Сохраняйте спокойствие, кхун Ти & Успокойтесь, мистер Ром! Книга спешлов 2

– Пи'Пич... Голос, в котором уже слышались нотки опьянения, заставил Пича обернуться с обреченным видом. Он поспешил придержать младшего друга, который был настолько пьян, что едва не сполз со стула на пол. После окончания съемок этот красавец-модель сел в машину и уехал ужинать с бывшим возлюбленным, расставание с которым когда-то было весьма болезненным. Пич, конечно, волновался, но в глубине души верил: Таван всё еще сильно любит Арана и ни за что не причинит ему вреда. На этом он немного успокоился. Кто же мог подумать, что в начале десятого вечера этот «младший» позвонит ему и позовет выпить? Обстановка дома сейчас была не самой спокойной, да и приглашать посторонних в особняк было неудобно. Поэтому Пич связался с Рафом – новым секретарем кхун Ти, который занял место Мока, – и попросил найти приватный бар под управлением «Arseny». Там они и встретились. Но стоило им увидеться, как этот красавчик начал без остановки опрокидывать стакан за стаканом, не в силах связать и двух слов. Пич потянулся и осторожно забрал бокал из рук друга, спросив с усталым вздохом: – Ран, успокойся. Давай, попробуй объяснить всё сначала. Что произошло? Аран поднял голову. Его губы были обиженно поджаты, в больших глазах стояли слезы, а брови слегка сдвинуты к переносице. Он не выглядел убитым горем – скорее, он был в крайнем стрессе и совершенно запутался в своих мыслях. – Ты ведь ходил на ужин с Таваном, верно? Почему вернулся в таком состоянии? – начал аккуратно выпытывать фотограф. Но от этих слов лицо младшего исказилось еще сильнее. – Вот именно потому, что я ходил на ужин с Таваном! – Аран закусил губу и буквально «растекся» по барной стойке. Пич же, напротив, выпрямился, его лицо стало суровым, а брови сошлись на переносице. – Что такое? Что Таван сделал? – резко спросил Пич, в голове которого тут же пронеслось с десяток самых мрачных сценариев. – Говори мне, я во всем со всем разберусь. И пусть сам он, возможно, ничего бы не сделал, но кхун Ти – уж точно бы разобрался! – Нет-нет, он ничего мне не сделал, – Аран резко выпрямился, замахал руками и поспешил опровергнуть подозрения. – Мы просто пообедали и поговорили. Ничего плохого не случилось. Пич тяжело и облегченно вздохнул. Аран украдкой взглянул на него и, что-то пробурчав себе под нос, тихо съязвил: – Только что Пи'Пич был таким страшным... Ты с каждым днем становишься всё больше похож на кхун Ти. Фотограф пару раз удивленно моргнул, но решил пропустить шпильку мимо ушей. – Так о чем же вы тогда говорили, раз ты сразу потащил меня пить? Младший снова поджал губы, его плечи поникли. Он уставился на яркий напиток в своем бокале отсутствующим взглядом и спустя мгновение медленно произнес: – Таван... он попросил разрешения снова начать за мной ухаживать. Пич молча вскинул бровь. В глубине души он ни капли не удивился. – Значит, старые угли всё-таки разгораются? Аран энергично замотал головой: – Таван сказал, что не хочет «разжигать старые угли». Он хочет начать всё с чистого листа. Познакомиться заново. Быть «новым» Таваном. Он просто просит дать ему шанс как незнакомцу, которого я только что встретил. Шанс еще раз узнать друг друга. Пич медленно кивнул, глядя на друга: – И что дальше? Модель поднял на него глаза, в которых блестели слезы. Он выглядел таким жалким и беззащитным, что его хотелось немедленно обнять. – Почему ты спрашиваешь об этом меня, Пи'Пич? – А о чем мне еще спрашивать? – с легким смешком ответил Пич, в его взгляде промелькнула искорка тепла. – Таван высказался предельно ясно. Он честен со своими чувствами. Теперь ход за тобой, Ран. Аран посмотрел на него снизу вверх. Он выглядел потерянным, как ребенок, отставший от родителей в толпе. Пич не удержался и ласково потрепал его по мягким волосам. – Ран, не думай ни о чем другом. Не обращай внимания на условности. Просто спроси свое сердце: готово ли оно дать Тавану еще один шанс? Младший опустил глаза, его плечи бессильно опустились. Пич тихо рассмеялся, но не стал торопить его с ответом. Он просто слегка взболтал лед в своем стакане и сделал маленький глоток, позволяя Арану спокойно погрузиться в свои мысли. Он и не собирался его отговаривать. Это было решение, которое Аран должен принять сам. Потому что это чувства Арана, его жизнь и его будущее. Следовательно, выбор остается только за ним. А он, как старший брат, просто будет поддерживать его на любом пути, который тот выберет. – На самом деле... я всё еще чувствую к нему что-то хорошее, – модель положил руки на барную стойку и уткнулся подбородком в свои предплечья. Он смотрел на яркий напиток перед собой отсутствующим взглядом. – Всё-таки