Партия для бессмертных

Третье утро в особняке встретило Тэхёна серым, мутным светом, который пробивался сквозь тяжёлые шторы, не желая разгонять тьму по углам. Спал он плохо - вернее, почти не спал. Роза всё ещё лежала на подоконнике, за ночь успев завянуть, но её запах - дымный, горький, чужой - въелся в воздух, смешиваясь с запахом старого дерева и воска. Тэхён сидел на кровати, обхватив колени, и смотрел на ключ, который лежал на прикроватной тумбочке. Чугунный, тяжёлый, с львиной головой. Он не давал покоя. Прошлой ночью, когда в коридоре затихли шаги незваного гостя, Тэхён не раз ловил себя на мысли, что хочет спуститься в подвал. Просто взять свечу, открыть дверь и посмотреть, что там. Что скрыто под этим домом. Что дедушка боялся будить. Но он не пошёл. Потому что Чонгук сказал: «Не сейчас». И потому что дедушка написал: «Не спускайся до последней ночи». Последняя ночь. Когда она наступит? На тридцатую? Или раньше, если Тэхён не выдержит? Он провёл пальцами по холодному металлу и вздрогнул. Ключ был ледяным - слишком ледяным для простого чугуна. Словно он лежал не в тёплой комнате, а где-то глубоко под землёй, в промёрзшей земле. «Он ждёт, - подумал Тэхён. - Этот ключ ждёт, когда я решусь. Но я боюсь. И это нормально. Я имею право бояться». Он отложил ключ, встал, прошёл к умывальнику. Вода снова была ледяной, и он умывался долго, почти до онемения, пытаясь смыть с себя липкое чувство страха. Сегодня он не будет сидеть сложа руки. Сегодня он начнёт искать. Настоящие искать. Не просто перебирать книги в библиотеке, а проверять всё. Каждый угол, каждую щель, каждый тайник, который дедушка мог оставить для него. «Ты самый слабый и самый сильный из всех нас одновременно», - вспомнил он слова из дневника. Слабый. Да, он слабый. Хрупкий омега с фарфоровой кожей и привычкой теряться в своих мыслях. Но сильный? Он не чувствовал себя сильным. Но, может быть, сила не в том, чтобы не бояться. Может быть, сила в том, чтобы делать что-то, даже когда боишься. Тэхён оделся - нашёл в шкафу старый свитер дедушки, слишком большой, но тёплый, пахнущий мятой и лавандой - и вышел из спальни.

***

Особняк днём выглядел почти уютным. Почти. Если не знать, что за каждым углом может скрываться то, что уже триста лет не называет себя человеком. Солнечные лучи падали на пыльные половицы, на старые портреты в золочёных рамах, на выцветшие ковры. Всё это выглядело не как декорация к фильму ужасов, а как заброшенный музей. Тэхён мог бы восхищаться этой красотой, если бы его руки не дрожали каждый раз, когда он проходил мимо очередной тёмной двери. Он начал с первого этажа. Кабинет дедушки - небольшой, уютный, с письменным столом, заваленным бумагами. Тэхён сел в кресло - оно всё ещё хранило форму тела дедушки - и принялся перебирать бумаги. Старые счета, письма, какие-то документы на архаичном языке, который он не понимал. Ничего полезного. Столовая. Огромный стол, который мог вместить двадцать человек. Тэхён провёл пальцами по резным ножкам, по стульям с высокими спинками. Всё выглядело обычным. Но когда он заглянул под стол - просто из любопытства - он заметил что-то странное. На деревянной панели, почти у самого пола, была вырезана дата. «1897». Год постройки дома? Или год, когда что-то случилось? Тэхён провёл пальцами по цифрам. Древесина была гладкой - словно её часто трогали, проводили по ней пальцами, пересчитывали каждую линию. «Ты часто трогал эту дату, дедушка? - мысленно спросил он. - Что произошло в 1897?» Ответа не было. Он поднялся и пошёл дальше. Гостиная, малая гостиная, музыкальный салон с роялем, покрытым белой простынёй. Тэхён подошёл к роялю, снял простыню - пыль взметнулась в воздух, заставляя его чихнуть. Инструмент был старым, но хорошо сохранившимся. Клавиши - слоновая кость, пожелтевшая от времени. Тэхён нажал одну - звук был чистым, печальным, как голос из прошлого. «Дедушка играл на этом рояле, - подумал он. - Я помню. Он играл по вечерам, когда я был маленьким. Колыбельные. Странные, грустные мелодии, которых я больше нигде не слышал». Он закрыл крышку рояля и пошёл дальше. Библиотека, оружейная, кухня. Всё осмотрел, но ничего нового не нашёл. Только ключ в кармане тяжелел с каждым шагом, напоминая о том, что главная тайна - внизу, под ногами, за старой дубовой дверью, которую он пока не решался открыть. Выйдя в холл, Тэхён услышал шум. Тихий, едва уловимый - словно кто-то царапался в стену. Он замер, прислушиваясь. Шум доносился откуда-то снизу. Из-под пола. Из подвала. Тэхён сделал шаг к лестнице, ведущей вниз - той самой, которую он заметил ещё в первый день, но не решался исследовать. Дверь в подвал была массивной, дубовой, с тяжёлым засовом. Она находилась в конце длинного коридора, за кухней, почти спрятанная за старым шкафом. Сердце колотилось где-то в горле. Тэхён подошёл ближе. Приложил ухо к двери. Шум повторился. Теперь отчётливее. Это был не скрип половиц и не мыши. Это был звук, похожий на дыхание. Глубокое, тяжёлое дыхание кого-то большого, кто спал и видел сны. Тэхён отшатнулся. «Там спит то, что даже я боялся будить», - вспомнил он слова дедушки. Он не знал, что это. Не знал, есть ли у него сила справиться. Но он знал одно: рано или поздно ему придётся спуститься вниз. И, возможно, это будет его последний спуск. Он отошёл от двери, стараясь дышать ровно. «Не сейчас. Не сегодня. Сначала - всё остальное».

