Настоящий герой?

После инцидента в Хосу прошло два дня. Я не знал, что мне делать, — всё это время я не выходил из лаборатории. Академия каждый день присылала мне напоминания по поводу геройского имени. Я их игнорировал, мне было не до этого, точнее даже — мне вообще ни до чего дела не было. Ежедневно я просто собирал роботов, дронов и совершенствовал старые прототипы, бросая их в общую кучу. Мой манифест крутился все эти дни по всей Японии, но помимо него крутилось и видео с Убийцей Героев. Мою запись они не могли ни отключить, ни удалить. Ну а видео с Пятном постоянно удаляли, однако кто-то его перезаливал. Появились фанатики как меня, так и Пятна. По камерам я постоянно видел в переулках граффити моей маски с кровавой улыбкой. Культ... Меня это раздражало, но по большей части было просто плевать. Моя месть свершилась, Кластер мёртв, а внутри осталась лишь выжженная пустота. Я сделал то, что должен был. Так почему мне не легче? Стоит ли остановиться? Собрать вещи, улететь с Атсуко обратно в Америку, окончательно запереться в лаборатории и попытаться жить как обычный человек? Но ответ, к которому я возвращался каждый раз, когда смотрел в зеркало на своё полумёртвое лицо, был один. Пути назад нет, я должен завершить начатое. Внезапно меня охватил судорожный кашель. Капли моей искусственной крови стремительно стекали по подбородку. Это началось после удара Кластера: его заряд плазмы уничтожил дыхательную систему, из-за чего репликанты начали работать в аварийном режиме. До полного восстановления нужна минимум неделя. Лёгкие — довольно сложный орган, и чтобы восстановить их, ботам нужно реплицировать себя в миллиардном количестве. Вот я и обнаружил главный побочный эффект своей регенерации. Биологически совершенные органы искусственная среда никогда не сможет заменить. Как бы я ни старался, сколько бы идей ни воплощал, я не смогу предотвратить смерть. По моим подсчётам, при условии, что я не буду получать увечий, я проживу не больше тридцати лет. Ну и ладно, как там говорится? Великие умы никогда не живут долго, вот и я не исключение. Внезапно на экране отобразилось очередное уведомление от академии, вот только в этот раз — лично от директора Недзу. Я поднялся, чтобы посмотреть сообщение поближе. Вместо сухого приказа наконец определиться с именем на дисплее высветился официальный VIP-билет в «Изу-Лэнд» — тот самый технологичный парк развлечений, который Атсуко выкупила пару лет назад. Ниже шла короткая приписка: «Юный Мидория, твоя тётя оказалась крайне щедра и позволила мне взять целых два билета. Я бы очень хотел протестировать новые аттракционы завтра в полдень. Буду признателен, если ты составишь компанию одинокому директору. Нам обоим полезно иногда отдыхать от рутины». «Отдыхать от рутины... Ну конечно», — я глухо хмыкнул, и этот смех тут же отозвался колющей болью в повреждённых лёгких. Интеллектуальная крыса звала меня на встречу на моей же территории. Он явно что-то задумал и теперь хочет прощупать меня в неформальной обстановке, подальше от камер Юэй, ушей Всемогущего и остальных героев. Что ж... Попытка проигнорировать его приглашение будет стоить мне легального статуса в академии. Придётся подыграть. На следующий день в полдень мы сидели на открытой летней веранде VIP-зоны парка. Вокруг гремела весёлая музыка, толпы детей с сахарной ватой штурмовали американские горки, а прямо напротив меня, на высоком стуле, восседал Недзу в своём неизменном строгом костюме. Он с истинным наслаждением потягивал бесплатный черничный парфе через соломинку. Я сидел вполоборота, лениво помешивая лёд в стакане с эспрессо. Кожа под плотной чёрной кофтой зудела — репликанты продолжали аварийный ремонт дыхательных путей, и каждый глубокий вдох давался мне с хрипом. Я смотрел на Недзу своим единственным живым глазом, пока левый под чёлкой фоном сканировал его пульс, мимику и температуру тела. — Потрясающее место, Изуку! — весело прострекотал директор, отставляя десерт. — Твоя тётя проделала невероятную инженерную работу. Аниматроники на входе... Их гидравлика и система распознавания лиц выполнены на уровне секретных военных