Падшие небеса

Год назад

Поезд уже давно ушёл. Его алый хвост растворился за поворотом, оставив после себя только клубы пара, шум голосов и ощущение движения, которое ещё дрожало в воздухе. Двор перед Хогвартсом постепенно пустел: студенты расходились по ступеням, смеялись, тащили чемоданы, кто-то уже махал знакомым через внутренний двор. Драко всё ещё стоял у кованых ворот и смотрел на замок. Молча. Хогвартс возвышался над скалами огромной тёмной громадой, подсвеченной холодным осенним солнцем. Башни уходили в серое небо, острые шпили терялись в облаках, а окна мерцали золотом так, будто внутри горел живой огонь. Замок казался… древним. Словно он не был построен людьми, а вырос из самой скалы. Ветер скользнул по каменному двору, качнув полы его мантии. Драко медленно перевёл взгляд по окнам, мостам, высоким аркам. Шум вокруг раздражал. Слишком много людей. Слишком много голосов. Слишком много чужого. — Ты всё ещё можешь передумать. Голос матери прозвучал тихо рядом. Нарцисса Малфой стояла чуть позади него в длинной чёрной мантии, идеально прямая, бледная, как всегда безупречная. Её светлые волосы слегка колыхал ветер, а тонкие пальцы были сцеплены слишком крепко, чтобы это выглядело случайностью. Драко даже не обернулся сразу. — Мы уже здесь. — И всё же… Он повернул голову. Нарцисса смотрела на замок так, будто тот ей уже не нравился. — Есть школы лучше, — продолжила она спокойно. — Спокойнее. Надёжнее. Драко едва заметно усмехнулся. — Это Хогвартс, мама, а не Азкабан. Она не улыбнулась. И это было достаточно красноречиво. На секунду между ними повисло молчание. Во дворе мимо пробежали несколько первокурсников, кто-то громко рассмеялся. Где-то у лестницы хлопнула дверь. Нарцисса перевела взгляд на сына. — Тебе не обязательно оставаться здесь надолго. — Разницы нет. Осталось всего два учебных года. — Есть. — Нет, — спокойно повторил Драко. — Школа как школа. Он засунул руки в карманы мантии и снова посмотрел на Хогвартс: — Мне подходит. Мать смотрела на него ещё несколько секунд, слишком внимательно. Будто пыталась увидеть что-то, чего там не было. Выражала своё недовольство непослушанием Драко, когда сама она предлагала совсем другую школу. Ту, где был престиж, чёткие, строгие правила. Её мечта. — Твой отец считает иначе, — тихо сказала она. — Тогда почему мы здесь? Нарцисса отвела взгляд первой. Это было редкостью. — Потому что переубедить тебя невозможно, Драко. Даже если ты сам в глубине души знаешь, что эта школа тебя не достойна. Фраза прозвучала надменно. Драко чуть нахмурился. — Очень обнадёживающее начало учебного года. Она выдохнула едва заметно, словно устала ещё до того, как всё началось. И, кажется… сдалась. — Мы должны поговорить с директором до распределения расписания. — О программе? — сухо спросил он. — О многом. Это «о многом» ему не понравилось. Но он не стал продолжать, просто перевёл взгляд на двор. Студенты продолжали подниматься по лестницам, заходить внутрь, переговариваться. Было очень шумно, это была одна из тех вещей, которая раздражала Драко — множественные разговоры, крики, заглушающие уши. И внезапно он понял странную вещь. Он не знает никого. Будто он смотрел на чужую жизнь через стекло. Это правда была новая часть его истории, чистый лист, который можно было заполнять совсем по-разному… Это могло быть удачной возможностью, шансом исправить то, что не вышло в прошлой школе… но внутри почему-то было пусто. Словно он снова приехал не туда. Люди. Шум. Чемоданы. И в этот момент что-то изменилось. Ощущение. Драко сам не понял, почему поднял взгляд именно в ту сторону, но среди десятков студентов во дворе он увидел её сразу. Ещё далеко. Она шла вверх по лестнице вместе с рыжим парнем и ещё одним брюнетом, держа в руках несколько книг, прижатых к груди. Тёмые каштановые волосы рассыпались по плечам от ветра, мантия была слегка перекошена, будто она опять шла слишком быстро и не