Клуб «Помада»

Антон привычным движением бросил свой забитый вещами рюкзак за спинку одного из диванов — он всегда там его оставлял. Ни разу никто его так и не нашел и не стырил, так что нычка была проверенной. Сегодня было воскресенье, и Антону жизненно необходимо было найти кого-то, с кем бы он провел эту ночь и смог остаться до утра. Место, где его накормят, позволят принять душ и поспать... А ну еще и оттрахают как последнюю суку... Но это так, издержки бездомного существования. Антон уже привык и был согласен практически на все. Ему везло с партнерами. Всегда везло. Не попадались извращенцы с чересчур мерзкими запросами. Пару раз были семейные парочки в возрасте, но там было больше странно от того, что муженек или, наоборот, женушка просто наблюдали со стороны за процессом. Это он пережил и, скорее всего, еще переживет не единожды. Антон уже занял свою позицию возле пилона, что располагался чуть ближе к краю от танцпола. На часах уже почти 22:00, а народу в клубе было маловато для выходного дня. Обычно здешний контингент начинал тусить в пятницу вечером и завершал с рассветом понедельника. Но сегодня на танцполе всего десяток парней, почти всех из них Антон знает. Они тоже не прочь подцепить какого-то папика и поехать к нему. Но только, в отличие от него самого, им есть куда поехать в случае неудачи — к себе домой. У Антона такой роскоши не было уже пару месяцев. После того как его бывший кинул и заодно прихватил все деньги, что Антон откладывал на аренду, последнему пришлось съехать с квартиры. Никакие слезные уговоры не помогли пронять старую каргу — владелицу квартиры. Она давно хотела избавиться от него, а тут и повод нашелся. Марина Ивановна изначально хотела сосватать свою внучку Алису за Антона, но, узнав, что жених-то другой ориентации, резко возненавидела парня, который порочил светлый образ хозяйки квартиры перед соседями. Но платил Антон всегда вовремя, никого не водил, не шумел и в целом был образцовым жильцом. До этого момента. С работой у Шаста случилась жопа еще за пару месяцев до этого. Проект закрыли, и все его айти-разработки заморозили, обещав оплатить вот-вот. Но все никак не платили. И вот Антон уже тратит свои последние деньги на пачку пельменей и майонез, приходит домой, а там погром: денег нет, Олега тоже... Вот тебе и любовь до гроба и обещание помочь с работой и деньгами. Антон стоит, облокотившись на пилон, и медленно сканирует взглядом окружающих. Лучи стробоскопа то и дело слепят и высвечивают его худое лицо и шею. Музыка разрывает уши и отдается басами в груди. Но парень пока не танцует. Ему нужно найти цель. Найти того, ради которого он будет отдавать всего себя в танце, соблазняя и доводя до исступления. — Сколько за ночь? — сбоку кто-то громко говорит, перекрикивая музыку. Антон шарахается от неожиданности и пытается повернуться, чтобы рассмотреть потенциального «покупателя». Хоть он и не планировал так зарабатывать, но раз предлагают, зачем отказываться? Но, быстро размечтавшись, он также быстро ловит и разочарование. Это Серега, местный начальник охраны. Натуральный натурал, который по каким-то причинам работает в гей-клубе со дня его открытия. — Ха-ха! Очень смешно, Сереж! — стирает невидимую слезинку и держится за живот Антон, якобы оценив шутку. Они с Сергеем как-то сразу сконнектились. Можно даже сказать, подружились за те пару месяцев, что Антон приходил поохотиться в этот клуб. Были и другие места, но в «Помаде» все же парень искал себе парней и ночлег чаще всего. — Сегодня думаю тут тебе ловить нечего, — легко похлопав по плечу, констатировал Серега. — Там у ваших радужных собратьев какая-то супертуса в «Мёде», владельцу тридцатка исполнилась, и он всех позвал. Так что все более или менее приличные любители мужских задниц сегодня