tu times credere

— Мисс Эйвери, встаньте, пожалуйста, — Линна осторожно поднялась со своего места, оглядывая каждое знакомое лицо. В Зале суда №10 сегодня состоялось пятое слушание за все время существования Министерства магии. Один год и семь месяцев назад на этом же месте состоялось Дисциплинарное слушание Гарри Поттера. А сегодня полный состав Визенгамота решал судьбу шестикурсницы, которая уже давно жила не своей жизнью. Линна задержала свой взгляд чуть дольше, чем следовало на абсолютно бледном и отстраненном лице Драко, и они коротко, едва заметно улыбнулись друг другу противоположными уголками рта. В воздухе пахло озоном, пылью и старыми книгами, а в зале было настолько тихо, что эта тяжесть была ощутимой. Ощутимой настолько, что тяжело было поднять руку в воздух или пошевелить плечами. Потому что как только кто-то совершал какое-либо движение, так его сразу же ощущал каждый присутствующий, словно над всеми сверху натянули тонкое противное на ощупь полотно, которое давило со всех сторон и тянуло вниз. — После всего вышесказанного, — девушка почувствовала на себе тяжелый взгляд Дамблдора, но не смотрела ему в глаза. Она уже в тысячный раз за сегодня обводила взглядом вышитую на его мантии букву «В». Линна запомнила каждую серебряную нитку, что торчали из краев вышивки, каждую мелкую неровную выточку, вероятно, посчитала каждую пылинку, что приземлилась за прошедшие пятьдесят три минуты на эту проклятую букву. Но ни разу она не посмотрела в глаза своего же профессора. — Признаете ли вы свою вину? — Голос Альбуса Дамблдора, Верховного чародея Визенгамота, директора Хогвартса, и наставника Линны Эйвери, прозвучал слишком громко. На скамьях амфитеатра кто-то зашевелился, тихий шепот пробежал по залу, а в ушах девушки зазвенело так сильно, что ей пришлось зажмуриться, хотя до этого на ее лице не было ни единой эмоции. И наконец волшебница заставила себя поднять взгляд на того, кому доверяла свою жизнь последние полтора года. В ее темно-карих глазах было столько холода, усталости и злобы ко всему миру к самой себе, что даже Дамблдор изменился в лице. — Нет, — ответ эхом раздался по стенам. Темная каменная кладка задрожала в эту же секунду, по потолку пробежала трещина, огонь в факелах потух - и в этот момент тьма стала почти живой. А затем - вспышка.

За один год и восемь месяцев до того, как…

Магия в доме Эйвери всегда пахла по-особенному - дорогим деревом, старыми защитными чарами и чем-то терпким, напоминающим горечь полыни. Здесь никогда не было шумно, даже когда Линна была маленькой, она вела себя тихо: играла в саду, читала у дерева, изучала карты звездного неба. Какая-то жизнь появлялась в стенах дома только в моменты, когда сюда приходили партнеры ее отца и друзья родителей. Линна думала, что сегодняшний прием будет таким же, как и все те, на которых она побывала за свои пятнадцать лет. Все те же семьи, наскучившие снобьи лица, пустые разговоры о богатстве, замужествах и выгоде, и огромное количество еды, которая не приносила никакого удовольствия, потому что была невыносимо пресной. Но что-то изменилось сегодня. Два дня мистер Эйвери не выходил из своего кабинета ровно до этого утра. А в доме пахло страхом, смешанным с ладаном и жженой бумагой. Вчера ночью, проходя по коридору второго этажа в западное крыло поместья, Линна услышала разговор ее отца с Люциусом Малфоем. «Я чувствую его силу, Люциус. Он возвращается», — фраза, которая была отпечатана в мозгу девушки, но к утру она списала это на сонный бред и плохую передачу голоса через волшебное зеркало. Она просто не хотела верить. Но сейчас, когда вместо пышного стола вся эта привычная толпа людей сидела за пустым огромным пластом красного дерева, пазл в ее голове сложился. Она поняла, что ей не послышалось. Линна все это время сжимала под столом кулаки, чтобы не выдать свой страх. Девушка не могла поднять взгляд, ее будто примагнитило к этой трещинке странной формы на краю столешницы, - она старалась придумать на что эта длинная неровная линия может быть похожа. Но в этот момент Линна почувствовала на себе чей-то взгляд, отчего голова сама рефлексивно поднялась, и ее темно-карие глаза встретились с серыми напротив. И в них отражался тот же ужас, что она чувствовала внутри. Драко тоже было страшно.

Линна Эйвери, Драко Малфой, Теодор Нотт, Грегори Гойл и Винсент Крэбб - дети Пожирателей смерти; они все знали друг друга буквально с шелковых пеленок. Все эти пятеро детей были одногодками, учились на одном курсе и факультете. Но вот только проблема была в том, что Линна родилась "глупой" девчонкой, поэтому в клуб богатых и устрашающих детишек-друзей ее не приняли. В отличие от мальчишек, которых слишком избаловали в детстве, Линна умела держать себя в обществе. В Хогвартсе многие ее уважали, кто-то боялся, некоторые малыши со Слизерина хотели быть похожими на девушку, в то время как «Сборную команду по кислым мордам», - так Линна называла компанию Драко - мало кто вообще воспринимал всерьез. Они были сыновьями своих отцов, но не более того. Сама Линна относилась к ним нейтрально, как к чему-то неизбежному, как к шуму Черного озера за окнами гостиной Слизерина. Ей хватало Кристы Блэкторн и, как ни странно, Джорджа Уизли, который как-то раз просто случайно смог ее рассмешить.

Линна отвела взгляд почти сразу же и стала разглядывать капли, которые бесконечными ручейками стекали по длинным окнам. Она старалась увидеть в них все созвездия, которые только знала, хотела соединить в одно целое. Она просто пыталась держать лицо, пока в ушах фоном отдавался голос ее отца, чуть позже сменившийся короткой речью Люциуса Малфоя. Время на этом приёме тянулось не как обычно. Оно было похоже на неудачно сваренное Охранное зелье, - липкое, горячее, медленно текучее и душащее своим запахом. Низ живота скручивало, в горле ощущались невидимые песчинки от того, насколько сильно там пересохло, а на ладонях уже остались следы от ногтей. Когда «прием» закончился, и все начали тихо подниматься из-за стола, Линна быстрым шагом направилась на второй этаж. Она открыла массивную деревянную дверь с витражным рисунком прошлого столетия, забежала в ванную комнату и так же быстро закрыла ее. Девушка стояла над раковиной, закрыв рот рукой, стараясь сдержать неприятный позыв тошноты. Девушка подняла взгляд на себя в зеркало, сделала несколько глубоких вдохов и протяжных выдохов и вышла в коридор, будто ничего не произошло. — Не думал, что когда-нибудь увижу Линну Эйвери, опустошающую желудок себе же в руки, — раздался голос за спиной. Драко стоял, прислонившись плечом к стене. — Отец отправил «поболтать с подругой детства», пока они обсуждают что-то, что нас не касается, — Он говорил это девушке в спину, пока они не остановились у дверей ее комнаты. Линна резко развернулась, и её магия на мгновение вырвалась наружу — заставила светильник у двери моргнуть, а воздух между ними нагреться. — Не ври, что тебе не страшно, Драко, — сказала она, глядя ему в глаза. — Прости, но лично мне что-то не до болтовни сейчас. Увидимся в Хогвартсе, — она хотела улыбнуться, но уголки рта сами поползли вниз. Девушка пожала плечами, а на ее лице читалось абсолютное безразличие, после чего дверь закрылась прямо перед носом Малфоя-младшего.