Блаженство

Тëплый летний вечер медленно, словно обнимая каждый домик своими нежными крупными ладонями, опускался на людское центральное поселение под названием "город Просвещения". Лëгкий июльский ветерок, шурша листвой самых разных деревьев, разгуливал по закатным улочкам не по-детски возбуждëнного городка, не в состоянии сокрыть в своëм шуршании гул оживлëнных горожан. В этом исторически значимом для человеческого рода месте не бывает спокойно, но если знать места, то даже в такой какафонии разносортного шума можно отыскать умиротворëнный уголок, где можно помидитировать или же просто глядеть на звëздное небо, в поисках знакомых созвездий. Закатное солнце, медленно засыпая и прячась за далëкий горизонт, окрашивает своими яркими, словно выпущенными на последнем издыхании, лучами каждый сантиметр уставшего города. Лучи, пронизывающие каждого находящегося в эту секунду на улицах людской столицы, сверкают бордово-алым, словно чья-то последняя кровь, нежно-розовым, будто чья-то первая любовь, заканчиваясь сладко-жëлтым оттенком с привкусом лимонных булочек из пекарни. С наступлением долгожданного вечера многие лавки самых разных купцов стали медленно заканчивать рабочий день, вывешивая таблички "Закрыто". В этот перечень лавок никогда не входила скромная лавчонка швеи, что частенько была у городских сплетников на слуху. Кто-то, панически оглядываясь по сторонам, рассказывал о принадлежности хозяйки к некому культу, иной, истерически подëргиваясь от страха, причислял еë к древним злобным ведьмам, а третий уверенно объявлял еë лгуньей и маркетинговой ловушкой, остерегаясь проходить рядом с тем местом. Не всегда эти сплетни выходили швее плюсом, но те редкие моменты, когда новоиспечëнные горожанчики прислушивались к третьему типу сплетен, еë не сильно волновали. Лавка под названием "Мастерская Мелиссы" работала битые, бессонные сутки, но сама портниха- Мелисса, по сравнению со своей мастерской частенько отсыпалась у себя в рабочем кресле, ожидая новых клиентов. Но в этот самый обыкновенный вечер мастерица не собиралась, откинув спинку кресла и уложив ноги прямо на "кассу" иначе говоря на рабочий стол, погрузиться в вечные тëплые объятия Морфея. Она ждала клиента. Того злощастного клиента, из-за которого швея не может никак улечься вздремнуть. Того долгожданного клиента, который не просто оплачивал еë услуги, радуя высокими чаевыми, но и доставлял личное удовольствие мастеру. Это могло бы прозвучать чересчур интимно, если бы Мелисса этими же словами стала доказывать какому-нибудь постоянному клиенту, почему она считает своим любимым клиентом этого несуразного паренька. В тот, вроде, самый обыкновенный вечер, когда этот парень впервые явился в "Мастерскую Мелиссы", хозяйка, словно предвидя новое, впоследствии важное для неë знакомство, решила задержаться за работой, не улетая в мир Морфея и продолжая, не смотря на поздний час, расставлять расходники по своим законным местам. Стоя спиной к двери, швея не сразу увидела блондина, что забрëл к ней в столь позднее время, лишь после оповещения дверных колокольчиков, та не торопясь обернулась, подавая свой прелесный голосок: —Кого это нечистая привела? Поздновато.. Характер Мелиссы по клешированному сценарию не должен подходить для какого никакого бизнеса, но на такие слегка недоверчивые черты еë личности были весомые причины, которые сейчас нет смысла перечислять. Портниха быстрым взглядом промчалась по внешнему облику нового нежданного клиента: блондин с длинной косичкой.. Нет, больше еë интересовала его одежда, а вернее возможная услуга, что потребует парень, зашедший к ней. На страннике были надеты лишь слегка порваные шорты до колен цвета коричневатой охры. Девушка моментально пронзила свою память тысячей иголок, вспоминая все оттенки охровых ниток, что у неë имеются, подбирая под шорты наилудшую. —Видно твоя мастерская популярна не из-за твоей дружелюбности, — хитро ухмыляясь, но без ответа на вопрос, произнëс Инь, почëсывая левое запястье указательным пальцем от укуса какого-то насекомого. —"Популярна"? Если о моей мастерской ходят сплетни, это не значит, что она популярна, — отрезала портная, скрещивая руки на груди и мельком оглядывая клиента во второй раз, замечая глубокие раны на всëм теле. —Хах, — не удержался блондин, прикрывая глаза на секунду, — Ладно-ладно, я не за этим, —раненый вот было хотел в лоб