Ничей

Эдгар замер. Фэнг ещё смеялся, что-то говорил про то, как забавно Эдгар болтался в воздухе, но слова вдруг стали далёкими, будто через вату или толщу воды. Все мысли заполнил его запах... Запах Фэнга всегда был тёплым, сладким, уютным. Эдгар привык к нему за два года, научился не замечать, отодвигать куда-то на задний план, но сейчас... Сейчас этот запах заполнил всё. Лёгкие, голову, каждую клетку. Он тек по венам вместо крови и пульсировал в висках, заставляя во рту пересохнуть, а зубы ныть. Просто представьте — вы голодаете где-то в пустыне годами и тут к вам приносят самую желанную для вас еду на свете и стакан самой чистой, и самой лучшей воды. Именно это Эд и чувствовал. Он хотел Фэнга во всех смыслах. Он хотел его тело, его душу, его в пищу. Инстинкты и эмоции смешались. Он держит себя, да, но хочет Фэнга. Он бредит от "безответной" любви, а так же от сильного голода. — Эдгар? Эмо поднял на него глаза и мир сузился до одной точки. До шеи. Тонкой, бледной, открытой. Там, под челюстью, билась жилка. Эдгар видел её и слышал. Каждый удар пульса отдавался в его собственных зубах. Голос Фэнга звучал беспокойно. Он протянул руку, нежно касаясь плеча. Эдгар дёрнулся. Но не отшатнулся. Наоборот — подался вперёд. Пальцы сами вцепились в белую толстовку Фэнга, сжали ткань и притянули ближе. — Ты... — выдохнул Фэнг. Глаза расширились. Такой близкий контакт по воле Эдгара был слишком не привычен. Даже двигаться было страшно, вдруг он спугнет этот порыв? — Ты чего? Хочу его губы. Хочу его шею. Хочу, чтобы он был мой. Хочу, чтобы он был во мне. Хочу съесть его. Хочу любить его. Хочу, чтобы он кричал моё имя. Хочу, чтобы его кровь текла по моим губам. Голод для гуля — это не просто желание перекусить, а мучительное физическое и психическое состояние. Это физические муки, потеря контроля и помутнение рассудка. Именно постоянная угроза голода вынуждает гулей убивать, делая этот порочный круг центральной трагедией их существования. Эдгар в идеале знал как это проходит у гулей, но понятия не имел как пройдет у него. Он вечно пил кофе, заглушая голод, в последнее время особенно. В любом человеке, в любой своей жертве он видел Фэнга и не мог... Не мог причинить боль человеку, коем являлся на половину. Фэнг взволнованно положил ладонь на чужой лоб видимо проверяя температуру и находя её излишне высокой. Как банально... Все люди банальные, но Фэнга это не портит. Его ничего не портит... Эдгар толкнул Фэнга. Резко и сильно. Не по-человечески сильно. Фэнг не успел даже вскрикнуть, как оказался на полу, прижатый спиной к холодному кафелю, а сверху Эдгар. Он сидел на его животе, близко-близко. Тонкие бёдра сжимали бока Фэнга, колени упёрлись в пол по обе стороны. Худое тело нависало, дрожало, горело. Фэнг замер, не потому что испугался, а потому что это выглядело как сцена из самых его смелых фантазий. Эдгар смотрел на него сверху вниз. Глаза — мутные, странные, но такие красивые. Щёки красные, дыхание сбитое и частое. Руки Эдгара легли на чужие плечи, прижимая к полу. Сильно. Почти больно. Эдгар выгнулся в спине. Для него это была попытка побороть себя, спасти себя от большой ошибки, а для Фэнга это выглядело слегка иначе... Эдгар, красный, дрожащий, сверху, выгибается, прикрывая глаза... О боже. — А... Э... Эд... — голос Фэнга слегка дрогнул. — П...прям тут? Он сам не понял, что сказал. Тело отреагировало быстрее головы — руки сами легли на тонкую талию, пальцы сжали край худи, слегка притягивая ближе. Эдгар открыл глаза и прижал палец к чужим губам. — Тише... — Сказал тот шёпотом, от чего Фэнг тут же захотел закричать как девчонка от дикого восторга, но он замер, смотря вперед, прямо на прикрытые глаза. — Я просто хочу твоей... — Тут же Фэнг остолбенел. Он додумывает сам: "...любви", "...