там. — Бляяяя... Ну пиздец! И куда мне сегодня ехать? — жалобно стонет Антон и кидает не менее страдальческий взгляд на Серегу. — Можно тогда здесь после закрытия остаться? Кто дежурит? Ты же знаешь, я в долгу не останусь. Вылижу завтра все тут до блеска. Антон уже оставался в клубе и не единожды. Рекордом была неделя с понедельника до понедельника. Спал на диванах. Мылся в раковине. А днем намывал и отчищал все поверхности этого злачного места. Сергей сначала был не то чтобы за, но парень с таким усердием и глазами кота из Шрека отмывал этот клуб, как никто и никогда — даже чертов клининг не делал. — Конечно оставайся, Антон. Я на дежурстве, и Димка в паре со мной до закрытия, — одобрительно кивнул Серый, хлопнул его по плечу и проследовал к выходу, видимо, проведать, как там дела на входе. Конечно, новости не обрадовали Антона. Он надеялся на другое времяпрепровождение, но крыша над головой была. Пару сотен на скромный завтрак тоже, а кофе его и так угостит Валера — бармен, что сегодня на смене. Валера, кстати, тоже натурал. Что они тут забыли с Серегой — не понятно. Мало что-ли клубов в Москве? Но Валерка не жаловался. Наоборот, ему льстило внимание парней и девушек в клубе. Он со всеми общался очень приветливо и в меру флиртовал, как по барменскому кодексу наверняка прописано (Антон не знал наверняка, но думал, что так и есть). Ночь вытекла из клуба вместе с последними посетителями. К пяти утра танцпол опустел, только дежурный свет тускло подсвечивал разбросанные стаканы да окурки в пепельницах. Музыка сначала сникла до тихого бита, а потом и вовсе стихла — Валера вырубил пульт, перекинулся парой фраз с Серёгой и укатил домой на такси. Димка, второй охранник, зевнул, поправил форменную куртку и тоже испарился в утреннюю серость. Остались только Антон и Серега. Сергей молча прошёл по залу, проверил запасные выходы, щёлкнул замками на парадной двери и, бросив на ходу: «Я в каморку, камеры посмотрю, спать ложись где хочешь», скрылся в служебной подсобке. Антон постоял пару секунд, прислушиваясь к ватной тишине, которая давила на уши после ночного грохота, и потянулся к чёрному ходу. Ступеньки вели в маленький закуток за клубом — запах мусорных баков, сырого асфальта и утренней прохлады. Антон присел на корточки у стены, достал смятую пачку «Винстона», зажигалку и щелчком зажег сигарету. Затянулся глубоко, выпуская дым в бледнеющее небо. Где-то за крышами начинал просыпаться город: редкие машины, лязг мусоровоза, крик вороны. Вот так всегда. Ночь прошла, цель не достигнута, но хотя бы есть где переночевать. Спасибо и на том, Сережа-Сереженька. Антон посмотрел на свои пальцы — худые, с обкусанными ногтями, вечно дрожащие от никотина и недосыпа. Он знал, что можно было бы просто пойти в Пятёрочку, надеть дурацкий фартук, сканировать товары и улыбаться бабкам. Но мысль об этом вызывала тоскливую зевоту. Не хотелось. Совсем не хотелось стоять за кассой, слушать начальницу, считать мелочь. Он ведь не для этого приехал из Воронежа. Или для этого? Восемнадцать лет, поступление на коммерческое, ИТ-факультет — мать тогда светилась от гордости. «Мой сын — программист!» Ага, программист, который сейчас сидит на корточках в грязном переулке и курит последнюю сигарету, потому что даже на ужин придётся клянчить у Валеры. Мать слегла резко — рак, стремительный, как поезд. Деньги, которые она ежемесячно переводила на учёбу, иссякли. Антон попытался подрабатывать, но параллельно с лекциями и лабами это было адом. Он пропускал пары, не сдавал вовремя курсовые, а потом пришло письмо об отчислении. За неуплату и академическую задолженность. Просто вычеркнули. Дальше были мелкие подработки: продавцом в «М.