На холме

✧⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅✧ Рассвет, бледный и равнодушный, просочился свозь мутное окно, в правом верхнем углу которого застыла уродливая трещина, залепленная коричневым скотчем. Она чем-то напоминала Северусу пересохшее русло реки или сморщенную от долгих лет жизни старческую кожу. Совсем дряблую. Взмокшую. Тонкую. «Ну вот и утро», — с горечью подумал юноша. Он провёл рукой по глазам, пытаясь унять резь. Они слезились и пылали, будто в них невесть откуда насыпался сухой, колючий песок из самой Калахари, где громко ревут слоны, хохочут пятнистые гиены, а золотой прайд загоняет антилоп себе на обед, после вылизывая друг другу окровавленные морды и нежась в тени у древа, скрывающегося от полуденного зноя, но не спасающего от надоедливой мошкары. Пробуждение не принесло ни капли радости. Всю ночь Северус не мог уснуть: то одеяло кололо, то бросало в жар, то в холод, то за выцветшими обоями копошились серые мыши, то с улицы доносились обрывки пьяных песен и лай бродячих собак, которых порой отстреливал со своего охотничьего ружья мистер Браун, их сосед, а с потолка монотонно падали капли дождя в ржавое ведро, стоящее на облезлом полу... Северус не выспался, но время неумолимо бежало. Юноша лежал на неудобной кровати с тонким матрасом, терзаясь выбором. Встать сейчас — или всё‑таки подождать, пока с первого этажа донесётся хлопок входной двери? Если ждать — можно не успеть на поезд. А опаздывать Северус не любил, как и ждать… хотя ждать он, безусловно, умел. С тихим стоном парень поднялся, скривившись от боли во всём теле, и принялся одеваться. В утреннем полумраке комнаты он походил на бледное пятно. Его долговязая фигура чуть сгорбилась, а бледная кожа приобрела сероватый оттенок — лишь чёрные волосы и сине‑фиолетовые синяки на рёбрах нарушали эту тусклую палитру. Длинные, почти музыкальные пальцы быстро застегнули пуговицы на рубашке, завязали на тонкой шее зелёный галстук, натянули брюки и ремень, обули обувь — и замерли. Он снова отправлялся в Хогвартс, но на этот раз всё будет иначе. Иначе... Северус отчётливо это осознал. Ему не будут приходить письма из дома, его никто не будет ждать на каникулы, его никто не будет встречать на вокзале, его никто не будет расцеловывать в острые скулы и обнимать худощавыми руками, ему никто не будет говорить, как сильно любит, его никто не будет пытаться накормить крохами еды, что остались в холодильнике... Северус зажмурился и резко утёр влагу с щёк тыльной стороной ладони. «Как же глупо», — мысленно упрекнул он себя, сделав глубокий вдох и медленно расправив плечи. Снейп понимал, что плакать можно вечно, если не больше, но у него не было на это времени. — К чёрту, — зло выплюнул парень, подхватил с кресла мантию и чемодан и вышел из комнаты. ✧⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅✧ — Умылся бы хоть, — Северус скривился, глядя на отца. В душе юноша лелеял призрачную надежду, что отца не окажется дома. Реальность подвела, а пройти мимо, делая вид, что ему на происходящее абсолютно всё равно, не получилось, слишком явным было то удручающее состояние, в котором вновь пребывал его недалёкий папаша. Тобиас с утра сидел на скрипучем стуле на их крохотной кухонке в какой‑то неестественной, полулежачей позе, сгорбившись и жадно осушая бутылку дешёвого бренди. Янтарные капли стекали по его небритому подбородку, падая на засаленную майку и оставляя на ней уродливые пятна, похожие на кошачью мочу. — Ещё будешь ты, ведьмин щенок, мне указывать?! — Тобиас Снейп резко попытался подняться, но тело его не слушалось: он качнулся вперёд, схватился за край стола, повалив грязную тарелку на пол, и с глухим стуком рухнул обратно. — Проваливай, шлюхин сын! Полупустая бутылка со свистом полетела в сторону слизеринца, но тот успел увернуться, и она врезалась в стену, разлетевшись на куски. Северус сжал кулаки до побелевших костяшек, а затем презрительно выдохнул: — Какая же ты свинья! — И, развернувшись, вышел