близости"? — Крови. — От милейшей улыбки и розовых щёк его отвлек левый глаз парня. Черная склера на фоне красного яркого зрачка, а вокруг собрались черные венки. Фэнг смотрел в этот глаз и не мог пошевелиться. Слова вспыхнули в голове, холодные и очень страшные. Эдгар — гуль. Тот самый Эдгар, который пил чёрный кофе и прятался в шарф. Который фыркал от его шуток и позволял парню входить в своё личное пространство. Который смеялся сегодня когда Фэнг крутил его в воздухе. Гуль. Страх пришёл не сразу. Сначала было непонимание, потом шок, а позже, когда мозг наконец обработал информацию, холодный ужас, скрутивший желудок, но вместе с ужасом пришло что-то ещё. Потому что Эдгар сидел на нём. Тёплый, дрожащий, живой. Его пальцы всё ещё сжимали плечи Фэнга. Его бёдра всё ещё прижимались к бокам. Его дыхание всё ещё касалось чужого лица. Фэнг, чёрт бы его побрал, чувствовал, как его собственное тело реагирует на это. "Ты что, больной? Он хочет тебя съесть!" Но тело не слушалось. Потому что близость Эдгара, даже сейчас, даже с этим глазом, была тем, о чём Фэнг мечтал последние месяцы. Тем, чего он боялся хотеть. — Эдгар... — выдохнул он. Парень сложил руки и лег прямо на чужую грудь, смотря на Фэнга так, будто он самое сладкое пироженное в этом мире. Фэнг замер. С одной стороны ему нужно кричать о помощи, а с другой... Он испытывал какое-то свое извращенное удовольствие от этого. Кто перед ним? Агрессор? Но Эдгар не проявляет к нему насилие. Да, кинул его на лопатки, но это... Это не то. Да и разве можно назвать эту позу — позой для нападения? Так гули не нападают. Наверное. Эдгар сам не понимал чего он хочет. Съесть его? Да. Поцеловать? Тоже да... А если сделать и то, и другое? — С чего бы мне начать... — Сказал томным голосом эмо, проходясь пальцами от подбородка, до сердца. "С каким подтекстом он это сказал?" Фэнг по большей части чувствовал не страх, а дикую неловкость. Вроде его должны убить, а вроде уже колом стоит. Опасность, несмотря ни на что, была огромная. Перед ним Эдгар, который сейчас был не человеком, который сейчас бредил похуже, чем Бастер на своем дне рождении когда они все впервые напились. Руки поднялись с талии выше, проверяя рамки дозволенного. "Может это все еще Эдгар?" Надежда пока не угасала, ведь Фэнг все ещё жив. "Может если я буду нежен, он не будет кусаться?" Плечи, мягкий шарф и наконец шея, после которой следовало лицо. Эдгар смотрел затуманенно, а так же был безумно податливым, будто его накачали наркотиками перед съемкой дурацкой незаконной порнографии. Как привести его в чувства? Что Фэнг должен сделать? Наверное это самое смелое решение в его жизни. Фэнг смотрел на него, на эти затуманенные глаза, на красные щёки, на губы, приоткрытые в каком-то полустоне-полудыхании. Он понимал, что другого шанса может и не быть. Он сам не знал, откуда взялась эта мысль. Он осторожно, почти невесомо, провел пальцами по чужим щекам, притягивая парня ближе. Губы Эдгара были горячими. Сухими. Дрожащими. Секунду он вообще не двигался, будто время остановилось. Фэнг замер, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Пожалуйста. Пожалуйста, очнись от этого... Очень привлекательного состояния. А потом Эдгар выдохнул. Прямо в поцелуе. Тонкие, бледные с чёрными ногтями пальцы вцепились в толстовку Фэнга, притягивая ближе. Резко и сильно. Не по-человечески сильно. Фэнг не успел даже вдохнуть, как поцелуй из осторожного стал жадным. Эдгар прижимался к нему, елозил бёдрами, и Фэнг, чёрт бы побрал этот организм, чувствовал каждое движение. О боже. О БОЖЕ. Это было неправильно. Это было опасно. Это был самый лучший момент в его жизни. Эдгар мычал ему в губы то ли от голода, то ли от желания, то ли от всего сразу. Фэнг почувствовал резкую и острую боль в нижней губе, как эмо буквально присасывается к нему, слизывая красные капли с кожи. Эдгар впервые ощущает такое. Те тела, которые попадали в его пищу, были холодные. Кто-то из морга, кто-то найденный под скалой, с которой сбросился суицидник. Эта кровь была другой. Она насыщала иначе, она была полна кислорода и жизни, которые так манили и приводили в чувства. Он очнулся от своего бреда постепенно и с честким пониманием, что чужой язык пробирается в его рот, а Эдгар этому совсем не препятствует. Глаза резко округлились, он сильно сжал чужие плечи и по-настоящему растерялся. Фэнг даже не успел ничего сообразить, он только почувствовал, как чужие пальцы впиваются в плечи, как Эдгар замирает на секунду и в следующее мгновение его уже грубо толкают, снова опрокидывая на пол. Затылок глухо стукается о кафель, перед глазами на секунду темнеет, а когда фокус возвращается, Эдгар уже стоит в дверях с сумкой, с этим дурацким шарфом, который до этого валялся на грязном полу, с красным глазом, который всё ещё пульсирует, но тусклее. Эдгар уже