По осколкам твоего сердца

Хотел потрогать руками, но Случайно придушил намертво Свою надежду и, знаешь, я Брожу бесцельно по грани. Там, где я оставил жизнь у твоих ног Вырастет когда-нибудь новый цветок Лепестками до самых небес И нам хватит страдать, прошу, мы устали в конец И лишь бы не было холодно нам, мы сжигаем других И лишь бы не было холодно вам, я сжигаю себя И если б не было смысла, я б не отдал ни строки Ведь кем бы ни был, всё равно в конце ожидает петля нас…                                ꒷꒦♡꒦꒷ — Суа, я так больше не могу! — крикнул ей в лицо парень. — Что? — широко раскрыв глаза, удивленно спросила девушка. — Мне надоело, что ты постоянно с головой в учебе! — Скоро ведь экзамены в старшую школу. Это нормально, что я готовлюсь к ним. — Нет. Ты и до экзаменов со своими учебниками лобызалась. — Но я ведь по выходным всегда с тобой гуляю… — Да в жопу мне эти прогулки нужны! Ты что, серьезно не понимаешь?! — он подошел к ней почти впритык и, схватив за плечо, продолжил: — Я молодой парень, в самом рассвете сил, и вот сдалась мне девушка, которая мне не даёт? — Мы несовершеннолетние… — поджав плечи к шее, тихо сказала зеленоглазая. — И что? Да ты у каждого в школе спроси, тут уже все половой жизнью живут. — Отпустив её плечо, парень отошел и отвернулся, что-то бубня. А после, оборачиваясь только головой, закончил: — Я тебя бросаю. Я кое-как смирился с тем, что ты стала выше меня и с тем, что ты плоская как доска. Но меня отягощает само понятие, что я в отношениях с такой, как ты. Выплюнув слова, он пнул лежащий под ногой камушек и, засунув руки в карманы форменных брюк, ушел. А Суа так и осталась стоять на месте, смотря ему вслед и не понимая, что она сделала не так. Это были её первые отношения и первая любовь. Идя домой в полной растерянности, девушка прокручивала у себя в голове много воспоминаний и задавалась вопросом: «Почему же ей так не везёт?». Что она делает в этой жизни не так, раз не может найти себе хобби, которое будет ей интересно, не разбирается в парнях и подруг выбирать не умеет? Где же та чудесная книга, которая может рассказать всё, что так необходимо в этой жизни? Вплоть до конца младшей школы одноклассники насмехались над ней по причине её необычного роста. Уже в первом классе девушка была выше своих одноклассников на голову, а вишенкой на тортике насмешек было её плохое зрение. «Шпала», «дылда», «баобаб», «очкарик» и «слепая курица» — всё это было про неё. Перейдя в среднюю школу, насмешки были уже не такими частыми, но и сложно было сказать, что их вообще не было. Если с очками она разобралась при помощи линз, то её аномальный рост для девушки-японки никуда не ушёл. В начале учебного года второго класса средней школы Иори таки смогла найти двух подруг. Так она думала… Они познакомились на кружке по волейболу. В то время ей казалось, что всё начало налаживаться, но в каждой истории есть одно «но». — Мне интересно, в кого она такая дылда? — спросила у подруги рыжеволосая девушка, подкрашивая у зеркала в уборной ресницы. — Я слышала, что её отец — профессиональный баскетболист, а его рост — два метра, — ответила ей блондинка, нанося румяна на щечки. — Так у неё ещё и мать моделью работает. Тоже высокая. Где-то сто семьдесят восемь, вроде. — Ну, если так посудить, то ей не в кого быть низкой, — хмыкнула первая. — Она на бал то пойдёт завтра? — Не знаю. Я не спрашивала, — закрыв румяна и убрав их в косметичку, она достала бальзам для губ. — А если и пойдёт, то с кем? Да и краситься она не умеет, а без макияжа прыщи видно. — Ахах. Да! Мне вот интересно, если её мама модель, то почему она такая страшная? — А может, она приёмная? — расхохоталась блондинка, покидая вместе с подругой пределы уборной. В кабинке этой же уборной, зажав рот ладонью, сидела Суа. Глаза беспощадно защипало, а сердце забилось слишком быстро, отдавая по всему телу болью. И всё же дети и подростки слишком жестоки. С возрастом люди всё реже говорят в лицо другому то, что ему в нём не нравится, но думать плохо о ком-то они не перестают. Суа поняла это в четырнадцать лет. Даже самые близкие люди могут оказаться твоими недругами, что за спиной говорят о тебе гадость, но в лицо только льстят да подлизываются. Тогда она выделила для себя правило: не доверять даже близким и ни в коем случае не привязываться. Но продлилось это недолго… Она вновь проиграла сама себе. Вторые отношения у Иори так же не сложились. Со своим новым парнем она познакомилась в городской библиотеке рядом с её старшей школой. Милый парнишка, студент первого курса юридического университета. Она случайно столкнулась с ним, когда выходила из коридора стеллажей. Знакомство прямо как в том самом подростковом сериале, который она смотрела в перерывы от учёбы. Поначалу они встречались только на территории библиотеки, после перешли в кафе, где за чашечкой кофе обсуждали новые научные открытия или очередную археологическую