разработок США. Знаешь, я изучал патенты этой компании. Забавно, но ведущим инженером многих систем там числится некий анонимный специалист. Почерк этого гения чертовски напоминает мне твои дроны на вступительном экзамене. Директор явно вёл свою игру, и вся эта дружелюбная беседа выглядела крайне подозрительно. Внезапно заговорил о технологиях, приплёл правительство... Неужели раскрыл меня? Да даже если и так — мне всё равно. — Я просто помогал тёте с чертежами от скуки, директор, — сухо ответил я, возвращая лицу маску абсолютного безразличия. — Рад, что вам понравилось. — О, я не сомневаюсь в твоей скромности, — Недзу хитро прищурил свои чёрные бусины-глаза, наклоняясь ближе к столу. Его голос стал на тон тише, полностью теряя свой весёлый мультяшный оттенок. — Вся Япония сейчас обсуждает Хосу. Смерть Атомного Кластера. Убийца, назвавший себя Зеро, взломал всю цифровую сеть города за пару минут. Потрясающий, пугающий масштаб... Знаешь, Изуку, Комиссия героев уверена, что это дело рук Лиги злодеев. Но я так не думаю. Слишком чисто. Слишком... математически выверено. Лига действует как банда психопатов, а Зеро... Зеро действовал как расчётливый хирург, удаляющий опухоль. Что думаешь по этому поводу? — Даже не знаю, может, это я? В первую нашу встречу вы подозревали меня в предательстве и работе на Лигу злодеев. — Ох, прости меня за тот опрометчивый поступок. Просто я не очень люблю ложь и поэтому посчитал нужным говорить правду тому, кто взломал мою защитную систему в академии. — И вам не обидно? — я слегка приподнял бровь, глядя на него в упор. — Какой-то школьник взломал базу данных, славившуюся своей неприступностью на протяжении кучи лет. Теряете хватку, я полагаю. Ладно, я также не стану врать: мне известно куда больше о вашей академии и самой системе героев. Эта система несовершенна, и, если честно, я не смотрел речь того Зеро, о котором вы говорили. Там было что-то особенное? Взломать цифровую сеть города не так уж и трудно, с этим справится даже дилетант. А может, этот Зеро даже не один. — Такой восторг! — Недзу искренне и весело зажмурился. — Беседа с равным тебе по интеллекту доставляет некое чувство эйфории. Я и не думал, что кто-то без причуды сможет стоять наравне со мной. — С чего вы взяли, что я беспричудный? — Это лишь предположение. Во время вступительного экзамена ты получил удар обломком прямо в область ребра. Тогда тебя подлечила Исцеляющая Девочка. Это натолкнуло меня на мысль: после победы над роботом у тебя было достаточно времени, чтобы исцелиться самостоятельно, будь у тебя такая причуда. — Моя регенерация не так быстра, как вам кажется. Ожоги, царапины и прочее исцеляются за пару секунд, но на остальное времени нужно больше. В тот день у меня было сломано ребро и отбита печень. Вот и подсчитайте, сколько времени нужно на восстановление, — холодно произнёс я. Мне уже окончательно надоело с ним возиться. — К чему это всё? Чего добиваетесь? — Тебя не проведёшь. На самом деле я позвал тебя, чтобы пригласить стать моим ассистентом. Ты очень умён, и мне бы не хотелось потерять такого самородка. Я поднялся и протянул руку. Он протянул лапу в ответ. — Денег не хватит, — сказал я, улыбнувшись, после чего ушёл. Я направился сразу в лабораторию — роботы как раз уже достраивали крышу. Зайдя в лифт и спустившись, я сразу же подошёл к главному компьютеру. Двадцать пять пропущенных от академии по поводу имени героя. Раньше мне было всё равно, да что там говорить, мне и сейчас плевать, однако теперь я знаю своё геройское имя. Клеймо, что я носил эти годы, станет отражением всего геройского общества. «Деку» означает «бесполезный» — как и все герои. Злодеи ничем не лучше, они для меня жалкие пустышки, полный ноль. «Зеро» — это не пафосное название, а значение полной никчёмности. Я послал сообщение с выбранным именем, после чего заказал еды и напитков, продолжив работу над устройством стирания причуд. — Выпусти нас! — эти два громилы довольно часто возмущались и пищали. Я их игнорировал, продолжая опыты. Прототип работал, но его минусы были очевидны: слишком короткий таймер действия и необходимость вступать в