Сделка Длиною В Бесконечность

Раздевалка «Лисов» гудела, как растревоженный улей. Пахло потом, победой, шампанским, которое кто-то протащил мимо бдительного ока Ваймака, и чем-то еще — чем-то новым, незнакомым. Может быть, счастьем. Настоящим, незамутненным счастьем, которого эта команда не знала никогда за всю свою историю. Эндрю вошел в раздевалку последним. Он все еще чувствовал вкус ее губ — апельсины, как в детстве, как тогда, когда они сидели на пожарной лестнице и делили один апельсин на двоих, потому что больше ничего не было. Он все еще ощущал тепло ее ладоней на своих плечах, ее пальцы, вцепившиеся в его форму так, будто она боялась, что он снова исчезнет на семь лет. Дверь за ним закрылась, и в ту же секунду его едва ли не окружили. — ЭНДРЮ! — Ники возник перед ним, как чертик из табакерки, с мокрыми от слез глазами и широченной улыбкой. — Ты! Ты и Нелла Хэтфорд! Мой кузен встречается с Неллой Хэтфорд! Я не могу поверить! То есть, я могу, но не могу! Как? Когда? Почему ты нам не сказал?! — Ты бы не заткнулся ни на секунду, — отозвался Эндрю, но в его голосе не было привычной резкости. — Примерно как сейчас. — Это правда! Я бы не заткнулся! Но это же... это... — Ники всплеснул руками, не в силах подобрать слова. — Я так рад! Вы оба такие взрослые! Я помню тебя три года назад, а теперь ты чемпион и целуешься с топ-моделью! — Я не целовался с топ-моделью. Я целовался с Неллой. Ники замер, переваривая эту фразу. А потом его улыбка стала мягче, теплее, какой-то совсем домашней. — Это еще лучше, — сказал он тихо. — Гораздо лучше. Кевин протолкался через импровизированный круг, который команда образовала вокруг Эндрю. Его лицо все еще хранило следы эйфории от победного гола — раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза, — но сейчас к эйфории примешивалось что-то еще. Любопытство? Уважение? Пожалуй, и то, и другое. — Поздравляю, — сказал он отрывисто. — С победой. И с... этим. Ты заслужил. Он помолчал, явно борясь с собой, а потом добавил: — Спасибо. За то, что заставил меня... за то, что заставил нас всех. Без тебя ничего бы не вышло. Эндрю встретил его взгляд и едва заметно кивнул. Это было больше, чем любые слова. Мэтт хлопнул в ладоши и улыбнулся так жизнерадостно, что, казалось, раздевалка осветилась. — Чувак! Я просто хочу сказать — отличный выбор! Она красивая, конечно, но я про то, что ты ради нее все это затеял. Это... это реально круто. Я Дэн ради ничего подобного не делал. — Ты ради меня терпел мои истерики три года, — донеслось от двери. Дэн уже вернулась из женской раздевалки и стояла, скрестив руки, с теплой улыбкой на лице. — По-моему, этого достаточно. — Это другое! — Ничего не другое, — Дэн подошла и встала рядом с Мэттом. — Эндрю, я как капитан и как человек, который три года пытался сделать из нас команду, говорю: спасибо. За все. За ту речь. За то, что играл по-настоящему. За то, что привел нас сюда. — Я сделал это не для вас, — честно ответил Эндрю. — Знаю. Для нее. Но нам-то какая разница? Мы все равно в плюсе. Сет все это время стоял в углу, скрестив руки на груди, и сверлил Эндрю взглядом. Когда пауза затянулась, он наконец не выдержал: — Ладно, я все еще не понимаю. Вот серьезно, Миньярд. Ты — мрачный, молчаливый, вечно безучастный тип, который три года ни на кого не смотрел. И тут появляется она — модель, миллиардерша, красавица, — и бросается тебе на шею. Что она в тебе нашла? — Может, то, что ты никогда не пытался найти, — спокойно ответил Эндрю. Сет открыл рот. Закрыл. Нахмурился. Отвел взгляд. — Ладно. Допустим. Но если ты ее обидишь, я... мы... в общем, не смей. Эндрю чуть приподнял бровь. — Ты будешь защищать честь девушки, которую видел впервые в жизни пять минут назад? — Да! Потому что она, видимо, единственная, кто смог сделать из тебя человека! И нам этот человек нужен! Особенно теперь, когда мы чемпионы! Ники рассмеялся, Мэтт присоединился к нему, и вскоре вся раздевалка утонула в смехе — нервном, счастливом, освобождающем. Эндрю стоял в центре этого хаоса и чувствовал странное, почти забытое