Под влиянием радио...

Запах свежей крови на паркете среди осколков фарфора мгновенно разжёг в груди Люцифера опасное любопытство. Скука, мучившая его всё утро, испарилась. Король хмыкнул, поправил воротник пиджака и пошёл следом за Радио-демоном. Он не крался и не шумел — просто шёл обычным, спокойным шагом по коридору Отеля. Его забавляла мысль, что он наконец-то нащупал слабое место своего несносного соперника, и теперь из этой игры зубастый так просто не выйдет. Ему было важно узнать, что же такое скрывает оверлорд.В это же время в своей комнате Аластору было совсем не до веселья. Едва переступив порог, он с трудом захлопнул тяжёлую дверь и провернул ключ в замке. Стоило замку щёлкнуть, как силы окончательно покинули его. Из-за падения на первом этаже старый шрам от святого оружия Адама разошёлся с новой силой. Грудь жгло невыносимым, адским огнём.Тяжело, прерывисто дыша, Аластор судорожно пытался стянуть испачканный в кофе пиджак. Ткань намертво прилипла к телу, пропитавшись бордовой кровью. Каждое движение отзывалось такой дикой болью, что перед глазами плыли круги, а из горла вырывался глухой, ломающийся радиошум. Он отчаянно пытался поторопиться, услышав в коридоре приближающиеся шаги Люцифера, но запутался. Пиджак застрял на уровне локтей, полностью сковав его руки. Потеряв равновесие от резкой вспышки боли, Аластор обессиленно осел на пол, прижавшись спиной к ножке стола. Внутри него всё клокотало от ярости и бессилия — его личные границы, его самое защищённое пространство было бесцеремонно нарушено. Да ещё и в тот момент, когда он находился в таком постыдном виде. На его лице по-прежнему застыл вечный, неизменный оскал — разорвать этот проклятый контракт он не мог, даже если бы умирал. Но сейчас эта широкая улыбка выглядела жутко и неестественно, контрастируя с задыхающимся, беспомощным телом и напуганным, диким блеском в глазах.В этот момент шаги за дверью затихли. Люцифер подёргал за ручку, но та не поддалась.— Заперся, значит? — тихо пробормотал Король под нос.Для Владыки Ада закрытая деревянная дверь никогда не была преградой. Люцифер даже не стал призывать оружие. Он просто приложил ладонь к замочной скважине. Вспыхнула короткая золотистая искра, металл внутри замка с тихим звоном оплавился, и дверь сама медленно отворилась внутрь.Люцифер уверенно шагнул через порог — и замер. На секунду Король даже потерял дар речи от увиденного.Аластор предстал перед ним в самом худшем, уязвимом виде. Гордый Радио-демон беспомощно сидел на полу своей комнаты, зажатый собственным пиджаком, а белая рубашка под ним превратилась в сплошное багровое пятно. Вокруг него бешено затрещали радиопомехи, срываясь на оглушительный, болезненный ультразвук. Он улыбался во все зубы, но эта улыбка больше походила на судорогу. Люцифер медленно закрыл за собой испорченную дверь, внимательно рассматривая соперника. Насмешка, с которой он шёл сюда, окончательно исчезла. Как правитель, он прекрасно понимал, чем грозит рана от святого оружия Адама. Аластор оставался его соперником, они постоянно спорили за лидерство в Отеле, но видеть его в таком неконтролируемом и опасном для жизни состоянии Владыка не желал. Если оверлорд сейчас погибнет, Чарли этого не переживёт.— Вон! Немедленно убирайся отсюда! — крикнул Аластор.Его голос заметно дрогнул, волны радиопомех затрещали рваным, неровным ритмом. В глазах заплясал сильный стресс. Аластор судорожно дёрнулся, пытаяс отползти назад, подальше от вошедшего, но проклятые рукава пиджака намертво сковали его руки. Поняв, что он застрял и абсолютно беззащитен перед врагом, Радио-демон запаниковал ещё сильнее. Крупная дрожь била всё его тело — от растрёпанных красных волос до самых кончиков пальцев. Ему было физически душно от одной мысли, что Люцифер стоит так близко и видит его слабость. Аластор начал отчаянно отмахиваться ногами, пытаясь отпихнуть Короля, выставить между ними хоть какую-то преграду. — Не подходи! Назад! — Аластор хрипел, его дыхание стало частым и поверхностным. Сжавшись в комок, насколько позволял застрявший пиджак, он пытался закрыться. Бордовая кровь из-под багровой рубашки теперь текла быстрее, пачкая пол. — Убирайся, слышишь?! Оставь меня в покое!