Список «Жизнь»

Несколько дней пролетели как во сне. Всё это время Антон не мог признать свое состояние чем-то лучше полу-обморочного, а потому старался особо не вылезать из комнаты, дабы не попадаться на глаза Арсению. Конечно он не стал рассказывать ничего о матери, списав свои сообщения на плохое самочувствие и врожденную тупость. И конечно учитель в это не поверил, но спорить было бесполезнее, чем просто смириться с характером Шастуна, и физик просто выбрал меньшее из зол.  Он мог иногда заглядывать к Антону, и почти всегда видел одну и ту же картину. Подросток сидел на краю кровати, отвернутый к окну. Его светлые волосы были взъерошены больше чем обычно, а сам он смотрел куда-то сквозь призму стекол. Ну и драматизм Шастуну казалось, что именно так думает учитель, глядя со стороны на этот бред.  На деле же Арсений думал, что парень очень сильно напоминал ему его самого в те же сраные семнадцать лет. Такой же грубый, вставляющий яд в слова. Такой же упрямый, и, вроде бы, иногда это полезно, но не тогда, когда твоя жизнь зависит от учителя, не связанного с тобой ни кровью, ни родством. А просто тем, что жаль. Жалость плохое чувство, даже ужасное, особенно когда дело касается грубого подростка со слишком ярким принятием к сердцу всего, что сказано не в его пользу, но по-другому было никак.  Арсений не смог оставить его в тот день, когда Шастун стоял на пороге квартиры с затасканной спортивной сумкой в дрожащих руках. Потому что стало жаль. Не смог заставить себя уволиться в тот день, когда услышал от Паши весь тот бред насчет экзаменов. Потому что стало жаль оставлять Антона. Не смог переехать в Москву ещё два года назад, к родной сестре, предлагающей ему прекрасную работу в столичной школе, вместо Питерской бомжатни. Потому что увидел его.  Увидел.  И утонул.  *** Неожиданно выглянувшее солнце подпекало голову, но все тепло тут же сносил колючий зимний ветер, впитываясь в кожу. У Арсения был классный балкон, это точно. Жаль только, курить на нем было нельзя. В глубине души Антон четко осознавал то, что несмотря на свой ублюдский-конченый-мразотный характер он должен быть благодарен учителю за всю эту помощь ему, как малоимущему дауну с раком сердца. Почему так? Потому что от подобной заботы ему казалось, что он именно таким и является. Будто бы и нет роста во все сто восемьдесят. Нет напыщенно-грубого характера. Нет всей этой гордости.  Выходя с балкона, Антон ещё раз оглянулся на снующих туда-сюда людей, которые с высоты девятого этажа были такими маленькими, будто их вот-вот можно было подхватить пальцами и поставить куда захочется. Все они выглядели так, будто проживали уже по пятой жизни и в каждой были счастливы. Да нахуй всё.  В гостиной Арсений Сергеевич сидел с таким видом, что Шастуну иной раз было даже страшно представить, что такое важное нужно делать в ноутбуке, чтобы корчить такую мину. Усмехнувшись этой мысли, Антон плюхнулся рядом с ним, с интересом заглядывая в экран ноутбука.  — «Правила проведения ГИА для руководящих должностей»? Что это? — Прочитал Антон, поворачиваясь к физику.  — Один мой знакомый на полном серьезе собирается подмазать всем баллы за ОГЭ и ЕГЭ. Жаль он не в курсе, что тем самым он посадит и себя, и всех своих коллег.  — Павел Алексеевич?  Арсений хмурится. — Откуда ты..? — Он раньше общался с отцом. — Учитель распахивает глаза, но перебивать не смеет, — Батя просил его намалять мне баллов за экзамены, а сам бы его за это в Турцию с женой отвез. — Выдохнул Шастун, замечая этот непонимающий взгляд физика, — Ну.. Они оба тогда в щепки были, поэтому этот баран согласился, а щас видимо всерьез задумался над этим. Ему ведь и премия полагается за общее количество баллов всех учеников.  — А ты прям.. шаришь, я бы сказал. — Усмехается Арсений, но все ещё не сводит глаз с подростка. — Так если твой отец просил тебе добавить баллов, это вроде проявление заботы, нет? Ну, он не заставлял тебя учиться..  — Да нет, просто им с матерью надо было быстро забрать меня отсюда. Они всегда хотели переехать, но в итоге остались в той же помойке, что и семнадцать лет назад. А меня хотели увезти, чтобы бабушка не забрала. — Объяснил Антон как-то слишком просто, — Но она уже умерла. Так что теперь я вряд-ли нужен им. Скорее как мальчик для битья.  Антон сжал в кулаки плед, скомкавшийся под ним.  — Антон.. — Все нормально. — Выдохнул он резче, чем хотел. — Я пойду, наверное, прогуляюсь. Арсению ничего не оставалось, кроме как кивнуть, да и это уходящий Шастун не заметил.  *** Мать носилась по всей кухне с таким лицом, будто мир вот-вот хлопнется. Отец на работе. Значит, ещё есть время уйти.  В рюкзак летит самое важное. Джинсы, футболки, куртка со спинки стула. Деньги из заначки родителей. — Арсений! Ты дождешься отца, а до тех пор не выйдешь отсюда!  Попов смотрит на женщину с безразличием, даже не пытаясь скрыть это чувство хоть чем-то.  — Ну и зачем? — Абсолютно равнодушно спрашивает он.  — Потому что он твой родитель! И он должен знать чем ты занимался все это время, пока он отдавал свои деньги за твою учебу!  — Я уже ска.. — Поговори мне ещё! Не стыда не совести нет! Говорил мне: «мама, я уйду после девятого, поступлю»! А сам то?! Долго ты с этим.. Как его? Антоном! Долго вы развлекались?!  — Год.  Она больше не выдерживает. На щеке парня горит след от пощечины, а внутри, кажется, вырвали сердце.  Он не дожидается отца. Вылетает из дома сразу же, со злости швыряя массивные ключи в большое зеркало в коридоре. Оно разлетается к чертям, а Попов выбегает за забор.  Люди проходящие мимо шарахаются подальше от него. Думают, наверное - сумасшедший!  Знакомая машина заворачивает во двор сразу же, стоит лишь Арсу подбежать к остановке. Крупная фигура отца выходит из машины, и сам он направляется к сыну.  — А ну стоять! — Орет Попов старший. А вот и такси подъехало.  — Нахуй пошел!  Хватит. *** Антон слоняется по городу, не понимая, когда он вдруг успел стать таким огромным. Может, это он конечно никогда не замечал его, глядя себе под ноги, и натягивая капюшон так, что видно было только краешек сигареты в губах.  Завтра нужно в школу. Нужно забрать документы.  Он не собирается учиться, чтобы просрать на это ещё год, а вот устроиться на вторую работу было бы неплохо. И денег заработает побольше, и Арсению Сергеевичу поможет. Хотя, ему то с его квартирой и машиной.. Эта помощь вообще не упала. Ну и пускай, тогда хотя бы заплатит за ночлег.  Сорвав с фонарного столба что-то там с ярко-выделенным «ТРЕБУЕТСЯ ГРУЗЧИК» Антон набирает номер, указанный ниже.  — Алло, да? Я звоню по поводу работы.. *** Тем же вечером Антону позвонила Катя, и по её голосу казалось, будто она прямо сейчас начнет рыдать.  — Тош, я.. я не знаю кого ещё просить.. Я позвонила Сереже, и он уже выезжает..  — Катя? Что случилось?  Он вернулся к учителю ближе к десяти вечера, за что тот конечно же прочитал ему лекцию о бородатых дядях с плохими намерениями на таких мальчиков, как он. Они только только сели ужинать и в этот момент Шастуну позвонила Катя.  — Саша снова? — Задает  он вопрос, и в трубке тут же раздается всхлип, — Катя, это он?! Попов, судя по всему, тоже теперь вовлечен в диалог, и с нескрываемым интересом он смотрит на Шастуна, мол: «что там такое?» — У меня больше никого здесь нет кроме вас с Сережей.. — Снова всхлип. Антон думает, что этому Саше он бы пробил череп, — Я не знаю, кажется рука сломана… Арсений Сергеевич, оказывается, услышал и это, тут же подскакивая на ноги.  У Шастуна плывет перед глазами. Что этот уебок нахуй сделал?  Физик выхватывает телефон из рук подростка, тут же поднося к уху.  — Здравствуйте! Я друг Антона, говорите ваш адрес, мы сейчас же выезжаем!  