рукопашную схватку. Сейчас устройство действует по принципу заряженного гена, который при попадании в организм человека начинает выпускать излучение до полного сгорания заряда. Работает, но неэффективно и недолго. Нужно запускать процесс дистанционно и с наименьшим выгоранием. Думаю, вполне можно запускать излучение по площади, но его действие будет длиться не больше трёх минут. В подобную конструкцию получится уместить не больше трёх зарядов, думаю, этого будет вполне достаточно. Крови Айзавы осталось как раз на один прототип. Я спроецировал чертежи и поставил их на автоматическую сборку, а сам вернулся домой. Атсуко уехала на собеседование в Америку день назад, поэтому в доме только я и Куриичи. Довольно отвратительный расклад: её постоянные подшучивания и приставания изрядно надоели. Она сидела в гостиной, крутила меж пальцев свой метательный нож и с серьёзной миной пристально смотрела в экран телефона. Иногда я проклинаю совершенство своих технологий. Едва завидев её, мой глаз тут же взломал её устройство и отобразил непотребство, которое она смотрела. Она не меняется. Я даже удивлён, как у бывшего наёмника и десятого в рейтинге, бывшего про-героя могут быть такие увлечения. Как бы там ни было и какой бы раздражающей она ни была, теперь она часть нашей семьи. Как там говорится? В семье не без урода? Я незаметно пробрался в свою комнату и занялся отчётом по стажировке. Хоть на самом деле я на ней и не присутствовал, написать отчёт о ней не проблема. Занятия начнутся через два дня, а моё заточение — через три. У меня куча свободного времени, которое я наверняка потрачу на модификации старых прототипов. На следующий день я вернулся в лабораторию. Поначалу так же, на автомате, собирал роботов, но вдруг меня будто переклинило. Бросив прототип и подойдя к экрану, я включил видео Пятна. Похоже, какой-то фанат склепал его на коленке. Признаться, наши с ним мнения о героях слегка похожи. Только вот он — просто обиженный на весь мир и систему ребёнок. Чего он пытался добиться, перерезая героев в переулках? Добавить им славы? Мне кажется, будто он просто суицидник. Всё твердит о том, что убить его может только Всемогущий… Похоже, он резал героев, чтобы привлечь внимание Всемогущего и сдохнуть от его руки. Глупец. Что-то меня это не отпускает… Как-то уж слишком он меня бесит. Пахнет какой-то фальшью. Думаю, стоит его навестить — кажется, он сейчас под охраной в больнице. Я накинул толстовку и надел маску. Интерлюдия: Протокол Зеро Больничная палата на удивление казалась пустой. Стейн лежал на койке, пустым взглядом смотря в потолок. Он тяжело дышал, кислородная маска была его единственным помощником. В палату вошёл мужчина в строгом костюме, его голова напоминала собачью. — Твоё восстановление идёт без осложнений. Через неделю тебя перевезут в тюремную камеру. Очень надеюсь, что ты не создашь нам проблем, гав, — произнёс он, получив в ответ лишь молчание. Внезапно по всей больнице завыла сирена. Полицейский сразу же выбежал из палаты, оставив охранять вход троих подчинённых, а одного оставил внутри. — Ты чуть не убил Ингениума. Мой сын — его фанат, — сухо произнёс полицейский, ловя в ответ то же молчание. — Зачем ты всё это делал? Внезапно за дверью палаты послышались выстрелы и короткие истошные крики. Из-под двери начала растекаться густая кровь. Полицейский достал пистолет, направив его на вход. Свет погас, лишь на пару секунд тускло моргнув. Вспышка. Появился чёрный силуэт. Выстрелы, снова вспышка. Никого нет. Глухой удар по голове — и полицейский упал без сознания. Стейн испытывал ужас, пытаясь выбраться, но его попытки оборвались, когда он увидел того, кто стоит перед ним. Чёрная маска с выгравированными на ней кровавыми слезами и кровавой улыбкой. Он сразу узнал его. Тот самый Зеро, что хладнокровно застрелил героя и разоблачил систему на весь мир. — Ответишь на его вопрос? Зачем всё это делал? Твои действия разрушили мечты мальчика и, возможно, его жизненную цель. Мальчик, вероятно, очень расстроен: его кумир, который в его глазах был непобедим, теперь просто жалкий червяк, — холодный, искажённый голос раздался из-под