Знакомство в летнем лагере

Автобус тряхнуло на очередной колдобине, и Антон, до этого бездумно смотревший в окно, почувствовал, как макушка снова чиркнула по обшивке потолка. Он инстинктивно втянул голову в плечи, хотя это мало помогало. С его ростом любой транспорт, кроме разве что междугородней «Икаруса» старого образца, был пыткой. Колени упирались в впереди стоящее кресло, спина затекла, а наушник, выпавший из уха, болтался на шнурке, как дохлая мышь. За окном проплывал сосновый лес. Высоченные мачтовые сосны смыкались над узкой дорогой, создавая живой зеленый тоннель. Воздух, просачивающийся в приоткрытую форточку, пах не бензином и пылью, а разогретой на солнце хвоей. — Эй, Шастун! — с соседнего сиденья через проход донесся веселый шепот. — Ты там живой? Или позвоночник сложился? Антон повернул голову. Лешка, его единственный знакомый в этом потоке абитуриентов, широко улыбался. Он был ниже Антона почти на голову, поэтому сидел вольготно, закинув ногу на ногу, и щелкал семечки, ловко сплевывая шелуху в пустую пластиковую бутылку. — Живой, — буркнул Антон, потирая затекшую шею. Его русые, вечно немного спутанные кудри, отросшие за весну до средней длины, лезли в глаза. Он машинально попытался их пригладить, но непослушная прядь тут же вернулась на место. — Еще пара таких ухабов, и я пробью крышу. — Зато будешь как жираф в саванне, — хохотнул Лешка. — Обзор отличный. Кстати, глянь, кажется, приехали. Автобус, скрипя тормозами, начал сбрасывать скорость. Антон с облегчением выпрямился, насколько это позволяла высота салона, и глянул в лобовое стекло. Впереди, за распахнутыми настежь ржавыми воротами, виднелась арка с выцветшими буквами: «Лагерь «Сосна». Над аркой, приколоченный криво, висел плакат: «Добро пожаловать на летнюю смену!». Лагерь. Три недели сосен, отбоев и, как надеялась мама, «свежего воздуха и дисциплины». Антону было девятнадцать, он только что закончил первый курс университета, и меньше всего на свете ему хотелось дисциплины. Он хотел спать до обеда, сидеть в городе с друзьями и готовиться к пересдаче по матану, которая нависала над ним грозовой тучей. Но родители настояли: «Тебе нужно развеяться, ты бледный, как поганка. А тут и практика на будущее — поработаешь с детьми, может, поймешь, наконец, чего хочешь от жизни». Он не понимал. Он вообще мало что понимал в последнее время. Единственное, что он умел делать хорошо, — это болтать. Заговаривать зубы, шутить, быть душой компании. Но как превратить это в профессию, он пока не придумал. Автобус, фыркнув выхлопной трубой, замер на небольшой асфальтированной площадке, выполнявшей роль стоянки. Двери со скрежетом открылись. — На выход! — скомандовал водитель, уставший мужик в кепке. — Приехали, студенты-педагоги. «Студентами-педагогами» их называли в документах. На деле же это был отряд новоиспеченных вожатых-практикантов. Кого-то, как Антона, отправили родители, кто-то приехал за компанию, а кто-то действительно горел идеей работы с подрастающим поколением. Антон к последним не относился. Выйдя из автобуса, он с наслаждением потянулся, чувствуя, как хрустит позвоночник. Его рост — метр девяносто семь — делал его маяком в любой толпе. Зеленые глаза, зажмуренные от яркого солнца, слезились. Он нашарил в рюкзаке солнцезащитные очки и нацепил их на нос. — Ого, тут красота, — присвистнул Лешка, озираясь по сторонам. Лагерь и правда выглядел неплохо. Аккуратные деревянные домики, выкрашенные в желтый и голубой, выстроились вдоль главной аллеи, посыпанной песком. Вдалеке блестела гладь небольшого озера, окруженного камышами. Воздух был густым от запаха хвои и влажной земли. Но идиллию портила суета на плацу. Несколько десятков молодых людей и девушек, таких же практикантов, как и они, растерянно топтались с чемоданами, ожидая дальнейших указаний. — Всем внимание! — раздался громкий, но мягкий голос. К толпе направлялась фигура. Высокий парень, почти такой же высокий, как Антон, но, пожалуй, на пару сантиметров ниже, двигался легко, словно не шел, а скользил по песку. Его волосы, темнее, чем у Антона, и чуть длиннее, были зачесаны назад и, казалось, мягко блестели на солнце. На нем была светлая льняная рубашка, закатанная до локтей, и небесно-голубые джинсы. Когда он подошел ближе, Антон смог разглядеть его лицо. Острые скулы, прямой нос и