уходит, прячется обратно в человеческое обличье и эту чёртову полосатую ткань. — Эдгар! — Фэнг крикнул раньше, чем успел подумать. Эдгар на секунду обернулся. Обычные серые глаза. Дверь захлопнулась почти в ту же секунду. Фэнг остался лежать на полу. Холодный кафель под спиной. Гул в голове. Губа саднит — там, где Эдгар прокусил кожу. Во рту всё ещё привкус металла и чего-то ещё... "Он гуль." Фэнг смотрел в потолок и пытался заставить себя испугаться. "Он только что сидел на мне, смотрел как на еду, а потом..." Фэнг прижал ладонь к груди. Сердце колотилось как сумасшедшее. Но не от страха. "Мы целовались. И он стонал мне в рот. И тёрся об меня. И..." — Блять, — выдохнул Фэнг в пустоту. Он сел. Посмотрел на дверь, за которой скрылся Эдгар. На свои руки, которые всё ещё помнили, каково это — сжимать чужую талию. "Он хотел меня съесть. А я хотел..." Фэнг закрыл лицо ладонями и засмеялся. Коротко, нервно, почти истерично. Губа ещё болела. Он дотронулся пальцами до раны и почувствовал свою кровь которая еще не успела остановиться. "Ему понравилось?" Эти слова пришли в голову сами, вызывая новую волну истеричного смеха. — Я больной...

***

Фэнг смотрел в телефон. Экран погас. Он нажал на кнопку и тот снова загорелся. То же сообщение. Те же синие галочки, которые так и не зажглись. "Ты где?" "Ответь" "Пожалуйста" Ноль. Бастер что-то говорил про ужин, про то, что завтра рано вставать. Фэнг кивал, не слушая друга. В голове крутилось одно: его глаз. Красный. Чёрный. И губы, которые прижимались к его губам, а потом... — Ты вообще слушаешь? — А? Да. Конечно. Бастер вздохнул и ушёл на кухню. Фэнг остался один. Лёг на диван, уставился в потолок. Губа ещё болела — маленькая ранка, которую он трогал языком каждые пять минут. Бастер над ним даже подшутил, что видимо Фэнг целоваться не умеет, вот девочка ему и прокусила от испуга. Девочка... Бастер даже не подозревает, что эта "девочка" самый настоящий гуль, который хотел сначала съесть Фэнга, а потом... Мысли путались. Фэнг закрыл глаза и провалился в тяжёлый, липкий сон без сновидений прямо на общем диване их с Бастером берлоги. Он пытался не признаваться в этом, но все же понимал. Он скучает... Скучает по утренним встречам, по его вечным угрюмым ответам, по его телу. Казалось его руки всегда были холодные, но в тот день горячее для Фэнга ничего не существовало. В колледже было шумно. Обычное утро. Обычные лица. Фэнг шёл по коридору и ловил себя на том, что ищет глазами полосатый шарф. У автомата с кофе было пусто. В аудитории на третьем этаже тоже. В столовой, в холле, у выхода. Никого. — Эдгар? — переспросил кто-то из его группы, когда Фэнг сделал вид, что спрашивает между делом. — Не приходил сегодня. И вчера вроде не было. Да даже позавчера не появлялся. Фэнг кивнул, будто это неважно. Будто просто спросил, а вечером, когда он листал новости, чтобы заглушить тревогу, его взгляд зацепился за заголовок: "Шестое нападение в четвёртом районе. Гуль-одиночка снова убил молодого парня." Фэнг замер. Нет. Не думай об этом. Это не он. Не может быть он. Это всего лишь совпадение. Рука уже тряслась, открывая статью. Возраст жертвы двадцать лет. Пол мужской. Фэнг выдохнул. Это не может быть Эдгар. Эдгару семнадцать. Он не охотится на людей. Он сказал, что сидит дома. Он... Он гуль. Он хотел тебя съесть, Фэнг. Смотрел как на еду. Фэнг отложил телефон и закрыл лицо руками, тут же опровергая свои мысли. Но он целовал меня. Он дрожал. Он сбежал, потому что испугался. Голоса в голове спорили, и Фэнг не знал, кому верить. Где-то глубоко внутри, в самом тёмном углу, шевелилась мысль: "А если он? Если он сорвался? Если тот голод, который я видел в его глазах, победил?" Фэнг вспомнил, как Эдгар смотрел на него, как дрожал, как прижимался, как хотел. Фэнг должен найти его. Должен... Должен что? Остановить? Спасти? Сдать CCG? Фэнг не знал. Он знал только одно: он сойдёт с ума, если будет просто сидеть и ждать. Если это он — я должен его остановить. Не потому что он чудовище. А потому что он не должен им стать. Он просто голодный и напуганный мальчишка, который не знает, как справиться с собой. Если я не приду он убьёт кого-то ещё или себя. Нужно найти и убедится что все хорошо... Помочь справиться. В прошлый раз Фэнг его успокоил, значит успокоит и сейчас. Успокоит же?