заметила. Обычная девушка. Это читалось по ней, по её взгляду. И всё же… Что-то внутри него вдруг замерло. Драко нахмурился сильнее. Она была ещё далеко, но он уже мог различить живость её движений, то, как она говорила что-то другу, как поправляла книги рукой, как ветер цеплялся за её волосы. Слишком обычная. И почему тогда… Почему ощущение было таким странным? Нарцисса проследила за его взглядом, и впервые за всё утро в её лице мелькнуло что-то похожее на настоящий страх. Очень быстро. Почти незаметно. Драко даже не успел увидеть. — Идём, — сказала она слишком резко. Он не двинулся. Девушка уже поднималась по ступеням ближе. Теперь он видел её лицо яснее: тёплая кожа, внимательные глаза, лёгкая складка между бровей, будто она всё время о чём-то думает. Красивая. Не так, как обычно нравилось ему. Без выверенной идеальности, даже наоборот — в ней было что-то… живое. Она подняла голову, и их взгляды встретились. Мир не остановился, но будто стал тише. Шум двора вдруг отодвинулся куда-то дальше. Драко смотрел на неё секунду дольше, чем следовало. Она тоже. Потом рыжий что-то сказал ей, и девчонка, не отрывая взгляда, сделала ещё шаг вверх по лестнице. И врезалась прямо в Драко. Вся стопка книг выскользнула из её рук. — Чёрт… Она резко наклонилась за ними одновременно с ним, и их руки столкнулись на корешке одной книги. Прикосновение длилось меньше секунды, но внутри Драко что-то дёрнулось так резко, будто по нервам прошёл электрический разряд. Он тут же отдёрнул руку. Нахмурился. Гермиона подняла на него взгляд. Совсем близко. Карие глаза, очень внимательные, и снова это ощущение… — Прости, — быстро сказала она. — Я не посмотрела… Просто переживаю, так много дел в первый учебный день после каникул. Ты новенький? Она осеклась, на мгновение замирая. — Извините ещё раз, — продолжила, переводя взгляд на Нарциссу. — Прошу прощения, что ворвалась так. Надеюсь, вы в порядке. Нарцисса молчала, как и Драко, внимательно наблюдавший за девчонкой. Она поправила книги в руках. — Я Гермиона, — её голос был писклявым, напоминавшим детский. Тем не менее, её имя казалось ему подходящим для неё. — Гермиона Грейнджер. Гермиона Грейнджер протянула ему руку, с улыбкой ожидая ответа. Будто представлялась по-настоящему, не формально. Драко привык «формально», он давно не встречал… вот такого. — Драко Малфой, — ответил он наконец, но так и не пожал её руку. В этот момент Нарцисса очень тихо вздохнула.

***

Настоящее время

Ветер в тот день был холодным. Настоящий ноябрьский ветер, который пробирался под мантию, путался в волосах и делал каменные дворы Хогвартса ещё более серыми и тяжёлыми. Небо с самого утра стояло низкое, затянутое дымчатыми облаками, и замок выглядел так, будто его вырезали из мокрого чёрного камня. До урока Трансфигурации оставалось минут десять. Большинство студентов уже ушли внутрь, спасаясь от холода, но слизеринцы всё ещё стояли во внутреннем дворе возле арок, лениво переговариваясь перед занятиями. Драко сидел на низком каменном парапете, закинув одну ногу на другую и без особого интереса листая учебник. Точнее, делая вид, что листает. Он почти не слушал разговор вокруг. Голоса смешивались в один раздражающий шум. Пэнси что-то рассказывала Тео, игриво наматывая свой волос на палец, думая, что это выглядело мило или романтично. Блейз смеялся. Комментировал её поведение, издеваясь над её попытками заигрывать с Ноттом, в ответ на что Паркинсон лишь злилась. Драко нравилось слушать их перепалку — это всегда было забавно, Забини действительно умел издеваться над кем-то. Изящно, аккуратно, чертовски смешно. Однако сейчас его не забавляла их ссора. Он раздражённо перевел взгляд правее, где рядом с ними стоял Монтегю со своими друзьями. И говорил. Без остановки. Это было его главным талантом, Монтегю любил собственный голос так сильно, что, вероятно, мог бы слушать себя часами. — Я ему сказал: либо он отдаёт мне свои