из дома, громко хлопнув дверью. Юношу трясло от ярости. ✧⋅•⋅⊰∙∘☽༓☾∘∙⊱⋅•⋅✧ Дорога от Коукворта до Лондона занимала два часа езды. Северус хмуро поджал губы. Дождь усиливался, но он упрямо шёл вперёд, стараясь не обращать на него внимания. В голове билась лишь одна мысль: успеть на автобус. Пропустить его означало провести лишние часы в ожидании следующего. Вздохнув, он ускорил шаг и невольно поморщился, когда нога угодила в лужу, а носок мгновенно промок. — Гадство! — Раздосадованно прошипел парень, виня в случившемся то ли природу с её холодным дождём, то ли собственную невнимательность. А ведь раньше его до Лондона подвозил мистер Эванс... Северус зло тряхнул головой, отбрасывая прилипшие к лицу чёрные пряди, и, не сбавляя темпа, бросил взгляд на свинцовое небо. — Эй, amigo! Садись, подвезу! — раздался громкий оклик. Мужчина лет пятидесяти с редкой, плешивой рыжей бородёнкой с визгом затормозил на своей потрёпанной красной колымаге, которую с гордостью именовал машиной, хотя она едва держалась на ходу и больше напоминала музейный экспонат, чем машину. Его левый глаз, изувеченный контузией, был прищурен, а улыбка, открывшая отсутствие двух передних зубов, казалась одновременно и хитрой, и добродушной. Снейп мысленно выругался. Оказалось, он совершенно не замечал, что на протяжении всего пути за его спиной медленно следовала машина. Северус сжал зубы. Оставалось лишь уповать на то, что мистер Браун, наблюдая за его страданиями, хотя бы не сильно разражался хохотом. — Запрыгивай! — Мужчина приглашающе кивнул парню своей арбузной головой. Слизеринец помедлил, взвешивая решение, затем всё же сел в машину, заняв переднее пассажирское кресло. Он положил чемодан себе на колени, а сверху промокшую школьную мантию и тут же отвернулся к окну. Молчание, длившееся первые пять минут поездки, было для Северуса настоящим подарком, но мистер Браун, который то и дело поглядывал на него с нескрываемым любопытством, вскоре нарушил тишину: — Да, погодка нынче полная срань! Юноша согласно кивнул. Водитель достал из кармана потрёпанной куртки сигарету, сунул её в рот, нашёл зажигалку и неторопливо закурил. Дым тонкой струйкой вырывался в приоткрытое окно машины, растворяясь в сыром воздухе. — У меня в бардачке пачка лежит, — негромко произнёс он, выпуская дым. — Там осталось ещё пару штук. Возьми, если хочешь… Северус не стал отказываться: поймал зажигалку, брошенную мистером Брауном, и открыл бардачок. Одна сигарета — и вот уже горький дым заполняет лёгкие, а вкус табака на губах кажется почти целебным. Юноша на миг прикрыл глаза, позволяя себе насладиться этим коротким мгновением покоя. — Как Тобиас? — Бросил мужчина, не отрываясь от дороги. — Жив. — Коротко ответил Северус. — О, ну это хоть немного обнадёживает, — мистер Браун коротко хохотнул, но тут же поморщился, будто слова обожгли язык. Он бросил быстрый взгляд на Северуса и добавил тише: — Ты на него сильно не злись. Если бы я потерял мою Шарлотту… — он запнулся, — да я, наверное, и сам бы не нашёл сил держаться. Спился бы, как пить дать! Он взъерошил остатки рыжих волос, в которых уже преобладала седина, и продолжил: — Пожалуй, всё же глупо бояться смерти. В конце концов, все мы когда‑нибудь умрём. Рано или поздно кракен утащит каждого на дно… Мой брат, моряк, всю жизнь боялся именно этого: твердил, что морской монстр только и ждёт момента, чтобы утянуть его в пучину. Правда, погиб он вовсе не от кракена, а от ножа в селезёнке... — Не знал, что у вас был брат. — Северус повернул голову в сторону мистера Брауна, а тот, заметив интерес, широко улыбнулся: — О, тот ещё чертяка был! Риком звали. Он не мог спокойно пробыть на земле и дня. Всё в море рвался...Так я к чему всё это веду? Не стоит так убиваться. Люди приходят и уходят. Такой уж у нас всех удел. А мамка твоя хорошей была. Уверен, в Рай попала, а вот за Рика я не ручаюсь… Снейп криво усмехнулся и уткнулся лбом в холодное стекло. Его мать никогда не верила в Бога.