— Да уймись ты наконец! — твёрдо оборвал его Люцифер, сделав решительный шаг вперёд, полностью игнорируя летящие в него со стола вещи. — Прекрати метаться, Аластор, ты же окончательно здесь всё кровью зальёшь! Мне твои глупые споры сейчас не интересны, посмотри на себя!— Назад, я сказал! — Аластор почти сорвал голос, его деформированные тени на стенах в последний раз яростно метнулись и с противным писком растаяли. Оверлорд предпринял ещё одну судорожную попытку разорвать пиджак, но от этого движения святой яд в груди вспыхнул с новой силой. Радио-демон резко задохнулся, его выгнуло от дикой судороги, и он хрипло, надрывно закашлялся, тяжело заваливаясь набок и утыкаясь лбом в собственные колени. Его продолжало крупно трясти от нехватки кислорода и подступающей тошноты, а вечный оскал превратился в зловещий, застывший от боли спазм. Люцифер шумно выдохнул через нос. Этот упрямец скорее доведёт себя до обморока, чем признает очевидное. Терпение Короля кончилось — нужно было действовать, пока не стало слишком поздно. Время на разговоры кончилось.Король в один шаг преодолел расстояние между ними и бесцеремонно опустился на колени прямо перед Аластором.— Уйди!.. Не смей!.. — Аластор попытался слабо боднуть Люцифера головой и оттолкнуть коленями, всё ещё пытаясь уклониться, стоило Королю протянуть к нему руки. Из его горла вместо слов вырвался лишь рваный, ломающийся гул пустой радиоволны. Любое прикосновение к себе он ненавидел всем сердцем, а сейчас чужие руки заставляли его буквально сжиматься от бессильной ярости.— Да стой ты, упрямый идиот! — Люцифер жёстко, силой зафиксировал его брыкающиеся щиколотки своими ногами, наваливаясь сверху и придавливая бушующего оверлорда к полу, а затем мёртвой хваткой вцепился в его плечи, лишая возможности двигаться. — Прекрати метаться, ты же сейчас окончательно копыта отбросишь! Слышишь меня?! Замри, кому сказано! Прошло несколько долгих, тягучих минут, прежде чем рваный гул пустой радиоволны в комнате начал постепенно стихать. Аластор больше не пытался вырваться. Его тело обмякло, став пугающе тяжёлым, и он просто бессильно опирался лбом о плечо Короля, шумно и прерывисто хватая ртом воздух. Крупная дрожь всё ещё сотрясала оверлорда, но это была уже не яростная паника, а полное физическое истощение.Люцифер чувствовал, как сквозь плотную ткань его собственного белого пиджака проступает чужое тепло вперемешку с липкой, горячей кровью. Ситуация была критической. Бордовое пятно на рубашке Радио-демона продолжало разрастаться, и медлить дальше означало сознательно позволить ему погибнуть.— Всё, навоевался? — тихо, уже без прежнего раздражения спросил Люцифер, медленно ослабляя хватку на его плечах.Аластор ничего не ответил. Ему было невыносимо, до дикого жжения в груди стыдно перед заклятым врагом. Он не хотел говорить с Люцифером, у него не было сил даже на то, чтобы поднять взгляд и посмотреть Королю в лицо. Оверлорд просто упрямо замер, уставившись куда-то в пол, а вечный оскал на его лице превратился в какую-то застывшую, безжизненную маску. Его гордость сейчас растоптали самым жестоким образом. Понимая, что сопротивления больше не будет, Люцифер аккуратно поднялся с колен, увлекая Аластора за собой и помогая ему сесть ровнее, оперевшись спиной о жёсткую тумбу стола. Оверлорд выглядел потрёпанным и непривычно беззащитным в этом дурацком, сковавшем руки пиджаке. Он по-прежнему упорно не поднимал глаз, пряча взгляд под упавшими на лицо красными прядями волос.— Так, зубастый, сейчас будет неприятно. Сиди смирно, — предупредил Владыка.Он потянулся к застрявшей ткани. Действовать нужно было предельно осторожно: пропитанный кровью и кофейной гущей бордовый пиджак намертво присох к разорванной рубашке и краям сочащейся раны. Люцифер перехватил плотный воротник одежды Аластора и потянул его вниз, освобождая сначала одно плечо, а затем другое. Оверлорд резко зашипел, а по комнате пронёсся короткий всплеск статических помех — ткань сорвалась с повреждённой кожи, заставив шрам на груди раскрыться ещё сильнее.