Теория заземления

Блэр закрыла вентиль, и остатки горячей воды лениво поползли к сливу. Пар приятно облепил кожу. Оттряхнув пятки от влаги, она торопливо вытерлась тяжёлым махровым полотенцем и, ловко извернулась, чтобы натянуть на себя сухую одежду, при этом не касаясь стен тесной душевой. Завернув волосы в полотенце, Мактайлер толкнула дверь, и та отозвалась недовольным скрипом. В трейлере горел приглушённый теплый свет лампы, тонкой полоской скользя от пола к кровати. За окном слышалось тихое покачивание веток — когда ветер усиливался, они угрожающе били по металлической крыше трейлера. Хантер резко поднял голову, и на его напряжённом лице рястянулась довольная улыбка. — Я уж думал, не утонула ли? — Он поднялся на колени и потянулся к окну, чтобы лишь закрыть его. В этом обычном со стороны жесте был весь Хантер. Возможно, любая другая на месте Блэр даже не обратила бы внимания, но Мактайлер почему-то подмечала каждую мелочь: он всегда открывал перед ней двери и пропускал вперёд. Когда они гуляли по улицам Ветвуд-Рока, Освальд непременно занимал сторону ближе к дороге. А сидя в шумных забегаловках, он терпеливо дожидался, пока заказ принесут им обоим, и не начинал есть, пока перед Блэр тоже поставят тарелку. Всё это выглядело не напускной галантностью, а чем-то совершенно естественным — будто по-другому он просто не умел. Сквозняк всё ещё тянулся вдоль пола, но Блэр почему-то перестала его замечать. От этой непринуждённой заботы внутри разливалось тёплое, почти неловкое чувство. — И не проверил? — Блэр сонно потянулась и встала напротив, хитро прищурившись. Она легко провела пальцами по его подбородку, заставляя Хантера потянуться к её рукам. Он прикрыл глаза, и Мактайлер с улыбкой заметила, как задергался кончик его носа. Девушка легко отстранилась и стянула с головы сырое полотенце, последний раз промокнула волосы и повесила на спину стула. — Не посмел бы, — Хантер выдержал паузу, ловя взглядом её ленивые движения, — еще полчаса точно. Потом бы уже запереживал. — Он плюхнулся обратно на матрас, не переставая следить. Блэр поймала себя на мысли, что мебель в его трейлере была куда лучше, чем в той развалюхе, которую выделили для труппы Милоуки — кровать под ним даже не пискнула, в то время как её собственная, казалось, была готова завыть от малейшего прикосновения. Ей сразу представилось, как они намеренно заставляют её старый матрас скрипеть. Она и Хантер. В животе настойчиво потянуло. — Возьмешь носки? Пол холодный. — Слова Освальда её осадили. Стыд от собственных похабных мыслей вылился румянцем на щеках. На фоне чуткости и мягкого последовательного наступления Хантера, её мечущееся от желания близости к неловкости сознание, казалось слишком жадным и нетерпеливым. Она знала, что Освальд тоже желал сократить дистанцию — в минуты близости он говорил об этом прямо, — но держал себя в руках так умело, что поверить в это было почти невозможно. Блэр постаралась немного приземлиться. Вернуться в трейлер. Она часто заморгала, вслушалась в гудение лампы и только тогда ответила: — Если ты не собираешься меня выгонять, никакие носки мне не нужны, — Блэр аккуратно присела на самый край кровати. Матрас под ней прогнулся. Мягкая простынь приятно охладила кожу. Хотелось подползти к Хантеру поближе, но она остановила себя — слишком рано, слишком заметно. Как будто он мог по одному движению понять, насколько далеко уже ушли её мысли. — Тебе звонили, — будто почувствовав скованность её движений, Хантер подвинулся ближе к стене, освобождая для неё побольше места и приглашающе поманил пальцем — слишком озорно для такого спокойного жеста. Блэр на секунду замерла. Он давай ей больше пространства, чтобы она приблизилась, но сама могла решить, насколько, и в этом была