***

Район встретил его темнотой и тишиной. Комендантский час давно начался, улицы были пусты. Фэнг шёл быстрым шагом, сжимая кулаки в карманах. Он не знал, зачем пришёл. Сказать, что всё равно? Сказать, что не боится? Сказать, что поцелуй был лучшим моментом в его жизни, даже несмотря на истинную сущность парня? Улицы молчали — ни машин, ни людей, только ветер гонял по асфальту мусор. Где ты? Он не знал, зачем пришёл. Сказать, что всё равно? Сказать, что не боится? Сказать, что поцелуй был лучшим моментом в его жизни, даже несмотря на красный глаз? Вопросы кончились, когда из переулка донеслись звуки. Хлюпающие. Мокрые. Фэнг замер. А потом почувствовал удар. Резко и больно. Не по-человечески сильно. Он не успел даже вскрикнуть — только почувствовал, как что-то огромное и твёрдое врезается в левую руку, припечатывая его к стене. Фэнг открыл рот, но воздух не шёл. Он, прижатый к кирпичам, а из руки — из того места, куда пришёлся удар — хлестало. Тепло и липко, а еще очень больно. Щека и вся правая сторона тела заныли от удара по стенке. Кажется из виска тоже потекло. — О, — раздался голос из темноты. — Еще один мышонок? Фэнг повернул голову и увидел его. Мужчина. Старый. С хвостом, настоящим хвостом, толстым, хитиновым, который только что пробил ему руку, а теперь, будто ничего не было, залезал обратно за пазуху пришедшего мужчины. Вид его был, мягко говоря, ужасен. Сальные волосы, черные скорее всего, в мраке тупика не особо видно. Два сияющих глаза, которые липким взглядом проходятся по чужому телу. — Не дёргайся, — сказал гуль, подходя ближе. — Я быстро. Будет почти не больно. Фэнг упал на колени рядом со стенкой, дополнительно обтирая об неё и так ушибленные места. Хотелось закричать, но стоящая перед ним фигура пугала так, что Фэнг в принципе забыл что умеет говорить. Чужие руки впиваются в раненое плечо, поворачивая Фэнга лицом к нему и заставляя рану сильнее открыться, а после гуль противно облизывает свои пальцы, говоря, что кровь у Фэнга отличного качества. Он садится перед ним на корточки, с наслаждением смотря прямо в испуганные глаза. Рука тянется к щеке, та же, вся в его же крови. Пальцы гладят гладкую кожу, оставляя на ней пятна крови и постепенно идут ниже. Фэнг зажмуривает глаза, чувствуя как немеет тело. Он за свою жизнь даже не успел сняться хотя бы в одном фильме. Хотя бы в одном... За то успел поцеловаться аж три раза! Первый раз в детском саду, второй раз в школе, а третий... Третий был самый лучший. Тут же он слышит до боли противный хрустящий звук. Он открывает глаза. Руку, которая уже намеревалась сжать его шею, схватили другие две, а после, прямо между ними легла нога в каких-то до боли знакомый кроссовках. Как вы ломаете спагетти, когда они не помещаются в маленькую кастрюлю? Берете в руки за разные концы, а после жмете большими пальцами прямо по середине. Метод прост и понятен. Нога с силой надавила на локоть, выгибая тот в противоположную сторону, а руки удерживали кисть и предплечье. Этот хруст Фэнг запомнит на всю свою жизнь, как и истошный крик своего убийцы, который последовал сразу после. Фэнг в шоке смотрел на это, не в силах отвести взгляд. Какая-то часть крови попала на него, пачкая бледное от испуга лицо и белую толстовку, а другая уже капала на землю с оторванной конечности прямо ему под ноги. Еще мгновение и конечность ударилась об лужу под собой. Фэнг медленно, борясь с рвотными позывами, перевел взгляд с этого ужаса на все же те кроссовки. Совсем недавно они болтались, свисая с подоконника, а теперь... Теперь они стояли в луже крови, от чего белая подошва теряла свой изначальный цвет. Полосатая ткань прижимается к его ране. Тот самый шарф, который Фэнг вечно подправляет и ловит за спиной своего любимого друга, чтобы тот не застрял в дверях или не испачкался, теперь был пропитан его же кровью, пятна от которой уже не вывести ни одним средством. — Прижми. — Твёрдо сказал уже родной голос. Фэнг так и сделал, касаясь сверху теплых из-за крови