Партия для бессмертных

Шестой день в особняке начался с того, что Тэхён проснулся от боли в запястье. Он поднёс руку к глазам и увидел тонкий красный след — ровно там, где отражение хватало его прошлой ночью. След был неглубоким, но на коже выступали капельки крови, и вокруг запястья расплывался синяк. Тэхён замер. Отражение коснулось его. По-настоящему. Это больше не была игра или испытание. Это было реально. Он медленно встал, прошёл к умывальнику. Вода сегодня была тёплой — впервые за всё время. Тэхён промыл рану, замотал её куском чистой ткани, который нашёл в ящике комода. Кровь быстро остановилась, но память о прикосновении ледяных пальцев осталась. Спустившись на кухню, Тэхён нашёл там не только Хосока, но и Чонгука. Альфа сидел за столом, перед ним стояла чашка с чем-то тёмным, от чего шёл запах, похожий на вино. Только Тэхён знал, что вино здесь никто не пьёт. — Ты ранен, — сказал Чонгук, даже не повернув головы. — Я чувствую твою кровь. Тэхён сел напротив, протянул замотанное запястье. — Отражение коснулось меня. Оно оставило след. Это нормально? Чонгук взял его руку, осторожно развернул ткань, осмотрел рану. Его лицо осталось бесстрастным, но в глазах мелькнула тень — почти человеческая. — Это не нормально, — сказал он. — Но и не смертельно. Он помечает тебя. Как я. Чтобы знать, где ты находишься. Чтобы чувствовать твой страх. — И что мне делать? Чонгук отпустил его руку и замотал обратно — медленно, аккуратно, почти нежно. — Ничего. Не давать ему больше касаться тебя. Будь осторожен с зеркалами. И не смотри в них в полночь. — Я запомнил, — сказал Тэхён. Они сидели молча, пока Хосок не принёс горячий завтрак. Мальчик молча поставил на стол рис, суп и чай, потом отошёл в угол и замер, глядя на них своими чёрными глазами. — Ты не должен бояться, Тэхён, — сказал вдруг Хосок. — Дедушка говорил, что страх — это просто тень. А тень не может причинить вреда, если ты не смотришь на неё. Тэхён улыбнулся мальчику. — Спасибо, Хосок. Я постараюсь не бояться. Хосок исчез, растворившись в утреннем свете. Чонгук посмотрел на Тэхёна долгим взглядом. — Сегодня я хочу показать тебе кое-что ещё, — сказал он. — Пойдём.