почти мучительная свобода — потому что она уже была готова оказаться намного ближе, чем он, возможно, предполагал. — Блейн, — добавил он, как бы невзначай. Блэр подняла телефон. На экране и правда высветилось четыре пропущенных вызова. — Я не хотел лезть в твой телефон, просто... он был настойчив, — Хантер облизнул пересохшие губы. На них все еще виднелась припухлость от их поцелуев, и Мактайлер мысленно потянулась к тому моменту, на котором они остановились, — я подумал, что это наш загадочный «А», просто хотел убедиться, — торопливо оправдался он. Оправдания и виноватый взгляд были ему не к лицу, но Блэр неожиданно поймала себя на мысли, что именно таким он ей нравится особенно сильно. Крепкий образ уверенного мужчины на мгновение отступил, оставляя за собой почти непривычную осторожность — Хантер словно боялся лишний раз задеть её границы. Именно её границы. Он был мягким и с другими, но иначе — просто по-человечески добродушным. С ней же в этой мягкости появлялось что-то внимательное, почти бережное. Блэр выпустила лёгкий смешок и, отложила телефон. Движением пятки о пятку она смахнула прилипшие к ногам крошки и подползла ближе, удобно развалившись под боком мужчины. Она уронила голову на его плечо и гулко выдохнула. Рядом с Хантером мысли наконец переставали шуметь так громко. Она постоянно задавалась вопросом: как ему это удаётся — глушить громкие мысли, заполняющие голову одним присутствием: Вечерняя прохлада и наступающая темнота, заставляющая оборачиваться от каждого шороха, но вот она замечает вдалеке силуэт Хантера, и плечи расслабялись. Ночь в переулке, когда Арлекин, стуча каблуками, медленно приближается, готовый завернуть за угол, но рука Освальда опускается на живот, а до слуха доносится вкрадчивый шёпот. И Блэр уже уверена, что всё обойдётся. На глаза накатываются слёзы, когда она поворачивает к нему экран телефона. Одно единственное сообщение, от которого волосы на теле неприятно шевелятся, а сердце не может определиться — забиться отчаяннее и свалиться в пятки или остановиться вовсе. Но вот, губы Хантера накрывают её, и рука с телефоном растерянно падает к телу. Мысли сбиваются. Паника, ещё секунду назад сдавливавшая грудь, вдруг начинает отступать. — Не перезвонишь? — Вкрадчиво уточнил Хантер. Она почувствовала, как его грудь, мерно вздымавшаяся от дыхания, на мгновение замерла. — Неа, — Блэр лениво пожала плечом. Освальд медленно притянул девушку плотнее. Тёплая ткань его футблоки слилась с её — всё ещё немного сырой. — Вдруг что-то важное? — она услышала в его голосе какое-то странное недовольство и подняла взгляд. В глаза бросились только-только начавшие отрастать тёмные корни волос. Идеальный образ Хантера в её голове дал трещину, и она даже почувствовала облегчение — всё-таки он человек. Настоящий и живой. Их взгляды встретились. Мужчина выглядел спокойным, его рука мерно поглаживала женское плечо, но слегка поехавшие к переносице брови выдавали его напряжение. Блэр и сама невольно напряглась, пытаясь понять, что его задело. — Блейну важно только, в какой клуб он сегодня пойдет, и что будет там пить, — хмыкнула Блэр. — Если захочет, позвонит ещё раз. В конце концов, уже поздно, и я сплю. — Она озорно улыбнулась и наклонилась к шее мужчины, утыкаясь в неё носом. Он потянулся поближе, а кожа плеча провалилась по его пальцами, хотя, может, ей только показалось. От Хантера пахло привычным парфюмом, который Блэр уже перестала замечать — приелся, но сейчас, на контрасте с запахом кожи и вьевшейся за день пыли, он ударил в нос куда более ощутимо. Освальд мягко приложился к её голове щекой, и Блэр вдруг подумала, ощущает ли он её так же отчётливо — шампунь, сырость, болотистую воду Ветвуд-Рока, вьевшуюся в кожу. Или мужчины вообще не