Одна глава — один автор. Часть 2. Осознания

      Неосознанно ни Том, ни Гарри не расцепляли рук весь путь до Большого зала, расплетя пальцы лишь перед самым порогом. Возможно, растерянному от осознания этого Тому показалось, но на секунду на лице Гарри промелькнуло смущение. Впрочем, сразу же после этого он твёрдым, уверенным движением приоткрыл массивные двери и скользнул внутрь, придержав проход для Тома. Тот последовал за ним.       Большой Зал стал тенью своего прошлого роскошества. Прежде светлые стены, на которых радостно плясали блики сотен свечей, сейчас покрылись серой пылью отчаяния, страха и скорби. В тяжёлой тишине тихие стоны раненых и редкий шёпот живых звучали эпитафией мирным годам.       Огромное пространство, ранее заполненное столами с галдящими детьми, теперь давило своей неестественной пустотой. Столы наскоро трансфигурировали в простые койки для пострадавших и спальные мешки для остальных.       Чары имитации погоды давно спали с потолка, обнажив высокие, равнодушные каменные своды, под которыми сбившиеся в кучки волшебники казались ещё меньше и слабее. Дальний угол был пуст — его словно избегали, а пол в той части был покрыт чёрной плотной тканью, скрывавшей под собой тела.       Большой зал стал последним прибежищем для выживших повстанцев. Здесь передыхали только вернувшиеся с вылазки разведчики, здесь собирали павших в надежде потом, после окончания битвы или войны, воздать должные почести ушедшим душам. Здесь лечили раненых.       Гарри быстрым шагом двинулся вглубь проходов, лавируя между устроившимися прямо на полу волшебниками. Те, при виде Избранного, поднимали лица и устало улыбались ему.       Что такое вера?       Даже на грани жизни, даже за гранью хаоса войны эти люди продолжали верить, что ребёнок, переживший смертельное заклятие лишь благодаря защите матери, сможет их спасти.       Как глупо.       Том следовал за новым… другом, не отставая ни на шаг и не оглядываясь по сторонам. Он спиной чувствовал, как чужие взгляды скользят по нему, не задерживаясь, пропуская мимо своего внимания. «Если его привёл Гарри, значит, ему можно доверять» — думали все эти люди, чьи мысли Том поверхностно считывал, проходя мимо. Какая глупая вера. Какое пустое доверие.       А разве ему самому не доверяли также его последователи?       Неожиданная мысль пришла в разум одновременно с мелькнувшей в поле зрения рыжей макушкой.       — Гарри! Ты вернулся! — Громкий крик разрезал тишину. Том вгляделся в странно знакомое лицо юноши, что вихрем налетел на Гарри, тряхнув его за плечи и сжав в крепких объятиях.       Пустые, остекленевшие, как у куклы с вынутой душой, глаза; небольшая, хирургически точная рана от выстрела на лбу. Мастерский удар. Профессиональная смерть.       Лишь через несколько секунд Тому удалось сопоставить счастливую улыбку друга Гарри с мрачным, осунувшимся лицом Рыжего. Диссонанс от такой разницы в характере и внешности стал слишком неожиданным. Он вдруг осознал, что здесь, в Хогвартсе, сейчас есть многие из погибших за него в той пещере верных… нет, не инструментов и не псов. Союзников? Сейчас они ещё дети, ещё совсем молодые, и многие из них даже не знают, что будет в течение следующих десяти, двадцати лет.       Сейчас они ещё живы и могут стать кем-то великим в будущем. Кем-то великим, а не просто безликими пешками за серебряными масками.       И именно Том сейчас может обеспечить им это будущее. Предотвратив победу себя-прошлого. Звучало дико даже для него самого, но это была реальность. Ему нужно остановить своё восхождение, восхождение Волдеморта на трон магической Британии.       — Гарри… Кто это с тобой? — Девушка с пышной копной каштановых волос рядом с Уизли пристально разглядывала Тома. Он не помнил её имени; кажется, это была та грязнокровка, подруга Гарри. Кажется, она погибла в будущем при репрессиях.       — Это… — Гарри не успел ответить.       