***

Они прошли через весь особняк — мимо кухни, мимо библиотеки, мимо гостиной — и остановились перед массивной дверью, которую Тэхён раньше не замечал. Она была почти невидимой, скрытой за старым гобеленом. — Что здесь? — спросил Тэхён. — Зал, — ответил Чонгук. — Там, где всё началось. Он толкнул дверь, и она открылась с протяжным скрипом. Внутри было темно, но Чонгук щёлкнул пальцами — и зажглись свечи. Тысячи свечей. Они горели вдоль стен, отражаясь в огромных зеркалах, которые покрывали весь зал от пола до потолка. Тэхён замер на пороге. Это было красиво и жутко одновременно. Бесконечные ряды свечей, бесконечные отражения, бесконечная тьма между ними. — Это место силы, — сказал Чонгук, входя внутрь. — Твой дедушка называл его Сердцем дома. Здесь первый из нас заключил сделку. Здесь всё началось. — И здесь всё закончится? — спросил Тэхён. Чонгук повернулся к нему. В свете свечей его лицо казалось вырезанным из мрамора — прекрасное, холодное, смертельно опасное. — Да, — сказал он. — В последнюю ночь ты придёшь сюда. С кинжалом. И встретишься с Тенью лицом к лицу. Тэхён шагнул в зал. Пол под ногами был каменным, холодным, гладким. Он подошёл к ближайшему зеркалу и заглянул в него. Увидел своё отражение — бледное, испуганное, но живое. И за своей спиной — Чонгука. Только на этот раз в отражении альфа улыбался. Тёплой, почти человеческой улыбкой. — Ты видишь? — спросил Чонгук. — Вижу. — Здесь зеркала не врут, — сказал он. — Они показывают истину. То, что есть на самом деле. Не то, что хочет обмануть. Тэхён снова посмотрел в зеркало. Своё отражение — бледного, хрупкого мальчика, который боится, но идёт вперёд. Чонгука — огромного, опасного, но стоящего рядом. И их руки — почти соприкасающиеся. — Я покажу тебе, что было здесь, — сказал Чонгук. — Много лет назад. Он подошёл к одному из зеркал и провёл по нему рукой. Поверхность замерцала, затянулась дымкой, а потом на ней появилось изображение. Комната, похожая на этот зал. В центре — группа людей в старинных костюмах. Среди них — женщина, которую Тэхён узнал. Союн. Она стояла у алтаря, в её руках была книга. Рядом с ней — мужчина с суровым лицом, в тёмном плаще. Его глаза были такими же чёрными, как у Хосока. — Это первый из нас, — сказал Чонгук. — Тот, кто заключил сделку с тьмой. Твоя пра-пра-прабабка Союн была его женой. Она уговаривала его отказаться, но он не послушал. Он хотел вечность любой ценой. На зеркале начали двигаться фигуры. Ритуал. Кровь. Тени, которые сгущались вокруг людей, вплетались в них, проникали под кожу, в кровь, в душу. — Они продали свою человечность, — сказал Чонгук. — И получили проклятие. Вечный голод. Вечный холод. Вечную пустоту. Тэхён смотрел на это с ужасом и заворожённостью одновременно. Там, на зеркале, была история его семьи. Его проклятие. Его судьба. — Твой дедушка был единственным, кто понял, что это проклятие, а не дар, — продолжал Чонгук. — Он искал способ вырваться всю свою жизнь. И он нашёл. Но он не успел завершить это. Он оставил это тебе. — Потому что я омега? — спросил Тэхён. — Потому что я слабый? Чонгук подошёл к нему, встал за спиной, положил руки на плечи. — Нет, — сказал он. — Потому что ты сильный. Потому что ты единственный, кто не хочет власти. Кто не хочет бессмертия. Кто просто хочет жить. Жить по-настоящему. А это единственное, чего боится тьма. Жизни. Тэхён смотрел в зеркало и видел их двоих — хрупкого омегу и огромного альфу, чудовище, которое было рядом. — Чонгук, — сказал он тихо. — Ты тоже хочешь жить? Альфа промолчал. Но его пальцы сжались на плечах Тэхёна сильнее. — Я не знаю, — наконец ответил он. — Я забыл, что это такое. Но когда я рядом с тобой… я почти вспоминаю. Они стояли так долго, глядя в бесконечные отражения свечей, пока время не потеряло смысл.

***

После зала Чонгук повёл Тэхёна в небольшой сад за особняком. Тэхён даже не знал, что он здесь есть — старый, запущенный, но всё ещё красивый. Фонтаны давно высохли, статуи покрылись мхом, но воздух был чистым и пах зеленью. — Здесь я часто бываю днём, — сказал Чонгук, садясь на каменную скамью. — Здесь почти нет теней. Только свет. Тэхён сел рядом. Между ними было расстояние, но оно не казалось чужим. — Ты боишься теней? — спросил он. Чонгук усмехнулся — коротко, без тепла. — Я сам тень, — сказал он. — Но я боюсь того, что могу сделать, если потеряю контроль. Того, что могу причинить тебе боль. — Ты не причинишь мне боль, — сказал Тэхён. — Откуда ты знаешь? Тэхён посмотрел на него. — Потому что ты спас меня. Дважды. Ты вошёл в зеркало, хотя знал, что это может убить тебя. Ты защищал меня от того монстра в коридоре. Ты готовишь меня к последней битве. Ты не причинишь мне боль. Чонгук долго молчал. Потом взял руку Тэхёна в свою — ту, на которой был след от отражения. — Я не знаю, что такое любовь, — сказал он. — Я забыл это слово. Но если любовь — это когда ты готов умереть, чтобы кто-то жил… тогда я люблю тебя. Тэхён замер. Сердце пропустило удар. — Чонгук… — Не говори ничего, — перебил он. — Я знаю, что я чудовище. Я знаю, что я не заслуживаю тебя. Но я хочу, чтобы ты знал. На всякий случай. Если я не вернусь из подвала. — Ты вернёшься, — твёрдо сказал Тэхён. — Ты обещал. Чонгук улыбнулся — по-настоящему, впервые за всё время. В этой улыбке не было холода. Только что-то почти человеческое. — Обещал, — сказал он. — Значит, вернусь. Он наклонился к Тэхёну и поцеловал его. В этом поцелуе не было жестокости. Не было собственничества. Только нежность, которую он копил триста лет. Тэхён ответил на поцелуй, чувствуя, как страх и боль тают, оставляя только это — тёплое, правильное, настоящее. «Ты чудовище, — подумал он. — Но ты — моё чудовище. И я не хочу другого».