находку. Общение затягивалось, а они становились всё ближе и ближе, пока это не переросло в отношения. Суа подумала, что с таким человеком у неё точно всё сложится хорошо: он не давил на неё из-за отсутствия времени или внимания, не склонял к интимной близости. Всё было идеально, но вот снова это «но»… Вечером после учёбы пара договорилась встретиться дома у парня, чтобы посмотреть очередной фильм или поиграть в настольные игры. Сегодня дополнительные занятия отменили, поэтому сразу после школы Иори поспешила к нему. Взяв по пути пару пачек со снеками и газировку, Суа порхающей походкой зашла в подъезд, поднялась на лифте на нужный этаж, ввела код на электронном замке и… Пакет с покупками ненужным грузом выпал из её рук. На полу в коридоре разбросаны вещи: мужская рубашка, брюки, боксеры и женская рубашка, юбка, лифчик и стринги. Из комнаты доносились какие-то звуки: хлопки и громкие стоны. Она сразу же поняла, что происходит. Не снимая кеды, девушка на цыпочках прошла до комнаты. Суа долго не решалась открывать дверь, держала ручку, вцепившись в неё. Девушка думала: «А надо ли ей это видеть и не проще ли просто уйти по-английски?», но внутри что-то с треском сломалось, ей захотелось посмотреть в глаза своему парню, увидеть его реакцию на то, как его застукали за изменой. И наконец, собравшись с духом, она открыла эту дверь, с силой толкая её. Полностью обнажённые, парень лежал на кровати, сжимая ягодицы девушки, пока та скакала на нём. Увидев открывающуюся дверь и Иори на пороге, он сразу же скинул деваху и накинул на себя одеяло. — С… Суа…? — испуганно спросил блондин. — Это как вообще понимать? — с дрожью в голосе произнесла черноволосая, чувствуя, как по кусочкам рассыпается её влюблённое сердце. — Это и есть твоя девушка? — с насмешкой поинтересовалась пышногрудая, неторопливо прячась под одеяло. — Жесть, она высокая, с тебя ростом, что ли? — Заткнись… — прошипел изменщик, сжимая одеяло. — А что «заткнись»-то? Ты сам виноват, — хмыкнула она. — Ты даже объяснить мне ничего не хочешь? — задала вопрос Суа, еле сдерживая слёзы и колющий ком в горле. — А что тут объяснять? Всё и так понятно, — начала девушка, укладываясь на подушку. — Ты ему не даёшь, вот он и ходит налево. Ты девочка красивая, но вот форм у тебя вообще нет. Выглядит непривлекательно, а ему нравится большая грудь, я ведь права? — Суа, послушай… — опустив голову, он хотел было начать оправдываться, но Иори опередила его. — Я, наверное, дура, ведь действительно поверила, что ты любишь меня. Я ведь в самом начале говорила, что не хочу этим заниматься до совершеннолетия… Все мужчины такие же кобели?! — не дожидаясь ответа, Суа достала книгу, которую он ей подарил, и со всей силы швырнула в него. Она выбежала из квартиры, не оглядываясь. Бежала, спотыкалась и падала, пока по её щекам бежали горячие слёзы обиды. Эти слёзы были настолько обжигающими, что глаза словно горели в огне. Эти слёзы от предательства любимого человека оставили ещё один отпечаток, приближая её сердце к разрушению. Она вновь доверилась, вновь открылась и полюбила, но об её любовь вновь вытерли ноги, как будто это не что-то ценное, а простой коврик в прихожей, об который вытирают подошву после грязных дорог улиц Токио. Внутри неё вновь что-то затрещало с громким звоном, открывая ту часть темноты в её разуме ещё больше, приближая к невозвратному состоянию отрешённости и безразличия. Третьи отношения начались спустя два года, когда Суа перешла в третий класс старшей школы. Это был старший брат её одноклассницы, с которой у неё завязалось хоть какое-то общение. Они познакомились во время школьного фестиваля. Выступая с танцевальным номером, Иори подвернула ногу, а он первым вызвался отнести её в медпункт. Этот парень был очень обходительным, внимательным и заботливым. После окончания праздника он подвёз её до дома и помог дойти до ворот. В тот момент ей показалось, что, возможно, он не будет как её прошлые парни, но тот случай оставил на её сердце глубокий шрам, что болел по сей день. Она долго не подпускала его, держала на расстоянии, но через полгода сдалась. И первое время всё было действительно идеально: он был инициатором прогулок, водил её в кафе, кинотеатры и парки аттракционов, дарил цветы и другие подарки, и каждый день желал ей утром «хорошего дня», а ночью - «добрых снов». Он не навязывался, не давил, заботился безвозмездно… Но и тут было одно «но»… Он никогда не рассказывал ей о своей проблеме с контролем агрессии. Поначалу он просто срывался, кричал, оправдываясь тяжелой работой. Потом начал громить квартиру, когда Суа приходила в гости, а через какое-то время начал бить уже и девушку. Он сразу после извинялся, молил простить, плакал и клялся, что больше никогда так не поступит, клялся в любви. Но всё повторялось. Снова и снова. Но почему-то Иори не могла уйти. Она слепо верила его слезам и словно боялась, что в итоге