***

К середине дня Тэхён закончил осмотр первого этажа и перешёл на второй. Там было больше комнат - спальни для гостей, гардеробные, небольшая гостиная, которую дедушка называл «комнатой для рукоделия». Тэхён заглядывал в каждую, проверял каждый шкаф, каждую тумбочку. Ничего. И только когда он почти отчаялся, его взгляд упал на картину в конце коридора - огромный портрет какой-то женщины в старомодном платье. Она была красива той холодной, надменной красотой, которую Тэхён привык видеть на старых фотографиях. Но что-то в её взгляде показалось ему странным. Она смотрела не прямо . Она смотрела куда-то в сторону, словно за её спиной было что-то важное. Тэхён подошёл ближе, всмотрелся. Там, на заднем плане, едва заметная деталь - дверь. Та самая дверь, которую он видел внизу, в конце коридора. Только на картине она была приоткрыта, и из неё лился свет. «Подсказка, - понял Тэхён. - Дедушка оставил мне подсказку». Он попытался снять картину со стены - она оказалась тяжёлой, но он справился. За ней была стена. Обычная, деревянная стена. Но когда он постучал по ней, звук был глухим, словно за ней была пустота. Тэхён провёл пальцами по стене, ища щель или кнопку. И нашёл. Маленький выступ, почти незаметный, на уровне плеча. Нажал. Стена бесшумно отодвинулась в сторону, открывая проход. Тэхён заглянул внутрь. Там была небольшая комната - без окон, с единственным источником света: старой керосиновой лампой, которая, кажется, горела здесь вечно. В центре комнаты стоял деревянный сундук. Он вошёл, огляделся. Комната была пустой, кроме сундука. Стены - голые доски, пол - каменный. И этот запах - запах земли, сырости, и чего-то ещё, неуловимо сладкого. Тэхён опустился на колени перед сундуком. Крышка была закрыта на замок - старый, железный, с ключевиной в виде того же феникса, что и на воротах. Ключ. У него был ключ. Но не от этого замка. Тэхён провёл пальцами по замку. Он был холодным, но когда Тэхён коснулся его, металл словно ожил - в нём что-то дрогнуло, забилось, как сердце пойманной птицы. «Я не могу открыть его сейчас, - понял Тэхён. - Мне нужен другой ключ. Или... другая ночь». Он оглянулся на лампу, которая горела в углу. Пламя было устойчивым, ровным. Не мигало. Словно его поддерживала невидимая рука. - Кто ты? - спросил Тэхён в пустоту. - Кто зажёг эту лампу? Тишина. Но он почувствовал. Кто-то стоял за его спиной. Тэхён медленно обернулся. В дверях тайной комнаты стояла та самая женщина с портрета. Такая же красивая, такая же холодная, с теми же надменными глазами. Только сейчас она была живой - или почти живой. Её платье колыхалось, хотя ветра не было. Её волосы шевелились сами по себе, как змеи. - Ты пришёл, - сказала она. Голос её был тихим, мелодичным, но в нём слышалась сталь. - Я ждала тебя. Три дня. Три года. Три столетия. Тэхён попятился, упёрся спиной в сундук. - Кто вы? - Я та, кого звали Союн, - ответила женщина. - Твоя пра-пра-прабабка. Первая из нас, кто заключил сделку. И последняя, кто сожалела о ней. Тэхён