Тише чем за сценой

Они простояли на лестнице, пока сигареты не кончились, а энергетик не стал тёплым. Потом Варя сказала: «Поехали». И они поехали — в гостиницу, в лифт, в номер, где пахло чужим кондиционером и почему-то яблоками. Полина помнит, как упала на кровать, не раздеваясь. Помнит, как Варя выключила свет и долго стояла у окна — силуэт, сигарета, снег за стеклом. А потом провал.

***

Просыпается Полина от холода. Балконная дверь приоткрыта. За окном ещё темно, то раннее, враждебное утро, когда город спит, а музыканты нет. Она садится. Рядом, пустое место, смятая простыня и синяя банка из-под энергетика. Новая. Варя на балконе. Стоит босиком в одной длинной футболке — той самой, фестивальной, с чужой надписью на спине. Курит. Полина вылезает из-под одеяла, находит свои джинсы, натягивает их на голое тело. Подходит к двери. Останавливается. — Ты так и не спала? — голос хриплый со сна. Варя не оборачивается. — Спала. Час. Потом приснилось, что я опять в подвале, а за дверью стоит Лера и плачет. — Выдыхает дым в небо, которого почти не видно. — Я проснулась и решила, что лучше уж курить, чем так просыпаться. Полина выходит на балкон. Встаёт рядом. Плечом к плечу. — Холодно. — Знаю. — Варя протягивает ей сигарету. — Будешь? — Буду. Они курят молча. Две девушки на балконе гостиницы в городе, названия которого Полина уже забыла. Внизу — мусорные баки и бродячий кот. Над ними — всё ещё падает снег. — Ты не ушла, — говорит Варя. Не вопрос. Констатация. — Я же сказала: останусь. — Люди часто говорят. А потом видят, как я молчу три дня, и уходят. Полина тушит окурок о перила. Поворачивается к Варе. Берёт её за подбородок — осторожно, как будто та может разбиться. — Варь. Я видел твоё сердце на первом аккорде. Оно билось как бешеное. Оно до сих пор так бьётся. Я слышу. — Она кладёт ладонь ей на грудь, поверх тонкой футболки. — Ты не умеешь говорить. Но ты умеешь играть. Этого достаточно. Варя смотрит на её руку. Потом в глаза. — Ты правда не боишься? — Боюсь, — честно Полина. — Но не тебя. Боюсь, что однажды утром не найду тебя на балконе. Потому что ты решишь, что я заслуживаю кого-то более лёгкого. Варя молчит. Долго. Потом улыбается — той улыбкой, которая рождается не от счастья, а от усталости, смешанной с надеждой. — Ты слишком умная для видеографа. — Ты это уже говорила. — Полина убирает руку. — Идём внутрь. У нас есть ещё полбанки. Варя кивает. Но не двигается. Смотрит на снег. — Спой мне что-нибудь, — вдруг просит. — Не песню. Просто… что-нибудь. Полина думает. Потом начинает напевать — тихо, фальшиво, но искренне. Какой-то старый припев, который застрял в голове ещё в школе. Про то, что она рядом:«не бойся, я всего рядом и ты, все, что мне надо» Варя слушает. Закрывает глаза. И когда Полина сбивается на полуслове, Варя берёт её за руку и тянет внутрь, в тепло, в номер, где на столе стоит зелёная банка, забытая ещё вчера. Кровать немного растрепанная, тапочки с котиками валяются где то в коридоре. — Ты не плохо поешь, — говорит Варя. — Рада слышать) — Научишься играть, и будешь новым исполнителем. — Научи, — Полина обнимает её, утыкаясь носом в холодное плечо. — Ты же обещала. — Обещала, — Варя гладит её по волосам. Пахнет табаком, снегом и чем-то ещё тем, что нельзя назвать, но можно почувствовать. За окном светает. Медленно, неохотно, как будто город тоже не спал всю ночь. И где-то внизу сигналит автобус — тот самый, который повезёт их дальше. Но сейчас у них есть ещё десять минут. И полбанки холодного энергетика. И чужие губы, которые пахнут утром.