навсегда останется одна. Она прощала, раз за разом нанося тональный крем на синяк на своём лице, словно это поможет стереть из памяти ту боль от удара. — Как же ты заебала меня, тупая сука! — вновь разошелся тот, с размаху нанося удар по лицу девушки, с которого только-только сошли следы недавних побоев. — Я радушно согласился подождать до твоего совершеннолетия, но ты не можешь войти в моё положение и пойти на уступки? Ты хоть знаешь, какая у меня нервная работа? Я всего-то хочу, чтоб ты отсосала, помогла снять напряжение. — Я ведь объясняла, что не умею… — тихо ответила Иори, прикладывая ладонь к горящей щеке. — А ты вообще умеешь что-то, кроме как зубрить и выносить мне мозг?! — схватив ту за волосы, он с силой швырнул её на пол, присаживаясь рядом. — Я ведь так сильно люблю тебя, Иори. Но почему ты меня не любишь? Я столько для тебя сделал, а ты лишь отказываешь мне. Заливаясь слезами, подавляя в себе всхлипы, девушка отодвинулась от него, прижимаясь спиной к стене. Перед ней сейчас словно стоял не тот добрый и внимательный мужчина, а зверь. С налитыми кровью от злости глазами он сверлил её взглядом, считывал эмоции, прикидывая, достаточно ли сильно он запугал эту бедную девушку, чтобы та наконец сломалась и согласилась. — Ладно… Попробую по-другому… — спокойно сказал кареглазый, поднимаясь на ноги. — Мне друзья одну классную штуку дали. Хорошо помогает расслабиться и вызывает сексуальное влечение. Он вальяжной походкой подошел к кухонному столику, на котором стояла маленькая таблетница, что он носил всегда с собой. Поняв, к чему идёт дело, Суа поспешно поднялась, отходя к кухонным шкафчикам. — Не бойся. Я никому не расскажу, что ты делала у меня дома, — он гадко улыбнулся, выдавливая из отсека две таблетки. Вжавшись спиной к стене, девушка глазами искала сбоку, у раковины и на столешнице, что-нибудь, чем можно будет отбиться, но не навредить ему. Страх распространялся по телу подобно выбросу адреналина в кровь, стремительно быстро, завладевая вскоре каждой клеточкой. Леденящие до ужаса цепи на её руках и ногах натянулись до предела, не позволяя действовать на опережение. Ей было слишком страшно от мысли, что ничего не получится и он вновь изобьёт её за попытку сопротивляться, либо же, если получится, то это может привести за собой угрозы, преследования, судебные разбирательства, либо, того хуже, она просто убьёт его. С гадкой улыбкой он подходил всё ближе и ближе, и только сейчас она заметила, что его зрачки неестественно широко раскрыты. Подойдя к Суа впритык, он схватил её за челюсть, пытаясь открыть рот, пока второй пытался просунуть через сомкнутые губы таблетку. На сопротивление тот снова нанес ей удар по лицу, от чего на языке почувствовался неприятный привкус металла. Упав на столешницу, девушка тут же схватила сковороду и нанесла удар подошедшему парню по голове. От сильного удара тот сразу же рухнул грузом на пол, а девушка, переступив через него, забрала свои вещи и убежала прочь, не оглядываясь. На улице лил теплый июльский дождь, хмурое небо полностью закрыло солнце, а на улочках Токио сейчас ни души. Все люди попрятались по домам, магазинам и кофейням. Атмосфера была такая же, как и внутри её души: холодно, мокро и темно. Выбежав из дома уже бывшего парня, Суа не прихватила с собой зонт, а первые минуты, пока уносила ноги оттуда, страх настолько сильно овладел ею, что девушка даже не поняла, что произошло. Неудобные туфли натирали ноги, на которых уже начали образовываться мозоли. Устав от побега, Иори рухнула вниз, прямо на мокрый асфальт дорожки в этом частном районе, падая на колени и разбивая их в кровь. Подняв голову к небу, девушка закрыла глаза, подставляя лицо под беспрерывный град капель дождя. Он омывал её лицо, покрытое царапинами, красными пятнами и синяками. Из разбитой губы до сих пор стекала кровь, скатываясь по подбородку вниз. В этот день её сердце окончательно было разбито, а душа медленно превращалась из прекрасного цветка во что-то бесформенное. Внутри, тихой и холодной речушкой, растекалась пустота, скрывая в своей темноте всё, что когда-то любила Суа. Сидя на мокром асфальте под непрекращающимся дождем, она поняла, что это точка невозврата. Она слишком легко верила и слишком просто пускала в свою жизнь не тех людей, которые впоследствии беспощадно уничтожали её. Поднявший руку не знает, как это больно, знает тот, кто принял удар… — Нда… — тихо сказал чей-то басистый голос над головой девушки. — Видок у тебя, конечно, отвратный. Суа медленно разлепила глаза, дабы посмотреть на такого же идиота, как и она, что решил прогуляться на улице, пока дороги заливало ливнем. Над ней стоял очень высокий молодой человек, держа в руках фиолетовый зонтик. У него были длинные черные волосы по плечи, с осветленной челкой, серьга в левом ухе и две татуировки на левой и правой руке. Ей сложно было рассмотреть его лицо: глаза застилала пелена слёз, и