Безумие

Элисон переехала на следующий день. Она распрощалась с хозяином квартиры — пожилым итальянцем с седыми усами и вечной сигаретой в углу рта. — Жаль, что уезжаешь, — он покачал головой, принимая ключи. — Спасибо за всё, — Элисон улыбнулась натянуто. — Я просто… съезжаюсь с парнем. При этом она не стала увольняться из кафе. Декс был не против такого исхода: она рядом, всегда под его присмотром, всегда на его контроле и подобных подход не вызывает подозрений у окружающих. Кто-то бы мог заподозрить неладное, если бы она в один день уволилась с работы и переехала. Все, кто видел, как Декс убил дюжину людей в кафе, были мертвы — никто не мог дать против него показания. Поэтому он и был не против: мог так же приходить в кафе и следить за девушкой. С того инцидента Элисон почти не разговаривала с Дексом. Отвечала кивками, часть вопросов задавала жестами. Она замкнулась в себе, стала молчаливой, взгляд потух. Меченый же вёл себя как обычно и даже больше — стал чаще касаться её: то поправит прядь волос, то случайно заденет плечом, то положит руку на поясницу, провожая через дверь. Он надеялся этим выбесить её и заставить говорить — хоть какие‑то эмоции: злость, грусть, раздражение. Но девушка словно ушла в себя. Декс видел в ней себя несколько лет назад — когда всё вокруг его разрушило изнутри, когда он перестал чувствовать что‑либо, кроме пустоты. «Ей нужно чувство безопасности», — решил он. После её смены в кафе Декс взял девушку за руку, переплетая пальцы, и повёл за собой на второй этаж. — Куда мы? — тихо спросила Элисон, не сопротивляясь. — Увидишь, — коротко ответил он. Открыв дверь, они прошли в его оружейную. Комната была небольшой, но заставленной стеллажами с оружием: ножи, пистолеты, снайперские винтовки. Декс взял несколько ножей и прошёл в скрытую дверь, не отпуская её руки. За ней оказалось небольшое помещение без окон, с мишенью в центре. — Это тренировочная комната, — пояснил он. — Здесь никто не услышит выстрелов, если что. Он дал ей нож в руку: — Держи правильно: большой палец вдоль обуха, остальные — на рукоятке. Локоть не прижимай к телу, но и не выставляй слишком далеко. Элисон внимательно слушала, повторяя за ним движения. Через бесчисленное множество попыток у неё получилось: нож воткнулся в мишень на расстоянии трёх метров, почти по центру. — Ты даже вилку можешь метнуть? — спросила она вдруг, глядя на него. Девушка помнила те трупы в кафе, с торчащими вилками из глаз и шеи. Декс замер, потом широко улыбнулся: — Я могу убить чем угодно. Он тоже вспомнил, как убил похитителя своим зубом. Декс разговорил её и решил попробовать чуть больше сократить дистанцию. Подошёл очень близко, снял с её волос невидимку и швырнул её в подушку на кресле. Невидимка вонзилась точно в центр обивки. Элисон обернулась и увидела это. Мужчина осторожно вернул взгляд на неё, смотря с приподнятым подбородком. Аккуратно убрал прядь волос с её лица и приподнял её подбородок. Девушка не сопротивлялась. — Красивая помада, — тихо сказал он. — Хочется попробовать её на вкус. Они молчали. Декс смотрел на её губы, потом — в глаза. Будто ждал зелёного света, чтобы приблизиться ближе. Но Элисон не делала ничего — она смотрела куда‑то сквозь него, не встречаясь взглядом. Он не получил того, что хотел и поэтому отстранился. — Тебе нужно время, чтобы оправиться от того, что случилось, — сказал он, направляясь к выходу. — Я понимаю. Мне не хватает тебя прежней. Я бы с удовольствием поиздевался над тобой, как раньше… — пауза. — Так что не затягивай со всем этим. И он удалился из комнаты, оставив её одну.