маски Зеро. — Знаешь, кто ещё более жалкий? Ты. Стейн заворочался, кое-как сбросил маску и попытался подняться, но его руки и ноги были намертво прикованы к кровати. — Детям не нужны кумиры-фальшивки! — прокричал Стейн хриплым голосом. — Верно, но без доказательств… Как ты докажешь их фальшивость? В глазах ребёнка ты просто порезал его праведного и идеального героя. Как он узнает, что Ингениум никого по-настоящему не спасал? Что его семья десятилетиями продвигала статус семейного героя, проворачивая постановки? Вот уморительно, да? Сам Ингениум даже не знает, что сделали его родственники, — Зеро поднял стул и, поставив его около койки Пятна, присел рядом. — Мне правда любопытна твоя цель. Не буду лгать, наша с тобой логика чем-то схожа, вот только я не фанатик героев. Мне как-то противно, что нас сравнивают, ты ведь пустышка. Твои действия не имеют никакого смысла. Ты прав, детям не нужны герои-фальшивки, вот только мне кажется, что детям вообще не нужны герои. Брать и забивать неокрепшим умам всю эту геройскую чушь и втягивать их в бессмысленную бойню, где две жалкие стороны бьются насмерть... — Что тебе нужно? — А что нужно тебе? Ты ведь на самом деле просто хочешь умереть от рук Всемогущего. Вся эта твоя логика полностью рушится… Идеальные герои не убивают, а ты буквально хочешь заставить Символ Мира тебя уничтожить. Ты эгоистичный ребёнок. Убийства — участь злодеев, своими действиями ты разрушишь все мечты других детей. Прекрати свои жалкие попытки изменить мир, ведь этими пустыми поступками ты ничего не изменишь. Вдруг в дверь начали ломиться полицейские, пытаясь её выбить. — Я оставлю тебе обещание. Я изменю весь мир… заставлю систему исчезнуть. И в этом мире больше не будет бессмысленных смертей, — свет вернулся, и Пятно напоследок увидел лишь исчезающего в тёмной вспышке Зеро. Дверь распахнулась, и в палату вбежали полицейские. Они эвакуировали троих служителей закона, которые отделались лишь небольшими ранами и потерей сознания. Мой арест завершён, и сегодня второй день занятий после стажировки. Лёгкие уже почти зажили, однако дыхание до сих пор сбито и даётся с трудом. Как только я вошёл в класс, наступила гробовая тишина. Я анализировал каждого из них, каждый их мускул. Большинство боятся меня — это сразу бросается в глаза по их бешено колотящемуся пульсу. Я спокойно прошёл к своей парте, но стоило мне присесть, как вдруг появилась Момо. Она опустила на стол гору макулатуры — вероятно, отчёты по деятельности класса за время моего отсутствия. Она не ушла, а лишь молча стояла около меня. Чего она хочет? Где-то я подобное уже видел. Кажется, собаки так похвалу выпрашивают. — Хорошо справилась, Момо… — я поднялся и погладил её по голове, после чего принялся за изучение отчётов. Стоило мне сесть, как она, так и не проронив ни слова, быстро покинула кабинет. Её пульс был высок, а температура тела локально поднялась на пару градусов. Простудилась, наверное. Остальные в классе почему-то были шокированы, а Минору Минета и Денки Каминари сидели с распахнутыми ртами. Что это с ними? Я пролистывал отчёты и уже через минуту полностью их изучил. Вчера была тренировка по спасению со Всемогущим, где они делились на группы. Победителями вышли Каччан, Иида, Тодороки и Ханта Сэро. Их целью было добраться до пункта быстрее остальных, и они показали наилучший результат. Довольно любопытно. Мне кажется, если бы я участвовал, то наверняка побил бы их рекорды. Конечно, моя технология телепортации несовершенна и всё ещё остаётся лишь прототипом, но она наверняка показала бы лучший результат. Главная проблема моего телепорта заключается в малом радиусе — всего десять метров. Само устройство вживлено в имплант около глаза и подключено напрямую к мозгу. Я долго откладывал эти испытания и, если честно, думал, что технология расщепит меня на атомы. Но из-за того, что мои клетки были полностью заменены репликантами, с помощью этого прибора я могу на мгновение распасться на мелкие частицы и переместиться на определённое расстояние. Очень классная технология, я ещё в Америке долго над ней думал после встречи с Курогири. Тогда я не мог