пальцев. Отпускать не хотелось, но рука сама выскользнула. Слыша сзади копашение, Эдгар встал перед Фэнгом, смотря прямо в глаза хищнику. Фэнг как-то иначе представлял эту встречу. Он хотел быть защитником, хотел быть сильным, но по итогу сидит на месте и дрожит, пока Эдгар уже идет чуть дальше. Выглядит хладнокровно, особенно после своего эффектного появления, но Фэнг будто чувствует чужое волнение, которое нарастает вместе с дрожью в коленях. Эдгар стоит неподвижно ровно до того момента, пока гуль с психу не бьет по нему. Эд уворачивается, бегает быстро, но не нападает, все время вертится, а Фэнг старается не засыпать. Кровь пропитала почти весь шарф, а тело будто немеет, но Фэнг продолжал смотреть как Эдгар двигается. Это было не похоже ни на что, что он видел раньше. Гуль — тот, старый, с хвостом — бросался снова и снова, тяжёлый, злой, предсказуемый. А Эдгар... Эдгар уворачивался, скользил, исчезал из поля зрения и появлялся снова, как тень или ветер. Даже не верилось, что он обладает такими физическими данными. "Он красивый." Мысль пришла откуда-то со стороны, будто не его. Фэнг сидел, прижимая к ране промокший насквозь шарф, и смотрел, как Эдгар танцует между ударами. Худой, гибкий, смертоносный. Красный глаз горел в темноте, как уголь, а второй, серый — привычный для Фэнга, был холоден и спокоен. Он только что оторвал человеку руку. Гулю. Не человеку. Но всё равно... Фэнг моргнул. В глазах темнело. Он надавил на рану сильнее, заставляя боль вернуть фокус. — Не смей отключаться, — прошептал он себе. — Не смей. Он не знал, почему ему так важно оставаться в сознании. Чтобы смотреть? Чтобы запомнить? Если он сейчас отключится, то станет обузой для Эда, так ведь? Он пришёл. Он спас меня. Я не имею права закрывать глаза... Эдгар довольно быстро отлетел к стенке от сильного удара, почти ломая забитый осенними листьями мусорный бак. Под руками хрустело, видимо в пакетах рядом было еще и стекло, на которое он и приземлился. Кожу оно не смогло ранить, а вот одежде было плохо. Старый гуль явно запыхался, а так же продолжал терять кровь, а за кровью он терял и силу на битву с конченным подростком полугулем, которого надо бы уже давно убить, да вот только эта прыткая мышь увиливает от атак. Даже сейчас он выглядит уверенно, поднимаясь на ноги даже после такого удара. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — Тот смотрел на парня с безумным взглядом и улыбкой, которые пугали Фэнга до глубины души. — Я не убью тебя быстро... Ты будешь кричать пока не сорвешь голос, а твой дружок посмотрит. Фэнг смотрел, как гуль медленно идёт к нему. Каждый шаг отдавался в висках пульсирующей болью. Хвост — один, тот самый, что пробил ему руку — шевелился в воздухе. Ему нужно было восстановить силы, а чтобы восстановить силы нужна была плоть. Самая доступная плоть сейчас сидела рядом и великолепно пахла, истекая кровью. Фэнг попытался отползти, но сил не было. Стена за спиной, лужа собственной крови под ногами, и этот мерзкий звук — хлюпающий, мокрый, приближающийся. Хвост метнулся вверх, в после двинулся прямо к Фэнгу, вновь задевая рану прямо через шарф, видимо намереваясь углубить её. Фэнг вскрикнул, чувствуя новую волну боли, пронзившую его тело насквозь. Эдгар с испугом сразу же ринулся к нему, но чертов хвост... Эдгар не смог вовремя среагировать. Фэнг с ужасом смотрел на огромное щупальце, пронзающее его друга насквозь где-то в середине живота. Эдгар кажется и сам сначала не понял что произошло. Бледные руки схватились за хвост, но тот не вынимался, застревая где-то глубоко. — Идиот малолетний... — Тихо произнес гуль, чуть приподнимая подростка над землей. — Решил поиграть в героя? — Резким движением он поднял Эдгара и ударил об стенку, но видя что тот остаётся в сознании, повторял это действие еще несколько раз, пока не швырнул парня на землю лицом вниз. — Доигрался. Фэнг смотрел все это время, не отводя напуганных глаз. Он не мог сделать ничего другого. Тело не слушалось, рука горела огнём, в глазах