я любил его так долго. Даже если мы расстались, чувства никуда не делись. Аран слишком хорошо знал, как сильно он любил Тавана. В жизни «среднего сына», который никогда не имел ценности в глазах окружающих, чье одиночество в груди превратилось в зияющую пустоту, и который вечно разочаровывал близких, так и не добившись успеха... В те дни только Таван протянул ему руку. Только он говорил, что Аран ценен, что он важен. И этот взгляд всегда был направлен только на него одного. Но чем ближе они становились, тем сильнее становилось чувство удушья. Аран чувствовал, как становится всё меньше и меньше, пока ему не стало нечем дышать. Именно поэтому он так и не решился тогда дать Тавану официальное согласие на серьезные отношения. Пич поднял голову, его длинные пальцы начали мерно постукивать по столу. – В таком случае тебе нужно просто взвесить все «за» и «против». – Взвесить? – младший поднял голову, в его глазах всё еще читалось непонимание. Фотограф лишь слегка покачал головой. Он обхватил свой бокал ладонями и начал осторожно покачивать его, наблюдая, как жидкость медленно движется по кругу. – Выбирай: либо ты пробуешь узнать его заново – и рискуешь снова пройти через боль и разочарование. Либо ты решаешь навсегда вычеркнуть этого человека из жизни – но тогда ты, возможно, навсегда потеряешь того, кто любит тебя больше всех на свете в его лучшей версии, на которую он только способен. Пич сделал небольшую паузу и перевел взгляд на Арана. Его глаза были спокойными и твердыми, словно могучее дерево, которое раскинуло свои ветви, чтобы мягко, но надежно укрыть маленького зверька, ищущего приюта. – Это худшие сценарии для обоих путей. И именно тебе предстоит решить, какой из них выбрать. Никто не знает будущего – всё может обернуться и очень хорошо, так, что ты ни разу не пожалеешь. Но решение за тобой. Аран замер. Его миловидное лицо побледнело, но смятение, метавшееся в его глазах, начало постепенно оседать на дно. Сердце, которое до этого бешено колотилось от паники, медленно возвращалось в привычный ритм. Когда мозг получил систематизированную информацию и ясно увидел развилку «налево» и «направо», первоначальный испуг начал утихать. Правда, на смену испугу пришла тяжесть на сердце. Его лицо снова стало печальным, а во взгляде читалась глубокая задумчивость. Пич сделал глоток, и на его губах появилась едва заметная нежная улыбка. Он решил подбодрить друга, пока тот окончательно не пал духом. – Ну же, всё, что я сказал – это лишь взгляд на самые плохие варианты развития событий. Кто знает, может, всё будет замечательно? – Пичъярат поставил бокал на стол и ласково погладил парня по голове. – Если ты внутренне примешь худший исход, то в случае неудачи ты просто останешься «при своих». А если всё окажется лучше, чем ты думал – считай это чистой прибылью. Лицо Арана всё еще было напряженным, брови были хмуро сдвинуты – он усиленно размышлял. Однако его плечи, которые раньше были напряжены, как у потерявшегося и одинокого ребенка, наконец расслабились. Пич мягко улыбнулся и кивнул одному из телохранителей «Arseny», чтобы тот подошел ближе. Затем он снова склонился к младшему коллеге... – Уже поздно. Возвращайся домой и ложись спать, обдумай всё хорошенько. Тебе некуда спешить, пусть Таван тоже помучится в ожидании, – сказал Пич с легким смешком. – И не переживай: какой бы путь ты ни выбрал, ты всегда останешься моим младшим братом. Я в любом случае на твоей стороне. ****** 📞[Уже дома?] Пичъярат только успел закрыть за собой входную дверь, как телефон зазвонил – это был человек с другого конца света. Пич принял вызов с улыбкой, уголки его глаз нежно смягчились, а во взгляде читалась смесь иронии и теплоты. 📞 – Да, я уже дома, – ответил он мягким голосом. Фотограф прекрасно понимал, как сильно муж за него переживает, поэтому покорно «отрапортовал» о прибытии, хотя и знал, что Киан наверняка уже получил подробный отчет от телохранителей. – Прости, что заставил волноваться. Я выпил совсем чуть-чуть, и как только мы закончили разговор с Раном, сразу поехал домой. 📞 [Вот и славно. Тогда отдыхай. Уже поздно, и если разболится голова – сразу скажи домашним, пусть вызовут врача. Не терпи боль], – твердо настаивал Тиракит. Пич почти физически видел, как тот сейчас хмурится и сурово сводит брови. Пичъярат негромко рассмеялся, но всё же извинился, чтобы успокоить его: 📞 – Прости, что вышел из дома без спроса, хотя сейчас ситуация не самая спокойная. Он всё понимал, но искренне переживал за Арана, поэтому сначала посоветовался с кхун Ти – можно ли ему встретиться с другом. В итоге они сошлись на компромиссе: встрече в элитном баре, принадлежащем сети «Arseny». 