«Зверинец»

– Министр Реддл? Стук в дверь прервался, не дожидаясь согласия, и Гермиона Грейнджер, улыбаясь, скользнула в кабинет. Том поморщился, отложив бумаги и проклиная ее фамильярную привычку. – Вы что-то хотели, Мисс Грейнджер? – спросил он и, откинувшись на спинку стула, размял пальцы, несколько часов подряд сжимающие перо. – Разумеется, – она обворожительно улыбнулась и заняла стул напротив него, – Видите ли, я не так часто навещаю ваш кабинет... – начала она. Уголки ее губ страшно дергались, и Том не находил в ее улыбке ничего утешительного. Голова загудела, и он снова поморщился. – Что ж, это так, – прервал он ее, но Гермиона только пожала плечами, – И чего на этот раз желает от меня многоуважаемый директор? – Ой, самую малость, – отмахнулась Гермиона, постукивая пальчиками по столу, – Как вам известно, Министр, в этом году в школе Хогвартс будет организован Турнир Трёх Волшебников, – продекламировала она и выпрямилась на стуле, – Который призван укрепить дружественные связи... – Я знаю! – рявкнул Реддл, – Для чего создан Турнир, Мисс Грейнджер. Прошу, перейдите ближе к делу. Гермиона, поправив выбившийся из прически локон, уже не скрывала откровенно гаденькой ухмылки. Он бесила его, но Том, к сожалению, никак не мог влиять на директора Хогвартса, а значит был не в силах убрать Гермиону Грейнджер с поста заместителя директора. – Хорошо, – отозвалась она, – И, в связи с проведением Турнира Трёх Волшебников, Альбус настоятельно просит вас... изучить некоторых волшебных существ, которве потенциально могли бы стать испытаниями на Турнире. Она откинулась на спинку стула, улыбаясь. Том заскрежетал зубами. – И почему, позвольте спросить, – тихо и угрожающе начал он, – Именно я должен этим заниматься? Неужели у вас нет... более подходящих кандидатур на эту роль? – О, Гарри Поттер, безусловно, – тут же откликнулась она, и улыбка ее расширилась от вида скривившегося лица Министра, – Компетентен в этом вопросе, но, видите ли, он не Министр Магии, поэтому, конечно, не может принимать подобных решений самостоятельно. Том протяжно выдохнул. Гермиона, намеренно не замечая кипящего Реддла, продолжила: – Но он уже осведомлен о том, что вы к нему придёте, и с удовольствием покажет вам подходящих для Турнира зверушек. Она бесшумной тенью, злорадно улыбаясь, выскользнула из кабинета раньше, чем Том успел осмыслить ее слова. Гермиона Грейнджер раздражала его до зубовного скрежета. Но Гарри Поттер, пожалуй, был единственным, кто раздражал его до желания убивать. *** «Отдел регулирования магических популяций и контроля над ними» неофициально назывался «Зверинцем», потому что это название полностью отражало всю его сущность. Гарри Поттер, являющийся начальником отдела, разумеется, был полностью ответственен за славу подконтрольного ему подразделения. Том не мог сказать, что боялся этого конкретного отдела, но по крайней мере опасался ступать в Зверинец, только если это не было вынужденной мерой. Как сейчас, например. Стоило ему распахнуть дверь, разумно отделяющую Зверинец от коридора с лифтом, как он едва не свалился с ног. Стайка шишуг, оглушительно лая и рассекая воздух раздвоенными хвостами, намеревалась выскочить в открывшуюся дверь, но была застигнута чарами Стазиса. – Господин Министр, какая часть, – воскликнули сбоку, и Том увидел Гарри Поттера, только что наславшего на шишуг заклинание, – Окажите милость, прикройте дверь. Он обворожительно улыбнулся и быстрым шагом подступил ближе. Его длинные волосы находились в полном беспорядке – там, кажется, даже кто-то шевелился – тонкую синюю рубашку и черные штаны украшали пёрышки и волоски чьей-то шерсти, круглые очки слегка покосились на носу. Все открытое пространство его кожи: лицо, шею, едва видные ключицы и руки, не скрытые закатанными рукавами рубашки, покрывали шрамы – где-то совсем мелкие, почти незаметные, а где-то длинные и рваные. Том, отведя взгляд от человека, с которым меньше всего хотел бы пересекаться прямо на входе в отдел, снова поморщился и закрыл дверь. Гарри, благодарно улыбнувшись, подхватил на руки четырех шишуг, которые оказались всего лишь щенками, и сбросил с них чары Стазиса. Щенята, беспокойно завозившись, упёрлись лапами в его грудь и принялись вылизывать все, до чего дотягивались их морды – шею, воротник рубашки, подбородок и уши. Гарри, засмеявшись, поудобнее перехватил шишуг и уставился на Реддла. – Мистер Поттер, – произнес, наконец, Том. – Ох, перестаньте, – закатил глаза Гарри, так и не убрав с лица раздражающую улыбку. – Перестать? – переспросил Реддл, выгибая бровь. – Этот весь официоз, – Гарри махнул на него рукой, едва не уронив одну из шишуг, – В конце концов, вы в Зверинце, – произнес он и подмигнул. Том моргнул. Но Гарри это, казалось, ничуть не взволновало – он развернулся спиной и пошагал прочь по коридору. Том, снова презрительно скривившись, поспешил за ним. – Гермиона уже сообщила мне о том, что вы придёте, Том, – беспечно начал он, не замечая, как Реддла передёрнуло, – Знаете, здесь бывает немного шумно, пойдёмте ко мне в кабинет. Мимо него, в подтверждение этих слов, пронеслись два книзла, отчаянно вереща, а после из-за угла выскочила Луна Лавгуд. – Ох, Гарри! – воскликнула она, выглядя такой же растрёпанной, – Ви и Реддл снова дерутся! Она, кажется, хотела добавить что-то ещё, но осеклась, заметив Министра. Лицо Тома стремительно вытягивалось от шока. – О, да, они только что пробежали мимо нас, – беззаботно отозвался Гарри и махнул в сторону коридора, где скрылись орущие коты, – Они там. – Спасибо, – улыбнулась Луна, и, прежде чем снова погнаться за книзлами, посмотрела на Реддла: – Добрый день, Министр. Ваш тезка сегодня расшалился. Гарри, продолживший свой путь, наконец, остановился и открыл перед сбитым с толку Реддлом дверь. Оказавшись в чужом кабинете, Том пришел в себя. – Вы назвали книзла... – Вашей фамилией? – деловито осведомился Гарри, загоняя щенков шишуг в вольер к обеспокоенной матери, – Да, Реддл просто очень на вас похож. Тоже все время ходит без настроения и морщится. У него скверный характер. – Вы... – начал Реддл и прокашлялся, поняв, что голос его звучит сипло, – Вы понимаете, кому именно это рассказываете? – Вполне, – лаконично ответил Гарри и плюхнулся в кресло, – Присаживайтесь. Том, усаживаясь в кресло напротив, окинул кабинет быстрым взглядом. Здесь мало что напоминало рабочую обстановку – не было даже стола, но это потому, что Гарри Поттер иногда, кажется, вообще забывал, что он являлся руководителем крупного и важного отдела, а не нянькой для животных. Живности в кабинете было полно: кучи клеток с неизвестными птичками и рептилиями, несколько вольеров, в которых сидели шишуги, книзлы и другое зверьё, названия которого Том не знал и не желал знать. Здесь разместился даже вампус, сверкающий в сторону Реддла огромными желтыми глазами. – В общем, я могу показать вам подходящие варианты прямо сейчас, – заговорил Гарри, – Но вы, конечно, захотите ознакомиться с ними на бумаге? Он проницательно улыбнулся, и то, как блеснули его глаза за стеклами