Сохраняйте спокойствие, кхун Ти & Успокойтесь, мистер Ром! Книга спешлов 2

Как только машина остановилась перед домом, Пич поспешно вышел. Горничная подошла забрать его сумку и сообщила, что его младшая сестра уже приехала и сейчас находится в саду с детьми. Пич поблагодарил её и быстрым шагом направился в сад, по пути уже слыша звонкий смех сестры и младших. – Плаб! – позвал Пич, размахивая рукой. Троица мелких и его сестра одновременно подняли головы. Их глаза радостно заблестели, и они гурьбой бросились к нему навстречу. – Бегите помедленнее, не упадите! – предостерег он своим глубоким голосом, раскрывая объятия для дочки, которая с разбега запрыгнула на него. Марн заливисто рассмеялась от восторга и посмотрела на отца так лучезарно, что у него не поднялась рука её отругать. Он лишь придержал девочку, помогая ей твердо встать на ноги. Плаб подошла ближе. Она сияла такой же широкой улыбкой. Девушка склонила голову и прижалась щекой к плечу брата – привычка, которая осталась у неё еще с детства. – Пи’Пич, я так скучала! – Я тоже, – Пич негромко рассмеялся и ласково погладил сестру по голове, а затем переключился на детей: – Так, детишки, идемте мыть руки. Скоро будем ужинать. Дети хором отозвались и направились к дому. Тан и Марн, взявшись за руки, зашагали к кухне, а Моок, исполняя роль ответственного старшего брата, пошел следом, приглядывая за ними. Тач, только что вышедший из машины, встретил детей у входа. Он на мгновение замешкался, собираясь пойти в сад, но передумал и пошел в дом вслед за детьми, поравнявшись со старшим сыном семейства. Моок поднял на него взгляд, его губы тронула вежливая улыбка. – Дядя Тач, вы уже со всем разобрались? – тихо спросил он. – Всё схвачено, – ответил якудза, слегка пожав плечами, словно это была сущая мелочь. Он с нескрываемым интересом и симпатией посмотрел на племянника (хоть и не кровного). – А ты чертовски наблюдателен. И здорово умеешь использовать чужие руки. Тач искренне восхищался парнем, хотя говорил полушутливым, дразнящим тоном. Однако мальчик серьезно покачал головой: – Это Тан его заметил. Якудза удивленно вскинул брови. Он перевел взгляд на другого мальчика, который шел впереди рядом с Марн, и в его глазах вспыхнул мгновенный интерес. – Тан? Сын кхун Крича и кхун Мока? Тач слышал это имя раньше – всё-таки это семья его будущей жены. Но поскольку Тан в основном жил с родителями в России, а Тач не особо интересовался делами клана Арсени (кроме того, что долетало до него слухами), он почти ничего о нем не знал. Моок кивнул и с явной гордостью за брата пояснил: – Нонг Тан очень внимательный. Именно он заметил подозрительную машину перед домом и пришел посоветоваться со мной. Я рассудил, что если мы задействуем наших домашних телохранителей, те люди это заметят. Это могло спровоцировать их на решительные действия или поиск других лазеек в дом. И тогда я вспомнил о вас, дядя Тач. Мальчик поднял взгляд на «дядю» и сладко улыбнулся, так что уголки его глаз нежно изогнулись. – Вы – лицо постороннее, вам проще передвигаться незамеченным. И вы лучше всех сможете защитить папу Пича. Поэтому вы были самым подходящим вариантом. Простите, что пришлось вас побеспокоить и доставить неудобства. Тач невольно усмехнулся. Он не мог не задаться вопросом: «Неужели это мысли пятнадцатилетнего ребенка? Неужели в клане Арсени витает какое-то проклятие, из-за которого дети там растут пугающе нечеловеческими гениями?» – Но вы приехали быстрее, чем я ожидал, – Моок посмотрел на него с легким одобрением. – Разве вы сами не думали о том же, о чем и я? – Твой отец думает точно так же, как и ты, – с легким смешком ответил Тач. – Даже если бы я сам об этом думал, я всё равно посторонний. Без разрешения хозяина дома я бы не смог приехать. На самом деле Киан сам связался с ним. Он попросил о помощи, хотя его тон больше напоминал властный приказ – «приехать и охранять Пича и детей». Учитывая, что Плаб тоже безумно переживала за брата и каждый день донимала Тача вопросами, тот, следивший за новостями издалека, сразу принял просьбу и вылетел в Таиланд. Когда же с ним связался племянник, Тач был поражен. Несмотря на разницу в стиле общения, отец и сын использовали его абсолютно одинаково. Моок опустил голову, его брови нахмурились. Лицо стало предельно серьезным. – Значит, у папы Киана там