замер. - Вы... вы живы? Союн улыбнулась - горькой, печальной улыбкой, которая не коснулась её глаз. - Жива ли я? Нет. Но и не мертва. Я - память этого дома. Его голос. Его совесть, которую он давно потерял. Твой дедушка спрятал меня здесь, чтобы я могла помочь тому, кто будет достоин. - Помочь? - Найти способ разорвать круг, - сказала Союн. - Мы все заключили сделку, Тэхён. Мы думали, что получим вечность, а получили проклятие. Твой дедушка вырвался. Ему удалось то, что не удавалось никому за триста лет. Он нашёл способ стать смертным. Но цена была высока. - Я знаю, - прошептал Тэхён. - Он оставил частицу себя в этом доме. Она ищет нового хозяина. Союн кивнула. - И она выбрала тебя. Потому что ты - омега. Потому что в тебе течёт наша кровь. И потому что ты - тот, кто сможет сделать то, что не смогли мы. - Что я должен сделать? Союн подошла ближе. С каждым её шагом воздух в комнате становился холоднее. Тэхён дрожал, но не мог отвести взгляда. - Ты должен спуститься в подвал, - сказала она. - В самую глубину. Туда, где спит то, что мы создали. Наша ошибка. Наш грех. Ты должен убить его. - Убить? - Тэхён сглотнул. - Что там? Кто там? Союн помолчала. Её лицо стало ещё бледнее, ещё холоднее. - Там спит твой предок, - сказала она. - Первый из нас. Тот, кто заключил сделку с тьмой. Он не умер - он стал ею. Он превратился в нечто, что питается жизнью, светом, надеждой. Он - корень нашего проклятия. И пока он жив - мы все будем жить в аду. Тэхён не мог дышать. Голова кружилась, в ушах шумело. - Как я могу убить его? Я всего лишь омега. Я слабый. Я... - Ты сильный, - перебила Союн. - Ты сильнее любого из нас. Потому что ты чувствуешь. Ты помнишь, каково это - быть живым. У тебя есть душа. А у него - нет. Она протянула руку, и в её ладони появился кинжал. Старый, с узором из вьюнков на клинке. Серебряный, с рукоятью из чёрного дерева. - Возьми его, - сказала Союн. - Он пригодится тебе. В последнюю ночь. Тэхён взял кинжал. Тот был холодным, но не ледяным. В нём чувствовалась сила, древняя, опасная. - Иди, - сказала Союн. - У тебя ещё двадцать семь ночей. Используй их. И помни - когда спустишься вниз, ты будешь не один. Тот, кто обещал защищать тебя, будет рядом. Если захочет. - Чонгук? - вырвалось у Тэхёна. Союн улыбнулась - теплее, чем раньше. - Он самый опасный из нас, - сказала она. - И самый человечный. Он не продал свою душу, как мы. Он был рождён таким. И он ненавидит себя за это. Но он любил твоего дедушку - и любит тебя. По-своему. Страшно. Слепо. Тэхён открыл рот, чтобы ответить, но Союн уже исчезла. Растворилась в воздухе, как утренний туман. Он остался один в тайной комнате, с кинжалом в руках, с тяжестью на сердце и с вопросом, который не давал покоя. Чонгук любит его? Это было невозможно. Чонгук был чудовищем. Холодным, пустым, опасным. Он целовал Тэхёна как собственность, как вещь. Он говорил о нём как о фигуре на доске. Разве так любят? Но Союн сказала - «страшно. Слепо». И Тэхён не знал, хочет ли он быть любимым таким.