К ним подбежала ещё одна девушка, на этот раз с огненно-рыжими волосами. Сначала она хотела радостно броситься на шею Гарри, но её взгляд упал на Тома, и она со вскриком ужаса отшатнулась назад. Панику в её расширившихся зрачках отразили лица друзей рядом, сразу схвативших палочки и направивших их в грудь напугавшему их подругу незнакомцу. Том оказался под прицелом сразу нескольких волшебников и замер, не уверенный, стоит ли защищаться и ломать хрупкое доверие Гарри.       Тот обернулся к нему, их взгляды пересеклись. Неизвестно, что думал он в этот момент, но Гарри поднял руку, опуская палочку стоявшего к нему ближе всего Рыжего.       — Не трогайте его, — негромким, но твёрдым голосом сказал он. Сейчас его поза, уверенность в его тоне и спокойное выражение лица как никогда показывали внутреннюю силу. Сейчас Том видел, почему в Избранного верили. Люди вокруг начали медленно опускать палочки, но не сводили пристального взгляда с вторженца.       — Но, Гарри, это же… — Сестра Уизли, если судить по внешности, отчаянно вцепилась Гарри в рукав — что-то внутри Тома презирало такие яркие эмоции — и со страхом смотрела на Тома.       — Я знаю, кто это, Джинни. — Гарри аккуратно приобнял девушку, успокаивая, а потом мягко отстранил от себя. Обведя взглядами лица друзей и подтянувшихся союзников (Том едва ли узнавал их, кажется, здесь были несколько членов Ордена Феникса), он закончил: — Это Том Реддл.       Лица большинства собравшихся волшебников перекосило в ужасе, ярости и ненависти. Том отрешённо отметил, что старик Альбус, видимо, всем своим последователям называл его настоящее имя. Но прежде чем кто-то успел атаковать, Гарри шагнул вперёд, кладя руку на плечо Тому и глядя ему в лицо, но продолжая обращаться к людям вокруг:       — Да, тот самый. Но не совсем. Это не тот, против кого мы сейчас сражаемся. Этот человек принёс клятву, — тут Гарри несколько приукрасил, ведь Непреложный Обет Том не давал, — помочь нам в битве против Тёмного Лорда. И он попросил дать ему шанс доказать свои намерения.       Только сейчас Гарри отвернулся от Тома, и тот смог моргнуть, пытаясь понять: звенит у него в ушах, или это поёт магия медальона.       — Поэтому ответственность за него и его действия я беру на себя. Но и его защита также лежит на мне. С этого момента Том — мой союзник. — Гарри вздохнул, на секунду прикрывая глаза. — Мне самому странно это говорить. Но Том спас меня от Тёмного Лорда буквально меньше получаса назад. Если бы не он, — Гарри обвёл взглядом все злые, потерянные, непонимающие лица друзей и соратников, — я был бы уже мёртв.       В этот раз тяжёлое осознание ознаменовало себя гробовой тишиной. Никто не принял Тома. Но никто не станет больше пытаться напасть на него — он это осознавал.       — Гарри, тебе… — девушка с пышными волосами осеклась, — вам нужно к целителю. Если вы сражались с Ним… понятно, почему вы выглядите так ужасно. — Она сочувственно покачала головой. — Помфри в том конце зала — пойдём, я отведу вас к ней.       — Спасибо, Гермиона. — Гарри благодарно улыбнулся подруге и, обернувшись, кивнул Тому, молча предлагая следовать за собой.       Том согласно двинулся следом, не глядя на провожающие его лица, полные самых смешанных эмоций. В них не было доверия к Тому. Но в них была вера в Гарри, а потому они согласились оставить его в живых.       Целитель, суровая женщина в летах, сновала между койками с ранеными, которых было немало. Только она на пару секунд остановилась, переводя дух, как за рукав её поймала Гермиона, что-то говоря и показывая на подошедших следом Гарри и Тома. Стоило Помфри увидеть их состояние, как она сразу ахнула:       — Мерлин всемогущий, мистер Поттер! — Медиведьма подхватила Гарри за руку, потянув к свободной койке неподалёку, не переставая причитать: — Как же так, куда смотрят взрослые! Почему дети оказываются один на один против таких сильных противников? А вы чего столбом стоите? — Проигнорировав попытки Гарри что-то сказать и усадив его, она повернулась голову к Тому, доставая палочку. — Садитесь рядом, выглядите ничуть не лучше!       