***

Они сидели в саду до самого вечера, пока солнце не начало садиться и тени не начали сгущаться. — Пора возвращаться, — сказал Чонгук, вставая. — Скоро ночь. Тэхён кивнул и поднялся следом. На обратном пути он заметил что-то странное — на каменной дорожке, ведущей к дому, лежал букет полевых цветов. Свежих, только что сорванных. — Это ты оставил? — спросил он. Чонгук покачал головой. — Нет. Это не я. Тэхён подошёл к цветам, нагнулся и поднял их. Они пахли летом, солнцем и чем-то ещё — чем-то очень знакомым. — Откуда они здесь? Чонгук подошёл ближе, осмотрел букет. Его лицо стало серьёзным. — Это послание, — сказал он. — От Тени. Тэхён похолодел. — Что он хочет сказать? Чонгук взял цветы, повертел их в руках. И нашёл записку, спрятанную между стеблями. «Я жду тебя, Тэхён. Приходи, когда будешь готов. Но не заставляй меня ждать слишком долго. Я голоден». Тэхён прочитал записку и почувствовал, как холод пробежал по спине. — Он знает, — сказал он. — Он знает, что я готовлюсь. Чонгук сжал букет, и цветы завяли прямо в его руках, превратившись в сухие стебли. — Он всегда знает, — сказал Чонгук. — Это его дом. Они пошли обратно в особняк. Тэхён чувствовал, как тяжесть возвращается на его плечи, но вместе с ней — решимость. «Я готов, — подумал он. — Я готов встретиться с тобой, Тень. И я не боюсь». Он посмотрел на Чонгука, который шёл рядом, и в его глазах не было страха. Только уверенность, что он не один.

***

Ночью Тэхён снова не мог уснуть. Он лежал в кровати, глядя в потолок, и думал о том, что произошло за эти дни. О Чонгуке. О проклятии. О Тени, которая ждала его в подвале. Он взял ключ, который лежал на тумбочке, и сжал его в руке. «Скоро, — сказал он. — Совсем скоро». В дверь постучали. Тэхён сел на кровати. — Войдите. Дверь открылась, и на пороге появился Чонгук. Он был без рубашки — впервые Тэхён видел его таким. Татуировки покрывали всё его тело, переплетались в странные узоры, которые, казалось, дышали. — Ты не спишь, — сказал он. — Не могу. Чонгук вошёл в комнату и закрыл за собой дверь. — Я тоже, — сказал он. — Можно мне остаться? Тэхён кивнул. Чонгук подошёл к кровати и сел на край. Он не касался Тэхёна, но его присутствие согревало. — Боишься? — спросил он. — Да, — честно ответил Тэхён. — Но не так сильно, как раньше. Чонгук повернулся к нему. В темноте его глаза казались бездонными. — Я буду рядом, — сказал он. — До самого конца. Тэхён протянул руку и коснулся его лица. Кожа была холодной, но не ледяной. — Знаю, — сказал он. — Поэтому я не боюсь. Они лежали в темноте, держась за руки, и слушали, как за окнами воет ветер. Но ветер больше не казался зловещим. Он просто был. Как старый дом. Как тени. Как они — живые и почти живые, рядом. Тэхён закрыл глаза и впервые за долгое время почувствовал, что может уснуть. Потому что рядом был тот, кто готов был защитить его. Даже ценою своей вечности.