темнело, а Эдгар... Эдгар лежал лицом вниз в луже собственной крови, и не двигался. Совсем не двигался. — Эдгар, — выдохнул Фэнг, чувуя как сильно начинают болеть глаза. Тишина. Гуль довольно облизнулся, разминая свою правую руку, которая в отличие от левой была на месте. Его хвост — этот чёртов хвост, который только что проткнул Эдгара насквозь — втянулся обратно, оставляя за собой только мокрый след на асфальте. — Ну вот и всё, — сказал он буднично, будто только что выбросил мусор. — Прости, я говорил что будет быстро, дорогуша, но вот только твой дружок решил иначе. — Он усмехнулся и пнул неподвижное тело носком ботинка. Эдгар даже не вздрогнул. Не вздрогнул даже тогда, когда гуль надавил на его голову тем же самым ботинком, чтобы повернуть его лицом к себе. Он гадко ухмлылся, видя насколько тот теперь был беззащитный. Фэнг смотрел на это и чувствовал, как внутри что-то рвётся. Не сердце — нет, сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Что-то другое. То, что держало его в сознании всё это время. То, что заставляло смотреть, не отключаться, не умирать. Он пришёл за мной. Он спас меня. Он бросился под удар. А теперь он лежит лицом вниз, и Фэнг не знает, жив ли он вообще. — Эдгар, — позвал он громче. В голосе прорезалась хрипота. Слёзы предательски хлынули из глаз, шипая ранки на лице. Ничего. Никакой реакции. — А кто у нас тут плачет? — Гуль тут же повернулся к нему. — Думаешь поможешь своему дружку слёзками? — Фэнг говорил вновь и вновь про себя слово "Нет", чем веселил гуля ещё сильнее. — "Нет"? Ты говоришь мне "нет"? Своей целой рукой он берет Эдгара за шею и поднимает над землёй, держа словно тряпичную куклу. Эдгар всегда был лёгким. Фэнг сам поднимал его, крутил в воздухе, смеялся над тем, как забавно болтаются его ноги. Тогда это было мило. Теперь та же лёгкость становится символом беспомощности. Худое тело безвольно висит в руке убийцы, и Фэнг смотрит на это и сходит с ума. — А если я ему голову оторву, тоже скажешь "нет"? — Сердце будто пропустило удар. Оторвать голову — это превратить тело в простой кусок мяса. Это тоже самое, что и забрать все воспоминания о нем. Фэнг плачет уже навзрыд, хватаясь руками за свои волосы. Казалось от сильных вздохов он задохнётся, ведь банально не мог вдохнуть хоть грам испачканного кровью воздуха. Мышцы сводило от одной только мысли, что этот урод может еще сотворить, а гуль на это смеялся, смотря как подросток начинает чуть ли не раскачиваться в разные стороны. Это состояние его жертв было наверное самым любимым моментов в его бесчисленных ужинах. Жертвы реагировали каждая по своему. Кто-то себя царапал, кто-то пытался драться, а кто-то как этот... Качался в разные стороны, пытаясь хоть как-то успокоить нервы. — Нет-нет-нет... — Говорил себе под нос Фэнг, чувствуя как его нервная система уже не выдержала этот ужас. Гуль ухмлылся и кинул тело прямо перед ним. Эдгар лежал неподвижно на боку, лицом к нему, а Фэнг смотрел на него. Такое спокойное и все такое же милое, даже несмотря на кровь. Его бледная кожа резко контрастировала с темным от дождей и крови асфальтом. — Ну все-все, мышонок. — Будто успокаивая, тот погладил своей окрапленной кровью рукой чужую макушку, пачкая волосы. Гуль сжал волосы, заставляя Фэнга посмотреть на него. — Сейчас станет легче, да? — Предзнаменуя смерть, сказал гуль. Это был конец. Конец его жизни. Фэнг зажмурился. Он чувствовал запах гнили из пасти гуля — сладковатый, приторный, как от протухшего мяса. Чувствовал, как пальцы сжимают волосы сильнее, фиксируя голову для укуса. Слышал, как где-то далеко, за пределами этого переулка, сигналит машина — обычная жизнь, которая будет продолжаться без него. "Прости, Эдгар. Это моя вина." Но вместо боли — крик. Фэнг не сразу понял, что произошло. Секунду назад он готовился умереть, как вдруг хватка исчезла. Он дёрнулся назад, вжимаясь в стену, и только когда затылок встретился с кирпичами, осознал: он жив. Он всё ещё дышит. Эдгар все еще был между ними. Он нашел