Следующие несколько минут прошли под тихие бормотания себе под нос осматривающей ей Помфри. Мерцающая вязь обследующих заклинаний сплеталась вокруг каждого из них, понятная лишь целителю, и у Тома было время подумать.       Почему он помог Гарри?       Почему Гарри помог ему?       И наконец, почему он хочет оборвать это войну? Не становиться тем Тёмным Лордом, кем был раньше и кто сейчас наверняка бушует где-то относительно близко?       Неосознанно оглядываясь по сторонам, он приметил отдалённо знакомое лицо через две койки. Двое похожих как две капли воды молодых мужчин: один лежал, весь замотанный в бинты, а второй сидел подле него, поникший, но не потухший.       Застывшая на губах кровь, сворачивающаяся в корочку; острое копьё, пронзившее тело насквозь. Он не дышал. Его грудь не поднималась.       Джордж. Ещё одно знакомое лицо. А ранен, должно быть, его близнец, чьего имени Том не знал. Если он здесь, значит, второй брат ещё жив. И ещё есть шанс его спасти.       — Брат Джорджа, что с ним? — задал вопрос Том, едва магическая вязь вокруг них распалась. Гарри удивлённо нахмурился и подозрительно покосился на него, прищурившись.       — Фред? — Помфри обернулась на близнецов. — Он ранен и пока что без сознания. Состояние тяжёлое… — Она тяжело вздохнула. — Но Фред сильный, он выкарабкается. — Слабая улыбка тронула её губы.       Тому не надо было быть целителем, достаточно лишь было знать будущее, чтобы понять: не выкарабкается.       Медиведьма резко дёрнулась, хватая Тома за плечи и не давая подняться на ноги.       — И куда вы собрались, молодой человек? — Её голос сразу стал строже и даже слегка громче. — Сидите! У вас почти полное магическое и физическое истощение, вам нужно отдохнуть! Что вообще довело вас до такого уровня опустошения?       Впервые за долгое время Томом пытались командовать. Это было… странное ощущение, но сейчас он не смог бы даже при желании заставить себя разозлиться. Почти полное магическое истощение — теперь понятно, откуда такая слабость и гул в голове.       Нет, сейчас не было времени на отдых. Он знал методы целителей: при таком диагнозе применялись восстанавливающие зелья, погружавшие в сон на долгие часы. Часы, которых у Фреда, скорее всего, не было. А Том, насколько мог оценить свою магию, ещё был способен применить одно заклинание, что выучил давно, но до сих пор не находил ему применения.       — Целитель Помфри, он не очнётся. — Не похоже, чтобы Помфри ему поверила — ещё бы, нашёлся какой-то, неизвестно откуда, и определяет тут, — но вот на лице Гарри сомнение постепенно сменилось осознанием и даже страхом. — Я знаю, как ему помочь.       — И как же вы, с таким-то истощением… — Раздражённый голос прервал Гарри, прикоснувшись к её плечу.       — Позвольте ему, мадам Помфри. — При этих словах его взгляд был направлен прямо в глаза Тому. Его окклюменция была хуже, чем отвратительна, а потому Том, совершенно не напрягшись, смог считать поверхностные мысли: «Если он из будущего, значит, Фред там… Если ему сейчас не довериться, то и здесь тоже… Что бы он ни сделал, это будет лучше, чем ничего».       Дальнейшие сумбурные размышления про некромантию и «судьбы, что хуже смерти» Том прервал, протянув руку:       — Дай свою палочку, — прозвучало скорее просьбой, чем задуманным приказом. Гарри непонимающе поднял брови, и Том едва удержался, чтобы не закатить глаза. — У меня нет своей, а для беспалочковой не хватит сил.       Поколебавшись пару секунд, Гарри всё же вынул палочку из кармана и протянул Тому. Тот нахмурился, разглядывая боярышник.       — Моя сломана, это Малфоя палочка. — Гарри сконфуженно отвёл взгляд. — Сойдёт?       — Лучше была бы твоя, но и эта… — он взвесил палочку в руке, примериваясь к незнакомому проводнику, — сойдёт.       Том чувствовал, как спину ему сверлят взгляды, и не только целителя и Гарри. Многие из волшебников, что знали, кто он, следили за каждым движением. Джордж вскинул голову, когда он приблизился.       Как тяжёлая судьба может настолько изменить человека?       Даже сейчас, тихо сидя прямо на полу около бессознательного близнеца, этот Джордж казался искрящимся от эмоций в сравнении с тем, которого знал Том. В его взгляде сначала отразилось удивление и растерянность, словно его только выдернули из глубин своих мыслей, но быстро оно сменилось недоверием. Палочка скользнула в руку юноши, и он медленно поднялся с колен, вставая напротив Тома, но не направляя на него оружие.       — Кто ты такой? — Даже голос этого Джорджа был живее, чем у его тени в будущем: не однотонный, не бездыханный.       — Твой брат умирает. — Том проигнорировал заданный вопрос, потому что чувствовал, как утекает время, как он слабеет. — Я знаю способ ему помочь.       — Чёрта с два я подпущу тебя к нему! — внезапно взревел Уизли и бросил простое отталкивающее в Тома, которое тот едва успел отразить Протего.       — Успокойся, Уизли. Меня привёл Гарри. — Ещё одно заклинание Том мог просто не успеть отразить. Ситуация вынуждала идти на крайние меры, прикрываясь именем Избранного.       Тот и в правду сразу остыл. Всё ещё держа на Тома прицеле, он заглянул ему за спину, вопросительно кивнув. Неизвестно, что он получил в ответ, но палочку опустил, хотя в сторону от койки брата не сделал ни шага.       — И что ты будешь делать, целитель? — последнее слово он выплюнул почти сквозь зубы. Если бы у Тома оставались силы, он бы поразился столь искреннему желанию защитить родную душу.       Он сделал оставшиеся несколько шагов до бесчувственного тела, едва удержав себя в равновесии, и не стал испытывать свои возможности дальше, присев на край постели.       Второй близнец, Фред, выглядел практически идентично своему брату, лишь только рана забрала с лица цвет и длительная кома вынудила тело ослабнуть, похудеть. Сейчас, с закрытыми глазами и запёкшейся на бинтах по всему телу кровью, он гораздо больше походил на мёртвого Джорджа в пещере.       Тома прошиб холодный пот.       Он никогда не был чувствительным человеком. Чувства — это слабость. Эмоции — это нестабильность. И он ненавидел сейчас своё слабое, нестабильное человеческое тело за дрожащие руки, ненавидел свою человечность за страх потерять того, кого никогда даже не знал лично, но кто так был похож на другого, кто стал ему… дорог.       И он не мог оставить его умирать сейчас. Том не знал, почему, не знал настоящих причин того, что делает сейчас — только чувствовал, что «так надо». Так должно быть.       Он поднял палочку над лежащим бездвижно телом. Замер на мгновение. Потом стал выводить заученные пассы, мысленно проговаривая мантру. Пускай они попробуют осудить его за применение тёмной магии, но сейчас это был единственный способ спасти умирающего Уизли.       Тёмная магия отличалась от светлой лишь тем, что требовала больших затрат энергии, из-за чего часто была неподвластна магглорождённым, и могла при неправильном использовании вызвать у мага зависимость.       Что и случилось, в том числе, с Тёмным Лордом.       Но Том уже давно контролировал себя. Что-то внутри не давало ему перейти грань, останавливало, противилось накатывавшему всё реже безумию.       Что-то, что проявило себя после ритуала возвращения силы. Что-то, что дало ему человечность.       Многие года Том пытался понять, что это было, почему ритуал прошёл с какими-то изменениями, где была допущена ошибка. Сотни раз проверенные формулы, тысячи раз проверенные заклинания — всё было идеально. Порой у него возникала глупая мысль, что единственным непроверенным компонентом был он сам, а точнее, та безумная смесь, которую представляло из себя его тело, но Том сразу отметал эту глупость.       