Чашечка Петри

— Можешь прекратить, блядь, так пялиться туда?  Резкое замечание Бутчера вырвало Хоумлендера из его маленького транса. — Мм? — его голубые глаза снова поднялись на брюнета, затем он быстро моргнул, слегка сбитый с толку. — А что, мне нельзя на тебя смотреть? — он фыркнул. Вид был отличный: Бутчер без рубашки, с растрёпанными после сна волосами. Как тут не посмотреть? — Ты не просто смотришь на меня, а в меня. Сделаешь так ещё раз, и я тебе, нахрен, глаза вырежу, — пробормотал Бутчер, угрожая, прежде чем сделать глоток из своей кружки с бульдогом. А Хоумлендеру пришлось сдержаться, чтобы не прожечь её лазером прямо в руках партнёра. — Ага, а я, между прочим, имею право смотреть на своего щенка. И вообще, тебе нельзя пить кофе, когда ты беременный.  Бутчер мог поклясться, что в их отношениях омега это Хоумлендер, судя по тому, как тот его пилит. Он сделал ещё один долгий глоток и снова посмотрел на свою пару. Он считал Хоумлендера именно парой, а не своим альфой. — Прошло всего шесть недель, там ещё почти ничего нет. Наверное, выглядит как чёртов мармеладный мишка…  Омеге пришлось выпить ещё кофе, чтобы не сорваться. Теперь он не мог пить алкоголь ради щенка, и с его чувствительным желудком это было единственный коричневый напиток, что он мог позволить себе в умеренных количествах. Хоумлендер закатил глаза и снова уставился на Бутчера. Да, он прав, там почти ничего ещё не сформировалось, но для него это было всем.  С тех пор как он услышал второе сердцебиение в теле Бутчера, он не отрывал взгляда от его живота. И это начинало напрягать омегу. Он знал, что у того мурашки от его рентгеновского зрения, но сейчас ему было всё равно. Хоумлендер пропустил первые слова Райана, его первые шаги — почти всё детство, — но теперь он мог наблюдать, как развивается его новый ребёнок прямо в утробе. — Эй. Ненавижу, когда ты пялишься — начинаю чувствовать себя уже жирным.  Его якобы убедительный "альфа" рык ни хрена не заставил Хоумлендера отвести взгляд. — Разве небольшой животик сейчас не в моде? — ухмыльнулся он.  В ответ Бутчер просто швырнул кружку ему в голову. С такой силой, что она разлетелась вдребезги. Обычного человека бы вырубило, но суперу это было как укус комара. Он сузил светящиеся красные глаза, глядя на Бутчера, который уже доставал из шкафа новую кружку с бульдогом. — Осмелел, сука? Ну давай, рискни.  Как бы Хоумлендер ни хотел метнуться через комнату, сжать горло Бутчера, провести пальцами в перчатках по тому драгоценному шраму на его шее, снова укусить его и нагнуть над столешницей — он пообещал врачам вести себя осторожно, если хочет, чтобы Бутчер выносил ребёнка. Райан уже был чудом. Такую потерю он позволить себе не мог.  Поэтому Хоумлендер просто прожёг лазером безвкусную кружку в руке Бутчера, когда тот наливал себе ещё кофе, заставив его зашипеть и отпрянуть. Злобный взгляд Бутчера встретился с самодовольной ухмылкой напарника. Он сжал руку и хрустнул костяшками. — Ублюдок.  Он отвернулся, решив просто заняться завтраком. Из-за странно обострившигося вкуса и обоняния (чёртовы супер-зиготы) его тянуло только на тосты с яйцами. — Стресс вреден для щенка, Билли.  От этого самодовольного тона Бутчеру захотелось свернуть ему шею. — Пошёл нахуй.  Пауза. Бутчер опустил взгляд на свой живот. — …И как это вообще выглядит? — «Это»? Не будь таким чёрствым, мы говорим о нашем щенке. Она выглядит прекрасно. Развитие идёт как надо.  Хоумлендер подошёл ближе, пытаясь наклониться для поцелуя, но получил ладонью в лицо, которая оттолкнула его назад. — «Она»? Ты уже можешь сказать? — Бутчер приподнял бровь. — Ну… — пробормотал Хоумлендер из-под его руки, прежде чем игриво её укусить. Он откинул назад светлые волосы и прикусил губу от возбуждения, клыки задели кожу. Ему не терпелось поделиться. — В этот раз должна быть девочка.  