заставить перемещаться живую материю: даже когда телепортация удавалась, подопытные кролики оказывались уже мертвы. Я понимаю, что технологиями не смогу превзойти причуды, и пока что мне просто везёт. Их природа мне до сих пор неизвестна, все мои догадки постоянно рушатся, и на их месте образовываются новые. Я даже не уверен, смогу ли выстоять против хотя бы одного из моих одноклассников, даже самого слабого, когда они полностью освоят свои силы. Когда я просматривал запись фестиваля, сын Старателя продемонстрировал невероятный потенциал. С одной стороны, мне даже повезло, что меня дисквалифицировали. Его причуда льда обладает колоссальной разрушительной мощью. Конечно, мои репликанты из биологически активного углеродного волокна выдержат любую температуру — об этом я позаботился ещё на стадии первых чертежей. Но если он проморозит моё тело насквозь, замёрзшая органика внутри начнёт отмирать, и боты запустят аварийную репликацию. Начнётся цепная реакция, которая сожрёт меня быстрее, чем я успею активировать контрмеры. Я просто превращусь в бездушный нанокаркас. Квентина мне удалось одолеть только из-за тщательно проработанного плана и психологического давления, а также благодаря удачно собранному и по невероятному везению сработавшему захвату разума на основе ДНК Шинсо. Мне удалось сломать его ментально через ту женщину и заставить действовать наобум. В честной схватке я бы точно проиграл. Мне нужно больше информации, больше данных, иначе всё будет впустую. Прогресс одноклассников и моя беспомощность только подтверждают, что причуды опасны и не нужны миру. Директор Недзу был так близок к тому, чтобы меня раскрыть, как я думал, но он всего лишь блефует, причём постоянно. В своём кабинете он часто строит догадки, которые неизбежно ведут его к проигрышу. Он наблюдал за мной ещё со вступительного, но не видел ничего, кроме моего мозга. Даже на аттракционы пригласил только для того, чтобы я рассказал принцип работы механизмов. Про моё альтер эго вспомнил только потому, что закончились идеи, как меня уболтать, а завербовать в качестве личного ассистента пытался, чтобы в шахматы поиграть. Я, конечно, отношусь к этой информации скептически, но если всё это правда, то я хоть в чём-то превосхожу причуды. Мне вот интересно: может, заставить Куриичи прочитать его мысли? Вот только будет проблема, если у него, как и у меня, слишком много информации в мозгу, из-за чего эта идиотка опять в кому впадёт. Ладно, будь что будет. Дверь класса с резким стуком распахнулась, обрывая мои мысли. В кабинет, уже без бинтов, вошёл сенсей. — Рад видеть, что вы все в сборе, — прохрипел он, останавливаясь у трибуны. — Стажировки окончены. Кто-то из вас сделал шаг вперёд, кто-то… — его взгляд на секунду задержался на мне, — перегнул палку. Но правила Юэй едины для всех. Сегодня вы обязаны сдать свои отчёты по стажировке. Староста, собери листы. Я спокойно достал из кармана сумки свой собственный отчёт, который три дня валялся среди чертежей моих прототипов. Передавая бланк Момо, я заметил, что её пульс до сих пор не пришёл в норму, а лицо горело пунцовым цветом. Точно простудилась, видать, слабый иммунитет. Положив отчёты на стол преподавателя, Момо вернулась на своё место, и Айзава глухо кашлянул, бросая короткий взгляд на принесённые бланки. Он опёрся руками о трибуну. — Времени на раскачку у вас нет. На следующей неделе начнутся итоговые экзамены перед Летним тренировочным лагерем. По классу тут же прошёл нервный гул. Ашидо и Каминари побелели, осознавая, что их оценки на дне. — Тест будет состоять из двух частей: письменной и практической, — продолжил Айзава, полностью игнорируя их панику. — Если кто-то из вас умудрится завалить хотя бы теорию... останется в академии на дополнительные адские занятия. В лагерь поедут только те, кто сдаст всё. Свободны. — Он сделал паузу и добавил: — Мидория, тебя я попрошу задержаться. — Хорошо, — глухо произнёс я, уже предвещая не особо приятный разговор. Со дня фестиваля мы с ним не пересекались, а значит, речь пойдёт о том инциденте. Мы вышли из класса и прошли в учительскую. Айзава жестом указал Всемогущему