придают таким вещам значения. — На меня он произвёл другое впечатление, — задумчиво протянул Хантер, — довольно собранный и вдумчивый молодой человек. Перед глазами Блэр предстал образ Блейна: нахальная улыбка, потянутые пьяной пеленой глаза, качающаяся вольяжная похожодка, и цепкие взгляды, какие он бросал на пританцовывающих рядом с ней девушек. — Он хороший актёр, — отозвалась Блэр, — если захочет, представится тибетским монахом, и никто не заподозрит его во лжи. — В животе у неё протяжно заурчало, и девушка невольно глянула на бумажный пакет на столе. Хантер, если и услышал, тактично промолчал. Запах Освальда ушёл на второй план — купленные на поляне ароматные пончики с лимонным кремом прямо-таки просились к ним под бок. Блэр подумалось, что такой аккуратный мужчина, как Хантер, вряд ли позволяет себе есть в кровати. — Не могу себе этого представить, — прыснул он, — но с хорошим актёром я согласен. Его Фауст меня впечатлил, — добавил Хантер, уже не так бодро. Его рука на плече на секунду застыла, но быстро вернулась в движения, будто давая ему время обдумать мысль. Блэр сжалась в его руках, прежде чем догадка окончательно осела в голове. Она опустила взгляд куда-то вниз, нервно оглядывая углы комнаты, мебель, мелкие предметы расставленые то тут, то там. Она не хотела услышать окончание фразы. Впервые рядом с ним она почувствовала себя беззащитно. — Как и твой Мефистофель. — Голос совсем сник, будто Освальд глубоко задумался. Поцелуй Фауста с Мефистофелем. Ну конечно. Девушка, слушала его мерное дыхание, боясь, что оно собьется прежде чем она найдет нужные слова, чтобы объясниться. Но Хантер, казалось, наоборот расслабился — плечо, до этого плотно удерживающее её, чуть провалилось, роняя её голову ниже. Будто он долго держал эту мысль в себе, а теперь, наконец произнеся её вслух, немного отпустил. — Хотел бы я верить, что ты тоже просто хорошая актриса, — наконец прервал молчание Освальд. Хантер молчал. Не засыпал её обвинениями, не пытался вытрясти из нее оправданий. Всё также невесомо касался кожи, будто показывал, что готов отпустить неприятные мысли. Но оставить повисший в воздухе так и не озвученный вопрос Блэр не могла. Она потянулась к воспоминаю о поцелуе с Хантером, будто надеясь уловить разницу, между тем, что чувствовала тогда на сцене в близости Блейна и тем, что произошло в трейлере, но не чтобы сравнить их, как мужчин, а чтобы лучше подобрать слова. Чтобы снова нащупать разницу между почти механическим поцелуем для публики и тем мягким, осторожным, существовавшим только между ними. На стене тикали сбившиеся часы, будто поторапливали. — Хантер, — наконец осторожно начала Блэр, — я не целовала Блейна, — она подняла голову, встречаясь с его спокойным взглядом. Он слегка приподнял бровь — не иронично, скорее насмешливо, — Мефистофель просто не мог добраться до Фауста. Мне так показалось, — она нервно взглотнула. Хантер снова помедлил перед ответом. Его взгляд остановился на её онемевших губах. Он смотрел долго и изучающе, будто действительно мог прочитать всё ответы где-то на её коже. — Что ж, — улыбка поддёрнула его лицо, — я исренне поверил в то, что Фауст сдался. — Он склонился ближе. Их носы столкнулись. — И не удивлён. — Одна рука легла на затылок, мягко сжимая волосы, вторая плавно опустилась и задержалась на талии. Несколько секунд они разглядывали друг друга неподвижно. Свет от уличного фонаря из окна падал на глаза, заставляя чуть щуриться. Блэр не решалась шевелиться, пока пальцы на талии не сомкнулись сильнее, а колено Хантера не уткнулось ей в бедро. Он чуть сместился, щекоча кончиком носа её щёку, его горячее дыхание приятно потянулось по коже. Его тело приблизилось, чуть подминая Блэр под себя и нога многозначительно потёрлась о её собственную. Уголок губ у неё дрогнул — не то от нервов, не то от желания спрятать собственную нетерпеливую дрожь. — Ого, в огне вы, вот так диво! — шутливо произнесла она, будто прощупывая почву, и медленно приподнялась, выползая из-под его давления, только чтобы чуть сместить положение и уже самой опуститься на его беспокойные колени. Простынь под ними тихо зашуршала. — Итак, скорей! Что толку в болтовне?