Он широко улыбнулся. — У нас уже есть мальчик, значит, Райану нужна младшая сестра.  Он считал, что сестра будет полезна для растущего альфы, да и баловать маленькую девочку — приятное занятие для них обоих. — А если это… — Она. — Мальчик? Ты что, просто избавишься от него и попробуешь ещё раз?  Хоумлендер фыркнул и сузил глаза. — Ты правда обо мне такого мнения? Думаешь, я так поступлю? Я просто хочу полноценную семью.  Он убрал руки за спину. — Полноценную, блин… Мы не куклы Барби, Джонни, — Бутчер посмотрел на тостер, ненавидя, насколько его это напрягает, в то время как для Хоумлендера это была мечта. — Наверное, ещё и белый заборчик захочешь к этому всему? — У нас уже есть собака, — Хоумлендер пожал плечами и покосился на Террора, который всё ещё громко храпел в своей лежанке. — А потом… — он на секунду задумался и откинулся на столешницу, разглядывая Бутчера с тем же выражением, с каким ребёнок смотрит на жука под лупой. — Хм, ещё одного. — Ещё одного?! — брюнет дёрнулся вместе с тостом и резко обернулся к Хоумлендеру. — Или двух. — Джонни, тебе, блядь, повезёт, если я после этого себе трубы не перевяжу, — прорычал Бутчер, зло хватая тост. Беременность у него и так считалась поздней — он ненавидел это слово — и даже если бы о захотел ещё щенков, калечить своё тело дальше ему не улыбалось. — А тебе повезёт, если я вообще это позволю, — парировал Хоумлендер. Желание провести клыками по шее Бутчера снова вспыхнуло, как яйца на сковородке.  Омега лишь фыркнул и начал намазывать масло. Тишина понемногу подтачивала то ощущение власти, которое Хоумлендер приписывал себе как альфе. — …Попробуем ещё раз в твою следующую течку. Тебе понравится быть мамой… — Папой. — Тц, — Хоумлендер раздражённо выдохнул (чёртовы неуверенные омеги). — Папой. Какой вообще омега не любит щенков?  Это Бутчер слышал всю жизнь. Он ненавидел ожидание, что омеги обязаны быть домохозяйками, сидеть дома с детьми, кудахтать над ними. Ненавидел всё это, поэтому годами выдавал себя за бету. — Я, — сухо ответил Бутчер, и на мгновение повисла тишина. — …Я не это имел в виду. Ты знаешь, я люблю Райана и этого мелкого тоже. Просто я не завишу от того, чтобы быть отцом. — В отличие от меня? — Хоумлендер надулся так, как это бесило Бутчера, скрестил руки и снова уставился внутрь него, пытаясь себя успокоить. Он был альфой, который думал, что у него никогда не будет собственных щенков, и его бесило, что Бутчер не разделяет его восторга. Ему нравилось, что его пара не похожа ни на одного омегу, но он всё равно хотел, чтобы родительский инстинкт проявлялся сильнее. — …Ладно. Если ты не хочешь ещё одного — значит, не будем.  Он сдался, и сам ненавидел, что иногда казалось, будто альфа в их отношениях это Бутчер.  Брюнет снова глянул на свою пару и уже не так раздражался из-за включённого рентгена. — …И как она на самом деле выглядит? — Маленькая. — Да ты мастер описаний, — хмыкнул Бутчер, доставая из шкафа уже третью запасную кружку с бульдогом. На секунду его даже потянуло схватить пакет молока Хоумлендера и налить себе.  Но он решил пока оставить альфу в покое. Он уже вгрызся в тост, как только яйца оказались на тарелке, и медленно поднял глаза на супа. — Можешь хотя бы не пялиться, пока я ем?..  Он чувствовал себя лягушкой на столе на уроке анатомии. Как какой-то ходячий инкубатор.  Чёрт, его начинало мутить, и этот урод это прекрасно знал. — Я не смотрю, как еда из твоей мерзко жрущей морде скользит по горлу в желудок, дорогой. Я смотрю на твою матку.  Кружка с бульдогом снова разлетелась об лицо супер.