***

Через несколько дней Элисон вела себя почти как раньше: снова выстраивала дистанцию, которую Декс обожал нарушать. После его уроков с ножами она захотела обучиться самообороне всерьёз и договорилась с хозяином зала для бокса — суровым бывшим боксёром с перебитым носом, который каждый день приходил к ней в кафе. — Можно я буду приходить после смены на пару часов, — предложила она. — Взамен буду раскладывать все принадлежности по местам. — Договорились, — кивнул он. — Только не трогай мой чай. Она не говорила Дексу об этом. Сегодня уже третий день, как она занималась с грушей одна. Удары получались всё чётче, но костяшки уже стёрты в кровь. Вдруг она услышала скрип половиц позади себя. Долго не думая, она вытащила кинжал из пояса лосин и швырнула его в сторону звука. Это был Декс. Он с лёгкостью поймал кинжал за лезвие. — Слабовато, конфетка, — усмехнулся он. — Что ты тут делаешь? — Элисон повернулась к нему, хмурясь. — Это я хотел тебя спросить. Сижу один, жду тебя, а ты тут играешься. Зачем? Девушка ничего не сказала, отвернулась и молча продолжила ударять по груше. Кровь с костяшек капала на пол, но она продолжала наносить удары. Декс подошёл сзади и взял её за запястья, останавливая. В девушке закипала ярость от осознания своей слабости и от того, что именно он доказывал ей это постоянно. Она вырвала руки. Они молча стояли. Затем Декс подошёл вплотную сзади, положил обе руки на талию и повернул девушку полубоком к груше: — Корпус должен стоять правильно, вот так. Руки должны быть на правильном уровне: опустишь слишком низко — откроешь голову, слишком высоко — шею. Он начал выставлять правильную стойку, как профессиональный инструктор. Элисон явно не ожидала от него этого. Декс снял с себя свитер и остался в одной майке. Так они провели в зале около трёх часов. Меченый показывал девушке различные приёмы джиу‑джитсу для самообороны: как вырваться из захвата, как использовать вес противника против него самого, как ударить в уязвимые точки. Когда она совсем измоталась, мужчина поднял её на руки и закинул себе на плечо. Элисон настолько была вымотана, что даже не стала сопротивляться, только прошептала: — Тупой солдафон. — Зато эффективный, — хмыкнул он. Он донёс её до душевых, и они разошлись по своим комнатам. Элисон быстро помылась и вышла в общую раздевалку. Декса не было долго. Он всегда был в душе подолгу. Она начала нервничать, выругалась и пошла в мужскую душевую. Войдя практически бесшумно, она увидела его посередине раздевалки. Он сидел на скамейке спиной к ней, с полотенцем на бёдрах, по телу стекала вода. В ушах были наушники. Он делал осторожные, медленные движения — вращательные на плечи и кисти рук. Элисон слышала классическую музыку, которая доносилась даже до её ушей. Это выглядело словно ритуал, будто какая‑то молитва к его сущности убийцы. Это заворожило девушку и заставило испытать животный страх. Глаза мужчины были прикрыты и не выражали эмоций, но как только девушка вышла, он приоткрыл их и улыбнулся. Он знал, что она была здесь. Выйдя из душа, Элисон поругалась на него: — Ты там вечность провёл! Я уже думала, что ты утонул! — Красота требует жертв, — подмигнул он. — А ты, кстати, зачем подглядывала? — Я не подглядывала! — вспыхнула она. — Конечно, — он рассмеялся.