и остальным учителям оставить нас наедине. — Ты, наверное, задаёшься вопросом, почему я позвал тебя. Не беспокойся, речь пойдёт не о фестивале. Юный Шинсо перешёл границы, за что и поплатился, но и ты не держи на него зла. На самом деле он парень неплохой, просто ошибся, — спокойным тоном произнёс он. — Не беспокойтесь, я не держу на него зла и надеюсь, он тоже не особо обижен. Если речь пойдёт не о фестивале, тогда о чём? — мои догадки осыпались в прах. Что тогда ему от меня нужно? — Я позвал тебя из-за личного интереса, надеюсь, ты не против? Твоё геройское прозвище… Ты не отправлял его на протяжении всей стажировки. Я понимаю, что это всё чистая рутина и имя можно изменить в любой момент, однако то, что ты выбрал «Деку» … Ты правда уверен? На мой взгляд, тебя уж точно нельзя назвать бесполезным. Ты не подумай, я не собираюсь как-то оспаривать твой выбор, просто не хочу, чтобы одарённый ученик закапывался в самобичевании. — Похоже, вам рассказали о моём посттравматическом синдроме. Не беспокойтесь, выбор был не спонтанным. Только назвав себя бесполезным, я могу идти дальше. Это имя не для широкой публики, оно личное. Оно заставляет меня не зазнаваться и трезво оценивать свои возможности. — Хорошо, раз так, то у меня больше нет вопросов. Будь передо мной кто-то другой, я бы посоветовал идти готовиться к экзамену, но тебе это не нужно. И на всякий случай предупрежу: когда люди совершают ошибки, они просто ошибаются, а не расписывают в подробностях полную противоположность правильного ответа или его альтернативный вариант. Если снова напишешь экзамен на 99 баллов в своей манере, я без промедлений исправлю оценку на высшую, как делал до этого. Не пытайся выглядеть идиотом, у тебя не получается. Можешь идти. — Хорошо, я постараюсь избавиться от этой привычки, — сказал я, после чего вышел из кабинета. Едва переступив порог, я тут же спешно направился в уборную. Кашель сковывал конечности, почерневшая кровь пролилась в раковину. Ещё два дня, и всё должно прийти в норму — в теории… Долго задерживаться там я не стал — слишком проходное место. Немного приведя себя в норму, я вернулся в класс. Там стояла шумиха: все ученики с плохой успеваемостью буквально бились головой о столы и хищным взглядом выискивали спасение. Не обращая внимания на суету, я прошёл на своё место и продолжил структуризацию деятельности класса. На удивление, Яойорозу постаралась на славу, даже всё от руки написала. Я бы на её месте просто распечатал текст, а она в этих вопросах оказалась довольно щепетильна. Почерк ровный, не то что у меня, — я ведь пишу строгими печатными буквами, почти как принтер. Моё спокойствие было нарушено глухим ударом по парте розовой тетрадкой. Когда я поднял взгляд, меня сразу же накрыло оцепенение: резко поднялась температура, сердце заколотилось. Неужели тоже простыл?! Вот только проблема в том, что я чисто физически не могу подхватить вирус. — Мидория-кун!!! Спасай, я точно завалю письменный экзамен… Ты же лучший на курсе, пожалуйста, подтяни меня по учёбе! Тору Хагакуре. Пышная, яркая копна волос цвета шартрез с нежно-розовыми прядями сместилась ближе к моему столу. Разноцветные ресницы на её скрытом от остальных лице взволнованно подрагивали. Ах да, она же почти самая последняя по успеваемости, шестнадцатая вроде. — Встретимся завтра! — радостно произнесла она, даже не дав мне вставить и слова. Она такая яркая и гиперактивная, что даже обидно, что её вижу только я. Я медленно повернулся в сторону Каччана, который лишь, как обычно, недовольно фыркнул: — Ну ты и дуболом, конечно, аж бесишь. «Дуболом?! Это я дуболом? И это говорит мне Каччан?» — Урарака! Каччан возьмёт тебя в свою группу репетиторства. Завтра, ближе к полудню, — произнёс я на весь класс, после чего сразу же покинул кабинет. Ну и рожа у него была в этот момент! Он выглядел так, будто готов сожрать меня прямо на месте, вместе с партой и стулом. Вот умора. Вернувшись домой, я просто залипал в потолок, просматривая камеры города в фоновом режиме. Мысли о завтрашнем дне доставляли странный, непривычный дискомфорт. Она наверняка что-то задумала — не просто же