объявить о своей просьбе, как его перебила, подходящая ближе владелица —Всë зашьëм и подлатаем, но сначала не стоит ли представится, молодой человек? — Мелисса вновь оценивающе, не скрывая, оглядела обнажëнного на половину парня. —А! Точно, ха-ха! Я- Инь, —парень неловко почесал затылок, посмеиваясь над собою же. Мелисса отшагнула назад, притопнув каблучком, и двинулась к псевдо кассе, записывая в тетрадь клиента. Портниха не работала без имëн. Может быть ей они были бы и не к чему, но она не обыкновенная швея, а потому не терпит недобросовестных клиентов, изредка наслаждаясь нелëгкой для клиентов местью. Но в этот раз что-то из недров закрытого, зашикого колючей проволокой тëплого сердца холодной девушки восклицало и убеждало, что Инь не просто войдëт в то множество "добросовестных клиентов", но и получит особую отметину в тетради и особое место в запретной душе. Устроившись в собственном кресле поудобнее, а точнее сложив на стол ноги друг на друга, хозяйка мастерской, прокрутив ручку в тонких пальцах и положив тетрадь на бëдра, подняла взгляд на переместившегося с коврика ближе к столу, бойца. —На что жалуемся, Инь? —изображая из себя врача, тыкнула ручкой в сторону гостя дама, выглядывая на него исподлобья. —Поговаривают ты способна зашить что угодно? —правая рука потянулась к левой, стягивая громоздкие кольца "браслеты", что служили бойцу не просто аксессуаром, а накопителем силы. Кольца шумно ударились о стол, "оголяя" левую руку и показывая швее глубокий порез, который словно дублировался на других частях тела, —Подлатаешь меня? — чужой голос звучал уж очень убедительно, без доли шутки или насмешки над талантливой портнихой. Та в свою очередь, решив уточнить, правильно ли она его поняла, переспросила: —"Зашить тебя"?! —такая просьба впервые прозвенела, как гром среди ясного неба, в этой скромной лавочке. Мелисса была далеко не врачом, чтоб сшивать кожу бойцам, но, по-секрету, она о таком и мечтать не могла! Всю свою жизнь она только и делала, что мучала людей через куклу Вуду, тренеруясь на "псевдолюдях", но никогда не прикасаясь к настолько манящей и желанной человеческой плоти.. Еë вечно тянуло не к дыркам на вонючих, словно заплесневелых от немытых ног какого-нибудь лесного орка, носкам, а к рваным человеческим ранам, что сладко изливаются красно-алым раствором пота и крови, открывают взгляд на сырое, нехотя показывающееся мясо. Мелисса не хотела понимать его неправильно.. Она хотела, чтоб всë то, что она успела себе напридумывать за эти несколько секунд оказались карамельно-сладкой правдой. —Хах, ага, а ещë бы шорты подлатать.. Справишься? — повторив жест из почëсывания своего затылка и скромного, скомканного смеха, воин вопросительно взглянул на хозяйку. —Возьмусь только если не буду нести ответственность если ты урëшь после этого, я не врач. — может это и звучало, как угроза, но Мелисса на деле бы сделала всë, что в еë силах только бы он выжил и пришëл к ней вновь.. —За это не парься- я и не такое переживал! Врачи устали меня латать, а истекать кровью я не намерен. — голос перестал звучать, но мысль закончилась в голове- «Точно так же, как и проигрывать Лие». Умереть = сдаться, а Инь никогда не сдаëтся. Швея быстро водила ручкой по тетради, представляя и оттягивая долгожданный и столь интересующий еë сеанс шитья.. Через пару минут тишины, что отбивала в голове тикающими часами и не давала спокойствия бойцу, который не был в силах стоять на одном месте молча больше сорока восьми секунд, Мелисса наконец поднялась с кресла, опустив на деревянный пол ноги в авторских туфлях, и, обойдя стол, указала на мягкий синий диванчик напротив "кассы", не в состоянии больше оттягивать этот момент. Клиент удобно устроился, расположившись практический на весь диван, и следил за действиями новой знакомой, которая в свою очередь достала из одного выдвижного ящика крупный короб с ручкой и приблизилась ближе к клиенту, распологая деревянный, аккуратно отделанный чëрной кожей какой-то крупной ящерицы короб на круглый небольшой столик возле дивана. Открыв потайную шкатулку, на мастерицу, словно на божество молча глядели сотни разных ниток: разных размеров, цветов, материалов. Но сейчас еë волнует лишь одна нить. Та, которую она не использовала никогда. Та, которую она купила в надежде на такой случай и наконец он произошëл.. Из самого глубокого, находящегося под двумя