записи по трансфигурации, либо я случайно расскажу Флитвику, кто именно взорвал северную башню в прошлом месяце. Рядом кто-то хохотнул. Монтегю ухмыльнулся ещё шире. — Видели бы вы его лицо. — Тебя когда-нибудь проклянут во сне, — лениво заметил Тео. — Тео, ты намекаешь на себя? Хочешь заглянуть ко мне в спальню какой-нибудь тёмной ночью? Монтегю говорил громко, чёрт возьми, слишком громко. И что-то в этом бесило Драко с самого утра. Может, погода или бессонница. Может, сам Хогвартс в последние недели действовал на нервы сильнее обычного. Он перевернул страницу книги, пока Монтегю продолжал. — Нет, серьёзно, половина людей в этой школе были бы не против оказаться в моей кровати, я уверен в этом. Особенно когтевранки с шестого курса… Снова смех. — Любишь помладше? — спросила Пэнси. — Люблю девственниц. Они такие… милые. Почти что дети, нетронутые, скованные. Люблю убивать в них эту скованность и видеть, как их пёрышки раскрываются, — он улыбнулся, добавляя: — И не только пёрышки… Он многозначительно развёл два указательных пальца в стороны, игриво поднимая брови. Два слизеринца рядом с ним засмеялись, добавляя какие-то глупые пошлые шутки. — Да ты чёртов извращенец, — засмеялся Забини. И только Драко знал — этот смех не был смехом над «шуткой» Монтегю, это был смех над ним самим. — Это ещё одна моя положительная черта, — ухмыльнулся Грэхэм. Малфой закрыл книгу. Медленно. Очень спокойно. Потому что внезапно понял: если Монтегю скажет ещё хоть слово, ему захочется столкнуть его с башни. — Монти, — произнёс он лениво, даже не поднимая взгляда. — Ты когда-нибудь замолкаешь добровольно или это физически невозможно? Несколько человек тихо прыснули. Монтегю резко повернулся к нему. — Прости? Драко наконец посмотрел на него. — Я начинаю подозревать, что твой голос существует отдельно от мозга. Блейз тихо закашлялся, скрывая смех. Лицо Монтегю вытянулось: — Следи за языком, Малфой. — С удовольствием. Кто-то же должен это делать за нас двоих. Теперь уже засмеялись громче. Драко улыбнулся, зная, что у него вышло добиться желаемого. Ведь именно это Монтегю не переносил больше всего. Когда смеялись над ним. Он оттолкнулся от колонны и подошёл ближе. — Ты думаешь, если твоя фамилия Малфой, тебе всё позволено? Драко медленно поднялся с парапета. Он был выше. И знал, что это только сильнее злило Монтегю. Малфой откровенно засмеялся — эта ситуация уже забавляла его. — Нет, — спокойно ответил Драко. — Просто некоторые люди настолько утомительны, что оскорблять их становится моим хобби. Пэнси прикрыла рот рукой, смеясь. И в этот момент Монтегю окончательно сорвался. — Да кто ты, мать твою, такой? — процедил он. — Думаешь, появился тут год назад, завёл пару друзей, и уже можешь задирать кого-то? Скажи, что случилось в прошлой школе? Знаю, ребята говорят правду — тебя просто выкинули, как ненужную вещь. Никто даже не знает, где ты был до Хогвартса. Тишина. Недолгая, но достаточная, чтобы её прочувствовали все. Драко ощутил, как внутри что-то резко дёрнулось, и Монтегю это заметил. Он понял, что попал туда, куда нужно. — Может, родители просто хотели избавиться от тебя подольше? Блейз сразу перестал улыбаться, подходя ближе к Драко, чтобы поддержать его. Пэнси тихо выдохнула: — Монтегю, чёрт возьми… Но тот уже не мог остановиться. — Уверен, в той школе тебя просто все ненавидели. Ни одного друга. Вот ты и заёбываешь меня тут, потому что завидуешь, — Монтегю заулыбался, внимательно всматриваясь в реакцию Драко. — Ну что, Малфой, я попал? Драко сам не понял, в какой момент подошёл вплотную. Очень быстро оказался близко к нему, с равнодушием принимая каждое его слово. — Прямо в яблочко, не так ли… Монтегю даже договорить не успел. Удар был резким. Сухим. Настолько неожиданным, что тот пошатнулся назад, ударившись плечом о колонну. Тишина исчезла — во дворе сразу поднялся шум. — Какого чёрта?! Монтегю достал палочку, его трусило от