Видео» (уволился через месяц, не выдержал идиотских планов продаж), но потом нашёлся фриланс — какие-то левые заказы на вёрстку, платили копейки, зато можно было работать из дома. Если домом можно назвать съёмную комнатушку в Люблино. А потом тот случай в магазине, где он подрабатывал продавцом по ночам — хозяйка застукала их с мужем в подсобке. Муж был красивый, косая сажень в плечах, с ручищами, которые так и хотели припечатать Антона к стене. Он и припечатал. А хозяйка зашла за коробками. Скандал, крики, угрозы — Антону пришлось уйти, даже расчёт не дали. «Ну и что я? Слабый я до красивых мужиков. Как кот на валерьянку. Знаю же, что плохо кончится, а всё лезу. И вряд ли остановлюсь. Ну какой из меня кассир? Я же копейки эти видеть не могу. Мне бы, чтобы мужик был — при бабках, с квартирой, чтоб не думать о завтрашнем дне. Стыдно? Стыдно. Но хочется.»Антону сильно хочется. Он снова затянулся, глядя, как пепел падает на асфальт. Мысль о богатом покровителе грела лучше любого одеяла. Он ведь и раньше был содержанкой. Только тогда «содержала» мать — она тянула его, оплачивала репетиторов, одежду, проезд. Теперь мама в больнице, денег нет, помощи ждать неоткуда. И приходится самому искать себе кормильца. Тело — единственный капитал, который у него остался. Двадцать два года, а в голове — ветер. Ну ни ума, ни образования, ни профессии. Что я умею? Красиво двигаться, стонать в такт, широко открывать глаза и делать вид, что партнёр — божество. И всё. Зато это умею отлично. Вероятно, я всегда был проституткой, просто раньше мама закрывала глаза и делала вид, что я чего-то смогу добиться. Он докурил сигарету, притушил о бетонный выступ и закинул бычок в жестяную банку, стоящую рядом. Поднялся, размял затёкшие ноги. Голова была набита мыслями и тяжёлой от усталости. Внутри поселилась привычная апатия, которая стала почти родной. Но где-то глубоко в животе тлела надежда — через четыре дня наступит новый вечер, в клуб заглянут новые лица, и, может быть, именно тот самый, с тугой пачкой купюр и добрыми глазами, заберёт его отсюда. Антон зевнул, потёр лицо ладонями и побрёл обратно в клуб. В тёмном зале пахло потом, дешёвым парфюмом и алкоголем. Он скинул потёртые кеды, плюхнулся на диван, подложил под голову рюкзак и прикрыл глаза. Сон навалился сразу, как только веки сомкнулись. В голове мелькнула последняя мысль: Всё равно я найду себе мужика. Хорошего, красивого и богатого. А завтра... завтра предстоит хорошенько тут прибраться. *** Антон открыл глаза не сразу — веки были свинцовыми, а сознание тонуло в густой, тёплой дремоте. Кто-то гладил его по волосам. Так нежно, почти невесомо, что он сначала решил, будто всё ещё спит и видит странный сон. Пальцы скользили по его спутанным кудрям, касались виска, опускались к шее — мурашки побежали по позвоночнику. Сережа? Неужели это всё-таки Сережа решил признаться в своих тёмных желаниях и подкатывает с утра пораньше? Ну надо же, какой сюрприз... Антон с трудом разлепил глаза. Свет тусклый, утренний, сочится сквозь щели в жалюзи. Он лежит на диване в клубе, рюкзак под головой. Рядом — силуэт. Антон проморгался, и сердце пропустило удар. Это был не Серега. Над ним нависал незнакомец. Пиздец красивый незнакомец. Брюнет с идеальной укладкой, с пробивающейся лёгкой щетиной, глаза — ледяные, голубые, как осколки неба, и в них пляшут блики от неоновой вывески, которая до сих пор горела за баром. Костюм — дорогой, тёмно-синий, сидит безупречно, рубашка на пару пуговиц расстёгнута, открывая ключицы и золотую цепочку с кулоном. От него разит алкоголем и парфюмом — крепким, благородным, с нотками виски и дерева. Антон шарахнулся, как от удара током, инстинктивно вжался в спинку дивана и зашарил ногой в поисках кед. Мысль одна: бежать. Этот мужик — левый, пьяный, чёрт знает, чего от него ждать. Он почти нащупал кроссовок, как вдруг незнакомец мягко