Дневник архидьякона

      V день ноября месяца 1481 лета Господня       В прошлой записи я начал развивать мысль, что Эсмеральда получила в удел от воровского братства три места, которые должны были её кормить. Первое - это, конечно, Соборная площадь, куда красавица приходит ближе к полудню. Сейчас я употребляю всё влияние на капитул и епископа, чтобы окончательно запретить пляски перед собором Богоматери. Не одно ветхое постановление было мной изучено в эти дни и, кажется, я добьюсь, что красавица лишится одного из своих мест кормления. Видит Господь, что делаю я это в первую очередь ради неё самой, нельзя нагревать колбу с летучими солями и не ожидать, что она взорвётся! Я страшусь того, что кроется в моей душе! И не желал бы, чтобы девушка с этим познакомилась.       Второе место - это Гревская площадь, куда красавица приходит ближе к сумеркам, здесь её поджидает злая вретишница. Третье место находится в Университетской стороне, на перекрёстке улицы Жезлоносца, сюда она заглядывает или рано утром, или поздно вечером.       Итого все три части Парижа оказываются в подчинении её лёгких порхающих ножек!       Чем больше я думаю, как много нечистых взглядов омывает Эсмеральду, тем больше мне хочется сотворить нечто воистину ужасное. Я бы мог убить любого, кто при мне посмеет отпустить по отношению к ней особо сальную любезность. Или того хуже… Я мог бы убить саму её!       Вот! Свершилось, я написал роковые слова и перо не вспыхнуло в моих пальцах. Прав был Цицерон: «Epistula non erubescit» (примечание автора: «бумага не краснеет»). Да, есть мысли помимо вожделения, которые постепенно завладевают моим разумом, они меня пугают всё больше.