Будь прав, хоть потому, что нужно это мне! — Произнесённая наигранно серьёзным голосом цитата вызвала у Блэр звонкий смех. Ещё влажные после душа волосы упали Хантеру на лицо. Вязкое напряжение, что сквозило между ними еще минуту назад, сошло на нет. Блэр качнулась, устраиваясь поудобнне, и схватилась рукой за его плечо. Она мысленно перебирала в голове текст, чтобы ответить, но ничего подходящего не приходило в голову. Её рука проскользила выше по плечу, прежде чем остановиться на груди и надавить, роняя Хантера на подушки. Ворот футболки оттянулся вниз, пуская холодный воздух к её животу. — Щекотно, — Освальд смешно сощурился, когда кончики её волос зашевелились от покачивания её головы и аккуратно заправил пряди ей за уши. От прикосновения его пальцев по шее пробежал холодок. Рука на затылке мягко надавила, заставляя её приблизиться, и одна непослушная прядка снова упала на его нос. Хантер подхватил её пальцем и мягко потянул на себя, заставляя Блэр придвинуться плотнее. — Какой прыткий, — поддразнила Блэр, которая, впрочем, не имела ничего против, скорее даже наоборот, — и откуда это в тебе? — она заёрзала на его ногах, провоцируя. Хантер под ней напрягся, и она с удовольствием отметила, как сбилось его дыхание. — Или себя дурачить страсти дам, — Пускай тогда в разгаре наслаждений Мне смерть придет... — Голос прозвучал совсем низко. Он потянулся вперёд. Коснулся её невесомо, ожидая, пока она подастся навстречу. Пока пустит его дальше. — Тогда не жалуйся потом, — совсем выбиваясь из образа Мефистофеля, пробормотала она. Хантер чуть склонил голову, и Блэр увидела в этом какую-то совсем выбивающуюся из момента невинность. Она поймала себя на мысли, что жар мужчины слишком быстро перетекал в немного детское любопытство и обратно, не давая ей почувствовать, где граница. И эта непредсказуемость лишь сильнее била по и так расшатанному самообладанию. Она прикусила губу, стараясь удержаться от собственной предсказуемости. — Такого не было, — Хантер тягуче рассмеялся, щурясь и снова вернулся к жару. Блэр надеялась, что он не заметит, что она схитрила, но быть пойманной оказалось даже приятно. — Я импровизирую, — шепнула Блэр и, схватившись за его плечо, сама потянулась за поцелуем. Хантер ухватился за тёмную прядь её волос и пропустил между пальцами. Несильно потянул, прежде чем снова аккуратно заправить её за ухо, дразняще пощекотать мочку и вернуться на затылок. Он то сжимал, то разжимал её волосы, отчего по телу побежали мурашки. — Прощу тебе эту маленькую оплошность, — на секунду оторвавшись, прошептал он. Его губы двигались медленно. Мягко, терпеливо. Он словно растягивал поцелуй, не позволяя ему стать глубже. Оторвывался на секунду, чтобы посмотреть на покрывшееся румянцем лицо, выждал пару секунд, с нескрываемым наслаждением наблюдая, как она с дрожью поддаётся прикосновениям пальцев, прежде чем снова притянуть её ближе. Перебивая влажный звук между ними, за окном послышались чьи-то голоса, но никто из них даже не обернулся. Блэр лишь на секунду отвлеклась, думая о том, что, если кто-то постучится в дверь, они сделают вид, что никого нет "дома". Стало душно. Дышать ровно становилось всё сложнее. Она искала, за что зацепиться, чтобы не провалиться в него слишком глубоко, но размеренные движения его выбивали почву из под ног. Хотелось притянуться ещё