злости. Заклинание сорвалось почти мгновенно, но Драко уверенно увернулся, ожидая от него этой реакции. Он был убеждён, что такие идиоты никогда не поймут, что они кретины. Слова не действуют, убеждения пропускаются мимо ушей, и время тратится впустую. С такими, как он, работала только физическая расправа. Камень рядом взорвался пылью, когда проклятие Монтегю отлетело вбок. Пэнси испуганно вскрикнула, прячась за спиной Теодора. Следующее заклинание уже сорвалось с палочки Драко. Слишком сильное для обычной школьной драки — эмоции зашкаливали, и Малфой даже сам не понял, как произнёс такое проклятие. Монтегю едва успел поставить щит. Он испуганно, с шоком посмотрел на него, осматриваясь вокруг в надежде на помощь. Его буквально отбросило назад. — Ты псих?! Вы видели это?! — Твои друзья тебе не помогут, — холодно произнёс Драко, подходя к нему без страха. Монтегю сидел на земле, тыкая в него своей палочкой. — Видишь? Они уже убежали. Думаешь, я бы завидовал такому? В голосе Малфоя не было ни единой эмоции, ничего. И вот тогда Монтегю, казалось, стало по-настоящему не по себе. Он тяжело дышал, прижимая ладонь к разбитой губе. — Эй! Голос старосты разрезал двор, но ему было плевать. Улыбка не сходила с губ Драко, даже когда его кто-то схватил. Шум вернулся резко и неприятно. И только тогда он понял, как сильно сжал палочку. Настолько, что костяшки пальцев побелели. Он резко выдернул руку: — Отвали. После этого Драко просто ушёл, не слушая никого, не оборачиваясь. Коридоры Хогвартса встретили его привычной прохладой. Каменные стены тянулись бесконечно. Где-то далеко двигались лестницы, а за окнами серело тяжёлое небо. Тяжёлые, длинные шаги отдавались глухим эхом. Он шёл быстро, почти не замечая дороги. Он раздражённо провёл рукой по лицу. Монтегю ничего не знал. Вообще ничего. И всё равно почему-то его слова эхом отбивались в голове, раз за разом. Драко резко свернул в пустой коридор, снаружи уже темнело. Свет факелов дрожал на стенах длинными золотыми полосами. Весь прошлый год его не покидала мысль о том, что Хогвартс вечером становился странным. Слишком тихим. Слишком огромным. Иногда Драко ловил себя на мысли, что замок наблюдал за ним. Не пугающе. Просто… следил. Он остановился у высокого окна. Чёрное озеро далеко внизу казалось неподвижным. Ветер качал деревья у кромки леса. К чёрту этот урок, ему было плевать. «Ты всё ещё можешь уйти», — слова Нарциссы снова всплыли в памяти. Она повторяла ему их часто, писала в письмах, упоминала в разговорах. Просто так, к слову, будто напоминая ему об этом, словно он мог забыть то, что слышал так часто. Драко злился, повторял ей всегда одно и то же и, честное слово, просто ненавидел слышать это в очередной для него раз. Но не сейчас. Сейчас Драко прикрыл глаза на секунду, обдумывая слова матери. Обернулся, думая, куда ему сейчас лучше пойти, и именно тогда заметил дверь. Дверь, которой не было раньше. Он знал этот коридор. Точно знал. Между двумя факелами всегда находилась сплошная каменная стена, но теперь там стояла высокая светлая дверь. Старое серебро на ручке мягко блестело в полумраке. Пальцы коснулись холодного металла и дверь открылась почти сразу. Тёплый воздух мягко коснулся его лица, и Драко сделал шаг вперёд, рассматривая комнату. Совсем другой мир. Не Хогвартс, не холодный каменный замок. Здесь пахло цветами, и ещё… краской? Дверь за спиной закрылась почти бесшумно. Комната была огромной. Светлой, цветной, и какой-то очень насыщенной. Высокие окна уходили вверх почти до потолка, сквозь них лился мягкий золотой свет заката, а по стенам поднимались живые ветви цветов. Они росли прямо по камню, обхватывали окна, росли по дивану, вокруг кресел, обрастали белыми и розовыми лепестками, обвивали книжные полки и спускались с потолка. Где-то в глубине комнаты тихо текла вода. Мраморный фонтан, небольшой, скорее декоративный, круглый. Всё здесь выглядело… неправильно