капли дождя попадали в глаза. — Кто ж тебя так отмудохал? Мне даже как-то жаль тебя, что ли. — парень хихикнул, подходя ближе, укрывая и её от дождя большим зонтом. — Выглядишь как побитая псина, которую выкинули. — Почему «как»? Так оно и есть… — без доли эмоций ответила Суа, опуская голову. — Если хочешь смеяться — то смейся. Мне уже плевать, что будет. Если хочешь пожалеть — тогда проваливай. Не нужна мне жалость и помощь, от неё вновь начинаешь доверять людям… — В последнюю очередь надо доверять людям. Никто не врёт так же, как это делает человек. Присев на корточки, парень всучил ей в руки зонтик, а после молча встал и пошёл дальше, не боясь насквозь промокнуть под ливнем. Суа, не понимая происходящего, уставилась на ручку зонтика, что укрывал её от дождя. В груди, среди руин некогда прекрасного внутреннего мира, среди крови и пепла, последняя уцелевшая часть жалобно задрожала. Эта последняя крохотная частичка её любви, веры и надежды с глухой болью пронеслась по всему телу. Быть может, для неё ещё не всё потеряно? Быть может, есть всё же тот крохотный шанс на спасение?..                              ꒷꒦♡꒦꒷ Август 2011 года С того времени прошло три года. Её мир утратил краски. Чёрная пелена окрашивает улицы небрежными линиями гуаши, а ледяной ливень смывает все цветные детали всего прекрасного, что уцелело до сих пор, уничтожая все чувства без остатка. Ван Гог отрезал себе ухо, она — вырвала себе сердце, не зашивая рану должным образом, чтобы при лёгком движении ощущать боль и пустоту. Она своими же руками вырвала его себе, чтобы больше не чувствовать ничего. Она просто стояла и смотрела, как всё гаснет, и даже не пыталась ничего изменить. Ей уже всё равно, даже если обрушатся небеса. Но вот только… почему-то она до сих пор хранит у себя тот фиолетовый зонтик… Но зачем? Иори Суа. Девушка двадцати одного года, студентка медицинского университета. Ранее Суа мечтала стать врачом, чтобы спасать жизни, сейчас её больше интересует работа в морге. В качестве профессии и дальнейшей практики она выбрала танатопрактику. Спокойная работа в тихом помещении, где твой клиент — умерший человек. Он не скажет ничего лишнего, не нагрубит, он в целом больше-то ничего сделать и не может. Задача танатопрактика — проводить человека в последний путь и помочь близким увидеть умершего с прекрасной стороны смерти. Суа любила рисовать, ей нравилось творчество, поэтому несложно догадаться, по каким критериям она отбирала профессию. — Суаааа… — провыла однокурсница девушки, впечатываясь лбом в стол. — Я в сотый раз пыталась реконструировать нос, но он то кривой, то воск слишком твёрдый, то он слишком мягкий. Я не понимаю. — Нам ведь вчера на лекции рассказывали, какая температура должна быть у воска, у тела и у воздуха в помещении. Ты опять спала? — отрешённо ответила Иори, что-то печатая в ноутбуке. — Это тяжело соблюсти… Я руками не могу определить температуру. — С опытом придёт понимание. Если будешь усердно тренироваться, тогда на кончиках пальцев у тебя останется память о том, какая температура должна быть, — убрав руки с клавиатуры, она прикрыла изумрудные глаза, которые так сильно болели от долгого всматривания в монитор. — У тебя это хорошо получается. Да ты почти лучшая ученица в нашем потоке, — приподняв голову, Мира взглянула на хмурое лицо подруги. — Как ты это делаешь? — Я просто ничего больше не умею делать, кроме как учиться. — Но ты же любишь фотографировать. У тебя очень хорошо получается. — Фотография как фотография. Многие профессиональные фотографы в сто раз лучше. Да и в целом для меня охота с камерой — просто как часть развлечения, — запустив пальцы в волосы, Суа старательно принялась массировать кожу головы, дабы хоть чуть-чуть расслабить кипящий мозг. — Ладно. Проехали, — Мира наконец выпрямилась и с серьёзным лицом сказала. — Я вот что хотела спросить у тебя… А ты не хочешь в субботу сходить со мной на свидание вслепую? — Чего-чего? — распахнув глаза, Иори крайне недоверчиво взглянула на девушку. — Мира… Хоть мы с тобой и близки, но я не думаю, что я готова к отношениям с девушкой. — Суа, блин! — возмутилась голубоглазая. — Я вообще не об этом! — А что тогда? — Сестра позвала меня на свидание вслепую. Там будет три парня, поэтому нам нужна ещё одна девушка, — Мира наклонилась поближе к Иори, взглянув на неё умоляющими глазками щенка. — Пожалуйста, пойдём с нами. — Нет. Я в субботу занята, — черноволосая протянула руку к стакану с лимонадом, пододвигая его поближе к себе. — И чем же? Опять зароешься в конспектах? — Нет. Собираюсь подстрелить какую-нибудь белку в парке из фотоаппарата. В итоге, после длительных переговоров и просьб, Суа сдалась, но, как она сама сказала, пойдёт туда только потому, что в этом кафе готовят очень вкусный кофе и чизкейки. Надев на себя приталенное платье бежевого цвета на одно плечо и белые балетки, девушка посмотрела в зеркало. Со времён