Потерянный в лесу

Солнечные лучи пробивались сквозь неплотно задернутые шторы, ласково щекоча веки спящего Эбби. Он поморщился и повернулся на бок, пытаясь спрятаться от назойливого света. Не успел он снова погрузиться в сон, как услышал знакомый голос: —Эбби, дорогой, завтрак готов! — сказала Мисс Малум с нежностью в голосе. Спустившись на кухню, он увидел маму, склонившуюся над плитой. На ее голове, как всегда, покоился черенок от яблока с зеленым листом. —Доброе утро, мам, — пробормотал Эбби, садясь за стол. Запах поджаренного хлеба и яблочного джема разливался по кухне, смешиваясь с утренней прохладой, что сочилась сквозь щели старого деревянного дома. Эбби наблюдал, как мамины пальцы привычно нарезают батон — тонкие ломтики ложились ровной стопкой, как солдаты перед строем. Над плитой поднимался пар, клубясь призрачными щупальцами, что тянулись к потолку. — Съешь всё до крошки, — её голос звучал мягко, но стальная нотка проскальзывала между слов, словно игла сквозь шёлк. — Сегодня у тебя тест по математике. Он кивнул, вонзая вилку в глазунью. Желток растёкся по тарелке оранжевой лужей, напоминая раздавленное солнце. С каждым глотком воздуха в лёгкие входило предчувствие — тягучее, как патока, оседающее на языке горечью ещё не случившегося. Время текло странно — тягуче и прерывисто, как старое радио между волнами. Минуты растягивались в часы, а часы сжимались до мгновений. Эбби чувствовал, что этот день станет поворотным, что к вечеру он либо выживет, либо перестанет существовать в привычном понимании. Закончив завтрак, он поднялся, и в этот момент что-то кольнуло в груди — предчувствие опасности, острое, как кончик циркуля, что заменил левую руку его будущему учителю. Он сглотнул. — Я пошёл, мам, — голос дрогнул. — Пока. — Хорошо, удачи тебе, — сказала она ему в след.

***

На школьном дворе его уже ждали друзья. — Эбби! — крикнула она, размахивая руками. — Ты выглядишь так, будто призрак в твоём супе ночевал! Лана хихикнула, поправляя носочную куклу, а Клэр ткнула Энгеля локтем в бок. Энгель лишь пожал плечами, но в его глазах мелькнула тень беспокойства. — Всё нормально, — соврал Эбби, чувствуя, как слова царапают горло стеклянной крошкой. — Просто не выспался. Баббл склонила голову набок, и яблочный черенок на её макушке качнулся, повторяя движение — странная синхронность, от которой по спине пробежал холодок. Эбби отвёл взгляд и уставился на входные двери школы, зияющие чёрной пастью, готовой проглотить их всех. — Хей ребят, — начал Энгель привлекая внимание, — скоро звонок, так ещё и первый урок у нас матетематика.

