"Прошлое феликса"

Мида гуляла по парку, слушая в наушниках любимые песни по исторической тематике. Радостная от того, что теперь она под надёжным крылом, что у неё впервые будут нормальные, независимые отношения, с тем парнем, кто смог вернуть её к жизни. Немного этот момент подпортил звонок Асписа — брата Миды. — Привет, систер. Как твоя жизнь? Я тут слышал, у тебя парень появился? — из динамика послышался радостный голос. — Это правда. Его зовут Феликс. Он художник и очень добрый. Ты его знаешь, — сказала Мида. Только телефон выхватили из рук. В трубке слышалось только: «Мид… ты тут?» А потом силуэт толкнул её в лужу. Мида отряхнула грязь. Глаза нападавшей наполнились яростью. Вот что значит злость. — Я смотрю, ты забыла своё место, паршивка, — выйдя из тени, это была… Милания. На этот раз без причёски — только лысина. — Мила, отвали. Мне надоело, что ты вечно лезешь в мою жизнь, — Мида стояла на своей позиции. Но из рук Милании появились цепи. Они обмотали шею Миды и начали душить. Откуда такие заклинания? Такая магия изучается в одиннадцатом классе, да и цепная магия доступна только эльфам. Кажется, Милания, помимо поведения «быдло» и просто ненависти ко всем, тайно изучала запрещённую магию через посредников. Ходили слухи, что она стояла на учёте в ПДН. Прошлый директор на это говорил: «Ну, они же дети, пусть выплеснут энергию». Хотя две гранаты с чернилами её, похоже, ничему не научили. Надеюсь, новый директор покажет ей, где раки зимуют. Мида, кряхтя, пыталась снять цепи, хрипя. — Решила поиграть в героя и спалить меня? — шипела Милания. — И ты тому Крис Чану глазки строишь? Мы же с тобой подружки, ЛПшки. А дружба важнее парней. — Пошла… на хер… со своей дружбой, — высказалась Мида сквозь хрипы. Слова сильно задели Миланию. Цепи лишь усилили давку. А по цепям прошёл электрический ток. Сквозь боль Мида кричала. Ток обжигал её тело. Милания смотрела на это с улыбкой. Похоже, посмотрев бандитские фильмы, она вжилась в роль лидера. Ей не нравилось, когда шестёрки её кидают. Неприятно, но месть — такая штука. Две минуты пыток. Мида рухнула на тротуар, проглатывая боль и пытаясь встать. Её лицо схватила Милания и начала холодным тоном угрожать, вбиваясь когтями в кожу. Глаза напавшей наполнились кровью, зрачки стали чёрными, изо рта показались клыки. — А теперь послушай меня. Ты на кого батон начала крошить? Забыла, кто всё это время тебя поддерживал? Наши проекты? И ты решила палить контору какому-то экзорцисту? — Милания усмехнулась. — Ты ошибаешься, подруга. Запомни одну вещь. Если я ещё раз увижу, как ты строишь глазки этому Крис Чану и его друзьям или настучишь директору про меня, то первым делом по всей школе я вышлю твои личные фотографии, даже те, которые ты боишься показать всем. А поверь, они у меня сохранились. А затем я скажу, что ты интересовалась… женскими штучками на вкус. Ты поняла? Мида смотрела на это. Лицо монстра под маской дружелюбной девочки. Жалко, что никто не был рядом и не мог помочь. Слёзы и кровь смешались. Но отдать надо должное: она смотрела страху в глаза и держалась. Она чуть не умерла от удушья, от пыток электрическим шоком, но продолжала стоять на своём. Всё-таки даже в такой девочке есть кровь спартанского воина. — Иди… на хер, — повторила она. Когти всё глубже входили в голову. Она закричала громче прежнего. Нужно завязывать с геройством, иначе ей конец. — Я повторю для особо одарённых. Ты поняла? — сказала Милания. — Да, — ответила Мида. Та кинула её со словами «умница», облизала кровь на руках и взяла мобильник Миды. — Мид… Ты куда пропала? Папа спрашивает, может, тебя