очков, так живо напомнило Тому Дамблдора, что он почувствовал, как раздражение вскипает в нем с невероятно силой. – Нет, отчего же, – упрямо ответил он, – Я не прочь познакомиться с ними прямо сейчас. – О, – блестящие зеленью глаза Гарри расширились, но вскоре он вернул себя прежнюю беспечную улыбку, – Ну, тогда пойдёмте! *** В волосах Гарри, шевелящихся без вмешательства ветра, действительно оказалась живность – крошечная светло-голубая птичка с россыпью белых пятнышек на перьях вылетела на свет, когда они подошли к одной из многочисленных дверей в коридоре. – Ох, Крапчик, вернись в свою клетку! – возмутился Гарри, наблюдая за удаляющейся птичкой, – Это болтрушайка, Министр. Крапчик и Болтушка – единственные представители этого вида, которые у нас есть. К сожалению, эти птички часто подвергались нападению браконьеров. Реддл только кивнул – ему, честно говоря, не было дела до маленьких чирикающих птичек. Гарри, не обратив на него внимание, распахнул дверь и, сцапав локоть Реддла, затащил его за собой. – Министр, пожалуйста, заходите в комнаты как можно быстрее, – сказал Гарри, и улыбка слегка спала с его лица, – Некоторые зверушки очень любят побегать по Министерству. – Я заметил, – хмыкнул Реддл, и Гарри закатил глаза. – Умоляю, они же щенки, конечно, им хочется бегать, – отозвался он и застыл, скосив на Министра странный взгляд, – Вы что, только что... пошутили? Том только выгнул бровь. Гарри, прокашлявшись, продолжил: – Да... в общем, помимо шишуг тут есть звери, которых точно не стоит выпускать в кишащее людьми помещение. – И кто же обитает здесь? – спросил Реддл, осматривая слегка затемнённую комнату. Она напоминала уютную квартирку бабули-кошатницы, уставленная кучей когтеточек и плетеных из дерева домиков, украшенных кошачьими ушами. – Неужели книзлы? – Нет, – отмахнулся Гарри, – Книзлы все у меня. Здесь живут матаготы. И он, опустившись на корточки, вытянул из мешочка на шее пару дохлых крыс. Реддл скривился. Из темных углов и домиков, почуяв запах еды, медленно выползли пятеро черных лысых котов, с виду подходящих на обычных домашних питомцев. Но, стоило им увидеть Реддла, и они, зесверкав огромными голубыми глазами без зрачков, зашипели, обнажая острые клыки. – А ну тихо! Успокоились, – приказал Гарри, и животные тут же преобразились, словно и не собирались секунду назад впиться в глотку чужака. Они подошли к Гарри, ласково мурлыча и облепив его со всех сторон, даже не обращая внимания на лежащих рядом крыс. Гарри издал странный звук – что-то между умилением и радостью, и глянул на Реддла сверкающими глазами. – Ну вы гляньте, они такие хорошенькие, – умиленно пробормотал он, поглаживая лысых матаготов. – Определенно, – буркнул Реддл, не питавший к котам и сотой доли теплых чувств. – Конечно, я бы не хотел отдавать их для Турнира, – недовольно сказал Гарри, – И все же они могут вызвать некоторую сложность в прохождении испытаний, если вы все же решите взять их. Ещё немного пробыв в комнате с матаготами, они двинулись дальше по коридору, к другим существам. *** Реддл чувствовал себя выжатым так, словно пробыл по меньшей мере полчаса под Круцио, когда они наконец достигли последней двери Отдела. Гарри в то же время выглядел, казалось, ещё бодрее, чем был раньше, несмотря на то, что некоторые обитатели комнат довольно прямо выражали свое недовольство вторжением, оставив на нем несколько царапин и синяков. – Здесь находится серпентарий, – объявил Гарри и втолкнул вялого Реддла в комнату. Вся она была заставлена террариумами – некоторые были небольшими, умещавшимися на полках шкафов, а некоторые простирались вдоль половины стены. Том застыл, с неприкрытым восхищением рассматривая змей. – Здесь нет магических видов, – сказал Гарри, незаметно оказавшись близко. Слишком близко. Его плечо почти прижималось к плечу Реддла, и он повернул голову к Тому, рассматривая профиль Министра со странной нежностью. – Нравится? – прошептал он, и Том, придя в себя, отодвинулся от него на шаг. Кивнув, он отвёл взгляд от лица Гарри, который улыбался ему мягче, чем до этого. *** За прошедшую неделю он сталкивался с Гарри Поттером ещё несколько раз – чтобы оповестить того о том, каких именно животных он выбрал для Турнира Трёх Волшебников, договориться о том, как именно их будут перемещать, а после – когда именно. Он мог бы отправлять ему служебные записки, но каждый раз приходил в Отдел самостоятельно, не обращая внимания на взгляды работников Министерства Магии. Все они знали, что Министр терпеть не может вольный Отдел Гарри Поттера и самого Поттера в частности. Том уговаривал себя, что он просто сомневался в том, дойдут ли вообще эти записки до Отдела Поттера, а если и дойдут – не разорвет ли их по пути к кабинету какая-нибудь живность, но все это было, откровенно говоря, слабыми отговорками даже в его мыслях. Он не знал, что именно испытывал к Гарри Поттеру, но уже не был уверен в том, что это было раздражение. Но Гермиона Грейнджер раздражала его все так же сильно, как и всегда. – Понимаете ли, – ворковала она, снова ворвавшись в его кабинет, – Директор Дамблдор очень просил уточнить, какого именно гиппогрифа вы собираетесь отправить, потому что у всех у них разные темпераменты, и, возможно... Он выставил ее из кабинета Отталкивающими чарами, не особенно заботясь о приличиях. Ее мерзкое хихиканье отчётливо слышалось за дверью. Он не знал, ради чего она это делала, когда могла спокойно сама спуститься к Поттеру, учитывая, что они, насколько знал Реддл, были хорошими друзьями, а Дамблдор вряд ли действительно просил уточнять кличку гиппогрифа, которого они должны были направить в школу. И все же спустя десять минут Том обнаружил себя у двери в Зверинец. Его снова попытались сбить с ног, стоило ему переступить порог, но в этот раз это было что-то большое и тяжёлое. Он с удивлением обнаружил, что подхватил Гарри Поттера, завалившегося на него. Прохладный нос осторожно ткнулся в его ключицу, и Том стиснул руки, обернутые вокруг чужого тела. Он мягко оттолкнул от себя Поттера, выглядевшего ещё более разбито и растрепанно, чем обычно. – Ох, прошу прощения, – отчаянно пробормотал он, заправляя пряди длинных волос за уши, – Небольшие неполадки с огневицей. Он невинно улыбнулся, а Том, находящийся в расстроенных чувствах, окинул его внимательным взглядом. Поттер действительно выглядел скверно – на щеке цвёл синяк, а лоб украшал красочный ожог, сочащийся жидкостью и ужасно похожий на молнию. Его одежда тоже была прожжена в нескольких местах, а в воздухе витал запах паленых волос. – Неполадки? – спросил Том, наблюдая, как лицо Гарри окрашивает румянец. – Кхм.. ну, мы, скажем так, не совсем уследили за тем моментом, когда огневица оставила яйца, и её дети... устроили небольшой пожар. Том несколько раз провел рукой по своему лицу, уже даже не пытаясь понять, что именно испытывает во всей этой ситуации. Он крепко схватил Гарри за руку и потащил его, ошеломленного, но не сопротивляющегося, в его кабинет. Почти грубо усадив его в кресло, он махнул палочкой: – Акцио заживляющая