силы чтобы сделать рывок и внезапно атаковать, вцепившись зубами в его предплечье. Фэнг услышал хруст — зубы порвали кожу, мышцы, добрались до кости. Гуль закричал, пытаясь вырваться, но Эдгар вцепился в него мёртвой хваткой, а из уголка его рта уже текла чужая кровь. Хвост вновь оказался за спиной Эдгара, но в этот раз он не смог нанести удар. Что-то большое резко ударило гуля в грудь, откидывая к противоположной стене. Уже без руки. Эдгар выпрямился. Медленно, будто не было этого удара. Провёл тыльной стороной ладони по губам, стирая кровь со своего лица. — Какой ты... мерзкий... — сказал он. — Даже для гуля. Фэнг смотрел ему в спину. И вдруг увидел это. Из-под серого худи, прямо из спины Эдгара, начало вырываться кагуне. Два разных цвета. Одно — не красное и не фиолетовое, идеально розового оттенка, такого яркого, какого наверное больше нет в природе. Другое — зелёное, не менее яркое. Они росли, разворачивались, тянулись в стороны, ложась с разных сторон, будто просыпались после долгого сна. Фэнг смотрел на них и не чувствовал страха. Только благоговение. Это Эдгар. Это его часть. Это красиво. — Ринкаку значит... — прошипел гуль, и в его голосе впервые проскользнул страх. Фэнг перевёл взгляд на живот Эдгара. Туда, где ещё минуту назад зияла дыра. Сейчас там была только кожа — бледная, испачканная кровью, но почти целая. — Спасибо, что отвлек его. — сказал Эдгар не оборачиваясь. Но Фэнг знал — эти слова для него. Гуль в панике оглядывал подростка, который, по его мнению, только что восстал из мёртвых. Владельцы ринкаку обладали самой быстрой регенерацией среди всех типов — это знал каждый гуль, переживший хоть одну стычку. Хрупкие, но чертовски быстрые. Настолько быстрые, что его собственное бикаку даже не успевало среагировать. Гуль лихорадочно просчитал варианты. Рук нет. Кровь продолжает хлестать из него. Силы уходят с каждой секундой. А этот парень... этот парень только что откусил от него приличный кусок и явно не собирался останавливаться. — Слушай... — начал он, и его голос дрогнул. — Давай так. Я вас отпускаю. Вы можете идти. А я... я покину эту территорию. Навсегда. Хорошо? Эдгар склонил голову набок. Жест был почти невинным, так собаки прислушиваются к незнакомому звуку. Красный глаз горел ровным, спокойным пламенем. Серый смотрел холодно и пусто. — Я благодарен, что ты проявляешь к нам милосердие, — сказал Эдгар. Голос звучал ровно, даже вежливо. Слишком вежливо для человека, который только что жевал чужую плоть. — Только вот я тебя отпускать не хочу. Фэнг замер. Он увидел, как два щупальца за спиной Эдгара дрогнули. Медленно, хищно повернулись в сторону гуля и напряглись, становясь двумя острыми шипами. Гуль перед ними напрягся всем телом, опуская лицо вниз. Он дрожал то ли страха, то ли от невыносимой ярости. — Я не мог проиграть тупой малолетке! НЕ МОГ! Голос гуля сорвался на визг так внезапно, что Фэнг дрогнул всем телом, когда услышал. Он бил хвостом об асфальт снова и снова — хаотично, бессмысленно, выбивая крошку из потрескавшегося покрытия. Удары уже не были атакой. Это была истерика. Эдгар стоял неподвижно. Щупальца за его спиной замерли, но не расслабились — ждали команды. Лицо не выражало ничего. Ни торжества, ни сочувствия. Просто пустота. — Ты знаешь, сколько я прожил? — зашипел гуль, и в голосе проступили слёзы. Настоящие слёзы, которых Фэнг никак не ожидал от этой твари. — Сколько раз я уходил от CCG? Я пережил всю свою семью и друзей! Всех! А теперь... теперь какой-то сопляк... — Он всхлипнул. Коротко, судорожно. — Я не для этого столько страдал. Не для этого... Гуль вдруг затих. Поднял на Эдгара глаза — мокрые, безумные. В них Фэнг увидел все. Все эмоции, которые переживали люди при потере первых мест, компаний, дома. Он видел это в чужих яростных глазах. — А хочешь знать, что я делал с такими, как ты? — прошептал он. — Я их не убивал. Сначала я их ломал. Медленно. Чтобы они смотрели. Чтобы просили о смерти. — Тот вскинул голову, вновь лихорадочно смеясь. — Но