чувство. Принадлежность. Аарон подошел к нему последним. Просто встал рядом, плечом к плечу. Ничего не сказал — им не нужны были слова. Но Эндрю знал: брат рад за него. Молча, по-своему, но рад. Тем временем в женской раздевалке стоял не меньший гвалт. Дэн, Элисон, Рене и Робин только что переступили порог, но Элисон уже не могла сдерживаться. — Вы это видели?! — она схватилась за голову, будто пыталась удержать прическу, которая и так была идеальной. — Вы видели, как он на нее смотрел?! Я три года знаю Эндрю Миньярда, и я никогда — никогда! — не видела, чтобы он вообще на кого-то смотрел! А тут он смотрит на нее, как будто она солнце, луна и все звезды разом! — И улыбнулся, — добавила Рене, ее голос был мягким, но в нем звенела искренняя радость. — Он улыбнулся. Впервые за все время, что я его знаю. — Я думала, он вообще не умеет улыбаться! — воскликнула Дэн. — Оказывается, умеет. Просто не для нас, — философски заметила Рене. Робин, сидевшая в углу на скамейке, тихо произнесла: — Это было... как в кино. Когда он шел к ней через поле. И когда она его поцеловала. И когда они стояли, прижавшись лбами. Я чуть не заплакала. — Я заплакала, — призналась Дэн. — Честно. Я стояла на поле, мы только что выиграли чемпионат, а я плакала не от победы, а от того, что увидела. Элисон плюхнулась на скамейку рядом с Робин. — Нелла Хэтфорд. Я подписана на нее в инстаграме. У нее тридцать миллионов подписчиков. Она рекламирует Dior, Gucci и Chanel. Она наследница бизнес-империи Хэтфордов. И она целует нашего вратаря, как будто он — смысл всей ее жизни. — Может, он и есть смысл всей ее жизни, — мягко сказала Рене. — Вы же слышали, что Дэн сказала на интервью? Что один человек дал нам толчок. Этот человек — Эндрю. А ему толчок дала она. Нелла. — Это так романтично, — выдохнула Робин. — Они, наверное, знают друг друга сто лет. — Судя по тому, как они смотрели друг на друга — гораздо больше, чем сто, — улыбнулась Рене. Элисон вдруг вскочила. — Так! Мы чемпионы! И у нашего вратаря есть девушка, о которой мечтает полмира! Это надо отметить! Где шампанское?! В коридоре тем временем творился сущий кошмар для Ваймака. Репортеры окружили его плотным кольцом, микрофоны мелькали перед лицом, как назойливые мухи. — Тренер Ваймак! Как вы объясните феноменальный взлет «Лисов» в этом сезоне? — Это правда, что Миньярд лично мотивировал команду? — Что вы знаете о его отношениях с Неллой Хэтфорд? — Это правда, что вы заключили с Миньярдом какую-то сделку? Ваймак поднял руку, призывая к тишине. Когда гвалт немного утих, он заговорил: — Я скажу только одно. В начале этого сезона ко мне пришел игрок, который никогда прежде не проявлял интереса ни к чему, кроме своей семьи. Он сказал, что хочет привести «Лисов» к победе. Я не поверил. Но он сделал это. Он сделал то, что я не мог сделать три года — сплотил команду, вдохнул в нее жизнь, заставил поверить в себя. И я бесконечно благодарен тому человеку, который вдохновил его на это. А теперь — всё. Празднуйте. «Лисы» — чемпионы. Остальное не ваше дело. Он развернулся и ушел в раздевалку, оставив репортеров переваривать услышанное. Час спустя команда, уже переодевшаяся и принявшая душ, собиралась в автобус. Празднование только начиналось — впереди были официальный банкет, вечеринка, поздравления. Но Эндрю задержался в дверях раздевалки. — Ты не идешь? — спросил Ники. — Идите без меня. Я догоню. Ники понимающе улыбнулся и подтолкнул Аарона к выходу. Команда ушла, и Эндрю остался один. А потом он пошел к ней. Нелла ждала его у выхода со стадиона — там, где они договорились семь лет назад. Не в том смысле, что они назначили конкретное место, но они всегда знали: когда придет время, они найдут друг друга. Она стояла, прислонившись к стене, в своем темно-синем платье, и вечерний ветер трепал ее рыжие волосы. За семь лет она стала еще красивее — но это было не главное. Главное было в том, как она повернулась на звук его шагов. Как ее глаза зажглись, едва она его увидела. Как она улыбнулась — той самой дерзкой улыбкой, которую он помнил с пяти лет. — Привет, — сказала