наступает решающий момент. Тач посмотрел на подростка. Как бы он ни ворчал про себя, он видел, как сильно Плаб любит этих детей, считая их родными. И сам невольно начал воспринимать их так же. А ведь этому парню всего пятнадцать. Якудза покачал головой и положил руку на плечо мальчика, пару раз ободряюще хлопнув. – Не переживай. На той стороне полно людей. С такой ерундой они справятся на раз-два. Моок поднял взгляд, и его брови разгладились. – Конечно. Нет ничего, с чем бы Арсени не справились. Тач тихо хмыкнул, чувствуя еще большее «раздражение» от такой самоуверенности клана. Моок не обратил на это внимания и просто вошел в столовую, направляясь мыть руки вместе с остальными. Якудза стоял, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Он наблюдал, как дети сами расставляют тарелки и приборы. Тан осторожно накладывал рис поварешкой, боясь просыпать, а Марн что-то увлеченно рассказывала своим звонким голоском. Рядом стоял Моок, мягко улыбаясь и слушая её. В такие моменты они действительно выглядели как обычные дети. Но кто знает, что творится в их маленьких головах на самом деле? Вскоре в столовую вошли Пич и Плаб, успевшие вкратце обменяться новостями. Плаб тут же присоединилась к детям, помогая расставлять большие блюда. В этом доме, несмотря на наличие прислуги, Пич приучал детей делать домашние дела самостоятельно, и это стало привычкой для всех. – Кхун Тач. Тач с интересом наблюдал за детьми, когда его позвал хозяин дома. Он обернулся и встретился взглядом с фотографом, после чего одарил его своей привычной, немного ленивой и расслабленной улыбкой. Обычно Тацуя вел себя несерьезно – эдакий щеголь и бездельник, порхающий по жизни. Такова была его маска, но Пич прекрасно знал: когда дело доходит до работы, этот человек становится пугающе сосредоточенным. – Пойдемте ужинать, а то всё остынет, – мягко и тепло проговорил Пич. – Дети ждут не дождутся возможности посидеть за столом всей семьей. Молодой якудза на мгновение замер, его глаза слегка расширились. Но уже через секунду он расслабился, и его улыбка стала искренней и мягкой. Он последовал за хозяином дома, чувствуя непривычное умиротворение. «Даже мне захотелось жениться и завести детей... Интересно, моя будущая жена думает так же?» После плотного ужина дети за руки утащили тетушку Плаб в игровую комнату хвастаться новыми игрушками. Девушка, изрядно уставшая от японского ритма жизни, отбросила все заботы, забыла о возрасте и со смехом кинулась играть с племянниками. Веселые крики и топот ног наполнили дом жизнью. Тацуя откинулся на спинку большого дивана в гостиной, сложив руки на животе. Его глаза были полуприкрыты; он чувствовал такую глубокую расслабленность, граничащую с ленью, которую раньше ощущал только в кругу самых близких людей. И это в доме мафии Арсени... Если бы отец узнал, он бы точно прибил его на месте за такую беспечность. Мужчина лежал с закрытыми глазами, пока не услышал осторожные шаги, а затем тихий звон стекла о мраморную поверхность стола. – Кхун Тач, спасибо, что приехали помочь. Голос фотографа был всё таким же глубоким и мягким, но на этот раз в нем отчетливо слышалась тревога. Тач приоткрыл один глаз и вопросительно вскинул бровь, глядя на сидящего в соседнем кресле молодого мужчину. – Я просто привез Плаб навестить родных. Кхун Пич, вы не слишком ли много накручиваете? – Кхун Ти ни за что бы не позволил вам приехать в дом в его отсутствие, если бы в этом не было крайней необходимости, – ровным голосом ответил Пич. Уголки его губ чуть приподнялись, но взгляд оставался серьезным. – На днях кхун Ти сказал, что дела почти закончены, но его голос звучал еще напряженнее, чем обычно. Я догадываюсь, что всё не так просто, как он говорит. Должно быть, случилось что-то, что заставило даже такого самоуверенного человека, как Тиракит, начать волноваться. Тацуя, будучи якудза с собственным штатом охраны, стал идеальным «подкреплением» для защиты семьи здесь, в Таиланде. В глубине души Пич также подозревал, что Тиракит мог перестраховаться сверх меры из-за его недавних расспросов об уроках стрельбы. – Насколько мне известно, финал действительно близок, но он и вправду не будет легким, – беспечно ответил Тач, не видя причин для беспокойства. – И честно говоря, я приехал ради Плаб. Вам не за чем меня благодарить. По правде говоря, Тач