забрать? — послышался голос брата. — Аспис, это Мила. Мида скоро будет. Она просто мобильник выронила, я потом занесу, — вместо монстра из Милании вылезла переживающая подруга. — Я догоню и верну. — Да?.. Ну, хорошо. Звонок сбросился. Её лицо вернулось в привычное состояние. Она повернулась, разбила телефон об забор так, что экран разлетелся в дребезги и кинула его Миде. — Завтра идём и говорим всё наоборот. И только попробуй рассказать своим родителям и директору. Учесть будет та же и возможно, с летальным исходом — на этих словах она пошла, но обернулась: — И да. Она подобрала рисунки наёмников, которые нарисовал Феликс. — «Закон Медузы» я написала и на конкурс я выложу эту работу. Мида долго не могла встать. Она плакала и от боли, и от стыда. За что её так? Тем временем наша любимая четвёрка налаживала Анимус. Феликс уже сидел подключённым, а Рита копалась в коде на ноутбуке. — Рит, а хотела спросить: как ты получила этот ноутбук и что ты на нём в реальности делаешь? — спросила Кира, не отрывая глаз от подсветки клавиатуры, словно та была гипнозом. — Этот ноутбук я долго выпрашивала у отца. Помню, мечтала о нём с первого класса. Я долго училась хорошо, где-то до седьмого класса. При этом мне сложно давались алгебра и литература. Но даже при строгости отец пошёл на уступки: сказал, без троек и двоек. И в итоге я получила его. Радости было не описать. Скачала соцсети, игры, изучала кодинг и Lightroom. Только, к сожалению, один раз ноутбук повредился, очень сильно в области процессора. Нет, мы его починили, но два месяца спустя мне пришлось забыть о нём. А починили его только когда папа устроился в Абстерго. — Ничего себе! — восхитилась Кира. — А вот у меня вопрос, — влез Джон. — Как ты можешь одновременно сидеть здесь, то есть в Фэнбуке писать и в своих из твоего мира? — Я сижу в Реддите, Дискорде и Телеграмме. А с помощью махинаций я как-никак сижу тут. Ноутбук я давать вам играть не буду. Даже и не просите, — пояснила Рита. — Жадина, — буркнул Джон. — Я всё слышу. Рита продолжала кодить. Диалога не было, но тут Джон снова завёлся: — Кир, скажи честно: тот парень… Рон… ты мне изменяешь? — со злостью спросил он Киру. — Нет… Мы с тобой четыре месяца держимся. Зачем мне ещё кто-то? — Но ты подумай сама. Какой-то гитарист, постарше, да ещё с Миланией он раньше был. Salud de su polla. И у меня вопрос: каков на вкус его эклер и крем оттуда — густой или жидковатый? — Ты думаешь, что говоришь? Какой эклер? И на испанском такие вещи хотя бы при мне не говори, — возмутилась Кира. Кажется, у парочки накипело. Вот-вот начнётся битва влюблённых. Правда, Рита сидела и не обращала внимания на спор. — Голубки вы наши хорошие, — прервал их Феликс, который уже очнулся от ожидания. — Может, будем смотреть историю Феликса Диего, или я умру от скуки? Интересно, что нас ждёт в 1569 году? — Мы, похоже, будем истреблять чуму в Португалии, — ответила Рита, закрывая ноутбук. — А тот узел я деактивировала на время. Она проверила состояние Анимуса. Правда, один датчик забарахлил, и у неё пришла идея просто стукнуть по нему. На удивление — заработало. — Иногда такое помогает, — заключила Рита. 1569 год Великая чума пришла в Португалию не с кораблями, не с ветром, а с людской глупостью. Началось всё в июле. Сначала умер старый рыбак в порту почернел за два дня, как головешка. Потом его соседи. Потом квартал. Потом город. Каждый день смерть собирала урожай: крестьяне, купцы, даже дети. Никто не знал, где чума ударит завтра. Страх въедался в стены, в воду, в воздух. Ассасины помогали больным, как могли: раздавали еду, воду, травы. Но