средней и старшей школы она сильно изменилась. Сейчас она не гадкий утёнок с очками и прыщами, фигура её выглядела уже не как палка, но всё же полюбить себя Суа так и не смогла. Те обидные слова, которые в неё бросали, намертво въелись в мозг. Неважно, будет она краситься или нет, продолжит ходить в спортзал или забросит — в зеркале она всё равно продолжит видеть ту девочку из прошлого, сломанную и неуверенную. Этот призрак прошлого никогда не оставит её в покое. Прикусив губу, Иори отвернулась, уходя прочь из квартиры. Девушка шла не спеша, словно и не опаздывала вовсе. Гордой походкой она проходила мимо людей, что в очередной раз смотрели на неё словно на экзотическую зверушку в зоопарке. Она была выше большинства прохожих, поэтому вызывала интерес в глазах людей. Кто-то смотрел на неё с восхищением, кто-то — с отвращением. Ко всем этим взглядам Суа уже давно привыкла. Они больше не задевали её, не вызывали дискомфорт, ведь без сердца нечему уже болеть. Вблизи уже виднелось то самое кафе, в котором состоится свидание вслепую. У входа стояла Мира, крутя головой, высматривала опаздуна. Увидев приближающуюся подругу, девушка заметно оживилась. Она махала ей, подняв руку вверх, улыбалась. — Я уже думала, что ты не придёшь… — пробубнила брюнетка. — Если б я не пришла, то ты бы мне весь мозг проела, — недовольно ответила Суа, отводя безразличный взгляд в сторону. — Ладно, пойдём. Там уже все собрались, — подхватив подругу под локоть, Мира повела её в кафе, добавляя: — Только, пожалуйста, не груби и не язви. Я тебя знаю. Ты ей слово, а она тебе с вертухи по макухе… В очередной раз зевнув, Суа прикрыла рот рукой, отворачиваясь. Напротив сидели три парня. Все они были красивыми, словно сошедшие с обложек глянцевых журналов модели. Но отчего-то её тошнило от их лиц. Слишком смазливые и нежные. На взгляд девушка прикидывала, кто и какую пластическую операцию сделал. С начала свидания прошло по меньшей мере часа полтора, но для Иори словно уже весь день пролетел. Безразлично ковыряясь вилкой в салате, она пропускала мимо ушей разговор присутствующих. Суа думала лишь о том, какой улов у неё будет завтра на охоте и как хорошо было бы принять ванну с пеной и аромамаслами. — Суа, — позвала её Мира, но поскольку та не ответила, девушка повторила громче, тыкая ту пальцем в бок: — Суа, блин! Хватит летать в облаках! — Что? — хмуро покосилась на неё зеленоглазая, отлипая от тарелки с салатом. — Нас парни приглашают завтра в кино в три часа дня. — И? — Ты пойдёшь с нами, — сказала голубоглазая, но не с вопросом, а с утверждением. — С чего ты решила, что я хочу пойти в кино? — прикрыв рот рукой, Суа вновь зевнула, прикрывая глаза. — Тебе не нравится наша компания? — спросил у неё парнишка с чёрными волосами, что сидел напротив. — Нет. Не скажу, что мне не нравится. Мне просто всё равно. Скучно, — пожав плечами, Иори насадила на вилку кубик авокадо, сразу же закидывая в рот. — А что тогда тебе нравится? — черноволосый улыбнулся, внимательно смотря на девушку. — Оу… Ты точно хочешь это знать? — Суа надменно ухмыльнулась. — Мне нравится общаться с тру… Но договорить ей не дали. Зажав рот рукой, Мира неловко посмеялась. — Суа у нас такая шутница, ахаха! — протороторила брюнетка, пытаясь выкрутиться. — Суа очень любит фотографировать! У неё даже есть канал. — Правда? Я думал, что она моделью подрабатывает, — парень тихо хихикнул, подмигивая зеленоглазой. На клишированный подкат девушка лишь закатила глаза, убирая руку подруги от своих губ. — Если девушка высокая, то она обязательно должна быть моделью, волейболисткой или баскетболисткой? — приподняв брови, кинула ему вопрос. — Ну… Я просто хотел комплимент сделать, — парень напрягся, когда увидел, как девушка, закидывая лямку сумки на плечо, встала и вышла из-за стола. — Я пришла сюда просто поесть, а не миловаться. Признаюсь сразу: ты мне не интересен, как и твои друзья. Вы ведь пришли сюда только с одной целью — найти себе временную куколку для плотских утех? Я думаю, что это именно так. Спасибо за потраченное впустую время, засим спешу откланяться, — Суа с наигранной благородно-милой улыбкой поклонилась присутствующим и сразу же развернулась к выходу, оставляя троих парней в «мягком» шоке. — Извините, парни! Я сейчас, — протораторила Мира, тут же вылетая вслед за подругой. Выйдя из кафе, Иори вдохнула воздух, а после медленно выдохнула, пытаясь унять бушующее пламя внутри себя. Она достала из сумочки масло для губ и маленькое складное зеркальце, чтобы в случае чего подправить макияж. — Суа! — грозно позвала её Мира, становясь к ней лицом к лицу. — Это что сейчас было?! Я же попросила тебя хотя бы сегодня не разводить этот цирк! К чему ты всё это им сказала? Ты не могла просто промолчать? — А что такого? — Суа фальшиво надула губки, хлопая глазками. — Я просто сказала правду. — Ох… Иори… — голубоглазая обреченно вздохнула, понимая, что в этом