улыбнулся — так открыто и по-доброму, что Антон замер. — Тише, тише, маленький, — голос у него оказался бархатным, тягучим, словно мёд. — Не бойся. Я не трону тебя. Позволь сначала представиться: меня зовут Арсений. А тебя как величать? Антон моргнул, всё ещё не придя в себя от испуга и сонливости. Язык будто прилип к нёбу. — А... Антон, — выдавил он сипло и тут же мысленно выругался на себя за такой жалкий голос. — Я Антон. — Антон, — повторил Арсений, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. Очень тебе идёт, Антон. Знаешь, я сижу здесь уже несколько часов. С самого раннего утра, как только ты заснул. Зашёл через чёрный ход почти следом за тобой — ты забыл запереть дверь, кстати, — а потом просто не смог уйти. Ты спал так безмятежно, что я решил остаться, выпить немного из вашего бара и просто наблюдать за тобой. Антон машинально скосил глаза в сторону барной стойки и обомлел. На ней, прямо под тусклой лампой, лежала пачка купюр — тысячные, перетянутые банковской резинкой. Много, на глаз — тысяч тридцать, не меньше. Значит, Арсений не врал — он действительно пил всю ночь, но заплатил с лихвой. — Я оплатил всё, что выпил, — спокойно продолжил Арсений, перехватывая его взгляд. — Можешь не переживать за бармена. Там даже с чаевыми осталось, так что твой хозяин будет доволен. Но дело не в деньгах, Антон. Дело в тебе. Я смотрел на твои кудряшки — золотистые, как пшеничное поле на закате. На твоё лицо — само совершенство, такие нежные черты. Когда ты чуть приоткрыл глаза во сне, я увидел зелень — как трава у бабушки в деревне, сразу детство вспомнил. А губки... пухлые, наверняка сладкие, как леденец. Я бы попробовал, но ты же напуган, да? Антон открыл рот, чтобы что-то ответить, но из горла вырвался только сдавленный писк. Внизу живота уже начинало теплеть — чёрт бы побрал этот утренний стояк, который так некстати приливал ещё больше от каждого слова. Надо было думать о чём-то отвратительном, о дохлых голубях, о тараканах, но взгляд упёрся в руки Арсения — длинные пальцы, ухоженные, с перстнем на мизинце. И этот взгляд голубых глаз, скользящий по его губам. Идиот. Тупой идиот! Вечно забываю закрыть. А если бы это был какой-нибудь маньяк с топором? Впрочем, с топором он бы не разговаривал так ласково и комплименты бы не расточал... И он представился. Арсений. Красивое имя. И деньги — настоящие, скорее всего не фальшивка. Он мог просто уйти, но остался. Ради меня? Антон мысленно ударил себя по лбу, но одновременно в груди разрасталось щекочущее чувство. Он смотрел на этого красавчика в дорогом костюме и понимал: это же шанс. Тот самый шанс, о котором он мечтал ещё вчера вечером. Богатый, красивый, явно при деньгах, да ещё и алкоголь в крови развязывает языки и бумажники. Арсений между тем пододвинулся ближе, коленом упёрся в край дивана и навис над Антоном, почти касаясь его лица. Запах дорогого парфюма смешивался с виски — голова кружилась. Антон почувствовал, как его собственная промежность отозвалась предательской пульсацией. Конечно, Арсений не мог не заметить — взгляд голубых глаз скользнул вниз, и на губах незнакомца заиграла понимающая усмешка. — Ой, а у нас тут... утреннее приветствие, — мурлыкнул он. — И ничего, это даже мило. Антон, я не хочу тебя пугать, но ты мне очень понравился. Правда. Я бы хотел узнать тебя ближе. Ты ведь не против, если я буду продолжать говорить, какой ты красивый? Мне кажется, тебе не хватает в жизни того, кто бы ценил тебя по-настоящему. Антон судорожно сглотнул и попытался выдавить из себя хоть что-то вразумительное. В голове метались мысли: Я не знаю его, он пьян, это может быть опасно. Но деньги... и костюм... и как он смотрит. Блядь, да он же просто мечта. А вдруг он окажется таким же, как тот, муженек из подсобки? Или как Олег, который