Gehorsam

Когда в очередной раз ощущаешь удары плетью, то начинаешь жалеть о том, что сплетничал с другими дозорами в закрытом чате. И о том, что записывал стёбные видео в свой платный блог. Именно. В этом и цель данного "мероприятия" — вызвать болезненное чувство вины. Сам командующий, казалось, наслаждается своими действиями. Его улыбка была до ужаса нездоровой, а дыхание так и было наполнено агрессией, которую он сдерживал все эти недели. А тут ещё подвернулся раздражающий ищейка, который точно не мог возразить. Соблюдение субординации никто не отменял. В конце концов, они злодеи. Никому уж точно не пожалуешься, что вышестоящий избивает тебя или тащит в постель. А иногда всё сразу. Особенно тяжело возразить, когда ты не понимаешь, что ты сам чувствуешь от такого. Удовольствие? Да. Боль? Тоже да. Ощущение, что тебя нагло используют? Это вполне естественно, когда ты расходный материал. Он останавливается. Именно тогда Энди, поднимая глаза на свои руки и прекращая смотреть в пол, осознает, что в ближайшее время вряд ли сможет монтировать свои видео. И вряд ли уже что-то напишешь в чат про то, какой командующий плохой. Это понимает и сам Пиперс. Поэтому откидывает плеть в сторону. Ему даже плевать на травмоопасность. И когда бедняге казалось, что всё закончено, то командующий несильно надавил каблуком на его живот. — Перевернись на спину. На ту самую спину, по которой пару минут назад хлестали плёткой. Перевернуться на пол, когда кровать была буквально в сантиметре от лица. Но надеяться на такую благосклонность не следовало. Тело предательски дрожало при каждом движении, но повиновалось приказу. К счастью, холодный пол оказался не таким уж плохим вариантом, пусть и не сильно гигиеничным. Энди сомкнул зубы и втянул в себя воздух, пытаясь не издавать более громкие звуки от боли. Однако расслабиться не дали. — Не скаль свои зубы, псина. Кончик сапога касался уже подбородка. Оставалось лишь молиться, чтобы не наступили острым каблуком прямо на горло. Пришлось сомкнуть губы, кусая их до крови. Всё, лишь бы командующий был доволен. К счастью, ногу убрали в другую сторону. Теперь она находилась в опасной близости от лица, но уже на полу. Энди помнил, как ему в прошлый раз сломали нос подошвой, когда он не сделал то, что необходимо. В этот раз он будет более послушным. — Целуй сапог и извиняйся. Услышав очередной приказ, он повернул голову и коснулся губами гладкого красного материала обуви. — Простите меня за всё. — Конкретнее, — командующий наклонился, глядя тому в лицо. Кибернетический глаз загорелся красным. — Простите за то, что оскорблял Вас и.. — он запнулся. Грубая ошибка. Сапог плавно переместился на грудь. Болезненно надавили каблуком. — ...простите, что осуждал Ваши методы наказания. И за то, что обсуждал то, что не должен был. Я не должен был лезть в Вашу личную жизнь, простите, — шептал он. — Сойдёт. Пиперс убрал ногу с чужой груди и выпрямился. Но было очевидно, что это не конец.. Он отошёл только для того, чтобы снять с себя всю лишнюю одежду. Но обращать на это внимание Энди больше не мог в силу своей усталости и физического истощения. Наверняка, он даже встать нормально не сможет. Что уж говорить о том, чтобы наблюдать за действиями командующего. Тот, почти полностью раздевшись, присел на мягкую кровать со словами: — Вставай и иди сюда. И вот, тот самый момент, который ожидаешь, но который ты не можешь морально принять в тот момент, когда он приходит. Тяжело было вставать, тяжело переворачиваться, сгибаться и опираться руками о пол, когда всё дрожало и болело. Одна из рук и вовсе тяжело сгибалась. Скорее всего, придётся идти к врачу. Едва выполнив простейший приказ, Энди не сильно уж аккуратно приземлился на кровать. — Осторожно, испачкаешь постель кровью, – лишь раздраженно произнесли. Он, не понимая, что делать дальше, постарался хоть как-то установить зрительный контакт с командующим, но выходило это трудно, когда каждая мышца твоего лица едва удерживала всю ту боль, что хотелось выразить через мимику. Нельзя скалиться, нельзя плакать. ..В ответ целуют, пусть и без особых чувств. Наверное, это должно как-то успокоить? Вскоре его притянули к себе, обняв за спину холодными руками. Только бы не расцарапали свежие увечья. К большому облегчению, прикосновения переместились ниже. Холодными пальцами проводили то по низу живота, то оттягивали резинку нижнего белья. Всё это сопровождалось более глубокими поцелуями, как бы намекая, что лучше не возмущаться, а занять рот полезным делом. Несмотря на всю боль, возбуждение всё равно накатывает от таких то манипуляций. Постоянная атмосфера давления стала настолько привычной, что всякое делать умудряешься даже в таких стрессовых условиях. Как забавно. Или же всё дело в том, что это происходит не впервые? Впрочем, секс с командующим это то ещё давление.. А Пиперс ложится на спину, расслабляясь. Какое может быть напряжение, когда перед тобой обессиленная шавка? Ноги командующего обхватывают чужие бедра, намекая на то, чего хотелось бы от сегодняшней ночи. Если бы он так сильно не бил сегодня по спине и рукам, Энди, возможно, держался бы куда уверенее. Не был бы на грани опьяняющего полусознательного состояния разума. И уж точно ему бы не пришлось помогать корректировать позу, поливая всеми возможными ругательствами. Но может, есть какая-то прелесть в том, что ты мало что анализируешь и осознаешь, сосредоточившись лишь на одной боли и на том, как бы ублажить командующего. ..Двигаться, понимая, что с каждым толчком становится всё сложнее.. Поясница болела, а на одну руку сложно было опираться. Тем не менее, он старался смотреть на своего "любовника". Все чувства перемешались. В том числе в нём осталась какая-то доля былой влюблённости? Сложно о таком думать, когда ты весь в шрамах. Возможно, это слишком сильные проявления нездорового мазохизма... — Жаль, что камера сейчас не снимает, да, Энди? — язвительно начал Пиперс, отвлекая от размышлений. — Было бы то ещё шоу. Обзавидовались бы все ищейки. В ответ лишь неловкий кивок. Им Пиперс, казалось, был удовлетворен, как и действиями подчинённого. Он максимально расслабился, откинув голову назад, в сторону изголовья кровати, над которым висел портрет Хейтера на всю стену. Судя по всему, он то его и обрадовал. Не впервые он это вытворяет. Энди уже смирился, что его уже который раз вот так используют. Именно это он и упомянул в закрытом чате: неудавшуюся личную жизнь Пиперса, из-за которой тот в последнее время и срывается. Возможно, из-за недотраха или ревности.. В конечном итоге его не сильно то и заводят себеподобные. Он всегда кончает с мыслью только о лорде. А подчинённые лишь как инструмент для удовлетворения..