***

Звонок взвизгнул, как раненый зверь, распарывая утреннюю тишину. Классы заполнялись учениками, но ноги Эбби налились свинцом, когда он переступил порог кабинета Мисс Циркуль. Внутри пахло железом и старой бумагой — запахом, от которого сводило зубы. Она стояла у доски, и её протез-циркуль мерцала в неоновом свете, остриё подрагивало в предвкушении, словно живое существо. Эбби плюхнулся на стул, и деревянная ножка жалобно скрипнула, точно взмолилась о пощаде. Бумага перед ним была девственно чистой — лишь чёрные вопросы змеились по ней, как следы от когтей. Эбби почувствовал, как холодный пот стекает по вискам. Вопросы на листе казались не просто задачами, а ловушками, сплетёнными из цифр и символов. Он видел, как Мисс Циркуль медленно движется по классу, её протез издавал тихий, угрожающий щелчок при каждом шаге. Он попытался сосредоточиться, но цифры на бумаге расплывались перед глазами, превращаясь в пляшущих чертят. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы, как песок, оставляя лишь ощущение безысходности. Каждый щелчок протеза Мисс Циркуль отдавался в его груди глухим ударом, словно предвещая неизбежное. Он видел, как другие ученики, более уверенные, уже склонились над своими листами, их ручки скользили по бумаге с пугающей скоростью. Внезапно, его взгляд упал на край листа. Там, едва заметным штрихом, было нарисовано маленькое яблоко. Сердце Эбби забилось быстрее. Он вспомнил черенок на голове матери, её слова о том, что нужно съесть всё до крошки. Это был знак. Не просто знак, а подсказка. Он снова посмотрел на задачу. Числа, которые казались враждебными, вдруг обрели смысл. Он увидел в них закономерность, скрытую нить, ведущую к решению. Его пальцы дрогнули, но он взял ручку. Чернила потекли по бумаге, сначала неуверенно, потом всё смелее. Он чувствовал, как напряжение покидает его, как страх отступает перед азартом. Мисс Циркуль остановилась у его парты. Эбби поднял голову, ожидая осуждающего взгляда. Но она лишь молча смотрела на его работу, её протез замер. Затем, она слегка кивнула и продолжила свой обход. Эбби выдохнул. Он не знал, правильно ли решил все задачи, но он боролся. Он чувствовал, что этот тест – лишь первая ступень в череде испытаний, которые ждут его в этом странном, полном предчувствий дне. И он был готов встретить их. Звонок, возвещающий конец урока, прозвучал как долгожданная мелодия. Эбби почувствовал облегчение, но знал, что это только начало. Но его радость была недолгой. Когда он собирал вещи, услышал за спиной знакомый, зловещий лязг. Обернувшись, он увидел Мисс Малум, ее черные волосы, спадающие до колен, обрамляли лицо с двумя рогами на макушке. Ее левое предплечье было заменено огромным циркулем, острие которого угрожающе выдвинулось. —Эбби Малум, — прошипела она, ее голос был холоднее, чем обычно. —Твои результаты теста… отвратительны, вы не ответили на все вопросы а те что решили неправильны. Глаза Эбби расширились от ужаса. Ему ничего не оставалось, как пуститься наутек. — Я даю фору в несколько секунд, — она улыбнулась садисткой улыбкой, — а сейчас беги. Он выбежал из класса, не разбирая дороги. Страх впрыснул адреналин в кровь, и Эбби рванул вперёд, не чувствуя ног. Коридоры школы превратились в лабиринт, где каждый угол таил угрозу, а за спиной ритмично клацал металл — Мисс Циркуль, неумолимая, как маятник судьбы, отсчитывала его последние секунды. — Глупый мальчишка! — её голос эхом отражался от стен, множился, проникал в каждую щель. — От плохих оценок не убежать! Эбби свернул за угол, грудью врезался в тележку с учебниками — книги взлетели в воздух, разлетелись бумажными птицами, шлёпаясь об пол. В глазах потемнело от вспышки боли, но адреналин гнал вперёд. Он чувствовал, как остриё циркуля рассекает воздух в дюйме от его спины, слышал свист лезвия, рассекающего ничто. Он рванул к выходу, врезаясь плечом в стеклянную дверь. Дверь с грохотом распахнулась, и Эбби вылетел на школьный двор, врезавшись в холодный, колючий ветер. Гравий хрустел под подошвами, пока он нёсся к воротам, чувствуя, как лёгкие горят от нехватки кислорода. Оглянувшись на мгновение, он успел заметить, как Мисс Малум остановилась у порога школы, её силуэт вырисовывался в дверном проёме, как хищник, не спешащий покидать свою территорию. Циркуль блеснул, очертив в воздухе дугу — сдающийся жест или предупреждение. Эбби не стал ждать и рванул в лес.

***

Лес поглотил его сырой прохладой. Ветки хлестали по лицу, оставляя кровавые царапины, корни цеплялись за ноги, точно костлявые пальцы мертвецов. Воздух, спёртый и влажный, пах прелой листвой и землёй, свежей раной. Каждый вздох давался с трудом, в горле пересохло, а ноги налились свинцом. Он бежал, не разбирая дороги, только вперёд, лишь бы подальше от школы, от циркуля, от всего этого кошмара. И вдруг — удар. Что-то твёрдое, невидимое в подлеске, врезалось в колено, заставив Эбби кувыркнуться вперёд. Земля перевернулась, небо мелькнуло рваным лоскутом, и он покатился кубарем по мшистому склону, как сломанная игрушка. Сухие листья и грязь набивались в рот, царапали ладони. Тело ударялось о камни, корни, о чью-то старую, полугнилую корягу. Последний удар пришёлся в голову. Резкая боль вспыхнула в затылке, разлилась горячей волной по черепу. Перед глазами поплыли радужные круги, всё закружилось в водовороте красок и звуков. Мир превратился в смазанное пятно. Эбби попытался подняться, но ноги не слушались, колени подогнулись, и он рухнул на землю, ударившись лицом о мягкий мох. Сквозь пелену боли и шум в ушах, он с трудом сфокусировал взгляд. Перед ним, всего в нескольких дюймах, стояли маленькие, изящные туфельки. Рядом с ними — плетёная корзинка, полная полевых цветов: васильков, ромашек и колокольчиков. Их сладкий, терпкий аромат смешался с запахом крови и земли. Эбби поднял голову, превозмогая адскую боль — и запнулся. Над ним склонилась девушка с темно синими волосами и небольшой корзиной в руке.