так постоянно пытается со мной сблизиться. Вот только проблема заключалась в том, что она была абсолютно чиста. Я досконально проверил каждого ученика в классе, и на ту же Лигу Злодеев она точно не работала. Предателем, который постоянно сливал данные, была вовсе не она, а Юга Аояма — тот паренёк с лазером из пупка. Если Хагакуре не шпионила на подполье, тогда какую цель она преследует? На всякий случай нужно быть начеку. Я будто каменею, когда нахожусь рядом с ней, а это может означать только одно: у неё есть вторая причуда или же её способность не ограничивается одним лишь преломлением света. Вполне возможно, её аура-излучение тайно генерирует низкочастотные волны, напрямую подавляющие мою нервную систему или вызывающие синаптический сбой в репликантах. Нужно больше данных. Раз уж подвернулась возможность, на завтрашней встрече проверю её досконально. На следующий день мы встретились в торговом комплексе, местоположение которого она отправила мне буквально за тридцать минут до встречи. Я незаметно улизнул из дома, чтобы Куриичи не прознала, а не то пришлось бы опять наряжаться и осуществлять весь этот богатейский бред. Я пришёл раньше Хагакуре, поэтому времени для установки анализаторов по всему комплексу было достаточно. Что удивительно, в этом же комплексе находились Каччан, Урарака и Киришима — на втором этаже в кафе. Их присутствие здесь — отличная возможность объединиться, если почувствую, что теряю контроль. Через пару минут она пришла. Немного неуклюже бежала в мою сторону, махая рукой. Такая яркая и жизнерадостная, но такая незаметная для остального мира. Наконец добежав, она, тяжело дыша, переводила дыхание, слегка помахивая рукой в сторону своего платья. — П-прости… — начала она, но из-за сбитого дыхания сделала паузу. — За опоздание. — Ничего страшного, я пришёл не так давно. Опять это чувство. Сердце бешено колотится, по телу разливается осязаемый жар, но датчики перед глазами упрямо показывают, что температура тела не изменилась ни на долю градуса. Все анализаторы, расставленные по торговому комплексу, выдавали чистый ноль. Никакого внешнего волнового воздействия, никаких низкочастотных атак. Я ошибался. Это была не её причуда. Реакция шла не из-за внешних факторов — она была сугубо ментальной и физической, запущенной изнутри моей собственной нервной системы. — Такая жара, просто ужас! — Тору весело замахала ладонью у лица, переводя дыхание, и её лицо под растрёпанными волосами вспыхнуло от смущения. — Ты весь в чёрном, тебе не жарко? — Нужно найти тихое место, чтобы ты не отвлекалась от учё… — буднично начал я, но не успел договорить, как она, схватив меня за руку, потащила к лавке с напитками. — Два лимонада, пожалуйста! — весело произнесла она, бросив купюры на стойку. Один стакан она вложила мне в руку, а второй опустошила буквально за минуту. — Мидория-кун, меня же глаза не подводят? Неужели новая коллекция наконец поступила в продажу?! Скорее, нужно спешить! Её наверняка скоро всю раскупят! Я ничего не понимал. Мы же вроде учёбой заниматься должны… Вместо этого из репетитора я превратился в носильщика и оценщика её образов. За три с половиной часа мы обошли почти все бутики с одеждой. Пакетов у меня в руках становилось всё больше и больше. Я был в ступоре, просто шёл за ней, заворожённый её улыбкой. — Стоп! Мы же учиться пришли! — Тору резко замерла посреди коридора и виновато замахала руками. — Прости меня, что-то занесло немного. Теперь всё, нужно собраться. — Она нежно ударила себя ладонями по щёкам, после чего продолжила: — На втором этаже я видела кафе, там вроде довольно тихо. — Да, я уже забронировал там столик… Четыре часа назад. — Упс… Она смущённо охнула, спрятав лицо в ладонях. Когда мы пришли в кафе, я лишь молча прошёл к нашему столику, аккуратно составив гору глянцевых пакетов на соседний стул. Тору опустилась напротив и с глухим стуком швырнула на стол свою розовую тетрадь в клетку. — Всё-всё! Мидория-кун, клянусь, теперь только учёба! — она виновато замахала руками над чистыми бланками. — Я ни одного предмета не понимаю, — виновато улыбнувшись, произнесла она. Я лишь