слоями самых разных ниток, маленького ящечка девушка осторожно вытащила хирургическую нить. Помимо этой нити в этом потайном ящичке лежала прозрачная леска, металлическая проволока разных размеров и пару нетронутых упаковок булавок, что и так не часто используются, так ещë и остаются на последующие использования. Чуть прищурив глаза, Мелисса вновь оглядела парня, что уже высвободил от одежды все свои раны и именно в этот раз она приметила многочисленные шрамы на его теле, которые должны резать душу и разрывать сердце, но почему-то радовали швею. Шрамы- знак, что он вернëтся сюда ещë.. Как минимум Мелисса хотела, чтоб это так и было.. Приближаясь к "цели" с иглой, через ушко которой уже успела пролететь хирургическая нить и завязаться на узел, портная мысленно облизывалась и с каждым шагом словно сходила с ума. Запах. Раны. Кровь. Игла. Внутри хозяйки бушевала необычная буря. Она ждала этого так долго, что больше не могла терпеть и, опустившись рядом на диван, проткнула чужую кожу... Игла скользнула под слегка опухший бортик раны, выглядывая с другой стороны и нащупывая другой бортик. Дыхание девушки спëрло на пару секунд, но ей казалось это вечностью, вот-вот и она задохнëтся от безудержного наслаждения.. Острая игла так легко прошла сквозь кожу, словно это шëлк. Глаза швеи наполнились огнëм и восторгом, руки слегка подрагивали, мысли путались от бескрайнего блаженства.. Пребывая в эйфории ещë несколько секунд, она всë же решилась проткнуть следующий бортик, после чего рука отдëрнулась от иглы, что теперь повисла на ране парня, слегка удивлëнного такой реакции, но не возникающем в еë блаженстве. Закусив боковую сторону указательного пальца, мастерица и не пыталась скрыть нахлышувшую на неë во второй раз волну приятнейших ощущений. Мурашки, размером с крупную пуговицу, оккупировали еë спину, щекоча сильнее с каждым движением иглы. Пальцы предательски путались, утопая в собственном поту. Незадействованная рука онемела, чуть подрагивая от судорог. Таких приятных судорог, она ещë не ощущала.. Щëки налились румянцем, а губы остекленели. Внутри хозяйки мастерской летали не то бабочки, не то целые птеродактели, что могли бы уложить целое войско. Все органы слились в одну большую кашу, освобождая место бескрайне сочайшемуся припадку восторга, смешенного с блаженством. Лишь через неопределëнное время девушка, преобладая над трясущимися руками, наконец затянула нить, скрепив две части раны. На неë вновь нахлынула волна эмоций, хоть и работы было ещë много. Именно поэтому, контролируя движения рук, но не в силах остановить припадок, Мелисса двигалась по инстинктам. Столько лет практики дали свои плоды и белокурая девчонка с красными прядями, пребывая в отборном наслаждении и зашивая Иня наживую, терялась во времени. Она остановилась когда оставалось сделать узелок и отрезать нить. Руки не слушались, зарываясь в волосы и вынуждая девушку кусать не их, а собственные губы, вызывая капли крови, проглатываемые и вызываемые дополнительные чувства.. С горем пополам Мелисса закончила первую рану, научившись управляться с руками, словно родилась пару секунд назад. По этой причине следующие раны были заштопаны быстрее, но не с меньшим удовольствием.. Швея воткнула игну в игольницу, лежавшую на столике. Прошло больше часа и она наконец-то справилась со всеми ранами.. А точнее с самыми глубокими- их было пять. Мелкие царапины не было смысла зашивать, хоть их и было в несколько раз больше крупных. Мели лишь осторожно поводила по ним пальцами, нащупывая рельеф и их пересечения. Инь, на удивление, не был против таких странных прикосновений и эмоций. Ему важен результат. С шортами портниха справилась за считанные минуты, после того, как более-менее пришла в себя. После чего вынесла ему кругленький, но не заоблочный ценник, а тот в свою очередь заплатил чуть ли не вдвое больше! Инь вновь приятно порадовал девушку.. Вновь.. —Ого! Спасибки! Буду ждать тебя ещë! Приходи обязательно, если надо будет что-то подлатать! Доброй ночи! — за окном и правда стемнело.. Когда это пленящая тьма успела сокрыть в своих сонных ладошках весь город? Куда улеглось то лимонно-вечернее солнышко, озаряющее каждую улочку? Мелисса засиделась с ранами и потому старалась как можно скорее выпроводить клиента и насладиться сладкими воспоминаниямм о тех мгновеньях, когда она прибывала в той неописуемой