Слова закончились, движения тоже остановились, и теперь Том лишь подпитывал заклинание своей магией. Медальон тихо, слышимо лишь для него одного пел свою магическую мелодию, помогая, поддерживая, и разум Тома мутнел, скатывался в неконтролируемые размышления.       В ритуале далёкого девяносто пятого тоже всё было рассчитано до мелочей.       Если только не…       Когда-то давно, очень, очень давно, после проигранной битвы в Министерстве и уничтоженного пророчества, он услышал от кого-то из Пожирателей выдавленное сквозь зубы: «Фактор Гарри Поттера, блять». Тогда он, в пылу ярости, не обратил на это внимание, но сейчас та давняя фраза почему-то всплыла в голове и её смысл стал ясен.       Всё, что происходило с участием мальчишки, обращалось полнейшей катастрофой для его врагов. Внезапные просчёты, безумное невезение, что угодно, но словно сам Мерлин вытаскивал Мальчика-Который-Выжил из каждой передряги, в которую тот в очередной раз влипал.       И Том практически уверен, если бы Гарри не сдался в ту ночь, если бы не опустил палочку, то и он, Том, проиграл бы.       И именно «фактор Гарри Поттера» сыграл в очередной раз, закинув Тома в прошлое ровно в тот момент, когда Избранный почти проиграл. Чтобы тот вновь выжил, вновь выиграл битву с жизнью.       Его кровь текла в венах Тома. Не мог ли этот грёбанный «фактор» распространиться и на так идеально выверенный ритуал?       Том смотрел на лица своих Пожирателей. Они были полны страха, ужаса, благоговения и иногда даже ненависти. Страх и ненависть часто идут рука об руку, и Волдеморт понял это давно, всегда видел это в других.       Том стоял сбоку, наблюдая за собранием за стороны, но не слышал ни слова из произносимого — всё заглушал тихое и одновременно занимающее всё место пение магии. Он смотрел на Волдеморта, восседающего во главе длинного стола в поместье Малфоев, на то, какие безумие и жажда крови плескались в его алых глазах. Смотрел на склонивших головы, дрожащих Пожирателей, псов.       Картинка смазалась, и вот Том уже стоит в гостиной поместья, где жил последние годы.       Он смотрел на себя, устроившегося в одном из кресел, пьющего янтарную жидкость из толстостенного стакана с позолоченным краем. Смотрел на своих ближайших союзников, разместившихся на креслах и диване напротив. Их меньше. В их лицах нет страха и ненависти. Опустошённость, равнодушие, но все они, подняв головы, внимательно слушают своего лидера, за которым многие пошли шантажом, угрозами и остались добровольно, из желания идти за ним.       Идти по мрачным болотам, под дождём, без магии, неспособным даже удержать равновесие самостоятельно. Идти умирать, стараясь выиграть время для своего господина очнуться после удара.       Почему они остались? Почему их отношение изменилось?       Видение вновь дрогнуло, размазалось, и медальон с кусающим себя за хвост уроборосом запел новую мелодию.       Теперь он видел ритуал восстановления. Золотые нити сплелись в тугой кокон вокруг тела Волдеморта, скрывая его почти полностью. Воздух дрожал от огромной, давящей силы магии, но Том лишь смотрел на воспоминания прошлого. На то, как на миг — всего лишь на краткий миг — его глаза вспыхнули зелёным. Тем самым зелёным, что преследовал его в глубинах души, разума, сознания все эти годы. Глаза Гарри Поттера.       Он видел этот миг. И все вокруг видели. Пошедший не по плану ритуал изменил его больше, чем Том рассчитывал. И он показал его последователям больше, чем он знал.       Вера.       Всё это время его последователи верили в него, шли за ним, умирали за него — и не за него одновременно. Они умирали за Гарри. За Гарри, которого увидели в нём в ночь ритуала. И за Тома, что вёл их так далеко, до самой смерти.       Как… глупо…       Истощённое тело, вливающее всю свою магию в заклинание, наконец сдалось. И сознание Тома погасло.