📞 [Тебе не за что извиняться. Мы это уже обсуждали,] – успокоил его мафиози. Его низкий голос не звучал нежно, но в нем была та непоколебимая решимость, которая дарила абсолютное чувство безопасности. – [Всё в порядке, не беспокойся. Живи своей обычной жизнью. А защита тебя и детей – это моя прямая обязанность]. Услышав этот глубокий, уверенный голос, молодой мужчина на мгновение замер. Его напряженные брови расслабились, взгляд стал нежным и лучистым, а на губах заиграла легкая улыбка. Тяжесть в груди, казалось, начала отступать. Всё, что происходило в последнее время, заставляло его невольно тревожиться. Он находился в состоянии постоянного стресса, а когда его любимый человек решил вылететь в Россию на помощь брату, на сердце и вовсе лег огромный камень, мешающий дышать. Но поскольку он не хотел никого пугать, а на его плечах была забота о троих детях, Пичу приходилось изо всех сил казаться сильным и непоколебимым. И только сейчас, снова услышав этот голос, он смог по-настоящему расслабиться. 📞 – А как дела там? Всё в порядке? – спросил он, и его голос зазвучал чуть бодрее. Собеседник, почувствовав это, заговорил еще мягче. 📞 [Всё еще немного суетливо, но это не проблема. Просто Ром ведет себя чересчур по-идиотски, вот и всё,] – Киан тихо вздохнул, звуча скорее раздраженно, чем по-настоящему обеспокоенно. – [Но я уже скоро вернусь. Потерпи еще немного. Я знаю, что ты очень по мне скучаешь. Я тоже безумно скучаю по тебе]. «Я ведь еще ни слова не сказал о том, что скучаю», – с улыбкой подумал Пич. Его глаза весело заблестели. 📞 – Да-да, я очень скучаю. Возвращайся скорее, Пи'Киан. Тиракит тихо и довольно рассмеялся в трубку. После этого оба замолчали, и в трубке воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным звуком дыхания друг друга. Казалось, будто они всё еще рядом, как и прежде. Фотограф плотно сжал губы, его дыхание стало немного неровным. Он колебался, а кхун Ти терпеливо ждал. – Пи’Киан... – тихо позвал Пич. Собеседник мгновенно отозвался негромким «м-м?» в трубке, словно давая понять, что он здесь, рядом. Это придало Пичу сил, и он наконец решился: – Я хочу научиться самообороне. Он затаил дыхание, ожидая ответа, но как только закончил фразу, кхун Ти тут же сбросил вызов. Пич не успел даже удивиться, как телефон зазвонил снова – на этот раз это был видеозвонок. Пичъярат нажал «принять» и пару раз озадаченно моргнул. Мафиози на экране выглядел крайне суровым; его острый, проницательный взгляд был еще более серьезным, чем обычно. Он тщательно, почти подозрительно оглядел возлюбленного и даже приказал ему отойти подальше от камеры и повернуться, чтобы он мог осмотреть его со всех сторон. Пич послушно выполнил всё, что велел Киан, и только когда тот остался доволен увиденным, они снова встретились взглядами через камеру. 📱[С чего ты вдруг об этом задумался? Что случилось? Тебе кто-то угрожал?] 📱 – Нет-нет, ничего не случилось, – Пич облегченно выдохнул, чуть опустив глаза, чтобы скрыть мимолетную тревогу. – Просто подумал, что мне стоит немного поучиться. Кажется, я единственный в этом доме, кто никого не может защитить. 📱 [В этом нет необходимости. Я сам могу защитить тебя,] – Киан всё еще выглядел недовольным, его протест был очевиден. Но Пич не испугался – напротив, он улыбнулся еще шире от радости, чувствуя, как внутри крепнет уверенность. Он понимал, что Киан против только из-за беспокойства. В детстве Пичу пришлось столкнуться с домашним насилием, и отголоски тех травм всё еще давали о себе знать: он до сих пор с трудом переносил любые проявления агрессии. Но сейчас всё было иначе. У него было много тех, кого он хотел защитить. И поэтому, как минимум, он должен уметь защитить самого себя, чтобы другие не изводили себя лишними тревогами. 📱 – Я знаю, что ты можешь позаботиться обо мне. И знаю, что пока со мной Пи’Киан, мне ничего не грозит, – произнес он с мягкой улыбкой, его взгляд был полон нежности и утешения. – Но именно потому, что я люблю тебя, Пи’Киан, я тоже хочу стать сильнее. Пич широко улыбнулся, так что в уголках его глаз появились морщинки. Он надеялся, что эти слова поднимут настроение мафиози, но кхун Ти, напротив, стал выглядеть еще суровее. Он крепко сдвинул брови, и только покрасневшие кончики ушей выдавали его истинные чувства – он был явно доволен ответом. Но если он доволен, почему лицо такое, будто он в ярости? 📱 [Я сейчас же возвращаюсь к тебе. Жди. Поговорим на месте]. Сказав это, кхун Ти отключился. Пич не успел вставить ни слова возражения, как экран телефона уже погас. Фотограф лишь покачал головой с легкой усталостью, но улыбка на его губах стала еще шире. Интересно, не слишком ли сильно он сейчас усложнил жизнь тем, кто остался там, с Кианом?