ближе. Почувствовать, как его руки прижимают её сильнее, и как его губы сминают её собственные с большим напором. Но Хантер держал темп неизменно медленным. Мучительно-тягучим. Блэр нетерпеливо зетеребила ткань его штанов где-то в районе кармана, и поймала губами его удивлённый вздох. — Душа Фауста была спасена, — протянула она, опаляя дыханием его кожу, — но твою я заберу. Хантер притормозил. Медленно остранился. Он смотрел ей в глаза непростительно долго, прежде чем тихо ответить: — Нет впереди границ успеху, — и девушка на секудну восхитилась его знанием текста, который сама знала лишь поверхностно, а сейчас, опьянённая и желающая, вряд ли вспомнила бы хоть строчку, но сразу отпустила мысль — вырывая из неё вздох, Хантер оттянул её волосы, сжимая сильнее. Жест граничил между требовательностью и грубостью, распаляя её лишь сильнее. В животе заныло, тягуче и жарко. Она чувствовала как бьется его сердце, громко и быстро. Его кожа обжигала, вызывая желание прижаться плотнее. Блэр ухватилась за его щёку, будто боялась что он решит отдалиться. Часы продолжали мерно щёлкать стрелками, отсчитывая секунды, но Блэр уже давно потеряла счёт времени. Она медленно отрывалась от влажных губ, только чтобы снова прильнуть. — И правда, демон-искуситель, — прошептал Хантер ей в губы. Его одежда примялась под ней, футболка задралась, и Блэр с удовольствием ловила взглядом открывшиеся участки кожи. Она протянула что-то невнятное, когда ладонь Хантера медленно скользнула ниже, задержалась на бедре, потом снова поднялась к талии, будто он и сам ещё не решил, где именно ему позволено её касаться. Блэр даже немного расстроилась — хотелось хоть чуть-чуть пересечь границу приличия. Она едва заметно качнула бёдрами, надеясь, что он наконец перестанет быть осторожным, и упёрлась рукой в матрас сбоку от мужчины, чтобы не упасть. Колено почти инстинктивно протиснулось между его бёдер. Послышалось мычание — возбуждённое и протестующее одновременно, и Хантер заёрзал. Снова отстранился, оставляя влажный след в уголке губ. — Блэр, — он ослабил хватку на её волосах. Блэр на секунду остановилась, будто проверяя, отпустит ли он её совсем — и только почувствовав, как его рука окончательно расслабилась, опустилась ниже, к его шее, оставляя несколько мокрых поцелуев. Хантер беспомощно зашипел и задышал чаще. — Блэр, — её имя растянулось на его губах на долгую секунду, когда он снова позвал её, уже куда громче и нетерпеливее. Голова инстинскивно откинулась назад, открывая для губ Блэр больше места. Он качнулся под ней и выпустил шумный судорожный вздох, когда почувствовал прикосновение к животу. Мужчина схватил её за запястье и несколько секунд просто удерживал руку, пытаясь выровнять ставшее слишком шумным дыхание. Блэр растерянно замерла. Горячая ладонь на её спине сместилась выше — он не отпускал её, но и не притягивал ближе. Просто выдерживал паузу, чтобы снова собрать так стремительно посыпавшееся самообладание. — Давай чуть... тише, — наконец хрипло усмехнулся он. Спокойно, без осуждения, скорее обречённо. Блэр оторвалась от шеи и выпрямилась, ловя завороженный взгляд. Хантер осторожно поправил её футбоку, задравшуюся неприлично высоко. Блэр озадаченно склонила голову, борясь с нарастающим с каждой секундой возбуждением. — Я не успеваю. Мы оба не успеваем, — он выпрямился, и мягко погладил её щеку. — Торопишься, потому что принято торопиться. Я знаю. — Вторая рука наконец-то перешла границу и скользнула по бедру. Блэр показалось, что он проверяет её выдержку, потому что слова спорили с тем, как он её касался. Но она видела оттянувшуюся ткань его штанов, слышала рваные вдохи, чувствовала на себе требовательные пальцы. Он проверял выдержку их обоих. Последовала бесконечно длинная вязкая