Когда испачканный пиджак наконец полетел на пол, Люцифер принялся за пуговицы рубашки. Ему пришлось буквально разрывать окровавленную ткань, чтобы добраться до самого ранения. И стоило разорванным краям разойтись в стороны, как Король на секунду замер, удивлённо приподняв брови.Под накрахмаленной, всегда безупречной одеждой Аластора скрывалось то, что он так тщательно прятал от чужих глаз. Вся его грудная клетка была покрыта коротким, мягким оленьим мехом тёмно-бурого, почти багрового оттенка. Этот пушистый покров делал Радио-демона сейчас пугающе настоящим, живым и уязвимым — совсем не похожим на того безжалостного монстра, каким он себя выставлял перед жителями Ада. Но сейчас этот пушистый мех выглясел ужасно. Он полностью слипся от густой бордовой крови, а прямо через всю грудь тянулся глубокий, рваный след от ангельского меча. Но хуже всего было то, что рана не просто кровоточила — из её глубины тонкими струйками поднимался едва заметный золотистый дым. Святая магия Адама, словно раскалённый металл, продолжала выжигать демоническую плоть изнутри, обугливая края раны и не позволяя клеткам регенерировать.Люцифер нахмурился. Как архангел, он слишком хорошо знал этот золотой свет. Это была чистая, концентрированная энергия истребления, созданная для того, чтобы стирать грешников из бытия раз и навсегда. То, что Аластор умудрялся скрывать такое ранение на протяжении нескольких недель, носить тесные костюмы, улыбаться и ходить — граничило с чистым безумием.— Ну и дурак же ты, — негромко высказал Король, рассматривая повреждения. В его голосе не было издёвки, только усталое удивление. Он осторожно коснулся пальцами края раны, чувствуя, как мех Аластора мелко вздрагивает от этого прикосновения. — Ты же понимаешь, что ещё пара дней — и от твоей хвалёной души не осталось бы даже пепла? Она бы просто выгорела изнутри.Аластор по-прежнему не поднимал головы, упорно продолжая рассматривать темные пятна крови на полу. Ему было тошно от того, что Король видит его истинную оленью природу и эту позорную уязвимость. Он смолчал, проглотив рвущиеся наружу радиопомехи, и лишь сильнее сжал зубы. Говорить не хотелось. Каждое слово сейчас казалось бы признанием сокрушительного поражения.— Ладно, молчи, — Люцифер закатил глаза и решительно стянул с рук свои белоснежные перчатки, бросив их на стол. — А теперь не шевелись. Сейчас начнётся то, от чего ты действительно захочешь меня придушить.Король занёс ладонь над окровавленной, покрытой мехом грудью Радио-демона. На кончиках пальцев Владыки Ада зажглось мягкое, но ослепительно яркое золотое свечение — чистая магия высшего ангела, единственное лекарство, способное нейтрализовать яд святого оружия.Аластор инстинктивно сжался, глядя на этот свет под ноги с неподдельным ужасом перед чужой силой. Слипшийся от крови пушистый мех на его груди судорожно приподнялся, но бежать ему было уже абсолютно некуда. Золотой свет, разлившийся от ладони Люцифера, на мгновение разогнал мрачные тени по углам комнаты. Для любого обитателя Преисподней эта чистая, первозданная магия Падшего Ангела была чуждой и пугающей, но для Аластора сейчас она казалась настоящим смертным приговором. Оверлорд судорожно сгнул, чувствуя, как от близости благословенной энергии мелко вибрирует каждая клеточка его тела.— Потерпи, зубастый, — негромко, на удивление спокойно произнёс Люцифер. — Сам понимаешь, святой яд добровольно твою тушу не покинет.Король медленно опустил ладонь, останавливая её в паре сантиметров от сочащегося бордовой кровью пушистого меха. Стоило золотистым искрам коснуться разорванных краев плоти, как Аластор резко, судорожно выдохнул. Его вечный оскал натянулся до предела, превращаясь в пугающую, уродливую гримасу, а пальцы рук, освобождённые от пиджака, со свистом вонзились в деревянный паркет, оставляя на нём глубокие рваные борозды.