тамплиеры — народ такой. Сначала они шептали: «Ассасины — вот кто разносит чуму». А потом уже кричали на площадях. Лиссабон погрузился во тьму не ту, что приходит с закатом, а ту, что живёт в человеческих сердцах. Тем временем Феликс Диего и Мигель, замотав лица тряпками, стояли на плоту Луизы. Они везли раненых, раздавали еду, воду и целебные травы. Плот медленно скользил по мутной воде, обгоняя трупы крыс и изредка человеческие тела. — Как гниёт страна, в которой ещё остались борцы за свободу, — тихо сказал Мигель, поправляя повязку. — Я не могу смотреть на это, — ответил Феликс, глядя на пустые набережные. — Простой народ поверил какому-то бродяге. Теперь они хотят нашей крови — глаз за глаз. — Мы не можем повлиять на ход болезни, — отозвалась Луиза, стоявшая на руле. — Но кто-то из тамплиеров специально распустил эту ложь. Враг скрылся под маской. И он здесь, среди них. Плот проплывал под низким мостом, где вода пахла гнилью и мочой. Луиза причалила у бедного района, одного из тех, где даже здоровые люди выглядели как тени. — Обследуйте этот район, — сказала она, подавая им коробы с припасами. — Я пока проплыву дальше, разведаю обстановку. Будьте осторожны. — Как всегда, — буркнул Мигель, спрыгивая на причал. Феликс спрыгнул следом. Повернулся — Луиза уже отчалила, её плот растворился в серой дымке. Раньше здесь кипела жизнь. Торговцы перекрикивались, дети носились между бочек, женщины стирали бельё прямо в реке. А теперь улицы были пусты. Только ветер гонял обрывки бумаги и сухие листья. Кое-где горели факелы, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены. — В этом районе один тип особенно помешан на ассасинах, — начал Мигель, оглядываясь. — Он искать нас будет везде, даже в тайниках. Если увидишь толпу, сразу в укрытие… Феликс резко схватил его за руку и потянул под арку ворот, в тёмный угол между домами. Мигель хотел возмутиться, но сам услышал топот ног, десятков ног. Толпа вывалила из соседней улицы. Крестьяне с вилами, с факелами. Лица скрыты тряпками, но глаза горели лихорадочным блеском. — Ассасины вымрут! — кричали они. — Смерть чумным распространителям! Они подожгли стог сена у чьей-то конюшни, разломали колодец, перевернули телегу. Потом так же быстро скрылись в переулках, оставив после себя дым и запах палёной соломы. Толпа прошла. Остался только пепел и разбитые вёдра. — Ещё бы чуть-чуть, и от нас мокрого места не осталось, — выдохнул Феликс. — В этом районе нужно как-то скрываться. Наши тёмные плащи спасают ночью, но днём… Он осекся. В конце улицы показались двое стражников — тамплиеры. Они стояли у колодца и лениво переговаривались. — А что, если… — Феликс обнажил скрытый клинок. — Берёшь одного, я другого. Мигель перехватил его руку. — Стой. Лишнего внимания не надо, — он достал из-за пояса два маленьких метательных ножа. — План хороший, но действовать нужно бесшумно. Иначе поднимется шум и прощай наше прикрытие. Они затаились в тени арки. Тамплиеры стояли к ним спиной. Феликс кивнул. Мигель метнул нож, тот вонзился в шею правому стражнику без звука, только короткий хрип. Феликс бросил свой,левый рухнул на колени, зажимая горло, и через секунду затих. Они быстро стащили тела в подворотню, сняли плащи с крестами и надели на себя. — Будем здесь два дня в этом наряде, — Мигель поправил чужую перевязь. — Ночью переоденемся в свои. — Теперь главное — разделиться, — продолжил он. — Найди какой-нибудь пустующий дом, устрой там тайник. И не спались, Феликс. Пожалуйста. — Я буду стараться, — ответил Феликс. — Ты и так у нас лучший маскировщик. Мне до тебя далеко. Мигель