Только мой.

21:47. Квартира Квиста. Запах въелся в стены. Смесь дешевого табака, старого дерева и чего-то сладковато-химического, что постоянно сочилось из-под двери его комнаты. Квист сидел на полу, скрестив ноги, перед низким журнальным столиком, который служил ему алтарем. На столе, на выцветшей черной тряпке, лежали инструменты. Он любил этот час. Тишину, когда даже соседи за стеной затихали, и только гул старого холодильника нарушал безмолвие. Квист аккуратно протирал лезвие складного ножа. Движения были отточенными, почти медитативными. Он не смотрел на свои руки - он смотрел в стену, где на пробковом доске висела единственная фотография. Распечатка с сайта школьной газеты. Нечеткая, зернистая, но узнаваемая. Санчез. Санчез на фоне школьного коридора, запрокинувший голову в смехе. Его глаза, даже на этом снимке, казались теплыми, а улыбка - искренней, как у человека, который никогда не знал, что такое боль. Квист провел пальцем по стеклу, защищавшему фото. Он знал о Санчезе всё. В какую секцию ходит , какой у него любимый напиток, где он оставляет свои вещи в раздевалке. И главное - Квист знал, что Санчез его не видит. Не замечает. Не смотрит. Для Санчеза он был просто «новым» из 11 «А», который перевелся из другой школы. Пустое место. Квист закрыл глаза и позволил мыслям течь свободно. «Он говорил с Альфедовым. Смеялся. Дотронулся до его плеча. Ладонь Альфедова лежала на его парте. Слишком близко. Слишком грязно.» Квист сжал нож в руке, костяшки пальцев побелели. Он ненавидел их всех. Каждого, кто осмеливался дышать с Санчезом одним воздухом. Каждого, кто прикасался к его вещам. Каждого, кто отнимал у него внимание. Этим утром, когда он шел в школу, Квист решил, что так больше не может. Терпеть, ждать, пока Санчез заметит его - это стратегия слабаков. Его стратегия была другой. Более... рациональной. Чтобы впустить в свою жизнь что-то новое, нужно сначала расчистить место. Выжечь старую, омерзительную вещь. Он открыл чистый блокнот. На первой странице он написал заголовок: «День 1. Альфедов». Под заголовком - аккуратный, каллиграфический почерк. 1. Расписание Альфедова: - алгебра - физика - физ-ра. - биология - география - литература После уроков - дополнительные занятия по русскому. 2. Маршрут домой: через парк, мимо стройки. Время в пути - 22 минуты. 3. Слабые места: боится собак. Носит наушники, не слышит ничего вокруг. Квист улыбнулся. Он не планировал убивать сразу. Это было бы слишком просто и... незаметно. Нет, сначала нужно было посеять хаос. Сделать так, чтобы Санчез начал оглядываться. Испуганный Санчез - это Санчез, который ищет защиты. А кто будет рядом? Конечно, только он. Тот, кто не причинит ему вреда. Тот, кто спасет. «Нужно сделать это красиво», - подумал Квист, откладывая блокнот в сторону. - «Альфедов много болтает. Болтуны не умеют хранить тайны. Но, если лишить болтуна голоса...». Он взглянул на будильник. Половина одиннадцатого. Завтра будет долгий день. Но сегодня у него была еще одна важная миссия. Тренировка. Квист подошел к шкафу и открыл дверцу. Там, в полумраке, висел шнур. Необычный - сплетенный из нескольких жил, с петлей на конце. Квист взял его в руки и затянул петлю на запястье. Жгло. Он любил это чувство. — Завтра, Санчез, - прошептал он в тишину комнаты. — Завтра я положу начало. --- 07:30. Школа. Коридор первого этажа. Звонок на первую перемену еще не прозвенел, но коридоры уже гудели. Запах школьного обеда смешивался с дешевым парфюмом и запахом влажной после дождя одежды. Квист стоял у входа в 11 «А», прислонившись плечом к стене. Он специально пришел пораньше. В его руке была маленькая записка, сложенная в треугольник. На обычном листе в клетку. Он написал её еще вчера вечером: «Ты мне нравишься. Я хочу быть ближе. Не спрашивай кто. Просто знай.» Без подписи. Он ждал. Через пять минут показалась фигура. Санчез. Он шел не один - с Альфедовым и Джастом. Они о чем-то смеялись, толкая друг друга. Санчез скинул рюкзак с плеча, чтобы достать телефон. Квист напрягся. Момент был идеальным. Он бесшумно шагнул вперед, обходя толпу учеников, и, проходя мимо парты Санчеза, оставил записку. Она упала прямо между учебником по литературе и пачкой жвачки. Квист даже не замедлил шаг, растворившись в потоке учеников, словно тень. Сердце билось быстро. Он видел, как Санчез, наконец, сел на свое место и, убирая телефон, заметил треугольник. Квист отошел в угол и наблюдал. Он видел, как Санчез развернул бумагу. Как его брови слегка приподнялись, а затем на лице появилась легкая, снисходительная улыбка. Улыбка, которую дарят глупым шуткам или случайным спонтанным забавам. Санчез оглянулся по сторонам, но, никого не встретив взглядом, просто сунул записку в карман джинсов. «Он не искал меня», - с горечью подумал Квист. — «Он не пытается выяснить, кто это. Ему все равно. Он просто улыбнулся этому, как чему-то забавному, и забыл». Гнев закипал в груди. Квист оттолкнулся от стены и направился к своему