случае горбатого даже могила не исправит. — Когда же ты поймешь, что не все парни хотят только одного — оттарабанить тебя во все доступные места? Есть люди, которые могут любить тебя безвозмездно. Есть те, кто может любить просто за то, что ты рядом. Люди могут любить каждую твою родинку, каждый шрам на твоем теле, глаза и смех. Мне правда жаль, что тебе пришлось пройти через всё это, но это же не повод ненавидеть каждого парня, который хочет с тобой просто поболтать. Найдется человек, который полюбит тебя чистой любовью и захочет вытащить из этой тьмы… — под конец голос Миры задрожал, а внутри затрещала по швам душа, которая так сильно переживала за эту глупую девчонку. — Меня уже давно бессмысленно спасать, дурочка… — маска на лице Суа слетела, и перед брюнеткой открылось истинное лицо подруги — разбитое и поломанное, впитавшее в себя реки пролитых слез от предательства. — Я поняла эту простую истину давно, Мира. Спасать меня уже бессмысленно и бесполезно. В моей жизни были люди, которые подарили мне крупицы счастья и тепла, и эти же люди после наносили мне шрамы. Я уже ничего не понимаю, Мира. Меня любили? Мною дорожили? Быть может, это действительно так… Но разбитый человек не способен ни полюбить, ни понять любовь других. Чувствовать то больше нечем… — ее холодные пальцы дотронулись до щеки подруги, аккуратно вытирая выступившие слезы. — Тебе подарили цветы, а ваза разбита. Что ты будешь делать? — Если она разбита, то в таком случае я найду что-нибудь другое, во что можно налить воду и поставить цветы, — неуверенно ответила голубоглазая, смотря в глаза напротив. — Вот именно, Мира. Нет смысла из осколков клеить новую вазу, логичнее и проще найти что-нибудь другое… или кого-нибудь, — улыбнулась она, пока в глазах ее виднелась пустота с кричащей болью. Иори неторопливо шагала домой сквозь многолюдные улочки. Ближе к вечеру на улицы выползла молодёжь, и совсем несложно догадаться, куда они держали путь. В этом большом городе, на этих шумных улицах, заполненных голосами, она чувствовала себя одиноко. Вновь непонятное чувство грызло её душу, но откуда ему было взяться? Глаза Суа сухие и пустые, но где-то там, глубоко внутри, среди развалин и сгоревших заживо чувств, сидя в клетке, сотканной изо льда, сидела прошлая Суа и тихо плакала. Она молила выпустить её, просила обнять и согреть, но нынешняя Суа была глуха и слепа. Она посчитала, что жить будет гораздо проще, если испепелить всё внутри себя, а уцелевшие остатки заточить в вечных льдах. За все эти три года её так никто и не попытался спасти должным образом. Они либо сразу сбегали, либо же прекращали попытки спустя пару неудач. Всё бессмысленно, всё бесполезно. Иори так и продолжит бродить в мертвой тишине некогда прекрасных чувств и не сможет ощутить на себе настоящую любовь и заботу до конца своих дней.                             ꒷꒦♡꒦꒷ Утро воскресенья. Из-за приоткрытой шторки в комнату прошмыгнул лучик утреннего яркого солнца. Поначалу он бегал по комнате, отражался в зеркале солнечным кроликом, а после остановился на лице сонной Иори. Её реснички затрепетали от внешних раздражителей, и та нахмурилась, приоткрывая один глаз. За окном во всю светило солнце, птицы на дереве рядом с домом напевали песенку. Домработница на первом этаже вовсю гремела посудой, стараясь как можно быстрее приготовить завтрак. Отца и мать Суа видит крайне редко: одна постоянно в командировке по всему миру, второй постоянно зависает на тренировках и матчах. Одна лишь тётушка Хико всегда была рядом с Суа. Впервые с няней девушка познакомилась в возрасте семи лет. Только её родители только-только начали забираться на вершину карьеры. Хико-сан пришла к ним совсем молодой девушкой, того же возраста, что и Иори сейчас. Пожалуй, сейчас она была единственной, к кому Суа питала тёплые чувства. Сладко потянувшись в мягкой постели, девушка скинула с себя одеяло, надела тапочки и поплелась в ванную комнату умываться. На завтрак был отварной рис, нарезка из авокадо, красной рыбы, брокколи и огурцов, в качестве напитка Хико-сан сделала девушке смузи из клубники, банана и молока. — Родители не говорили, когда домой явятся? — между строк спросила Суа, захватывая кусочек рыбки. — К сожалению, нет, госпожа… — с грустью ответила няня. — Понятно. Всё как обычно. — Иори фыркнула, закатывая глаза. — Хотя бы на моё день рождения явились, родственнички, блин… — Госпожа Иори… Родители тоже тоскуют по вам, но их график настолько плотный, что им даже спать некогда. — Просто им гораздо важнее как можно больше денег заработать, нежели собственная дочь. — Доев нарезку, Суа сложила палочки на специальную подставку — хасиоки — и вышла из-за стола. В руках фотоаппарат, на голове — нелепая гулька из волос, заплетенная наспех. Старые черные спортивные штаны, такая же серая футболка и старые, пошерканные кеды создавали впечатление неряшливости. На свою охоту девушка не