вздохнул, придвинул тетрадь к себе и достал ручку. Тору наклонилась ко мне почти вплотную, чтобы рассмотреть записи. Её близость снова заставила сердце предательски ускориться, но я упрямо проигнорировал этот сбой, начиная выводить на листе план её занятий. Я объяснял ей теорию годовых предметов, сжав информацию до максимального значения, а Тору судорожно записывала, то и дело восторженно сверяя страницы учебника и удивляясь, что они в точности совпадают с тем, что я ей говорил. Наше уединение было нарушено внезапно. Из-за соседней декоративной перегородки раздался яростный, до боли знакомый рык: — Да какого чёрта ты опять знаменатель перенесла, круглолицая?! А ты, идиот, его и вовсе забыл! Записывайте решение заново, пока я вас обоих не взорвал! — Прости, братан… — послышался виноватый голос Киришимы. — Да ты объяснять нормально не можешь! — упрямо буркнула Урарака. — Остальные решения верные! Только тут ошибка… — То, что ты не настолько идиотка, не говорит ни о чём! Записывай давай… Каччан колотил их скрученным меню, тяжело вздыхая. Я мысленно понимал его — мой собственный ученик был ничем не лучше. Тору постоянно ребячилась, отвлекалась и половину информации вообще не слушала, заставляя мои датчики пульса раз за разом выдавать невозможные сбои. Я поднялся и пошёл к стойке, заказав самый крепкий кофе, какой у них был. Когда я обернулся, позади уже стоял Каччан. — Деку?! Ты какого чёрта здесь забыл? — Каччан, вот так совпадение… — пытаясь изобразить удивление, произнёс я. — Твоя подстава вчера… Ты за неё поплатишься, — с грозной улыбкой процедил он. — Наш столик там, подсаживайтесь. — Чёрт… — недовольно фыркнул я, принимая его приглашение. Теперь придётся ещё и их учить. Я сразу понял, что он задумал, — опять соперничество. Мы с Тору подсели к ним, и, как только Бакуго вернулся на своё место, началась наша битва. Его подход сразу изменился: объяснять ребятам он стал чуть мягче и максимально разжёвывал материал. Я не мог сдавать позиции, поэтому упростил теорию под их архетипы личности. Так прошло два часа, и под нашим совместным натиском «ученики» начали делать заметные успехи. Наконец, Урарака, Бакуго и Киришима стали собираться. Перед выходом все буднично попрощались, но Каччан ненадолго задержал на мне взгляд. — К врачу сходи. Ещё не хватало тебе сдохнуть раньше времени, — напоследок бросил он, уходя вместе с остальными. Остались лишь мы с Тору. Она сидела тихо, буквально прожигая дыру в стакане своего клубничного напитка. Её взгляд потускнел и больше не пылал тем оптимизмом, что минутами ранее. — Всё в порядке? — спросил я, на удивление, искренне. Что-то её глодало, и это вряд ли было переживание насчёт экзамена. — Спасибо тебе. Не знаю, что бы без тебя делала, — она снова попыталась надеть привычную социальную маску веселушки, но безуспешно. — Скажи... как я выгляжу? Меня ведь никто никогда не видел, в том числе и я сама. Я правда была безумно счастлива, когда меня смог увидеть хоть кто-то... Но в то же время мне стало немного завидно. Её причуда и вправду словно проклятие… Словно она живой призрак. Теперь понятно её постоянное желание выделиться: она просто не хочет остаться лишь именем в списке учащихся. Я ничего не сказал, а просто отошёл и выдернул один из своих анализаторов. Быстро разобрав его, я вытащил линзу и перенастроил её под волны преломления Тору. Затем я взял её телефон и прикрепил деталь к камере. Сфотографировав девушку, я положил устройство на стол. Тору с непониманием смотрела на экран, будто бы не веря в то, что сейчас увидит. Я лишь поднял пакеты и оставил купюры на столе. — Идём, уже поздно, — с улыбкой произнёс я, наблюдая, как по её щекам стекают слёзы, а улыбка становится такой ослепительной, что моё сердце чуть не остановилось. Мы покинули комплекс. Проводив её до дома, я направился к себе. Вернувшись, я сел на кровать, уставившись в стену. Всё стало понятно: никакой скрытой причуды, никаких тайных мотивов. От осознания этого становилось больно… Я ведь недостоин этого. Всего лишь убийца и просто жалкое ничтожество. Мои руки по локоть в крови, а разум не исправить — я не откажусь от своей цели.