пауза. Внутри Блэр все горело, жаждя продолжения. Тело отзывалось слишком честно — влажно, горячо, нетерпеливо. Она изучала его слекга покрасневшее лицо. Слушала глухо бьющийся в ушах пульс. Ловила жар его рук. И чувствовала себя в тупике, не понимая, что делать дальше. Девушка глубко вздохнула, призывая себя чуть остудиться. Она неуверенно кивнула, не понимая, соглашается с ним или с собой — и просто поддалась. Колено нехотя скользнуло в сторону и опустилось сбоку от мужчины. Мышцы под его кожей ощутимо затвердели. Он чуть откинул голову назад, тихо рассмеявшись. — Так ещё хуже, — по тому, как его взгляд задержался на ней, Блэр поняла, как она сейчас выглядит: раскрасневшаяся, растрёпанная, сидящая на его бёдрах, слишком открытая и неловкая одновременно. Он позволил себе взглянуть на так откровенно раздвинутые бёдра всего на секунду, и многозначительная улыбка тронула его губы. Блэр хотела было отпрянуть, но и вторая рука уверенно легла на ногу, удерживая её на месте.  — Я не сказал, что хочу останавливаться, — Хантер требовательно сжал её кожу, — просто притормозить. Сердце, только-только успокоившееся, забилось в груди с новой силой. Блэр осела на его ногах, ожидая от него действий. — Сложно не бить по тормозам перед аварией, — она удивилась тому, как низко прозвучал собственный голос. — Мы попробуем объехать, — Хантер привлёк её к себе, и когда их животы соприкоснулись, даже он уже не сдержался от стона — короткого и глухого. Пальцы вцепились в её бедра сильнее. Губы снова встретились в поцелуе. Более влажным и откровенном — его язык мягко коснулся её, — но Хантер быстро оторвался от губ и сместился ниже, к подбородку и шее. Момент, так резко остановленный, стал ярче. Обрёл другой вес. И тут Блэр всё поняла. Она будет хотеть больше. Каждая пауза будет только сильнее её распалять. Хантер чередовал невесомые смазанные движения с более откровенными. Едва прикусывал её кожу и сразу переходил к более мягким поцелуям. Ей оставалось только бессильно расплыться в его хватке, отдавая инициативу ему в руки и изучающе блуждать руками по телу. Перебегать от груди к животу, а оттуда к пояснице. Щекотать его пальцами и с удовольствием улыбаться, если удасться вырвать из его груди хриплый стон. — Я отдаю свою душу, — прошептал он сбивчиво, когда Блэр коснулась его где-то внизу живота. И вытянул из нее протяжный несвязный ответ, дотронувшись внутренней стороны её бедра и дразняще пощекотав. Все мысли мгновенно выбило из головы. Остались только гулкие прикосновения пальцев, влажные следы его губ на коже и долетающие до слуха короткие хриплые фразы, которые Блэр не могла разобрать. Требуя ещё, Блэр накрывала его ладони на своих бёрдрах своими, хваталась за запястья и направляла их туда, где ей хотелось ощутить жар его кожи. Мычала ему в губы, когда он снова накрывал её поцелуем и ведомый её руками касался увереннее. Чуткость и осторожность Хантера смешивалась с чем-то, чего Блэр в нём еще не видела. Она не ожидала, что он так легко заставит её дрожать от нетерпения. С каждой секундой желание только нарастало. Она даже не знала, что может хотеть так сильно. Хантер чуть замедлил темп, когда почувствовал, как, снова потеряв контроль, Блэр начала тереться о его ногу, а её цепкие пальцы уже сами потянулись к краю его одежды. Он всё чаще останавливался и не так плотно прижимал её руками к себе. Хантер отстранился. Дыхание было тяжёлым. Он в последний раз погладил её кожу, успокаивая. — На сегодня достаточно, — Блэр не поверила своим ушам, но Хантер мягко чмокнул её в щёку, явно демонстрируя, что интимность момента завершилась. Она тяжело взглотнула, не понимая, как сейчас унять так явно разгорячившееся тело, и как он сам с этим справляется. — Ты серьёзно? — Блэр почувствовала, как