кинул? Нет, у того были глаза бегающие, а у этого — честные, что ли... хотя он вообще ничего не понимал в людях. — Я... я уже не сплю, — выдавил Антон, пытаясь улыбнуться, чтобы не выглядеть загнанным зверьком. — Арсений, значит... Вы правда всё утро здесь просидели? Просто смотрели на меня? — Правда, — кивнул Арсений, не отводя взгляда. — Я пришёл, увидел тебя спящего и понял, что никуда не хочу уходить. Выпил пару порций виски, положил деньги на стойку — и просто любовался. Ты во сне улыбался чему-то, шептал... Мне стало интересно, что за человек спит в пустом клубе. Теперь я знаю твоё имя. И хочу узнать всё остальное. Можно? Он наклонился ещё ниже, и Антон почувствовал его дыхание на своей шее — горячее, с перегаром, но почему-то это не отталкивало, а заставляло сердце биться быстрее. Рука Арсения легла на его плечо, другая — на бедро, сжимая немного выше колена. Антон выдохнул, откидывая голову на спинку дивана. Ну и чёрт с ним, с этим страхом. Я всегда был слаб на красивых мужиков. И если судьба даёт мне такой подарок — красивого, пьяного, щедрого — я не имею права упускать его. Тем более, что потом я могу проснуться на нормальной кровати, в квартире с горячей водой. А это стоит того, чтобы еще раз рискнуть. Антон почувствовал, как губы Арсения коснулись его шеи — медленно, почти благоговейно, словно он пробовал дорогое вино. Дыхание обжигало кожу, а пальцы одной руки запутались в его кудрях, другая легла на поясницу, притягивая ближе. Антон выдохнул и закрыл глаза. Тело реагировало само собой — мурашки побежали по позвоночнику, в груди разлилась тёплая истома, а стояк стал настолько очевидным, что хоть накрывайся рюкзаком. Боже, как же хорошо... Давно меня так не целовали. Не просто трахали, а именно целовали. Словно я не кусок мяса, а что-то ценное. Арсений... какой же ты красивый, чёрт возьми. И пахнешь так, что хочется впиться в тебя и не отпускать. Арсений целовал его шею, спускался к ключицам, губами касался выпирающей косточки, и Антон тихо застонал, откинув голову. Его руки сами легли на плечи Арсения, сжали дорогую ткань пиджака. Он ждал продолжения — что вот сейчас его начнут раздевать, укладывать на диван, целовать уже по-настоящему, горячо и жадно. Но ничего не происходило. Целование замедлилось, стало каким-то... сонным. Дыхание Арсения выровнялось, и тяжесть его тела навалилась на Антона всё сильнее. Антон приоткрыл глаза, прислушался — и услышал ровное, спокойное сопение. Он что... уснул? Антон осторожно отстранился, заглянул в лицо Арсения: глаза закрыты, ресницы длинные, на губах застыла лёгкая улыбка. Мужик просто вырубился прямо на нём, как ребёнок после бурного дня. Антон пару секунд смотрел на него с недоумением, потом хмыкнул, сдерживая смех. — Ну пиздец, — прошептал он одними губами. — Такой красивый, такой напористый — и на тебе. Перебрал, бедолага. Антон аккуратно, стараясь не разбудить спящего красавца, высвободился из его объятий. Подсунул под голову Арсения свой рюкзак, поправил расстегнувшуюся рубашку, прикрыл его пиджаком. Арсений даже не шевельнулся, только выдохнул тихо и подтянул колени к груди, свернувшись калачиком на диване. Спи, спи, мой хороший. А я пока делом займусь. Иначе Серега придёт и устроит мне выговор, что я проспал уборку. Антон натянул кеды, нашёл в подсобке швабру и ведро, налил воды с моющим средством и принялся за работу. Он двигался бесшумно — как привык за эти месяцы, когда оставался в клубе после закрытия. Мыл барную стойку, протирал столы, собирал пустые бутылки. Всё делал аккуратно, почти беззвучно, поглядывая на диван, где безмятежно посапывал Арсений. Каждый раз, когда тот шевелился или что-то бормотал во сне, Антон замирал и прислушивался, но Арсений спал крепко, вцепившись в рюкзак, словно это была плюшевая