я никогда не опускался до поедания себе подобных. Ты... Ебаное сумасшедшое чудовище!... Внезапно он набросился, даже понимая, что проиграет. Удар хвоста пришёлся сбоку, но Эдгар заблокировал его руками и своим кагуне. Вновь началась борьба, во время которой взбешённый гуль старался открыть в себе второе дыхание, но что-то у него не шло. Эдгар нанес финальные два удара прямо ему в живот, сваливая на землю и приземляясь сверху, чтобы схватит за горло. Он не повторит ошибки этой одиночки. Он сделает все наверняка. Без жалости. Без сожаления. — Эд... — Говорил Фэнг, смотря на тело, которое больше напоминало решето, ежели человекоподобное сознание. — Прекрати... Пожалуйста... Тот наконец остановился. Парень сидел спиной к Фэнгу прямиком на трупе. Фэнг с тяжестью поднялся на ноги, опираясь на стену. Его губы уже посинели, а половину тела он будто и не чувствовал. Эдгар встал, а его кагуне вновь скрылось под одеждой. Оба парня почувствовали такую небывалую усталость, которую не ощущали никогда в своей жизни. Фэнг сначала опустился на колени, а после полностью лег на землю. Зря он вообще вставал, только силы потратил. Эдгар сделал тоже самое. Вот они оба, лицом к лицу, смотрят друг на друга вверх тормашками, в позе похожей на Инь-Ян. Такие же противоположности. Тишина. Фэнг лежал на холодном асфальте, его веки уже начинали тяжелеть. Небо над ними — чёрное, беззвёздное, чужое. Где-то далеко, за пределами этого переулка, гудел город. Жил. Дышал. А здесь, в этой луже крови, время остановилось. Эдгар смотрел на него и не мог пошевелиться. Он такой бледный. Фэнг всегда был тёплым. Золотым. Живым. А сейчас его губы посинели, и даже дыхание стало тише, реже, слабее. Эдгар поднял руку. Замер. Опустил. Он его испачкает ещё сильнее. Эд посмотрел на свои пальцы, которые уже были рядом с чужой макушкой. Они были в чужой крови, в грязи, в том, что осталось от гуля. Если он дотронется до Фэнга, эта грязь останется на нём. На его лице. На его волосах. На его коже, которая и так уже холоднее, чем должна быть. Он заслуживает чистоты. Даже сейчас. Особенно сейчас. Эдгар сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в ладонь. Боль помогала думать. Боль помогала не смотреть на то, как грудь Фэнга поднимается всё медленнее. Фэнг наконец успокаивался. Эдгар был уверен, что он умирает. — Фэнг. — позвал он. Голос сорвался, будто не его. Будто чужой. Тишина. И тогда Эдгар перестал думать. Перестал бояться. Перестал быть аккуратным. Он дотронулся. Пальцы легли на фиолетовые волосы — такие мягкие, такие знакомые, такие его. Слишком много холода. Эдгар провёл ладонью по голове Фэнга, осторожно, будто гладил что-то бесконечно хрупкое, хотя так оно и есть. — Пообещай мне кое-что, — прошептал он. Фэнг не двигался. — Пообещай, что... — голос дрогнул, сломался. Эдгар сглотнул, чувствуя, как горло сжимает спазм. — Что я увижу тебя на больших экранах. Тишина. А потом Фэнг медленно открыл глаза, так тяжело, будто веки весили тонну. — Эд... — выдохнул Фэнг. Губы едва шевелились. — Я здесь, — Эдгар чуть приблизился. — Я здесь, слышишь? Ты должен пообещать. Фэнг смотрел на него. На это бледное лицо, на красный глаз, который всё ещё горел, но уже тускло, уходя словно кровавая луна. Он смотрел на человека, который только что убил ради него. Он смотрел на гуля, который не дал ему умереть. — Я... — Фэнг попытался улыбнуться. Получилось криво, через силу, через боль. — Я снимусь во всех фильмах... Чтобы ты... Чтобы ты смотрел на меня каждый день. — Эдгар закусил губу. В глазах защипало. — А потом... — Фэнг сглотнул, смотря как по лицу напротив начинают течь горячие слёзы. — А потом... — Замолчи, — прошептал Эдгар. — Ты тратишь силы. — Тот хотел рукой накрыть чужие губы, но не мог. Он хотел услышать это, но боялся что ожидания не оправдаются. — А потом, прямо перед всеми, я скажу, что очень тебя... — Фэнг вдруг нашёл в себе силы поднять руку. Ладонь, дрожащая, холодная, легла на затылок Эдгара, заставляя того замолчать. — Люблю.