Боль была неописуемой. Две абсолютно противоположные силы — первородная тьма Радио-демона и карающий свет Создателя — столкнулись внутри его грудной клетки, превращая шрам в настоящее поле битвы. Из глубины раны с шипением повалил густой, едкий золотистый дым, а по комнате пронёсся такой оглушительный шквал статических радиопомех, что у Люцифера на секунду заложило уши.Несмотря на эту пытку, Аластор упорно, с каким-то диким, глухим упрямством продолжал держать голову опущенной. Ему было невыносимо больно, его буквально выворачивало наизнанку, но поднять взгляд на Короля, показать ему свои полные слез и подступающего безумия глаза казалось оверлодду окончательным, позорным поражением. Он лучше бы позволил выжечь себе сердце, чем доставил сопернику такое удовольствие. Из его намертво сжатых зубов не вырвалось ни единого крика — лишь рваный, ломающийся хрип, похожий на предсмертный звук загнанного зверя.Люцифер хмурился, удерживая магию и сосредоточенно вглядываясь в то, как золотые нити его силы медленно, миллиметр за миллиметром, вытягивают застрявший в меху ангельский яд Адама. Он видел, как крупно, судорожно трясутся худые плечи оверлорда, как багровый мех на груди встаёт дыбом от болевого шока. — Хватит строить из себя героя, — негромко бросил Король, усиливая нажим. Золотой свет стал ярче, заставляя едкий дым клубиться вокруг них. — Если хочешь орать — ори. Здесь никого нет, Чарли тебя не услышит. Твоя хвалёная репутация не пострадает, придурок.Но Аластор лишь сильнее вжал подбородок в грудь, пряча лицо. Его уши, до этого неподвижные, сейчас мелко и беспомощно подрагивали от запредельного напряжения. Статическое электричество в воздухе заставило его растрёпанные красные волосы буквально встать дыбом. Он ненавидел эту слабость. Ненавидел этот Отель. Но больше всего на свете в эту секунду он ненавидел Люцифера — за то, что тот оказался прав, за то, что заставил его подчиниться, и за то, что прямо сейчас его жизнь находилась в этих маленьких, аккуратных королевских руках.Процесс очищения шрама продвигался медленно. Ангельская магия Адама упиралась, не желая покидать демоническое тело, и Люциферу приходилось буквально по капле выжигать её из плоти Радио-демона. Вся комната уже была пропитана тяжёлым запахом озона, палёной шерсти и свежей бордовой крови.Наконец, с последним, особенно громким треском помех, финальная золотистая искра святого яда со свистом вылетела из груди Аластора и с тихим хлопком растаяла в воздухе. Золотой дым рассеялся.Аластор мгновенно обмяк. Его пальцы бессильно выскользнули из процарапанных пазов в полу, голова тяжело откинулась назад, ударившись о тумбу стола, а глаза полуприкрылись, демонстрируя лишь мутные, подёрнутые дымкой белки. Рана на его груди больше не сияла мёртвым золотом — теперь это был просто глубокий, чистый, хоть и жутко выглядящий разрез, из которого лениво текла обычная, тёмная демоническая кровь. Святой яд был уничтожен.Люцифер тяжело вздохнул, гася свечение на своей ладони, и устало откинулся назад, садясь прямо на пятки на окровавленном полу. Его белый пиджак был безнадёжно испорчен бордовыми пятнами, руки по локоть испачканны чужой кровью, но в груди Короля зародилось странное, глухое чувство облегчения. Он посмотрел на тяжело, со свистом дышащего оверлорда, который по-прежнему упорно косился куда-то в сторону, избегая любого зрительного контакта. — Ну вот и всё, зубастый, — тихо произнёс Люцифер, вытирая тыльной стороной ладони каплю пота со лба. — Самое худшее позади. Теперь твоя демоническая регенерация хотя бы сможет работать.Аластор промолчал. Его грудная клетка, покрытая испачканным мехом, судорожно вздымалась. Ему было дико, удушающе стыдно за всё, что произошло за последние полчаса, и это ментальное жжение сейчас ощущалось едва ли не сильнее, чем недавняя физическая боль. Глава их привычного противостояния была официально закрыта, но оба они понимали: то, что произошло в этой запертой комнате, навсегда изменило правила их дальнейшей игры.