эйфории.. —Обязательно ещë зайду сюда! Если сможешь контролировать свои руки.. — на втором предложении улыбка скатилась в лишëнную искреннего счастья ухмылку и янтарные глаза открылись на девушку, что спустя пару секунд призналась —Впервые раны зашивала. Обычно просят шмотки зашить, отношения, душевные раны, но такого ещë не было.. Вот уже наверное в сотый раз она это делает, но чëрт ногу сломит, но она не перестала дрожать от каждого движения иглы и ускорять дыхание, добираясь до предела. Каждый сеанс она окунается в таз с наслаждением, ощущая, как чужая кожа стягивается под еë нитями. Она управляет ею. После зашивания она не продерживает его долго, хотя перед этим и может с час распивать с ним чаи, но после нет. Каждую ночь после сеанса зашивания ран девушка, покусывая то пальцы, то губы, то щëки изнутри, вспоминает каждый прокол, позволяя себе полноценно насладиться этими ощущениями. Прокалывание своих кукол давно не преподносит ей наслаждения. А таких эмоций она вовсе никогда прежде не ощущала.. Инь являлся не каждый день, иногда даже неделями не появлялся, заставляя Мелиссу из кожи вон лезть от отсутствия такого безудержного наслаждения, что уже вошло в привычку. Швея знала лишь то, что он приходит вечером после особо ожесточëнных схваток, ранясь чересчур сильно, по сравнению с обычными поединками. Иногда от нехватки, теперь уже жизненно необходимого, блаженства девушка не спала ночами. Однажды, когда с прошлого сеанса шитья по живому прошли уже целых два неимоверно-долгих месяца, алое стучащее в два раза быстрее обычного сердце ждущей девушки пропищало беззвучной трелью: «Он придëт», заставляя засиживаться и без того уставшую портную до глубокой ночи. Ей иногда казалось, что вот-вот и он придëт! Весь израненный, ждущий новый шовчик от тонких щедящих рук королевы игл.. Но он не приходил. Она ждала его ночи напролëт, но он не являлся.. Но сегодня.. Крупные старинные настенные часы отбили полночь, точно так же отбивая отработанный ритм на барабанных перепонках хозяйки, отдавая болью в висках. Мелисса по своему обыкновению расставляла расходники на стелаж, хроня последние капли надежды на очередную встречу. Сердце, замкнутое в своих нерушимых оковах, мычало, необыкновенно для мастерицы. Оно страшилось своих же чëрных, как смола, мыслей, что так и твердили, что Инь больше никогда не придëт.. Его не к чему больше зашивать.. Должно быть он уже лежит где-то на поле боя без признаков жизни.. Руки задрожали, сжимаясь в кулаках. Потерять такого "клиента".... Дверные колокольчики прервали поток тëмных мыслей Мелиссы. Не успев даже обернутся, до неë долетел глухой удар о деревянный пол. Глаза округлились, когда на пороге взору предстал такой долгожданный парень. Простояв секунду в восторге, Мели пришла в себя и рванула к бойцу, под которым медленно растекалась багровая лужа. Подцепив его и вскоре уложив на диван, на девушку волной набросилось волнение вперемешку с заоблочным наслаждением.. Сейчас его жизнь у неë в руках, а она, прикусывая ноготь на руке, блаженно ухмыляется, не в силах остановить наблюдение за окровавленным телом. Схватив иглу и нить, Мелисса приступила к ранам. Она по своему обычаю ловила жутчайший кайф от такой работы.. Когда раны кончились швея приступила к пронзанию его кожных покровов, что медленно синели и становились холодней с каждой минутой. Сшитый боец лежал в тëмной комнате, где хозяйка заведения нежно водила ухоженными пальцами по зашитым ранам. Бездыханный, уже давно мëртвый Инь не был против тëплых касаний его холодной кожи. Он уже не рвался к победе и не тараторил ничего про бои. Блондин молча лежал на диване, который окрасился в бордово-алый, не оставляя надежды на былой синий. Инь никогда больше не откроет былые горящие надеждой и уверенностью глаза, один из которых портная зашила своей теперь самой любимой нитью. —Теперь ты не пропадëшь. —голос дамы звучал особенно. В нëм слышалась непрекращающаяся дрожь от наслаждения и скорбь одновременно. Теперь это блаженство не будет руководить Мелиссой. Теперь она управляет этим блаженством. -ˋˏ ༻❁༺ ˎˊ- Игла пронзит тебя насквозь, Даря мне то блаженство. Всë, что мечталось! Всë сбылось! Ты- то несовершенство, Что мне трепало душу раной, Маня к себе поближе. Хочу узрить тебя вновь рваным, Дыхание всë тише. Ты погибаешь, но зашит. Зато со мною рядом. Блаженства нового прилив, Сравнительный лишь с ядом.