усмехнулся. Они разошлись по разным улицам. Город изменился. Феликс помнил эти улицы живыми: здесь торговали рыбой, там играли на гитаре, в этом дворе пахло свежим хлебом. Теперь только пепел, тишина и изредка хриплый кашель из-за закрытых дверей. На перекрёстке он наткнулся на чумного доктора. Тот стоял за прилавком, сколоченным из старых досок, и размахивал банками с разноцветными жидкостями. — Подходите! Средство от чумы! — кричал он, и его голос ломался от напряжения. — Лягушачьи жабры, настой из пиявок, эликсир от самого Родриго Борджиа! Феликс приблизился. — Можно взять? — Последний товар, господин хороший! — доктор быстро сунул ему в руки небольшую баночку с мутно-зелёной жижей. — Пей каждые три часа и чума обойдёт тебя стороной! Феликс заплатил, спрятал баночку в сумку. Он не верил в чудеса. Но надо было проверить. Он пошёл дальше, раздавая хлеб и вяленое мясо тем, кто ещё мог встать. Жители брали еду с опаской,когда это тамплиеры успели настроить их против всех, кто носит клинок. «Вы несёте смерть», — говорили глаза старухи, которая взяла буханку. «Вы такие же убийцы», — шептал мальчишка, хватая краюху и убегая. Но Феликс молчал. Он просто делал своё дело. Он нашёл заброшенную лачугу в конце тупика, где раньше, видимо, жил сапожник. Внутри пахло прелым деревом и мышами. Он спрятал свой ассасинский наряд под досками пола, а сверху набросал гнилой соломы. Затем вытащил баночку, откупорил и понюхал. Запах был резкий, горький, как если бы смешали скипидар с плесенью. — Ерунда, — пробормотал он и закупорил баночку снова. На следующей улице он наткнулся на бродягу. Тот сидел у стены, кашлял так, что хрипы были слышны за квартал. Лицо его покрывали чёрные пятна — верный признак заразы. — Понапридумывают… всякую… ерунду, — прохрипел бродяга, заметив Феликса. — С зелёной… жидкостью… чуму не остановить… Говорю тебе, яд это… яд… Он закашлялся снова, скрючился и затих. Навсегда. Феликс наклонился. Потрогал пульс — ничего. Он поднялся, вытер руки о плащ. В голове щёлкнуло: зелёная жидкость. Та самая баночка, что ему продали. — Нужно найти Мигеля, — прошептал он. Он обошёл квартал, заглянул в переулки, поднялся на полусгоревший балкон. Мигеля нигде не было. А потом он увидел его тот стоял под аркой моста, делал знаки рукой. — Псс… Феликс! Феликс подбежал. — Вот, — он протянул баночку и указал на тело бродяги. — Это не вакцина. Это яд. Передай Себастьяну, пусть предупредит лекарей. — Я многое пропустил, друг мой, — Мигель покачал головой. — Ладно. Я найду Луизу и отправлю это королю. — Будь осторожен. Мигель кивнул и исчез в тенях. А Феликс остался один в городе, который умирал не только от чумы, но и от лжи. — Альфредо! Мы тебя ищем, а ты прохлаждаешься! — крикнул тамплиер, подходя к Феликсу, и с размаху ударил его по плечу. — Быстрее, или хочешь быть понижен в рейтинге? Феликс ничего не ответил. Он опустил голову, поправил чужую рясу и пошёл следом. Внутри всё кипело, но он молчал, слишком многое поставлено на карту. Они двинулись по тем же пустым улицам. На этот раз за ними увязались чумные доктора их деревянные клювы торчали из мрака, словно клювы стервятников. Хитрый план, надо отдать должное. Группа свернула к старому собору на окраине. Когда-то здесь пели хоры, теперь в окнах зияли провалы, а ступени покрылись мхом и копотью от погребальных костров. Внутри, у алтаря, их встретил тамплиер в шлеме. Маска скрывала лицо, но голос был низким, вкрадчивым от которого мурашки бегут по спине. — Ну что, уважаемые, — начал он, обводя присутствующих взглядом. — Вы неплохо постарались. Чума — наше всё. Люди повелись