Тише чем за сценой

Три дня спустя. Тот же город. Вечер после концерта. Лера не появлялась в гримёрке после выступления. Варя заметила первой. — Она куда-то ушла, — сказала она, вытирая пот со лба. — Сразу после последней песни. Даже бас не убрала. Полина пожала плечами: — Может, устала? — Лера никогда не уходит без баса. — Варя нахмурилась. — Это не похоже на неё. Они нашли её через час. В баре при гостинице. За столиком у окна. И не одну. Рядом с Лерой сидела девушка — тёмные волосы, серьги-кольца, на стуле рядом чехол для укулеле. Они разговаривали о чём-то и смеялись — легко, свободно, так, как Лера не смеялась за всё время тура. Варя остановилась у входа. — Это она, — сказала она тихо. — Та самая. С заправки. — Женя, — кивнула Полина. — Лера рассказывала. — Она приехала к ней? — Варя моргнула. — В другой город? — Похоже на то. Лера заметила их первой. Помахала рукой — не смущаясь, с улыбкой. — Идите сюда! — крикнула она. — Познакомитесь! Варя переглянулась с Полиной. Полина кивнула. — Идём, — сказала она. — Это не больно. Честно. Они подошли. Лера встала, положила руку на плечо Жене — легко, уверенно, как будто они знакомы уже год. — Это Женя. — Она улыбнулась — той улыбкой, которую Варя не видела никогда. — Женя, это Варя. Солистка. И Полина — видеограф. И моя… — она замолкла на секунду. — Моя новая знакомая. — Мы уже знаем, кто ты, — сказала Женя с улыбкой. — Лера много рассказывала. Про тур, про песни, про то, как вы живёте в автобусе и пьёте энергетики вместо воды. Варя неловко улыбнулась. Полина пододвинула стул. — Ты приехала специально? — спросила Варя. — Да, — честно ответила Женя. — У меня выходные. Подумала — почему нет? — Она посмотрела на Леру. — Тем более, кто-то оставил свою синюю банку на заправке. Лера покраснела — впервые за вечер. — Я специально, — сказала она. — Чтобы у тебя был повод. — Дурак, — без злости ответила Женя. Варя смотрела на них. На то, как Лера смотрит на Женю — другими глазами. Не теми, которыми она смотрела на неё, Варю. Те были с болью. Эти — со светом. — Я рада, — сказала Варя негромко. — Лер. Честно. Лера подняла на неё глаза. Молчала секунду. Потом кивнула. — Я знаю, — сказала она. — Спасибо. Они заказали по энергетику. Женя достала укулеле — тихо, чтобы никому не мешать, сыграла что-то простое. Варя, сама не замечая, начала подпевать — вполголоса, почти беззвучно. Лера смотрела на неё и улыбалась — не как раньше. Как на человека, который был и останется частью её жизни, но уже не главной. Полина сидела рядом, пила свой энергетик и смотрела на всё это. И думала — может, именно так и выглядит «отпустить». Не с болью. С музыкой. Когда Женя закончила играть, Варя пододвинула ей недопитую банку. — Держи, — сказала она. — Мы все здесь пьём это. — Спасибо, — улыбнулась Женя. А потом — спросила: — Можно, я посмотрю концерт завтра? Лера переглянулась с Варей. — Конечно, — сказала Варя. — Только учти — мы громкие. — Я знаю, — улыбнулась Женя. — Мне нравится громко. Вечер закончился поздно. Они сидели в баре до закрытия — говорили о музыке, о турах, о том, как Лера однажды разбила медиатором нос гитаристу на разогреве. Смеялись. Варя не молчала. И это было странно — и приятно одновременно. Когда они выходили, Женя задержалась с Лерой у входа. Варя и Полина пошли вперёд — оставить их наедине. Варя остановилась у двери гостиницы, посмотрела на снег. Первый раз за несколько дней — он шёл. — Ты как? — тихо спросила Полина, подходя. — Я — хорошо, — ответила Варя. — Ты знаешь… я думала, будет сложно. Смотреть, как она с кем-то ещё. Но это не сложно. Это… правильно. Она заслуживает счастья. — И ты, — сказала Полина. — Мы все заслуживаем. Они пошли вверх по лестнице — держась за руки, под звуки смеха из бара, под снег за окном. А Лера осталась стоять с Женей на улице, курить в темноте и улыбаться. Впервые за долгое время — без боли.