***

Следующую неделю каждый день после закрытия они ходили в зал. Декс тренировал её. Они начали бороться, чтобы девушка оттачивала умения. Естественно, она всегда проигрывала — Декс никогда не поддавался. Во время проигрыша он всегда был очень близко: мог уложить её на лопатки, но всегда удерживал за талию или шею, придавливал к полу, напирая всем весом. Будто показывал всем своим видом, как сильно он хочет перейти черту. Сегодня был сложный день на работе — много вредных клиентов, которые растрепали нервы. С Дексом они уже почти три часа были в зале, и он явно подустал. Элисон устала не меньше, но была полна злобы и упрямства. Улыбка никогда не покидала маниакальное лицо блондина. — Последний раз, — сказала она утвердительно. — Последний раз, и ты сделаешь мне массаж спины, если проиграешь, — предложил он. — Договор, — кивнула она. Они боролись. Элисон долго держалась, уклонялась, парировала, но когда остался последний приём, в котором она была уверена, что её снова уложат на лопатки, она взяла уверенность в руки. Девушка с разбегу прыгнула на мужчину, обхватывая его ногами. Его рука легла на её талию — он уже планировал её опрокинуть на пол, но девушка взяла его лицо руками и поцеловала. Декс давно ждал этого и думать долго не собирался: сразу положил обе руки на её ягодицы и углубил поцелуй, агрессивно наседая. Но Элисон резко перехватила его ногами и швырнула через себя, садясь на него сверху наездницей и приставляя кинжал к горлу. — Я выиграла, — произнесла она, тяжело дыша. Он смотрел на нее глазами полными удивления: — Неплохо, — Декс рассмеялся, всё ещё лёжа на спине, а Элисон сидела на нём, держа кинжал у его горла. — Очень неплохо. — Я выиграла, — повторила она, тяжело дыша. Её руки дрожали — то ли от напряжения, то ли от адреналина. — Да, — он перестал улыбаться, посмотрел ей прямо в глаза. — Выиграла. Элисон медленно убрала нож, но не спешила вставать. Они замерли в этой странной позе — она сверху, он под ней, оба вспотевшие, запыхавшиеся, с учащённым дыханием. Декс осторожно поднял руку и коснулся её щеки: — Ты изменилась. — А ты нет, — она слегка отстранилась, но он не дал ей встать, удержав за талию. — Нет, — тихо сказал он. Он приподнялся, не отпуская её, и неожиданно поцеловал — не так агрессивно, как раньше, а мягко, почти нежно. Элисон замерла на мгновение, потом ответила на поцелуй, обвив руками его шею. Но через несколько секунд она резко отстранилась: — Хватит. — Почему? — его голос звучал хрипло. — Потому что… — она сглотнула.  — У меня отличная выдержка. Я не стану давить. Но и не думай, что я так легко сдамся. Она слезла с него, протянула руку: — Вставай. С тебя массаж спины, помнишь? Декс рассмеялся, принял её руку и поднялся: — Хитро. Используешь мою слабость к массажам, чтобы получить преимущество. — Именно, — она улыбнулась впервые за долгое время. — Учусь у лучшего.

***

На следующий день на смене к ней подошёл другой официант, Фрэнк: — Элисон, ты сегодня потрясающе выглядишь, — улыбнулся он. — Спасибо, — она вежливо кивнула, протирая стол. — Может, после работы сходим куда‑нибудь? Выпьем кофе? — Извини, Фрэнк, — она старалась говорить мягко. — У меня уже есть планы на вечер. — Всегда у тебя какие‑то планы, — он слегка нахмурился. — Ты вечно работаешь, вечно занята. Может, пора развеяться? Элисон уже собиралась придумать новое оправдание, но почувствовала большую руку, обвивающую её талию и прижимающую к чужому телу. — Сладкая, а я тебя ищу, — раздался за спиной голос Декса. Он прижал её к себе и, широко улыбаясь, поцеловал в щёку. Фрэнк опешил: — О, я… извини, не знал, что у тебя кто‑то есть. Хорошего вечера! — он поспешно ретировался. Элисон убрала руку Декса со своей талии, взяла его за лицо и поцеловала в лоб: — Ты во время как никогда, — сказала она и пошла переодеваться в подсобку. Декс ждал её на улице у входа в кафе. Она закрыла двери, и он открыл ей дверь своей машины: — Куда едем? — спросила Элисон. — В магазин. Они купили продукты, мелочи для аптечки и две бутылки вина. По дороге обратно Элисон задумчиво смотрела в окно. — О чём думаешь? — спросил Декс. — О том, что всё слишком… странно. Вчера я держала нож у твоего горла, а сегодня мы едем за покупками, как будто семейная пара. — Мы и есть пара, — улыбаясь сказал он. — Чего? Ты что-то перепутал, никакая мы не пара.