случайно подбирала такой гардероб, потому что зачастую она ползала по земле и траве, ныряла в кусты и залезала на деревья, лишь бы поймать тот самый удачный кадр. Если бы родители узнали, чем занимается их дочь в свободное время, как бы они отреагировали? Стали бы они возмущаться и ворчать или, может, похвалили за красивые фото? Суа не знала. Но она знала точно, что приди она в очередной раз домой с соломой в волосах, грязная и чумазая, Хико-сан поругает её, посмеётся и отправит в ванную. Рыжая белочка, что сидела рядом с кустами, забавно грызла накиданные ранее орешки, которые служили в качестве приманки. Сделав пару кадров, девушка подползла чуть ближе, дабы запечатлеть более яркие моменты. Взмахнув пушистым хвостиком, белка ловким прыжком скрылась за кустами, скрываясь от одержимой ею девушки. Суа, разочарованная таким предательством, тут же последовала за ней, прыгая в кусты. И очень сильно ошиблась в данном решении. Иори совершенно забыла, что сразу за кустами был крутой спуск к берегу реки. Бессвязно выругавшись традиционным японским фольклором, девушка кубарем полетела вниз, волосами собирая сухие сучки и травинки, пока не упала на что-то… или на кого-то. Суа медленно разлепила глаза, дабы взглянуть на того, на кого она налетела. Иори лежала сверху на парне, который смутно ей кого-то напоминал. Ошарашенный таким подарком судьбы, парень с широко раскрытыми глазами таращился на черноволосую, которая от шока не могла вымолвить и слово. Его яркие янтарные глаза на солнце поблескивали золотом, осветлённая чёлка аккуратно заправлена за уши, а чёрные волосы собраны в хвост на затылке. Сердце в груди Суа пропустило удар, что зазвенел тревогой в ушах. — Я, конечно, многих смелых девушек видел, но чтобы на меня вот так набрасывались из-за кустов… такое со мной впервые, — бархатный басистый тембр его голоса запустил миллион мурашек по коже, отчего её передёрнуло. Иори, заливаясь ярким румянцем смущения, тут же слезла с бедного парня, отпрыгивая в сторону. Вспомнив, что до увлекательного аттракциона в виде покатушек со склона в её руках был фотоаппарат, который она по неосторожности выпустила из рук, она тут же принялась его искать. Завертев головой в разные стороны, Суа руками ощупывала траву, будто так она сможет его найти. — Это ищешь? — вновь заговорил парень, поднимая руку с фотоаппаратом вверх. На его руках были надеты весьма странные аксессуары в это время года — чёрные митенки. У Суа в голове повис вопрос: «А для чего они ему в такую тёплую погоду?», но она, конечно же, решила пропустить его, да и в целом это её никак не касалось. — Да, — твёрдо ответила зеленоглазая, хмуро взглянув на забавную улыбку напротив. — Классный фотоаппарат… — опустив руку с предметом, он тут же принялся осматривать его, крутя. — Отдайте, пожалуйста… — сжимая руками траву в ладони, она протянула вторую руку. — Ок, — хмыкнув, он кинул ей фотоаппарат, наблюдая за резко сменяющимися эмоциями на лице черноволосой. Хмурое лицо стало сначала озадаченным. Широко раскрыв глаза, Суа смотрела на то, как стремительно ей в лицо летит камера. После лицо отображало испуг, так как предмет пролетел мимо. Руки инстинктивно потянулись к фотоаппарату, дабы поймать дорогую технику. Схватив его, Иори широко улыбнулась, а после вместе с фотоаппаратом завалилась на траву. — Забавно! — весело произнёс тот, хлопая рукой по колену. — Вы с ума сошли!? — громко спросила Суа, сведя брови к переносице. — Ты разбила камеру, — с улыбкой ответил ей парень, кивая в сторону техники. Всё так же лежа на зелёном ковре из травы, девушка поднесла объектив к лицу, дабы убедиться в сказанном. Сетка из трещин покрывала линзу камеры, украшая её устрашающим узором, от чего Суа непроизвольно выкрикнула ругательства, дергая ногами, прямо как в детстве. Совсем новый фотоаппарат, купленный полмесяца назад, пришёл в негодность. И с большей долей вероятности мастера либо откажутся заменить линзу и подшаманить технику, ссылаясь на то, что «проще новый купить», либо запросят баснословную сумму. Разбитая и потерявшая надежду выйти на охоту на следующей неделе, Иори поджала губы, готовая вот-вот расплакаться от обиды и досады, ведь фотоаппарат она купила на свои деньги, которые заработала на подработках. — У меня тут неподалёку мастерская, — кряхтя, сказал он, поднимаясь на ноги. — Ты меня развеселила, поэтому я заменю тебе линзу просто так. Пошли. — Чего? — пролепетала Суа, неуверенная в правдивости услышанного. — Говорю: «Пошли в мою мастерскую. Я починю твоё "ружьё"», — медленно повторился он, хмыкая. Но стоило ли идти за ним? Быть может, если бы она в этот момент отказалась, то судьба её сложилась бы иначе, как и его… Но выбранного не воротишь. Сердце подсказало: «Ты всё делаешь правильно», хотя голова говорила об обратном. Мастерская "нового" знакомого находилась в двадцати минутах от берега реки. Разговориться у Суа с ним не получилось, да