месту, в последний ряд. Он был зол. Но это была конструктивная злоба. --- 08:00. Урок литературы. Классная руководительница, высокая женщина с уставшим лицом, постучала указкой по столу, призывая к тишине. В классе раздался легкий шепот. Кто-то зевнул, кто-то вернулся к телефону. И только один человек смотрел на него дольше, чем остальные. С задней парты, где сидел Санчез, на него был направлен прямой, немного удивленный взгляд. «Он смотрит на меня», - Квист почувствовал, как внутри что-то перевернулось. Санчез, видимо, заметил что-то странное в новеньком. Может быть, неестественную прямоту спины или слишком пристальный взгляд, который Квист неосознанно направил в его сторону. Санчез улыбнулся. Не так, как улыбался бы друзьям. А так, как улыбаются странным людям, чтобы не обидеть. Урок тянулся бесконечно. Квист не слушал учителя. Он рисовал в тетради сложные узоры и мысленно возвращался к плану. «Альфедов». Первый человек кто мешает ему и Санчезу. На большой перемене он проследил за своей жертвой. Альфедов оказался невысоким, вертлявым парнем с вечно мокрыми от геля волосами. Он сидел в столовой и что-то оживленно рассказывал компании, размахивая руками. Громкий голос. Привычка откидываться на спинку стула. Но самое главное - Квист заметил, как Альфедов, выходя из столовой, единственный пошел в сторону старого крыла, где находились кабинеты русского и литературы. Квист незаметно последовал за ним. --- 16:30. Школьный коридор, старое крыло. После уроков коридоры стремительно пустели. Квист притаился за поворотом. Он слышал голос Альфедова - тот разговаривал с учителем. Через десять минут дверь кабинета открылась, и Альфедов вышел, натягивая наушники и роняя из рюкзака стопку листов. Квист выждал, пока Альфедов отойдет подальше от крыла, к запасному выходу, ведущему в парк. В руке Квиста, в кармане, лежал приготовленный заранее кляп - кусок чистой ткани. Но это был только первый день. Этого могло быть достаточно. Когда Альфедов поравнялся с узким проходом между кабинетами, Квист шагнул вперед. Шаг был бесшумным. Он коснулся плеча Альфедова сзади. Тот вздрогнул и обернулся, при этом выронив один наушник. — Чего? - непонимающе спросил он, глядя на Квиста. Квист стоял, приветливо улыбаясь. Улыбка выглядела почти естественно, если бы не пустота в глазах. — Привет, - сказал Квист. — Слушай, ты Альфедов, да? Ты потерял. Он протянул руку. В ней лежала зажигалка, которую Альфедов обронил в столовой. Квист видел, как он ее ронял. Альфедов удивленно моргнул. — А... Спасибо.. - он взял зажигалку, и в этот момент Квист шагнул вперед, с силой толкнул его в стену. Альфедов стукнулся затылком о бетон, не успев даже вскрикнуть. Квист прижал его плечом, одной рукой перехватывая руки Альфедова. — Тише, - прошептал Квист ему на ухо. — Ты слишком громкий. Ты всегда слишком громкий. Дай мне минуту. — Что за хрень? Отпусти! - Альфедов дернулся, пытаясь вырваться, но Квист был сильнее. Он умел правильно переносить вес. — Ты будешь говорить. Много. Всегда, - Квист говорил ровно, почти ласково. — Но сегодня ты будешь молчать. Хорошо? Он зажал рот Альфедова ладонью, прижимая его к штукатурке. Вдалеке слышались голоса учеников, но коридор был пуст. Никто не пошел в эту сторону. Никто не искал Альфедова. Квист смотрел в расширенные глаза Альфедова. Там был испуг. Настоящий, животный испуг. Это казалось Квисту прекрасным. Это был первый раз, когда он чувствовал себя настолько... 'наполненным'. — Это не больно.- соврал он и сжал горло Альфедова. Не сильно, ни чтобы убить. Достаточно, чтобы тот хрипел. Достаточно, чтобы по его щекам потекли слезы. Достаточно, чтобы он запомнил: никогда не подходи к Санчезу. Никогда не смотри на него. За три минуты Альфедов перестал сопротивляться. Он просто обмяк, и Квист, поморщившись, отпустил его. Альфедов сполз по стене на пол, хрипя и кашляя. На губах была слюна, смешанная с кровью - он прокусил губу от страха. Квист наклонился над ним. Взял его телефон, который валялся рядом, и стер все контакты, кроме одного. Своего номера. Он вбил его вручную, затем наклонился и прошептал: — Это я. Если ты решишь пожаловаться кому-то, если ты скажешь про это хоть слово... я вернусь. И тогда будет не просто темно. Ты понял? Альфедов судорожно кивнул, сглатывая кровь и слезы. Его трясло. Квист выпрямился, отряхнул руки, словно от грязи, и пошел к выходу. На душе было пусто и легко. Он думал о Санчезе. О том, как тот сидел в классе, улыбаясь. О том, что улыбка, возможно, предназначалась ему. Он вышел на улицу. Свежий воздух обжег легкие. Квист достал пачку сигарет, прикурил от только что украденной зажигалки Альфедова и глубоко затянулся. «День первый», - подумал он, глядя в серое небо. — «Альфедов больше не помешает." Докурив сигарету, он затушил её о стену и ушел в темноту наступающего вечера. Дома ждал блокнот, чтобы отметить выполненную задачу. И фотография Санчеза на стене, улыбающегося так, как Квист хотел видеть только для себя.