мазь, – бутылочка с мазью спустя несколько секунд приземлилась в его руку. Гарри смотрел на него со странным выражением лица – шок, смешанный с благоговением, – и Тому пришлось положить руку ему под челюсть, чтобы прикрыть волшебнику рот. Гарри зарделся ещё сильнее, если это вообще было возможно, и Том неожиданно для себя развеселился. – Уже не такой беспечный, не так ли? – произнес он, ухмыляясь, когда челюсть Гарри снова съехала вниз. – О, – сказал тот и захлопнул рот. Том, стараясь сдерживать смешки, обмакнул пальцы в мази и осторожными движениями принялся распределять ее по чужому лицу. Гарри шипел и недовольно морщился, но не пытался отстраниться от его пальцев. – Ещё что-нибудь есть? – спросил Том, закончив смазывать ожог. – Что? – просипел Гарри, поднимая на него мутные глаза. – Ожоги, царапины, раны, – раздражённо продолжил Реддл, – Возможно, вы лишились пальцев или у вас поврежден мозг? –...Нет. – Отлично, – сухо кивнул Реддл, с подозрением осматривая красного и до предела смущенного Гарри. Тот, казалось, мало что понимал: он рассматривал его своими поплывшими глазами сквозь очки, и Том внезапно заметил, что его зрачки расширены больше, чем следовало бы. Он вцепился пяльцами в его челюсть, поднимая голову к лицу. – Вы что, употребляли? – Чего? – сказал Гарри и встрепенулся. Он покачал головой, стряхивая с себя руку, и его глаза прояснились, – О, Мерлин, нет! Как вы вообще..? Он умолк, отведя взгляд в сторону. Реддл чувствовал себя по меньшей мере идиотом. Он развернулся на каблуках, игнорируя Гарри, и стремительно направился к двери, как никогда желая оказаться как можно дальше от этого кабинета и Отдела в целом. Рука Гарри вцепилась в его предплечье. Поттер подскочил с кресла, оказываясь перед лицом за одно короткое мгновение. – Я не употребляю и никогда не употреблял, если уж на то пошло, и это... это не то, о чем вы подумали, – бормотал он, раздражая Реддла ещё сильнее. – Ох, ну что ж, не изволите ли вы прояснить, что это было? – проскрипел он, наблюдая, как искажается в муке чужое лицо. – Да блять! – спустя минуту молчания воскликнул Гарри и сделал то, чего Том ожидал от него меньше всего. Позже он признается себе, что, вероятно, Гарри сделал именно то, чего Реддл от него и ожидал. Его руки опустились по швам, а слабый вздох потонул в мягких губах, отчаянно прижимающихся к его собственным. Гарри стискивал его предплечье в своей руки, сминая губы напротив своими, но не пытаясь углубить поцелуй. Его судорожный вздох был проглочен Томом, когда, вместо того чтобы оттолкнуть наглого мальчишку, он с силой прижал его к себе, обхватив руками талию. Гарри с отчаянным и глухим стоном притерся ближе, когда большие горячие руки плавно опустились вниз, обхватывая ягодицы. Мокрый скользкий язык прошелся по его зубам, и Гарри разомкнул челюсти, впуская его в свой рот. Они с жадностью жались друг к другу, вылизывая горячие рты, руки Гарри потянулись в мягкие волнистые волосы, портя укладку. – Ох, мальчики! – взвизгнул женский голос позади них. Они отскочили друг от друга – влажные, возбужденные и раскрасневшиеся. Гермиона Грейнджер стояла в дверном проеме, ласково и в то же время ехидно улыбаясь, и Том наконец позволил себе то, что хотел сделать уже давным-давно. Проклятье, выпущенное его палочкой, ударилось о дверь. Довольный девичий смех удалялся по коридору. Гарри, виновато улыбаясь, потирал свое запястье. Том обернулся к нему с поистине ужасающим выражением лица: – А сейчас ты в подробностях расскажешь мне, что здесь происходит.