и в целом она не сильно-то и горела желанием. Мастерская по ремонту телефонов, фотоаппаратов и прочей техники располагалась на первом этаже десятиэтажного дома, где весь первый ярус был отдан под похожие организации. Рядом располагались кофейня и пекарня, откуда доносился невообразимо приятный аромат свежей выпечки и свежего кофе. В животе девушки неприятно заурчало, как бы намекая, что в скором времени стоит что-нибудь съесть. Новый знакомый быстро открыл дверь, а после кивком указал Иори проходить. Небольшая мастерская содержалась в относительном порядке: не слишком грязно и захламлено, но и не слишком хорошо прибрано. На стенах висели фотографии цветов, животных, заката и прочих природных явлений. Все эти снимки сделаны были любителем, а не профессионалом, но в них читалось больше жизни. Пока Суа крутила головой, осматриваясь, парень бесцеремонно забрал из её рук фотоаппарат и понёс к столу. — Ты можешь посидеть пока на диване, либо можешь сходить в кофейню перекусить, — сказал ей парень, присаживаясь на кресло. — Я не голодная… — пробубнила та, задумчиво отводя взгляд в сторону. — Да? Правда что ли? — он усмехнулся, открывая ящик с инструментами. — Тогда, должно быть, это у меня живот серенады поёт? Иори, чуть краснее, резко повернулась к тихо смеющемуся парню, который уже приступил разбирать фотоаппарат. — Тогда схожу и куплю тебе что-нибудь! В качестве оплаты! — громко и твёрдо сказала девушка, выходя из мастерской. Попивая холодный лимонад из трубочки, девушка наблюдала за работой парня. Надев на голову черный ободок, он убрал мешающие пряди, чтобы те не лезли в глаза во время ремонта. Всё это время Суа копалась в своих воспоминаниях, пыталась вспомнить, где же она видела его. Этот образ смутным пятном поселился в её голове, но завеса тайны так и не спала, сколько ни смотри на него. Этот голос, пробирающий до самых глубин души своим ровным бархатным басом, лисьи глаза с вечно скучающим взглядом… Был ли он случайным прохожим в какой-то день или же кем-то особенным, раз её это так сильно волновало? Ответа на этот вопрос, к сожалению, ещё не было. Но это пока… — Я закончил. Можешь проверять, — сказал он, разминая руки. — А. Хорошо! — резко ответила Суа, вскакивая с диванчика. Фотоаппарат выглядел как новенький. Царапины на корпусе парень так же решил скрыть при помощи специальной краски, которую на вид нельзя было заметить, только если почувствовать кончиком пальцев, проведя по месту царапины. Новая линза была даже лучше предыдущей, словно в её руках улучшенная модель этого фотоаппарата. Восторг девушки нельзя было передать словами, но одного лишь взгляда на её счастливое лицо и блестящие от счастья глаза было достаточно, чтобы понять это. — Всё просто замечательно! — радостно ответила Иори, всё так же глядя в объектив камеры. — Ты мастер на все руки! Почему я раньше о тебе не знала? — Наверное потому, что я никогда не раскручивал свою мастерскую и не стремился к популярности, — брюнет хмыкнул, пожимая плечами. — Ты бы стольких людей осчастливил! Многие популярные мастера только за легкую работу берутся, да и ко всему прочему деньги за это дерут так, словно из фотоаппарата делают вертолет. — А ты, значит, уже у многих мастеров побывала? — размяв пальцы, тот наконец решил снять со своих рук недо-перчатки, попутно следя глазами за девушкой. — Не сказала бы… Знаю только троих, — сказала та, оборачиваясь к новому знакомому. И Суа замолчала. Только сейчас она вспомнила, где видела его раньше… В голове снова всплыли воспоминания того дня, когда она без оглядки сбежала из дома бывшего парня после очередных побоев. Вспомнила тот дождливый день и пустую улицу. Вспомнила, как обессиленная и полностью разбитая упала на мокрый асфальт. Суа вспомнила… Это он тогда повстречался ей. Это он отдал ей свой зонт, а сам пошёл под ливнем, не боясь промокнуть до нитки. Она хорошо запомнила эти руки с татуировками. Если бы он не снял со своих рук эти чёрные митенки, вспомнила бы она? — С тобой что? Никогда не видела татуировки на руках? — ухмыльнулся он, убирая перчатки в сторону. — Я вспомнила тебя… — заторможенно ответила девушка, заглядывая в золотисто-янтарные глаза. — Это ты тогда мне отдал свой зонт… — Че? — парень удивился, чуть хмурясь. — Зонт?… А. Точно. Побитая псина? Он тихо хихикнул, выходя из-за стола. В её глазах сейчас он не был наглым пареньком, что любил бросать колкие фразочки. Сейчас он был для неё тем, кто спас ту последнюю уцелевшую частичку светлой души, что всеми силами держалась за эти воспоминания. Он ведь и не догадывался, что именно он сохранил в ней крохотную веру в то, что не все люди жестоки. Была ли та встреча предначертана им самой судьбой? И если да, то для чего? Чтобы спасти друг друга или же наоборот, чтобы погубить души, погружаясь глубже в пучину отчаяния и пустоты? Судьбы друг друга теперь только в их руках, и только от них зависит финал их жизни.