***

Вернувшись домой, они открыли вино и сели за стол друг напротив друга. Декс рассказывал разные истории из своего детства в приюте, Элисон смеялась — искренне, от души. В какой‑то момент она ущипнула себя за мысль, что слишком явно показывает своё отношение к мужчине, и ей не нужно сближаться с ним слишком сильно. «Хоть у меня никого и нет, кроме него, — думала она. — Но должны быть рамки. Я боюсь позволить себе влюбиться. Он уже стал самым близким человеком для меня. Когда ему было плохо, я чувствовала, как умираю изнутри. Если мы сблизимся, будет ещё хуже, а с его работой ничем хорошим его жизнь не закончится». Декс заметил смятение на её лице: — Зачем ты поцеловала меня в зале, чтобы выиграть? — прямо спросил он. — Да, — призналась она. — Молодец, — он кивнул. — Честная борьба может быть лишь в шахматах. В бою честной борьбы быть не может, иначе умрёшь. Повисло молчание. Он встал, взял свой стул и поставил его рядом с девушкой, садясь лицом к ней: — Ты хочешь уйти отсюда? — спросил он, разрабатывая запястье. — Я не знаю, — честно ответила она. Этот ответ вызвал у него смешок. Он выпил залпом бокал вина: — Я покажу тебе как надо. Хочу реванш, сейчас, — резко сказал он и потянулся к ней. Элисон быстро среагировала и спрыгнула со стула. Декс наступал жёстко, не сдерживаясь, как на тренировках. Она едва успевала увернуться. Когда появилась возможность для атаки, она попыталась пнуть его в живот. Декс перехватил её ногу под бедро и прижал другой рукой к себе за талию. Его огромная рука была размером почти со всю поясницу хрупкой девушки. Он прижался к её лбу своим, горячо дыша ей в губы. Посмотрев в её глаза в последний раз, впился в губы — грубо, агрессивно, словно показывая своё раздражение от долгого ожидания этого момента. — Декс, что ты делаешь? — попыталась оттолкнуть его Элисон. — Ты хотела научиться защищаться, так защищайся, — ответил он и продолжил агрессивно целовать, перенося её на столешницу. Усадив девушку на стол, оторвался от её губ и сжал рукой шею, смотря прямо в глаза. За шею он прижал её головой к столешнице, устраиваясь ближе к её раздвинутым ногам. Девушка пыталась оттолкнуть мужчину от себя — не потому что ей не нравилось, а потому что просто хотела показать, что она не слабая. Его рука так сильно зафиксировалась на шее, не позволяя девушке никак сместить голову. Он молча наблюдал за её попытками. Декс снова поднял к себе за шею и впился в губы ещё более жарким поцелуем. Элисон уже почти обессилела, но почувствовала под столешницей приклеенный чехол для ножа. Вытащив нож, она прислонила его к горлу мужчины. Декс оставил поцелуй, улыбаясь ей в губы: — Да, недолго музыка играла, — он немного отстранился под давлением ножа. — Ты всё равно проиграла. — Но нож у меня, — непонимающе сказала Элисон. Декс взял бутылку вина, стоявшую рядом, и сделал несколько глотков из горла. Тут девушка услышала щелчок затвора — к её затылку упирался заряженный пистолет. — Меньше слушай, больше следи за руками, — усмехнулся он. Элисон убрала нож, отдавая его Дексу. Тот метнул его куда‑то в стену. Опустил пистолет, затем поддался вперёд, утыкаясь своим лбом в её, пытаясь побороть своё желание снова поцеловать. Но, горько улыбнувшись, отдалился и ушёл в сторону дивана, пнув по пути стул, отчего тот упал. Сев на диван, он сказал: — С тебя массаж, ты же проиграла. Элисон стояла, переводя дыхание. В груди бушевала буря эмоций: злость, страх, возбуждение, растерянность. Декс снял футболку, оголяя мускулистое тело, что блестело от пота.  Она медленно подошла к дивану, встала за его спиной и начала разминать напряжённые плечи. — Ты невозможный, — прошептала она. — Зато интересный, — хмыкнул Декс, расслабляясь под её руками. — И ты это знаешь. Она продолжала делать массаж, а он закрыл глаза, наслаждаясь прикосновениями. В этот момент между ними повисло что‑то новое — не просто игра в кошки‑мышки, а настоящее сближение, пусть пока и осторожное. — Знаешь что? — вдруг сказала Элисон. — Давай завтра сходим куда‑нибудь. И это не свидание, если ты сейчас хочешь подколоть меня этим. Просто как обычные люди. В кино, например. Декс открыл глаза и посмотрел на неё через плечо: — Серьёзно? — Да. Хочу попробовать. Но предупреждаю — никаких пистолетов в кармане и ножей в ботинках. — Без ножей я не покидаю эту квартиру, — он повернулся к ней полностью. — Хочу попкорн. Много попкорна. Элисон улыбнулась — он невыносимый.