Отдохни ещё немного, Шен

... — То, что ты видел, было больно? — настороженно глядя на него, спросил Муан. — Я не знаю. В тот момент мне казалось это реальностью, так что да, должно быть. Но как только я проснулся, то понял, что это всего лишь сон. Шен снова лгал, его до сих пор не покидало странное тянущее ощущение в районе живота: не совсем боль, больше походило на затягивающуюся рану, края которой еще покалывали. Нужно было как-то отвлечься. Шен хотел было подняться и двинуться к выходу, но его задержала крепкая хватка. Муан дернул его за руку, и Шен, не ожидая этого, оступился и повалился на него. Муан подхватил его, и они на мгновение застыли, прижимаясь друг к другу. Шен почувствовал, как тепло, исходящее от тела Муана, проникает сквозь промозглую одежду. — Тебе не нужно никуда спешить, — тихо сказал Муан, и в его голосе не было привычного стального тона, лишь усталость и облегчение. — Отдохни ещё немного. — Но... — начал было Шен, но слова застряли в горле, когда он увидел, что Муан смотрит на него не отрываясь. В этих глазах не было тревоги или спора. Только тепло. И что-то еще, что заставляло сердце биться быстрее, а в груди разливаться странное, горячее чувство. Шен не знал, сколько они просидели так, молча глядя друг на друга. Тишина в маленькой хижине казалась не гнетущей, а уютной. Где-то за стеной слышалось потрескивание огня, и в этом звуке было столько покоя, что Шен наконец позволил себе выдохнуть. Муан медленно поднял руку и провел кончиками пальцев по его щеке. Прикосновение было легким, почти невесомым, словно Муан боялся спугнуть его. — Ты чуть не умер из-за меня, — выдохнул Шен, вглядываясь в его лицо. — А ты чуть не отдал мне свою жизнь, — ответил Муан, и его губы тронула слабая, печальная улыбка. — Мы квиты, — прошептал Шен, и неловко усмехнулся. Муан не ответил. Вместо этого он подался вперед и поцеловал его. Поцелуй был глубоким, полным всего того, чего они боялись произнести вслух. И Шен, чувствуя, как его руки сами собой обхватывают плечи Муана, понял, что не хочет, чтобы это заканчивалось. Что он устал бояться следующего мгновения. Что есть только сейчас. Только этот человек, его тепло и дыхание. Когда они отстранились, чтобы перевести дух, взгляд Муана был все еще затуманен, а Шен чувствовал, как быстро и рвано колотится его сердце. — Ты уверен? — спросил Муан. К своему удивлению Шен уловил в тоне мечника нерешительность, которая так редко звучала в его голосе. Шен усмехнулся, прижимаясь лбом к его лбу. — После того, как я протащил тебя через полгорода и чуть не умер? — Он иронично дернул уголком губ. — Было бы обидно останавливаться. Муан тихо рассмеялся — так свободно и легко, что Шен впервые за долгое время почувствовал, как сдавливающие напряжение отпускает его плечи. Они больше не говорили — слова казались лишними. Шен позволил Муану увлечь себя на узкую лежанку, и от прикосновения рук, снимающих с него пропитанную влагой одежду, тело пронизала дрожь. Он думал, что это будет странно. Он никогда не был так близок ни с кем, и тем более — с мужчиной, тем более — в мире, который он даже не считал своим. Но когда холодный воздух коснулся его кожи, а затем его тут же накрыло тепло чужого тела, все сомнения исчезли. Не было страха, что кто-то их потревожит, остались только прикосновения и то, как Муан смотрел на него... Словно бы Шен был чем-то бесценным. Вышло неловко. Они несколько раз стукнулись локтями, пытаясь одновременно освободиться от одежды, и Шен не сдержал тихого смешка, уткнувшись носом в плечо Муана. — Ты снова надо мной смеешься? — проворчал тот, но в голосе не было злости. — Я смеюсь над нами обоими, — прошептал Шен, прикрывая глаза, когда жадные губы Муана коснулись шеи, спускаясь к часто вздымающейся груди. Муан хмыкнул в ответ и чуть сильнее прижал его к себе, словно боялся, что если ослабит хватку, Шен исчезнет. Шен позволил себе раствориться в