красивым. Как сон. Как воспоминания из детства — такие насыщенные и яркие, когда даже трава была зеленее, чем казалась сейчас. Именно тут листья растений, закат, вода в фонтане — всё выглядело слишком насыщенным, слишком нереалистично красивым. — Здесь кто-нибудь есть? — скорее для своего же успокоения спросил Драко, оставаясь стоять на месте. Это не было похоже на обычную Выручай-комнату, о которой иногда шептались старшекурсники. Не склад, не убежище, не место для тренировок. Это место выглядело обжитым, словно здесь кто-то жил годами, и ушёл совсем недавно. Он обдумал мысль о том, могла ли Выручай-комната выглядеть… вот так. И, чисто теоретически, она могла так выглядеть, но вопрос заключался в другом: почему для него она выглядела именно так? Он бы предпочёл обычную тёмную комнату, похожую на свою спальню, только ту, где его никто не найдёт. То место, где бы он мог побыть один, без надоедливых шуток, просто в тишине. Ему бы хватило двуспальной кровати у окна с прохладным осенним ветром, а не вот то всё… Тонкие белые шторы едва двигались от невидимого ветра. Золотистый свет ложился на пол длинными мягкими полосами. В огромных окнах не было видно ночи. Только бесконечное небо необычного цвета: между закатом и рассветом. Время здесь будто не существовало нормально. Драко медленно пошёл дальше. Под ногами вместо холодного камня оказался светлый деревянный пол. Тёплый. Почти живой после промёрзших коридоров Хогвартса. По стенам тянулись высокие книжные шкафы. Некоторые книги лежали раскрытыми, между страницами были засушенные белые цветы. На столе возле окна стояла чашка с едва заметной трещиной по краю. Он остановился у фонтана. Вода текла тихо. Спокойно. Отражения света дрожали на потолке. Почему-то от этого звука внутри стало ещё тише. И это его раздражало. Драко не любил чувствовать себя спокойно в местах, которые не понимал. Он медленно повернулся и выдохнул. В глубине комнаты находилась зона для рисования. Настоящая мастерская: высокий мольберт, баночки с краской, стопки бумаги, несколько угольных набросков лежали на полу. В дальнем углу комнаты стояло несколько кресел, между ними маленький столик с шахматной доской. Партия была не закончена, белая королева стояла почти в центре поля, а чёрный король закрывал её собой. Драко сам не понял, почему остановился именно здесь. Он смотрел на фигуры дольше, чем следовало, а потом резко отвёл взгляд. — Где я, чёрт возьми? Комната ответила только шумом воды. Он медленно сел в кресло возле окна, мягкое, тёплое. Драко откинул голову назад и устало прикрыл глаза, всего на секунду. Его окружала тишина. Тишина здесь была странной, не пустой, скорее… бережной. Будто само пространство старалось не тревожить того, кто сюда пришёл. Драко просто сидел там, наслаждаясь тихими, спокойными звуками, и впервые за долгое время он действительно перестал думать. Перестал напрягаться, чувствовать раздражение, перестал чувствовать необходимость всё время кем-то быть. В Хогвартсе тебя везде окружали люди и побыть в одиночестве казалось наградой. Вот только за что? Это чувство оказалось настолько непривычным, что он почти сразу открыл глаза. Нет. Что-то здесь было не так. Его взгляд снова упал на мольберт. Потом на пустой лист бумаги. И внезапно возникло странное желание: сесть и рисовать. Не далёкая мысль где-то в глубине, а почти физическая потребность. Настолько резкая, что Драко даже разозлился. — Я рисовал лет в семь последний раз. Он усмехнулся самому себе, но всё равно поднялся. Подошёл к столу, осторожно наблюдая за всем, что валялось вокруг. Пальцы сами выбрали карандаш, старый, тёмный, чуть сточенный. Драко медленно покрутил карандаш между пальцами. В голове мелькнуло что-то неясное. Образ животного, которого ему сразу захотелось запечатлеть. Малфой положил лист перед собой, сел и ещё несколько минут молча смотрел на мольберт прежде чем поднять руку. Карандаш коснулся бумаги.