и не собирался помогать Арсени. Но он знал, что Плаб не найдет себе места от волнения и, чего доброго, сама полезет в пекло. Ему проще было предотвратить угрозу лично. – Каковы бы ни были причины, вы всё равно помогаете, – мягко улыбнулся Пич. – Оставайтесь у нас. Столько, сколько вам будет удобно. Я уже попросил экономку подготовить гостевую спальню. – Не стоит утруждаться с новой комнатой, я посплю... – В разных комнатах с Плаб, – отрезал фотограф, мгновенно перейдя в режим «строгого старшего брата». Его улыбка была сладкой, а глаза сузились, но в них читалась стальная непреклонность, которой было плевать на статусы и кланы. В… разных… комнатах???? – Вы еще не женаты. Спать в комнате Плаб непозволительно. Только раздельные комнаты! Тачу осталось только пару раз моргнуть. На его лице появилась виноватая улыбка, а в глазах – нескрываемое сожаление. С братом будущей жены спорить было бесполезно. ****** – Пи’Пич, чем занимаешься? Нежный голос сестры заставил Пичъярата оторваться от камеры. Его взгляд мгновенно наполнился такой нежностью, что казалось, сами глаза улыбаются. – Что такое? Уже поздно, почему не спишь? Плаб улыбнулась и подошла ближе, прислонившись к дверному косяку кабинета. Она привычным жестом окинула взглядом технику в руках брата. – Увидела, что свет горит, вот и заглянула. Думала, ты снова работаешь в ночь. – Нет, не работаю. Просто проверяю снимки, завтра нужно отправить клиенту, – Пич тихо рассмеялся и развернул кресло к сестре. – Дети уснули? – Уснули. Наигрались так, что спят без задних ног, – Плаб села рядом, обняв декоративную подушку и положив на неё подбородок. Она молча смотрела на брата с каким-то грустным, поникшим видом. – Пи’Пич... ты ведь в порядке, да? Мужчина на мгновение замер. Его взгляд стал еще мягче. Он протянул руку и ласково погладил сестру по голове, как в детстве. – Я в порядке. Не волнуйся. Я могу о себе позаботиться, да и за детьми есть кому присмотреть. Девушка покачала головой, внимательно изучая лицо брата. – Пи’Пич, тебе совсем не страшно? Только не лги мне, я не поверю. Пожалуйста, не держи всё в себе. Старший брат тихо рассмеялся. Опершись подбородком на ладонь, он посмотрел на сестру. В его глазах читалась затаенная тревога, но в то же время они излучали такое спокойствие, что от недавнего страха Плаб не осталось и следа. – Конечно, мне страшно. Кому бы не было страшно? Я не стану тебе лгать, – мягко произнес он. Его ладонь накрыла её маленькую руку и слегка сжала. – Но от того, что мы будем бояться и постоянно убегать, ничего не изменится. Только встретив страх лицом к лицу и сохраняя самообладание, мы сможем через него пройти. – Но это всё равно очень пугает, – пробормотала Плаб, недовольно поджав губы. В её взгляде промелькнула неуверенность. Пич приподнял бровь, откинулся на спинку дивана и спросил расслабленным тоном: – Плаб, с чем ты столкнулась там, в Японии? Хочешь что-нибудь мне рассказать? Лицо девушки сделалось виноватым, она невольно ссутулилась, словно внезапно снова превратилась в ту маленькую беззащитную девочку, которой когда-то была. – Мы же говорили о тебе, Пи’Пич. Почему ты вдруг спрашиваешь обо мне? Он ничего не ответил. Мужчина просто молча смотрел на сестру, пока та не начала ерзать от неловкости. В конце концов она не выдержала и едва слышно пробормотала: – Кхун Тач... он возил меня к себе домой. – И как всё прошло? – продолжил расспросы Пич. На его лице по-прежнему играла легкая ободряющая улыбка. Тач был якудза, и атмосфера в его доме вряд ли сильно отличалась от того, что Пич видел в клане Арсени. Он думал, что понимает, о чем переживает сестра. – Пи’Пич, у меня нет предубеждений против якудза, и я их не боюсь, – поспешно начала объяснять она, но затем её взгляд потух. – Я просто... волнуюсь. Я не вижу своего будущего там. Пич на мгновение замер, после чего спросил уже более серьезным тоном: – «Не видишь»... что именно ты имеешь в виду? Плаб опустила взгляд на подушку в своих руках. Её пальцы нервно теребили наволочку, а уголки губ поползли вниз. – Дело не в том, что я его не люблю. И не в том, что он плохой. Кхун Тач очень добр ко мне, но... Девушка закусила губу и подняла на брата глаза, полные смятения. – Но такая жизнь – это постоянный риск, верно? Сегодня мы вместе, а завтра... завтра я могу не знать, вернется ли он