***

Вечер наступил раньше, чем он ожидал. Тени выросли, сгустились, зашевелились в углах. Тэхён спустился на первый этаж, прошёл в библиотеку, зажёг свечи. Кинжал он спрятал под подушку в спальне - не хотел носить его с собой, не хотел даже смотреть на него. Но он чувствовал его присутствие, как чувствовал ключ в кармане. Он сидел за столом и смотрел на дневник дедушки, который раскрыл наугад. Там были записи, которые он раньше не замечал - какие-то ритуалы, даты, имена. «1897 год. В день летнего солнцестояния мы заключили сделку. Мы думали, что получим вечность, а получили голод. Мы думали, что станем богами, а стали монстрами. И теперь мы прячемся в этих стенах, боясь света, боясь жизни, боясь друг друга». «1901 год. Я встретил её. Человека. Чистого, светлого. Она не знала, кто я. И я решил, что она никогда не узнает. Потому что любить такую, как она, - это единственное, что делает меня живым». «1915 год. Она умерла. От старости. Я не мог спасти её. Потому что я уже не был человеком. И я поклялся - я найду способ стать смертным. Чтобы умереть. Чтобы быть с ней». «1952 год. Я нашёл способ. Частица себя - в обмен на право быть человеком. Я оставлю её в этом доме, и она будет ждать. Ждать нового хозяина. Ждать того, кто сможет продолжить то, что я начал». «1980 год. Ты родился, Тэхён. Я почувствовал это за тысячи километров. Ты пах жизнью. Ты пах надеждой. Я знал, что именно ты станешь тем, кто закончит эту историю. Прости меня, внук. Прости, что взвалил на тебя это бремя. Но я верил - ты справишься». Тэхён закрыл дневник. Слёзы текли по его щекам - слёзы боли, слёзы понимания, слёзы прощения. «Ты верил в меня, дедушка, - прошептал он. - Я не подведу тебя». Он поднял голову и замер. В дверях библиотеки стоял Чонгук. Он смотрел на Тэхёна с тем же выражением, что и прошлой ночью - странным, почти тёплым. В руках он держал свечу - ту самую, что оставил Тэхёну. Пламя горело ровно, почти не шевелясь. - Ты долго искал, - сказал он. - Я заждался. - Ты ждал? - переспросил Тэхён. - Зачем? Чонгук вошёл в библиотеку, закрыл за собой дверь. Сделал шаг, второй, третий. Подошёл к столу, сел напротив Тэхёна. - Ты нашёл кинжал, - сказал он. - Я чувствую его. Он пахнет серебром и старой кровью. - Откуда ты знаешь? - Я всё знаю, - ответил Чонгук. - Я - часть этого дома. Как и Союн. Как и мальчик на кухне. Как и тот, кто приходил прошлой ночью. Мы все - его голоса. Тэхён сглотнул. - Ты тоже был человеком? Чонгук усмехнулся - коротко, без тепла. - Я никогда не был человеком, - сказал он. - Я родился таким. Мой отец был одним из них. Моя мать - человеком. Она не знала, кто он, пока не стало слишком поздно. Она умерла, рожая меня. А отец... отец решил, что я буду его наследником. Его оружием. Его преемником. - И ты стал? Чонгук посмотрел на пламя свечи. В его чёрных глазах отразился огонь - но он был мёртвым, холодным, чужим. - Я стал. Я убивал. Я охотился. Я пил кровь и чувствовал себя живым только тогда, когда кто-то умирал от моих рук. Пока не встретил твоего дедушку. - Дедушку? - Он был другим, - тихо сказал Чонгук. - Он не боялся меня. Он смотрел на меня как на равного. Он говорил со мной как с живым. Он дал мне надежду на то, что я могу измениться. И когда он попросил меня защитить тебя... я согласился. Потому что я должен был ему. И потому что я хотел увидеть, кто сможет сделать то, что не смогли мы. Тэхён смотрел на Чонгука и не верил своим ушам. Альфа, который казался ему монстром, говорил о дедушке с таким уважением, с такой болью, что Тэхён чувствовал её кожей. - Ты его любил? - спросил он. Чонгук не ответил. Но его молчание было красноречивее любых слов. Он медленно поднялся и обошёл стол. Встал за спиной Тэхёна, положил руки на его плечи. Тэхён замер, чувствуя холод, исходящий от альфы. - Ты должен знать, - сказал Чонгук, наклоняясь к его уху. - Я не такой, как он. Он был добрым. Умел любить. Я - нет. Всё, на что я способен, - это защищать и разрушать. И если ты выберешь меня - ты выберешь тьму. - Я не выбираю тебя, - прошептал Тэхён, но в голосе не было уверенности. Чонгук усмехнулся. - Посмотрим, - сказал он. - Через двадцать семь ночей. Когда ты спустишься в подвал, и я буду единственным, кто сможет стоять рядом с тобой. Тогда ты выберешь. Он убрал руки и отошёл. - Я приду завтра, - сказал он. - Мы начнём готовиться. У тебя есть две недели, чтобы научиться не бояться. Потому что страх - это то, чем они питаются. И если ты боишься, когда увидишь его - ты проиграешь. Тэхён поднял на него взгляд. - Кто он? Чонгук уже шёл к выходу, но остановился и обернулся. - Он - тот, кого мы называем Тенью. Первый из нас. Самый старый. Самый голодный. И он ждёт тебя внизу, Тэхён. Он ждал триста лет. И он будет рад познакомиться. Дверь закрылась, оставив Тэхёна одного в тишине библиотеки, с дрожащим пламенем свечей и с вопросами, на которые у него не было ответов. Но было одно, в чём он был уверен: он не сдастся. Даже если страх будет парализовать его каждую ночь. Даже если Чонгук окажется прав, и выбор будет сделан не в его пользу. Он будет жить. Назло им. Назло всему. И когда наступит последняя ночь, он будет готов.