***

Драко мотался между стеллажами библиотеки, судорожно заглядывая в каждую секцию. Он бежал, едва успевая заглатывать тяжёлый воздух, напитанный дымом от яркого огня. Воздуха уже практически не было, он даже не понимал, как вообще до сих пор дышит… Драко просто бежал. Искал глазами. Кричал — громко, почти что истерически. Ему было страшно слышать свой голос… таким. Напуганным, заикающимся, громким. Но он не слышал. Он что-то кричал… что-то, определённо, кричал, но не слышал этого в своих ушах. Открывал рот и определённо тратил воздух на крик, но не слышал ничего из того, что произносил, как бы сильно не старался. Где выход? Малфой завернул за угол очередного стеллажа, на котором книги уже догорали, когда огромные стены огня накрыли всё впереди него. Он кричал и не слышал своего голоса, но точно слышал треск книг, догорающих прямо перед ним. Чёрт возьми. Паника окутывала его. Но он не знал, почему. Ему просто нужно было бежать дальше. Продолжать, пытаться кричать, и бежать, пока он мог. Но бежать было уже некуда — огонь окружил его практически везде, был лишь один путь. Тот, откуда он пришёл. Где он? Как он тут оказался? С этими словами на губах Драко открыл глаза. Это была его спальня в подземелье Слизерин. В голове всё ещё звучали вопросы, а стоило закрыть глаза, как перед ними всплывали картинки тяжёлого огненного пламя. Чёрт, казалось, даже в носу всё ещё остался этот запах… чертовски насыщенный и едкий. Малфой вздохнул и устало потёр глаза. Этот сон напрягал его второй месяц подряд, сразу после каникул, почти что каждую ночь. В нём постоянно менялись детали: разные книги, падающие вокруг него со стеллажей, разный огонь, разная длительность коридоров, но всегда одно и то же место, то же чувство глубочайшей паники, и тот же конец. Всегда один путь, одна дорога назад, туда, откуда он прибегал. И тишина. Сколько бы он не кричал, он никогда не мог услышать свой собственный голос.

— Драко, мать твою, Малфой, ты с утра уже курил тут? — Тео, вошедший раннее, тут же зашмыгал носом. Драко нахмурился. — Воняет. Дымом, что-ли, — уточнил тот. Значит, этот запах не был только у него в носу. Это был реальный запах, доносящийся… откуда тогда? — Я с позавчера не курил, Пенси скурила последние три штуки. Хотя, знаешь, это того стоило, её бёдра… блять, друг, это стоило сотни моих сигарет, — Тео заиграл бровями, запрыгивая к нему на кровать. — Ну-же, поделись с папочкой… хотя бы одной. — Нотт, иди нахрен, — Драко встал с кровати, захватывая палочку с тумбы. — Я не курил, я открыл глаза ровно за секунду до твоего появления. — Тогда кто… — Это я, — Блейз вышел из соседней комнаты, игриво улыбаясь Нотту. — Ну уж нет. Три галлеона одна пачка. Ты знаешь расценки, друг… Драко усмехнулся. Это утро… каждое утро начиналось одинаково. Он не мог объяснить причин, но это жутко его бесило, иногда даже выводило из себя, в первые секунды нового дня. Через два часа, в десять, он лениво лежал на парте. Класс по Истории магии редко вызывал у кого-либо энтузиазм. Даже у когтевранцев. Их преподавателем была взрослая женщина — Аделина Крофт, год назад заменившая профессора Бинс. Скучная, монотонная, дотошная к любым деталям и практически всегда надоедающая уточняющими вопросами. Тяжёлый воздух аудитории, пропитанный пылью старых свитков и едва уловимым запахом чернил, действовал почти усыпляюще. Высокие окна пропускали бледный дневной свет, который ложился на парты неровными полосами, делая всё вокруг ещё более тусклым. Голос профессора, монотонный и ровный, тек сквозь класс, как медленная река, в которой никто не хотел плыть. Это был один из тех уроков, когда спали практически все. Драко сел, откинувшись