Лотос в ладонях Не Хуайсана

      Однако, сразу исполнить свой замысел Вэй Усянь не мог — дружеское, и не только дружеское, но и по-настоящему братское чувство к Цзян Чэну, как и верность обещанию оберегать своего шиди, данному госпоже Юй, и не только ей, но и Не Минцзюэ, заставила его задержаться в Нечистой Юдоли ещё на какое-то время. Это решение оказалось к лучшему, поскольку Вэй Усянь и Не Хуайсан смогли довести свои веера до подлинного совершенства. За успехами Вэй Усяня и Не Хуайсана наблюдали не только Не Минцзюэ и старший лекарь Не, но и Цзян Чэн, не скрывавший своего любопытства. Лекарь Не, который безусловно одобрил и Вэй Усяня, и Не Хуайсана, был доволен ими, ибо с тех пор, как Не Минцзюэ стал носить целительный веер, припадки искажения ци у главы Не стали слабее и реже, а когда Не Минцзюэ увидел в руках Вэй Усяня боевой веер, то признал, что и адептам Не было бы неплохо освоить такое оружие, особенно, после совместной ночной охоты, на которой стал свидетелем того, как веер Вэй Усяня развеял особенно сильного духа тьмы. — Что ж, Вэй Усянь, ты сдержал своё слово, — улыбнулся ему Не Минцзюэ, когда оба возвращались в Нечистую Юдоль, — значит, и я сдержу своё. Я сделаю тебя своим младшим братом и сочетаю браком А-Сана и А-Чэна.       Между тем, Не Хуайсан и Цзян Чэн, к этому времени полностью восстановивший силы, сблизились, как никогда. Не Хуайсан дарил возлюбленному столько нежности, что Цзян Чэн поневоле оттаял, перестав осыпать проклятиями за смерть родителей Вэй Усяня. Ваньинь льнул к младшему Не, не только позволяя целовать и ласкать себя, сколько тот пожелает, но и охотно и с радостью отвечая на его ласки. Не Хуайсан дал ему то, о чём Цзян Чэн всегда мечтал — тепло и покой. Но младший Не мог теперь дать любимому и нечто куда большее. Лекарь Не, всё это время не оставлявший надежды найти для Цзян Чэна средство компенсировать отсутствие золотого ядра, смог также добиться определённого успеха. — Пусть Вы и утратили золотое ядро, молодой господин Цзян, но ведь умение медитировать остаётся при Вас, — сказал он Цзян Чэну однажды, в очередной раз осмотрев своего пациента. — Точки скопления ци также никуда не исчезли из Вашего тела с утратой золотого ядра, так что мы сделаем следующее: с помощью акупунктуры я попробую пробудить точки скопления ци в Вашем теле, Вы будете медитировать и придерживаться диеты, активизирующей ци. Цзян Чэн вздохнул: — Наставник Не, но что мне это даст, если золотого ядра у меня более нет? — Во всяком случае, молодой господин Цзян, — мягко ответил ему лекарь Не, — от акупунктуры, медитации и диеты Вам хуже не будет, наоборот. И — просто на всякий случай — ограничьте на время употребление вина, а лучше откажитесь от него совсем. — Как скажет наставник Не, — согласился Цзян Чэн, понимая, что иного выхода у него всё равно нет.       Ваньинь последовал рекомендациям лекаря, а Не Хуайсан медитировал вместе с ним, не выпуская руки любимого из своей, и вливая, пусть и по капле, собственную ци в его пустые теперь духовные каналы. И произошло чудо: в один из дней, во время совместной с Не Хуайсаном медитации, Цзян Чэн ощутил то, чего считал себя лишённым раз и навсегда — в его теле проснулось тепло, крохотное тепло, меньше рисового зёрнышка, но его невозможно было спутать ни с чем. Это была вновь пробудившаяся духовная энергия. Не Хуайсан также ощутил это, и, не выпуская руки Цзян Чэна, вынырнул из медитации и развернул веер, над которым трудился в последнее время с особенным тщанием, намереваясь подарить возлюбленному. В этом веере было сосредоточено особенно большое количество светлой ци. Не прекращая передавать Цзян Чэну свою ци, Не Хуайсан принялся осторожно обмахивать Цзян Чэна веером, окутывая лёгкими и тёплыми волнами духовной энергии. Оба ожидали, что новый крохотный зародыш каким-нибудь образом преобразуется в новое золотое ядро, вопреки всем уверениям целителей, что возродить золотое ядро невозможно, но произошло нечто совсем иное. Крохотное, как рисовое зёрнышко, средоточие ци в теле Цзян Чэна пробудило ток энергии в его духовных каналах, пусть совсем тоненький и слабый, но вот — в другой точке скопления ци запульсировало такое же крохотное средоточие энергии, потом ещё и ещё… Поняв, что произошло, Не Хуайсан обнял Цзян Чэна и счастливо заплакал. — Мой А-Чэн снова сможет совершенствоваться… — Что толку от столь слабого тока ци в теле? — вздохнул Цзян Чэн. — Он хоть и не так силён, как был прежде, но стабилен, — напомнил Не Хуайсан. — Того, что есть у моего А-Чэна сейчас, вполне достаточно для того, чтобы мой А-Чэн смог носить веер. На веере ещё безопаснее летать, чем на мече, веер