домой. – Пи’Пич, я боюсь. Боюсь всегда быть той, кто ждет. Тем человеком, которого оставляют позади. Пичъярат молча слушал сестру. Он не перебивал её и не торопил. Он лишь продолжал нежно поглаживать её руку, давая понять: он здесь, он рядом и он слышит каждое её слово. Жизнь вдвоем в сиротском приюте оставила глубокие шрамы на душах обоих. Если Пич до дрожи боялся насилия, то Плаб страдала от чувства покинутости. Её бросали снова и снова. Даже старшему брату пришлось покинуть приют раньше неё, и она осталась там одна, день за днем прячась в углах и мучаясь ожиданием. Вернется ли брат? Сможет ли он действительно забрать её отсюда? Или в конце концов она останется совершенно одна в этом огромном, холодном мире? – Всё хорошо. Я понимаю тебя, Плаб, – тихо успокоил её брат. Пич издал тихий вздох и снова ласково погладил сестру по голове, как маленького ребенка. Плаб замерла. Она подняла голову, и в её больших круглых глазах заблестели крошечные капли слез. Мужчина мягко улыбнулся, продолжая свои утешительные жесты. – Плаб, дорогая... Любовь может быть делом двоих, но отношения и совместная жизнь – нет. Это касается и его семьи, и его работы, и того, что он любит и уважает, и даже того, чего он не в силах изменить. Он сделал небольшую паузу, его взгляд был полон бесконечной нежности. – Любить кого-то – значит не просто любить самого человека, но и принимать весь его образ жизни. Плаб слушала молча, её плечи понуро опустились, а лицо выражало детскую обиду на несправедливость судьбы. Пич негромко рассмеялся, обнял сестру и начал мерно покачиваться из стороны в сторону, словно убаюкивал её, как в те далекие времена, когда они были совсем маленькими. – Это нормально – бояться. И это совершенно нормально – не быть уверенной, – продолжал он мягким голосом. – Если однажды ты поймешь, что не видишь себя в том будущем, это не будет твоей виной, Плаб. Глаза девушки задрожали, крупные слезы вот-вот готовы были сорваться с ресниц. Она закусила губу, выглядя так, будто сейчас разрыдается. – Я... я выгляжу эгоисткой, да? – Вовсе нет. Никогда так не думай, – Пич покачал годовой и нежно погладил её по спине. – Любить себя – это не эгоизм. И выбирать путь, на котором обоим не будет тесно и душно – это не ошибка. Он слегка отстранился и кончиками пальцев бережно смахнул слезинки с её щек. – Но если ты почувствуешь, что твоя любовь сильнее страха, и ты готова встретить эту опасность вместе с ним... Младшая сестра уткнулась лицом в грудь брата и глухо спросила: – А как же ты, Пи’Пич? Разве ты не боишься, что однажды Пи’Киан... – Боюсь, – ответил Пич, поглаживая её по щеке. – Но я гораздо больше боюсь того, что не смогу быть рядом с ним. Жизнь человека коротка. Я боюсь, что нам отведено слишком мало времени вместе. И когда я взвешиваю эти страхи, страх потерять время с ним перевешивает всё остальное. Плаб снова надулась, готовясь заплакать уже от избытка чувств. Пич лишь тихо посмеивался, крепко прижимая её к себе. – Тебе не нужно решать прямо сейчас. Подумай хорошенько. Какой бы путь ты ни выбрала, ты навсегда останешься моей сестрой. Я никогда не оставлю тебя одну. ****** Пич утешал сестру еще какое-то время, пока не увидел, что она пришла в себя. Время было уже за полночь, и он проводил её до комнаты. Вернувшись к себе, фотограф уже собирался выключить свет и лечь спать, как вдруг зазвонил телефон. Он поспешно схватил его и нажал на кнопку приема. 📞– Кхун Мок? Что-то случилось? 📞 [Кхун Пич, здесь мы со всем закончили. Кун Ти уже вылетает обратно в Таиланд.] Пич глубоко и протяжно выдохнул, чувствуя, как с плеч свалилась огромная гора. 📞 – Какое облегчение... Все в безопасности, верно? На этот раз Мок замолчал на секунду, его голос прозвучал неуверенно: 📞 [Все живы и здоровы. Но у кхун Ти возникли небольшие проблемы...] Сердце Пича, только что вернувшееся в нормальный ритм, снова словно сковало льдом. – Что вы имеете в виду, кхун Мок? 📞 [Кхун Ти попал в небольшую аварию, ударился головой. Серьезных травм нет, врачи разрешили лететь домой после одной ночи под наблюдением,] – бывший секретарь сделал паузу и тяжело вздохнул. – [Но его память в смятении. Он может путать события или вовсе кое-что забыть.] – Пи’Киан... потерял память? «Ну надо же, этот любитель дорам всё-таки дождался своей роли главного героя...» – пронеслось в голове у Пича.