глаза. Удивительно светлые, голубые, почти прозрачные. Они смотрели на толпу с легким прищуром, в котором смешались уверенность и доброжелательная ирония. Ему на вид было года двадцать два, может, чуть больше. Не практикант. Кто-то из администрации. — Меня зовут Арсений, — представился он, и гул голосов моментально стих. В его тембре было что-то такое, что заставляло прислушиваться. Не командирский окрик, а скорее, интонация рассказчика, от которого ждут интересной истории. — Я старший вожатый третьего отряда. И, по совместительству, ответственный за вашу практику. Он обвел взглядом притихших студентов. Взгляд скользнул по лицам, задержавшись на мгновение на Антоне — что было неудивительно, тот возвышался над всеми, как каланча, — и двинулся дальше. — Дети приедут завтра утром, — продолжил Арсений, доставая из заднего кармана сложенный вчетверо лист бумаги. — А пока у нас с вами есть ровно сутки, чтобы подготовиться к их визиту и понять, кто на что способен. Сейчас я зачитаю списки отрядов. Вы услышите свою фамилию — подходите ко мне. Толпа заволновалась. Антон переглянулся с Лешкой. Шанс попасть в один отряд был призрачным, но все же был. — Первый отряд... Алексеева, Борисов, Волкова... Голос Арсения звучал размеренно. Он читал список, изредка поднимая глаза, чтобы убедиться, что названный человек услышал. Лешку определили в первый отряд, к маленьким детям, и он, подхватив чемодан, с обреченным видом поплелся к своей группе. — Третий отряд, старшие подростки, — объявил Арсений. — Здесь нужны люди с крепкими нервами и хорошим чувством юмора. Антон внутренне усмехнулся. Нервы у него были так себе, а вот чувство юмора... это, пожалуй, единственное, на что он мог положиться. — Калинина, Михайлов, Орлов... Антон затаил дыхание. Его фамилия была на «Ш». — ...Соколова, Терентьев... Черт. Неужели в другой отряд? — ... и Шастун, — закончил Арсений, и его губы тронула едва заметная улыбка. — Антон Шастун. — Я! — отозвался Антон громче, чем следовало, и, чувствуя, что краснеет, взял свой рюкзак. Собственная неуклюжесть бесила его. В компаниях он был говорлив и раскован, но в официальной обстановке, когда на него обращали внимание десятки незнакомых глаз, он терялся. Он подошел к небольшой группе, собравшейся вокруг Арсения. Рядом с ним Шастун почувствовал себя еще более неуклюжим. Арсений стоял, расслабленно опустив плечи, засунув одну руку в карман джинсов. От него исходила аура спокойной уверенности, той самой, которой Антону так отчаянно не хватало. — Рад, что ты с нами, Антон, — сказал Арсений, поднимая на него взгляд. Из-за минимальной разницы в росте им не приходилось задирать или опускать головы, они смотрели друг другу прямо в глаза. Голубые против зеленых. — Внушительный рост. Сможешь достать банку с антресолей без табуретки? Вопрос был задан без тени насмешки, с той самой легкой иронией. И от этого тона, простого и будничного, неловкость Антона внезапно схлынула, как волна с пляжа. — Запросто, — ответил он, и губы сами собой растянулись в улыбке. — Но моя специализация — менять перегоревшие лампочки, стоя на полу. Экономия на стремянках — мой вклад в бюджет лагеря. Арсений усмехнулся, кивнув каким-то своим мыслям. — Отлично. Практическая польза — это именно то, что мы здесь ценим, — он повернулся ко всей группе. — Третий отряд, прошу за мной. Покажу вам наш корпус. Располагайтесь, а через час общий сбор на плацу. Будем учиться завязывать галстуки и петь гимн лагеря. Группа нестройной гурьбой двинулась за ним по аллее. Антон шел чуть позади, разглядывая спину Арсения, его легкую походку и то, как он на ходу что-то объясняет идущей рядом девушке. Вожатый. Арсений. Старший товарищ на это лето. Антон не строил никаких иллюзий. Лагерь — это просто три недели, которые нужно пережить. Без подвигов, без открытий, без каких-то там особых чувств, о которых любят писать в книгах. Просто лес, комары, дети и пересдача в сентябре. Он перевел взгляд на макушки сосен, уходящие высоко в небо. Где-то в кронах громко застрекотала сорока. Солнце припекало затылок. Впереди, прервав разговор с девушкой, Арсений обернулся, чтобы пересчитать свой отряд по головам. Их взгляды снова встретились. Арсений коротко кивнул ему, как старому знакомому, и отвернулся. Антон поправил лямку рюкзака и ускорил шаг. Ладно. Три недели. Он справится.