она. — Привет. Они стояли друг напротив друга в тишине опустевшего стадиона. Где-то вдалеке гремела музыка — команда праздновала. Но здесь, в этом коридоре, были только они двое. — Ты похудел, — заметила Нелла, окидывая его критическим взглядом. — Тебя что, не кормят в этой вашей команде? — Кормят. Просто метаболизм. — Врешь. Ты всегда забывал есть, когда был чем-то занят. А ты явно был занят. Эндрю едва заметно усмехнулся. — Ты тоже изменилась. Стала выше. — Я сто шестьдесят сантиметров. Я не выросла ни на миллиметр с двенадцати лет, и ты это прекрасно знаешь. — Знаю. Просто хотел посмотреть, как ты разозлишься. Нелла рассмеялась — звонко, открыто, так, как смеялась только с ним. А потом шагнула вперед, сокращая расстояние, и обняла его. Крепко-крепко, как обнимала когда-то в приюте, когда они прятались от всего мира. Эндрю замер на долю секунды, а потом обнял ее в ответ. Его руки нашли привычное место на ее спине, его подбородок лег на ее макушку — она все еще была такой маленькой, что идеально помещалась в его объятиях. — Я скучала, — прошептала она в его плечо. — Семь лет. Каждый день. — Я знаю. Я тоже. Они отстранились ровно настолько, чтобы видеть лица друг друга. Эндрю поднял руку и осторожно убрал прядь рыжих волос с ее лица — тот самый жест, который был только для нее. — Ты сделал это, — сказала она. — Ты выиграл чемпионат. Ты стал лучшим вратарем. Я смотрела все твои игры. Все. Даже когда была на съемках в Токио — вставала в три ночи, чтобы посмотреть трансляцию. — Ты стала моделью, — ответил он. — Я видел каждую обложку. Каждое интервью. Каждое твое фото. — Сталкер. — Взаимно. Они замолчали, просто глядя друг на друга. Семь лет — это очень, очень долго. Но сейчас, стоя здесь, в тишине опустевшего стадиона, они чувствовали, что этих семи лет не было. Что они все те же Эндрю и Нелла, которые спали в одной кровати, которые защищали друг друга от всего мира, которые заключили сделку на пожарной лестнице и ни разу не усомнились, что выполнят ее. — Я боялась, что ты меня забыл, — призналась Нелла. — Глупо, да? — Глупо, — согласился Эндрю. — Я не мог тебя забыть. Ты — единственное хорошее, что было в моем детстве. Ее глаза наполнились слезами. Она сморгнула их, сердито вытирая щеки. — Черт, я обещала себе не плакать. Я топ-модель, в конце концов. У меня тушь водостойкая, но не настолько. — Ты и заплаканная красивая. — Заткнись. — Не затыкался семь лет. Сейчас тем более не буду. Нелла фыркнула, и этот звук был таким знакомым, таким родным, что у Эндрю что-то дрогнуло в груди. Он наклонился и поцеловал ее — на этот раз медленно, нежно, не для камер и не для трибун. Только для них. Когда они наконец отстранились, Нелла положила голову ему на грудь и вздохнула. — Что теперь? — спросила она. — Чемпионат выигран. Сделка выполнена. Что дальше? — Дальше, — Эндрю помолчал, гладя ее по волосам, — я больше никуда тебя не отпущу. Хватит. Мы свое отждали. — Согласна, — пробормотала она. — Но у меня контракты. И съемки. И показы. Я не могу просто всё бросить. — Я знаю. Я подожду. Я умею ждать. Но теперь я буду ждать рядом. Не за тысячи миль. Нелла подняла голову и посмотрела на него сияющими голубыми глазами. — Знаешь, что? Ты изменился. Раньше ты бы сказал: «Я справлюсь один, иди, у тебя карьера». А теперь говоришь: «Я буду рядом». — Я тоже умею учиться, — пожал плечами Эндрю. — Ты научила. Еще там, в приюте. Она снова уткнулась в его плечо. — Я люблю тебя, Эндрю Миньярд. Люблю с пяти лет. И никогда не переставала. — Я знаю, — он поцеловал ее в макушку. — Я тоже тебя люблю. С пяти лет. Они стояли в тихом коридоре опустевшего стадиона, обнявшись, и мир вокруг наконец-то был правильным. Не идеальным — у них за плечами было слишком много боли, чтобы говорить об идеальности. Но правильным. Таким, каким он должен был быть всегда. Где-то вдалеке гремела музыка — «Лисы» праздновали свою победу. Но для Эндрю и Неллы самая главная победа уже была одержана. Они нашли друг друга. И теперь ничто — ни расстояние, ни время, ни обстоятельства — не разлучит их снова.