этом моменте. Тепло разливалось по телу, мысли становились всё более сбивчивыми и неважными. Он забыл о покалывающей боли в животе, о пережитых кошмарах и о недоделанных делах. Ладонь Муана скользнула по груди Шена, задерживаясь там, где под кожей билось сердце. От этого касания по позвоночнику пробежала волна мурашек, перехватило дыхание. Шен прикрыл глаза, позволяя пальцам мечника двигаться ниже, а губам — касаться выпирающих острых ключиц, оставляя на коже мокрые дорожки. — Ты дрожишь, — выдохнул Муан, и в игривом тоне послышалась улыбка. — Холодно, — соврал Шен, и Муан сразу среагировал: накрыл его своим телом, прижимаясь теснее. — Так лучше? Шен хотел пошутить в ответ, но слова застряли в горле — Муан скользнул рукой ниже, и мыслей не осталось, только пальцы любимого мечника на коже. Он выдохнул сквозь зубы, прикусывая губу, и в груди отозвалось тепло. Оно разливалось по телу, сплетаясь с нарастающим жаром. А следом по связи хлынули чувства Муана: жадное желание, почтительная нежность, восхищение тем, как Шен дрожит под его ладонями, и собственное влечение — острое, как лезвие Смертельного Лакомства. Шен вдруг осознал: в него втекает чужая энергия — мощная, пульсирующая в такт с его собственной. Она струилась по телу, проникала до самого мерцающего ядра, пока его поток перетекал к Муану. Через связь открывалось каждое движение мечника, каждое желание — и от этого собственное возбуждение только росло, подпитываемое чужим наслаждением. — Гай... — выдохнул он, и это прозвучало скорее как просьба, чем как имя. Мечник на мгновение замер, глядя на него сверху вниз, и в его глазах отражалось что-то первобытное и жадное. Но он сдержался — он всегда умел сдерживаться, когда дело касалось Шена. — Я не сделаю тебе больно, — пообещал он. Шен усмехнулся, чувствуя, как от напряжения его тело покрывается испариной. — Что ж, братец Гай, я тебе доверюсь, — выдохнул он, и в его голосе послышалась хрипотца. Муан не заставил себя ждать. Его пальцы скользнули ниже, и Шен выгнулся навстречу, ощущая, как внутри разливается жар. Влажные, мягкие прикосновения сменялись более уверенными, и он с трудом сдерживал стоны, кусая собственный кулак. Но через связь он знал: Муан слышит каждый его сдавленный вздох, ловит каждую дрожь. И сам мечник дрожал в ответ — Шен ощущал его напряжение, почти болезненное желание двигаться быстрее, глубже, и огромную выдержку, с которой он сдерживал себя. — Не шуми, старейшина Шен, — прошептал Муан, наклоняясь к его уху. — Нас могут заметить. Шен чуть сильнее прикусил кулак и зажмурился, когда пальцы Муана согнулись внутри него. Вместе с этим по связи хлынуло ощущение — тепло, полнота, чужое возбуждение, многократно усиленное его собственным. Его мерцающее ядро отозвалось яркой вспышкой, и Муан перевёл дыхание — он тоже это почувствовал. Мерцающее ядро заклинателя вспыхнуло ярче. Отклик ядра мечника пришёл следом. Их энергии потянулись друг к другу, сплетаясь, перетекая, создавая ощущение, будто они стали единым целым. Шен почувствовал, как перед глазами темнеет от чужого наслаждения — в тот момент Муан стал медленно входить в него. Пальцы впились в плечи мечника, внутренности растягивались, принимая чужое тепло. Несколько секунд было почти невыносимо — тесно, горячо, неудобно. Муан замер, чувствуя все, что ощущает Шен, давая им обоим привыкнуть. По связи хлынула не только его страсть, но и нежность. Боль начала отступать, сменяясь тупым, тягучим жаром, который разливался от поясницы до кончиков пальцев, а следом по позвоночнику к шее пробежал щекотливый разряд — и Шен невольно прижался к Муану крепче. Тело разрывало между болью и наслаждением, и по их сплетённым телам прошлась волна духовной энергии — она струилась по меридианам, проникала в каждую клетку, согревая изнутри, словно их духовные ядра сплелись в одно. — Дыши, — потребовал Муан, и Шен понял, что задержал дыхание. Он выдохнул — тепло разлилось по телу, боль отступила, уступая место чему-то новому. Муан двигался медленно и глубоко, и с каждым толчком внутри разрастался жар, уже не просто физический. Когда он ускорился, потеряв контроль, по связи хлынул поток обжигающего желания — Шен выгнулся, чувствуя, как собственное возбуждение вспыхивает в ответ, готовое вот-вот вылиться наружу. Заклинатель чувствовал, как мечник напрягается над ним, как сбивается его дыхание, как ритм становится всё более уверенным. Шен прикрыл глаза: его ядро откликалось на каждое движение, энергия Муана проникала в него, переплетаясь с его собственной. Он никогда не думал, что это может быть так приятно. Похоже на совместную медитацию, но намного, намного лучше!... Они двигались вместе, и каждый толчок отдавался в их душах, заставляя энергию перетекать туда-сюда, создавая замкнутый круг. Через связь Шен чувствовал каждое движение Муана так, будто оно происходило с ним самим — и вместе с тем с кем-то другим. Это было странно и невыносимо прекрасно: его собственное наслаждение переплеталось с чужим, множилось, отражалось друг в друге, становясь всё острее. Шен потерял счёт времени. Он чувствовал только Муана — его руки на своей коже, его дыхание, его голос, который шептал что-то неразборчивое, и их соединённые души. ... Когда их накрыл оргазм, Шен выгнулся, прикусывая губу до боли, и внутри разлилось обжигающее тепло. Ядро испустило мощную волну духовной энергии — и в тот же миг Муан замер, прижимая его к себе. Сквозь пелену наслаждения Шен почувствовал, как золотое ядро мечника жадно впитало этот поток, и в ответ по связи хлынуло удовлетворение Муана — такое же ошеломляющее, как его собственное. Они кончили вместе, трепет нежности отдавался ещё долго после того, как тело успокоилось. Они лежали рядом, тяжело дыша. Тело Шена мелко подрагивало, кожа горела в местах, которых касался Муан. Он провёл ладонью по груди, пальцами чувствуя пульсацию. Мерцающее ядро успокаивалось, вплетая в себя остатки чужой энергии. — Ты чувствуешь? — выдохнул Шен, поворачиваясь к нему. В его голосе звучало удивление и восторг. Муан притянул его ближе, целуя в висок. — Это в первый раз, — смущённо сказал он. — Я никогда... ни с кем не испытывал этого. — Я тоже, — признался Шен, и улыбнулся, чувствуя, как внутри него разливается покой. Влажная кожа липла друг к другу, внизу живота ещё пульсировала лёгкая боль, смешанная с остаточным жаром. Усталость накатывала волной, и Муан обнимал Шена так крепко, словно боялся, что кто-то отнимет его силой. Шен закрыл глаза — впервые за долгое время он чувствовал себя в безопасности... — Я не хочу тебя потерять, — тихо произнес он. Слова срывались с губ почти против воли. — Я никуда не уйду, — пообещал Муан, нежно поцеловав Шена во влажный уголок глаза. Его голос звучал глухо и твердо. Шен хотел сказать что-то еще, но не смог — сознание медленно погружалось в темноту, и последнее, что он почувствовал, было дыхание Муана в своих волосах и шепот, который он уже не мог разобрать. --- Проснулся Шен от неприятного ощущения затекшей поясницы — лежать на жесткой лежанке без подушки было не самой удобной идеей. Он приподнял голову и обнаружил, что Муан сидит рядом, опершись спиной о стену, и смотрит на него с той самой улыбкой, от которой у Шена внутри разливалось тепло, несмотря на холодный воздух. Шен сел и принялся разминать спину. — Где старик? — спросил он, опуская ноги на пол. — Во дворе у огня. Шен поднялся без посторонней помощи и двинулся к выходу. На улице он на мгновение оторопело замер, увидев, что солнечные лучи с трудом пробиваются через густую листву. — Уже вечер?! О боги! Я оставил Ала в павильоне! Унесся, ничего ему не сказав! — Шен схватился за голову, чувствуя, как краска смущения заливает щеки. Все-таки есть разница между тем, чтобы «отдохнуть несколько минут» и проспать половину дня в объятиях старейшины пика Славы. ...