Антон быстро обувается в прихожей и накидывает куртку на учителя, пока тот разговаривает с Катей. Она плачет, и Антон отчетливо слышит это даже через плохой динамик его битой «семерки». Они выезжают слишком резко, чуть ли не задевая новенькую машину соседа, но Арсению плевать. До дома Кати ехать всего десять минут, но никто не знает, вернется ли Саша за это время снова. Шастун ни на минуту не замолкает, спрашивая как себя чувствует Катя и что вообще произошло.  Они подъезжают к частному дому и почти бегом врываются внутрь. Катя сидит на полу, прижимаясь спиной к холодной стенке и держится за локоть. Кожа на руке неестественно натянута, и очевидно что Саша реально сломал ей руку. Глаза красные, а футболка разодрана на горле. Антон падает к ней на колени, подхватывая за спиной и поднимает на ноги.  — Катя, как же так..  Арсений помогает ему, поднимая ну руки обессиленную девушку и уносит в машину. Антон собирает из шкафа её одежду, берет из ванны зубную щетку и пасту, кидает их в большую розовую сумку, тоже найденную в шкафу. Забирает документы, ключи и только после этого бежит на улицу. За забором слышны громкие басы, после чего по улице проносится сильный хлопок. Из голосов Антон совершенно точно узнает Арсения и Серёжу.  Калитка быстро закрывается и Антон вылетает на звук.  Серёжа стоит около своей «Ауди», скручивая под руки пьяного в усмерть Сашу, пока Арсений укладывает Катю на задние сидения. Антон садится вперед, разворачиваясь корпусом к Кате.  — Арс, давайте вы в больницу, а я этого пока отгоню! — Кричит Серёжа, ударяя кулаком Петрова.  — В участок вези, потом в больнице пересечемся, брат!  Серёжа кивает ему, запихивая Сашу в машину, а Антон недоумевает от всего, что происходит поселение полчаса. И новостью для него оказывается не только то, что Саша - бывший муж Кати - набухался и пришел выяснять отношения, но и то, что Серёжа и Арсением учились вместе, о чем учитель мельком рассказал ему по дороге в больницу.  — Посмотри в бардачке обезбол, нужно хотя бы что-то ей дать. — Просит Попов и Антон тут же лезет в ящик. — Вода там же. Катя плачет, свернувшись клубочком на задних местах, и Антон осторожно дает ей запить таблетку. Он гладит её по волосам, не в силах понять, как единственный человек в мире, которому никогда не было на него насрать, столько времени находился совсем один.  Когда Антон только устраивался на работу, он и представить себе не мог, что Катя откопает в нем остатки человеческой души. Она всегда была рядом. Много раз забирала его пьяную малолетнюю тушу из подпольных баров, стоило ему лишь позвонить. Они с Сашей тогда ещё были женаты, и Антон всегда видел их примерной и хорошей семьей из реклам на детских каналах. Пока однажды не заметил синяки. Сколько же он умолял её пойти а полицию, но никак. Родители Петрова были слишком важными шишками в высшем обществе, и история про их сына-тирана наверняка бы подпортила такую кристальную репутацию. Катя с Сашей развелись в прошлом году, и тогда она как раз практически подарила им с Серым тот самый домик на их огромном складе. Антон знал, что Саша иногда приезжал. Он был странным в этом плане, даже очень.  То приезжал просить руки и сердца и молил о прощении, то создал левый аккаунт, и от имени бывшего сотрудника Кати напиздел всем, какой она плохой руководитель и мошенница.  Уебок? Да. *** Арсений с Середей сидели в коридоре, прислонив головы к стене. Антон расспрашивал врачей о состоянии Кати, каждый раз слыша что-то вроде «Не ко мне», «Спросите позже», «Операция идет».    День за днем. День за днем Антон существовал, чтобы существовать. Он не имел эмоций с семи лет. Не знал что такое «любить». Но Катя заставила что-то проснуться в нем. Что-то родилось. Он знал, что может доверится ей, как дети доверяют матери, которой у него никогда не было. Как сестре, которая всегда даст лучший совет в тяжелой ситуации. Как человеку, которому просто не плевать. Он не мог допустить того, чтобы в этот раз Саша практически положил её в гроб.  Он не стал спрашивать у Сережи, что тот сделал с Сашей, да и насрать. Главное, чтобы больше его никогда не было в жизни Кати.  Он не мог снова потерять.