возбуждение смешалось с раздражением. Хантер, уловив её настроение, погладил её по макушке, нежно и трепетно, но всё ещё кипящая кровь заставляла видеть в этом другой подтекст. — Если мы сейчас не остановимся, — мужчина почти измученно улыбнулся, — я больше не смогу держаться. Блэр на секунду замерла. Слова не сразу сложились в ответ. Она опустила руку на его живот, призывая к продолжению пальцами. Хантера рвано повело куда-то в бок. — Я не прошу тебя держаться, — Блэр фыркнула, нависая над ним. Приконовения к его коже стали настойчивее, и она правда увидела, как тяжело ему даётся сдержанность. — Ты снова торопишься, — он мягко отнял её руку от своего живота и огладил её шею чуть подрагивающими пальцами. Оставив еще один поцелуй уже на другой щеке, он чуть выпрямился. Блэр несколько секунд упрямо смотрела на него, всё ещё тяжело дыша, но напряжение внутри неожиданно начало отпускать. Медленно. Не от отказа — от того, что он всё ещё хотел её, просто не пытался проглотить момент целиком. Она нехотя отдалилась, продолжая непрерывно смотреть в его глаза — полуприкрытые и чуть затуманенные, но с его колен так и не слезла. Блэр подумалось, что, в этом и правда был смысл. Она мысленно потянулась к моменту паузы и к тому, как с ещё большим рвением подалась к нему навстречу после. Но мысль о том, как сильно её будет тянуть к нему в следующий раз, как быстро она снова потеряет выдержку и с каким отчаянным нетерпением будет ждать момента, когда они останутся вдвоём, выбивала почву из-под ног. Неужели этого он и добивался? Специально оставлял её вот в этом состоянии — разгорячённой, нетерпеливой, чтобы потом увидеть её еще более распалённой — готовой сорваться от одного его прикосновения? Блэр заметила, как Хантер одёрнул футболку, будто пытаясь собраться, но ткань брюк всё ещё слишком явно выдавала напряжение. Мысль, что он и сам с трудом держит себя в руках, неожиданно успокоила её. Блэр слишком хорошо чувствовала, как отчаянно он её хочет. И теперь ей почти хотелось увидеть, что будет, когда это спокойствие наконец треснет, выпуская наружу всё то, что Хантер так упорно держал под контролем. Как он сам сорвётся от одного её прикосновения. Она наконец согласно кивнула. С некоторым сожалением заставила себя унять так тягостно ноющий живот, прежде чем раслабиться, упираясь руками назад. Поза, в которой она осталась, выглядела бы непринуждённой, если бы не широко раздвинутые ноги, но Хантер сам решил остановиться. Так что упавший на неё поплывший взгляд не вызвал у неё ни капли сожаления. Она с минуту изучающе оглядывала его лицо, немного потерянное, и никто не смел пошевелиться. Хантер больше не прикасался к ней, но явно хотел, а Блэр не провоцировала, хотя тоже хотела. Просто наблюдала, когда он сумеет поставить точку. В животе снова предательски заурчало. Хантер, приподняв брови ухмыльнулся. Краска залила лицо Блэр гуще. Точку в итоге, хоть и невольно, поставила она. — Я тоже проголодался. — Он облизывая пересохшие губы. — Запомни, на чём мы остановились, — Освальд взял её пальцы в руки и мазнул по ним губами, — вернёмся к этому в следующий раз. Мягко пересадив Блэр с себя на кровать, он поднялся. Простынь показалась ей ужасно холодной. Тело всё еще чуть подрагивало. Хантер приподнялся и девушка проследила за ним взглядом. Он всё ещё был напряжён. Не меньше, чем минуту назад. Но его рука уже тянулась не к ней — к заскучавшему пакету на столе, и она не могла понять, где он нашел в себе силы остановиться. Бумага под его пальцами громко зашуршала, когда он дотянулся до края. Хантер плюхнулся обратно, тяжело тяжело выдыхая, потянул её ближе, обнимая за плечи и небрежно кинул пакет между ними развернул, выудил пончик и протянул Блэр. Всё-таки, он ест в кровати.