игрушка. Интересно, что ему снится? Надеюсь, я. А если серьёзно — ну и денёк. То я один, без денег и без крыши, а то вдруг какой-то богатый красавчик на мне засыпает. Мне бы его разбудить и сказать: «Эй, ты обещал мне комплименты и вообще внимание», но... ну не могу же я его тормошить. Он же пьяный. Неудобно как-то. Да и самому надо прийти в себя, а то я уже готов был к нему на шею кинуться. Придурок, что ещё сказать. Прошло около трёх часов. Антон уже домыл сцену и собирался приняться за танцпол, как вдруг услышал за спиной шорох и невнятное мычание. Он обернулся. Арсений сидел на диване, растерянно хлопая глазами. Волосы растрепались, щетина стала заметнее, рубашка съехала набок — и выглядел он сейчас не как уверенный мажор, а как человек, который только что очнулся от глубокого сна и не понимает, каким ветром его сюда занесло. Голова гудела так, словно внутри работал отбойный молоток, а перед глазами всё плыло. — Где... я? — пробормотал Арсений хрипло, оглядываясь по сторонам. — Что за... это клуб? Почему я на диване? Антон замер со шваброй в руках, не зная, как себя вести. Он чувствовал себя неловко: улыбнуться? Отвернуться? Подойти? Сделать вид, что он просто уборщик, которого вообще не касаются никакие ночные приключения? Арсений посмотрел на него. В голове у него мелькнула смутная картинка — золотистые кудри, зелёные глаза, которые он видел сквозь пелену алкоголя. Он смутно помнил, что говорил этому парню какие-то комплименты, даже целовал его, а потом просто отключился. Стыд обжёг изнутри. Боже, что я вытворял? Я же владелец клуба, мне сорок лет, а я валяюсь тут, как студент после первой гулянки, и лезу к какому-то мальчику с целованиями. Идиот. Напился до чёртиков, вёл себя как последний придурок. Но этот парень... Он такой красивый, что я даже сейчас, с этой головной болью, не могу отвести взгляд. Надо что-то делать, надо как-то исправить ситуацию. Иначе я просто потеряю его из виду. Арсений провёл рукой по лицу, попытался пригладить волосы, но они упрямо торчали в разные стороны. Он откашлялся и посмотрел на Антона уже более осмысленно, хотя внутри всё ещё штормило от похмелья и смущения. — Я... прости, — начал он, и голос его дрогнул. Обычно бархатный, сейчас он звучал хрипло и виновато. — Я, кажется, вёл себя не очень адекватно. Напился, уснул прямо на тебе... Извини, что так вышло. Это не очень-то прилично. Антон растерянно улыбнулся и пожал плечами: — Всё нормально. Ты просто сильно устал, наверное. И выпил. Я тебя понимаю. Арсений несколько секунд молчал, разглядывая Антона. Ему хотелось сказать что-то ещё, спросить его имя, узнать, кто он такой, но язык не поворачивался. Слишком стыдно было за своё вчерашнее поведение. Он вдруг заметил швабру в руках парня, ведро, намытый пол — и его осенило. — Ты здесь работаешь? — спросил он нейтральным тоном, стараясь не выдавать своих настоящих чувств. — Я... ну, вроде того, — неопределённо ответил Антон. — Иногда помогаю уборкой за ночлег. Арсений кивнул, обдумывая что-то. Голова раскалывалась, но одна мысль прорезалась чётко: Я не могу оставить его здесь. Мне нужно, чтобы он был рядом. Не сейчас, не сразу — но я должен знать, как его найти. Надо придумать предлог, что-то нейтральное, чтобы не спугнуть и не выглядеть ещё большим придурком, чем я уже выгляжу. — Слушай, — сказал он, стараясь говорить деловито и сдержанно, — я как раз ищу помощника по хозяйству. Управляющего в доме. Присматривать за порядком, закупать продукты, следить за ремонтом, за гостями... Ты аккуратно работаешь, это видно. Сколько тебе здесь платят? Я готов предложить в два раза больше. Если хочешь, конечно. Антон открыл рот, не зная, что сказать. Мысли закрутились с бешеной скоростью: Он что, правда? Управляющий? В его доме? А там — квартира? Или