на спинку стула, лениво крутя перо между пальцами. Смотрел в одну точку, не думая ни о чём. Просто раздражённо постукивая ногтями по парте, очевидно жалея, что вообще пришёл сюда по собственной инициативе. Он не записывал. Не потому, что не мог. Не потому что ленился или бунтовал, как говорил Блейз. Просто потому что не считал нужным. Ничего нового он не слышал. — В XI–XII веках начали формироваться первые крупные магические центры. Они не были школами в привычном смысле. Скорее… убежищами, — Крофт сделала короткую паузу. — Местами, где магия концентрировалась. Где её было больше, чем следовало. Она слегка повернулась к классу. — И именно это делало их уязвимыми. Несколько учеников переглянулись. Остальные же продолжали лениво наблюдать за передвижениями профессора по классу, даже не скрывая того факта, что практически никто ничего не писал. — Слишком большое скопление магии привлекает внимание. Всегда. И не только человеческое, — её голос не изменился, но в классе стало заметно тише. — Именно поэтому вопрос защиты стал не просто практическим, а… критическим. Она взяла указку и медленно провела ею по доске. — …и таким образом, — продолжала профессор, водя указкой по доске, — в XII веке магические сообщества начали активно укреплять свои школы, создавая защитные чары вокруг территорий… Рядом Блейз тихо хмыкнул. — Если она скажет «в XII веке» ещё раз, я уйду в окно. — Сделай одолжение, — лениво ответил Драко, даже не поворачивая головы. — Ты сегодня особенно дружелюбен. — Я всегда дружелюбен. Просто не ко всем. Тео, сидящий впереди, едва заметно усмехнулся и повернулся к ним. Его тихий шёпот был предназначен только для Блейза: «А со мной Драко всегда вежлив», и Забини толкнул его в плечо, смеясь. Где-то в другом конце класса зашуршали пергаменты — гриффиндорцы пытались делать вид, что записывают. — …однако стоит отметить, что большинство защитных барьеров того времени были статичными. Они привязывались к месту, к земле, к архитектуре… — Профессор, — раздался голос из гриффиндорской части класса. Он точно знал этот голос… — Были ли случаи, когда школы защищались… иначе? Вопрос прозвучал достаточно чётко, чтобы даже самые сонные подняли головы. Профессор остановилась и медленно опустил указку. — Интересный вопрос, мисс Грейнджер, — сказал она, поворачиваясь к классу. — И довольно редкий. В комнате стало чуть тише. — Теоретически, — продолжила она, — в ранние периоды магической истории существовали альтернативные способы защиты. Но они не получили широкого распространения. Она сделал паузу. Словно решала, говорить дальше или нет, либо же просто внимательно наблюдала за реакцией класса. — Ставлю свою девственность на то, что сейчас она спросит, что же мы думаем об этом, — прошептал Блейз, с выжидающей улыбкой наблюдая за миссис Крафт. — Кто-нибудь может предположить, о чём идёт речь? Драко ухмыльнулся под довольный смешок Блейза. Тишина. Потом кто-то неуверенно поднял руку. — Может… защита через артефакты? — Частично верно, но не совсем, — ответил профессор. — Через заклинания крови? — сказал кто-то из Слизерина. — Слишком опасно и нестабильно. — Через договоры с магическими существами? — Ближе, но всё ещё нет. Профессор обвела класс взглядом: — Ещё варианты? Никто не отвечал. Драко лениво наблюдал за этим, всё ещё вращая перо. Скука. Предсказуемость. Очередной вопрос, на который никто не знает ответа. — Это неудивительно, — сказала профессор спустя несколько секунд. — В открытых источниках вы этого не найдёте. Настоящих источников об этом в Хогвартсе или тем более в книжных лавках больше не имеется. В классе кто-то тихо оживился. — Почему? — спросила Грейнджер. — Какая же она