может исцелять и оберегает не хуже всех мечей и сабель вместе взятых. Цзян Чэн вздохнул. — Положим, я смогу совершенствоваться с веером. А что теперь делать с Саньду? Я не хочу думать, что мой меч останется у Вэней навсегда, но для того, чтобы совершенствоваться с мечом, я теперь слишком слаб. — Зато и искажение ци теперь не грозит моему А-Чэну, — улыбнулся Не Хуайсан. — Что же до Саньду, то мы непременно вернём его однажды, как и Суйбянь Вэй-сюна, и ты сможешь подарить Саньду своему племяннику, когда тот родится. Да, да, я как раз сегодня получил известие от твоей сестры. Цзян Чэн не поверил своим ушам. — Сестра успела вступить в брак, пока мы здесь?.. Не Хуайсан кивнул. — Госпожа Цзинь потихоньку отвезла её в Башню Золотого Карпа, и, видимо, без излишней огласки устроила её брак с Цзинь Цзысюанем. — Ради наибольшей безопасности сестры, должно быть, — понял Цзян Чэн и снова вздохнул: — Сестра ожидает дитя, мы с тобой счастливы, а Пристань Лотоса всё ещё в руках Вэней… — Пока что моему А-Чэну лучше не думать об этом, — разумно посоветовал Не Хуайсан. — Прежде всего нужно поздравить Вэй-сюна, да и нам не помешало бы засвидетельствовать наш союз. — Ты прав, — кивнул Цзян Чэн, нежно целуя его.       Как раз в этот момент Не Минцзюэ и Вэй Усянь вернулись с ночной охоты. Не Хуайсан и Цзян Чэн, сияя, поделились с ними двумя чудесными новостями — о пробуждении ци в теле Цзян Чэна и о письме Яньли. Разумеется, что удачное возвращение с ночной охоты вылилось в двойное, если не тройное торжество — Не Минцзюэ впервые за долгое время крепко обнял Не Хуайсана, поблагодарил его и Вэй Усяня за веера и благословил младшего брата не только совершенствоваться с веерами самому, но и создавать их для всего ордена, после чего все четверо поспешили к алтарю: Не Минцзюэ с Вэй Усянем — чтобы заключить с ним братский союз, как обещал, а Не Хуайсан с Цзян Чэном — чтобы наконец вступить в брак друг с другом. — Кто первый? — спросил Вэй Усянь. — Мы с Минцзюэ-гэ или Не-сюн с Цзян Чэном? Признаться, я бы хотел уступить им. — Пусть так, — одобрительно кивнул Не Минцзюэ. Не Хуайсан едва не пел от счастья, когда дагэ произнёс над ним и Цзян Чэном: — Первый поклон — Небу и Земле. Второй поклон — предкам. Третий поклон — друг другу.       Вэй Усянь, выступивший в качестве свидетеля на брачной церемонии своего шиди и своего лучшего друга, чуть позднее разделил пиалу вина с Не Минцзюэ, когда тот произносил братский обет, а когда все четверо уселись за праздничный стол, пусть и приготовленный наскоро, но от этого не менее обильный и роскошный, сказал: — Теперь нужно подумать и о другом, Минцзюэ-гэ. Я исполнил своё обещание относительно вееров Не-сюна, исполни и ты своё — ты знаешь, какое именно. — Разумеется, — кивнул Не Минцзюэ. — Не знаю, согласится ли нам помочь глава Цзинь, зная его осторожность, но даже если и нет, с нашим Сичэнем поговорить необходимо. Давно пора не только освободить Пристань Лотоса от Вэней, но и научить Вэнь Жоханя подобающей скромности. — Глава Цзинь согласится посодействовать нам, Минцзюэ-гэ, — уверил его Вэй Усянь. — Ради шицзе. Госпожа Цзинь попросту не позволит ему оставаться в стороне. — Что ж, действительно — согласился Не Минцзюэ. — Но ты так сияешь, Усянь-ди, словно и сам хотел сказать нашему Сичэню нечто важное. Что же именно? — Минцзюэ-гэ прав, — кивнул Вэй Усянь, а в голове его уже созревала мысль о том, чтобы не только объясниться с Лань Ванцзи, но и устроить судьбу Вэнь Цин, а заодно и Вэнь Нина, обеспечив не только их счастье… — Я вижу, что у тебя на уме некий сюрприз, — понял Не Минцзюэ. — Что ж, мы с А-Саном слишком обязаны тебе, чтобы я настаивал. А ведь мы с Сичэнем расстались лишь незадолго до того, как вы с А-Саном доставили сюда А-Чэна, — заметил он. — Даже немного жаль, что наш Сичэнь не разделил сегодня нашей радости, но это ничего — будет повод устроить ещё одно торжество, когда мы хорошенько поговорим с Вэнь Жоханем. — Минцзюэ-гэ прав, — согласился Вэй Усянь. Он взглянул на Цзян Чэна, умиротворённо склонившего голову Не Хуайсану на плечо и на миг закрыл глаза, представляя, как точно так же мог бы положить голову на грудь Лань Ванцзи. — Я помогу тебе всем, что только будет в моих силах, Вэй-сюн, — пообещал Не Хуайсан позднее, когда Цзян Чэн уже крепко спал, и они с Вэй Усянем ненадолго остались наедине, прежде чем также лечь спать. — Я у тебя в долгу и не могу тебе не помочь. — Знаю, Не-сюн, — кивнул Вэй Усянь. — Но то, что я хочу сделать, я должен сделать сам, без чьей-либо помощи. — В любом случае, я не оставлю тебя и буду рядом, Вэй-сюн, — пообещал Не Хуайсан. Вэй Усянь благодарно обнял его за плечи.