дом? Еда, душ, нормальная жизнь? Да я же мечтал об этом! Но он предлагает просто работу... или это предлог? Ладно, чёрт с ним, работу так работу. Главное — не упустить шанс. — Я... — начал Антон и запнулся. — Я, наверное, согласен. Но я не знаю, как это... я никогда не управлял домом. — Я научу, — сказал Арсений, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Он полез в карман пиджака, достал визитницу, вытащил одну и протянул Антону. — Вот. Моя личная карточка. Там телефон, адрес. Завтра в обед приезжай — я как раз освобожусь, и мы всё обсудим. Посмотришь дом, я расскажу, что нужно делать. Если не понравится — ты всегда можешь отказаться. На визитке золотом было вытиснено: «Арсений Попов» и контакты. Антон взял карточку и почувствовал, как его пальцы дрогнули. — Спасибо, — сказал он тихо. — Я приеду. Арсений кивнул, не позволив себе улыбнуться слишком открыто. Он смущённо оглядел себя, поправил пиджак, чувствуя, что ещё немного — и он ляпнет что-то лишнее. Лучше уйти сейчас, пока он не наговорил ещё глупостей. Он развернулся и направился к выходу — к парадной двери. Он даже не заметил, что пытается выйти не через чёрный ход, а через главный. В этот момент Сергей как раз открывал замки — скоро должны были прийти повара на кухню и дневной бармен. Он шагнул в клуб, чтобы проветрить зал, и налетел на Арсения буквально нос к носу. Сергей замер, вытаращил глаза и аж попятился. — Арсений... Попов?! — выдохнул он. — Вы... что вы тут делаете? Вы же в «Мёде» вчера... — Сергей, — спокойно кивнул Арсений, проходя мимо. — Привет. Был тут, решил... зайти. Всё хорошо. До встречи. Он вышел, лёгкой походкой направился к припаркованному на улице чёрному внедорожнику, даже не оглянувшись. Сергей проводил его взглядом, потом резко повернулся к Антону и подлетел к нему, схватив за плечо. — Ты охренел?! — зашипел он, косясь на дверь. — Ты знаешь, кто это?! Это Арсений Попов! Он владелец «Мёда» — того самого клуба, где вчера была вечеринка в честь его дня рождения! Там пол-Москвы было! А он здесь, с тобой! Откуда он взялся?! Антон опешил. В голове всё смешалось: Владелец «Мёда»? Тот самый, кого я проклинал вчера за то, что он всех переманил? А он сам пришёл ко мне? Блядь, да это ж знак! Не просто шанс — это судьба! Но он ничего не сказал про свои чувства, только предложил работу. Может, он просто ищет управляющего? Или это предлог? В любом случае, я должен поехать. — Я не знал, — честно признался Антон, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё ликовало. — Он пришёл утром через чёрный ход, я забыл запереть, а он... пил, смотрел на меня. Потом уснул. Проснулся, предложил работу управляющего в доме. Сказал, что платить будет вдвое больше, чем я тут зарабатываю. Вот, дал визитку. Сергей взял карточку, посмотрел на неё, потом на Антона — и медленно, с понимающей улыбкой, покачал головой. — Антоха... ты везучий, как никто. Но я сейчас посмотрю камеры, чтобы убедиться, что ты не вписался в какую-то авантюру. Хотя если честно — я за тебя рад. Попов — бабки у него есть, дом — огромный особняк, слышал. Если он тебя туда позвал — не упусти. Это же не просто работа, Антон. Это билет в жизнь. Антон сглотнул. В голове уже крутился план — конечно, он поедет на это собеседование. Он сделает всё, чтобы понравиться Арсению. А если повезёт — то и не только как управляющий. Он ведь видел, как на него смотрел этот мужик. И пусть он ничего не сказал, но взгляд у него был — не равнодушный. А там, глядишь, и до женихов недалеко. — Ладно, — сказал он Сергею, пряча визитку в карман рюкзака. — Спасибо. Я понял. А сейчас мне надо домыть этот танцпол и привести себя в порядок. Завтра — будет важный день. Он взял швабру, выдохнул и принялся за работу с новой силой — за долгие месяцы с улыбкой на лице и лёгким сердцем.