дотошная… Мы все так прекрасно спали, — закатил глаза Забини. Драко усмехнулся. Да, определённо, Грейнджер занимала первое почётное место по дотошности среди всех курсов. Он плохо знал остальных учеников, но был в этом просто уверен. — Это ты ещё не знаешь, какой она была в детстве, на курсе так первом, втором, — продолжил Блейз, — Это просто какой-то пиздец. Мне кажется, даже профессора устало закатывали глаза от её вопросов. Помню, как Снейп просто стоял и смотрел на неё минуту после вопроса номер двадцать один, а потом развернулся и молча вышел из кабинета, — Забини закрыл рот рукой, задыхаясь от смеха. — Клянусь, в тот момент весь класс разорвало от смеха, — добавил Нотт. — Помню, как мы даже подошли и поблагодарили её за то, что урок длился в два раза меньше. Это был единственный раз, когда у кого-то получилось вывести Снейпа из себя настолько. Драко лениво улыбнулся. Хотел бы он это увидеть. Маленькая Грейнджер, засыпающая профессора вопросами. Чёрт, это было бы смешно. Профессор Крофт сложила руки за спиной. Впервые за долгое время она не говорила так уверенно, так безмятежно и быстро. Сейчас речь стала другой: сдержанной, чёткой, короткой. — Потому что информация об этих методах была признана… небезопасной. — В каком смысле? — подал голос Долгопупс. — В прямом, мистер Долгопупс. Такие барьеры не просто защищали место. Они… изменяли саму природу защиты. Она замолчала, словно подбирая слова. — И именно поэтому большинство упоминаний о них было изъято из учебных архивов. — «Как вы думаете», — прошептал ему на ухо Блейз, посмеиваясь про себя. — «…почему этих источников больше нет?» Драко закатил глаза, когда ровно через мгновение профессор Крофт произнесла: — Как вы думаете, почему такие барьеры были признаны опасными? Снова поднялись руки. — Потому что они могли выйти из-под контроля? — Потому что требовали слишком много магии? — Потому что могли навредить самим ученикам? Профессор качала головой: — Нет. Нет. И снова нет. — Потому что такие барьеры не привязывались к месту, — вдруг саказала Грейнджер. В классе стало тише. — Они привязывались к человеку. Перо в его руке остановилось. Он сам этого не заметил, но Драко слегка повернулся, чтобы увидеть её. Все в кабинете смотрели на неё, в отличии от тех, кто всё ещё спал. Он им даже завидовал. — К… хранителю? — осторожно уточнила профессор. — Не совсем, — ответила Гермиона, чуть нахмурившись. — Хранитель — слишком простое слово. Это был якорь. Не точка силы, а… проводник, верно? Барьер существовал не вокруг школы, а… через него… Пока этот человек жил, — продолжил она, — защита оставалась стабильной. Но она не зависела от заклинаний. Она зависела от его состояния? — Состояния? — тихо переспросил кто-то. — От его намерения. Его воли. Его… — она замолчала на долю секунды, будто слово ускользнуло, — его связи с тем, что он защищает. Поэтому такие барьеры были опасны. Если якорь погибал… защита не просто исчезала. Она рушилась мгновенно. И всё, что было внутри… оставалось без защиты в тот же момент. Я... вспомнила, что читала об этом. Кто-то тихо выдохнул. Профессор смотрела на неё так, будто видела впервые. Она молчала, молчала сейчас и молчала ещё какое-то время, просто продолжая на неё смотреть. Было в её глазах что-то тревожное, что-то, что Малфой не мог понять. — Это… очень специфическая теория, миссис Грейнджер. Драко чуть прищурился. Теория? Это звучало как что-то, вычитанное в тысячетонных томах старинных книг, спрятанных в Запретных секциях. Он нахмурился и перевёл взгляд в сторону. Практически никто больше не спал, все внимательно следили за ней и за профессором. Весь класс смотрел на неё. Чёртова Гермиона Грейнджер.