на уловку в который раз. Чуму и так сложно вылечить, а нашу дорогую Испанию это не должно касаться. Но проклятые ассасины… — он помолчал, усмехнувшись под шлемом. — Признаться честно, у меня много масок. На тот случай, чтобы быть своим среди ассасинов. Однако не уверен, что по интеллекту мы им уступаем. Он повернулся к Феликсу. — А эти шпионы… — голос его внезапно сорвался на крик. — МОГУТ БЫТЬ СРЕДИ НАС ТОЖЕ! Чтобы ни одного ассасина! Продолжайте! Феликс сжал зубы. Странное, липкое чувство закралось в душу. Ему показалось, что он уже убивал этого тамплиера раньше. Альберто? Но того закололи в прошлом году. Анимус сбоит? Или этот просто похож голосом? Вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Феликс отбросил сомнения: «К чёрту. Важно то, что здесь и сейчас». Ночь. Тот же собор снаружи. Феликс стоял на крыше соседнего дома, в своём чёрно-синем плаще. Луна пряталась за тучами, внизу редкие факелы бросали оранжевые блики на мостовую. — Интересная бурда, — раздался шёпот за спиной. Мигель. Он присел на корточки, разглядывая здание. — Себастьян сразу сказал: «лекарство делайте». Так что давай, что ты там нашёл? — Храм, — ответил Феликс. — Там тамплиеры. И, кажется, целые тонны того «лекарства» — того самого яда. Нужно прикрыть лавочку. — Так чего мы ждём? — Мигель обнажил мечи. — Погнали. Внутри собора. Крыша и хранилище. Они бесшумно перебрались на крышу собора. Но там их встретили лучники: трое, в чёрном, с длинными арбалетами. Один уже вскинул оружие. Бросок. Ещё бросок. Метательные ножи Мигеля легли точно в горла. Тела рухнули на черепицу, и ассасины скользнули внутрь через разбитое окно. Хранилище находилось в подвале. Там, среди каменных колонн, стояли десятки бочек, бутылей и кувшинов. Зловещая зелёная жидкость сочилась из треснувшей тары, оставляя на полу липкие лужи. А в углу чернел большой чан, внутри плескалось нечто густое, маслянистое. — Тонны этого добра, — присвистнул Мигель. — И как мы это уничтожим? Может, облить той чёрной жидкостью и поджечь? — Мигель, СЗАДИ! Масочник возник из тени, будто соткался из дыма. Он напал на Мигеля, но тот успел выставить меч. Броня тамплиера сшибла его с ног, и лезвие замерло у горла. — А ты не промах, ассасин, — прошипел Масочник, не сводя глаз с Феликса. — Я сразу подумал о тебе. Когда ты был Альфредо, у меня были подозрения. И ты ни за что не помешаешь моим планам. Проваливай, или жизнь твоего дружка окончится здесь и сейчас. Звякнуло стекло. Тяжёлая банка прилетела Масочнику прямо в затылок — тамплиер пошатнулся, выпустив Мигеля. В проёме стояла Луиза с пращой в руке и злыми глазами. — Бежим! — крикнула она. Феликс пнул ближайший кувшин с чёрной жидкостью, Мигель бросил факел. Вспышка и хранилище заполыхало. Они побежали через главный зал. Мимо статуй святых, мимо алтаря, где молились на коленях переодетые тамплиеры. Теперь эти святоши хватались за оружие, но ассасины прорывались сквозь толпу, расшвыривая врагов, уворачиваясь от арбалетных болтов. Чумные докторы стреляли с хор. Один болт просвистел у самого уха Феликса. Второй — вонзился в плечо Луизы. Она охнула, покачнулась и начала падать. Мигель подхватил её на руки. — Луиза ранена! — крикнул он. — К плоту! Они выбежали на набережную. За ними гналась толпа, уже не тамплиеры, а ослеплённые страхом горожане. Кто-то кинул камень, кто-то гнилое яблоко. Но ассасинов не останавливали. — Уходим, Феликс! — орал Мигель, уже стоя одной ногой на плоту. — Луиза долго не продержится! Феликс не слушал. Он развернулся и шагнул навстречу толпе. Выдвинул скрытый клинок. Он рубил наотмашь, не глядя вперёд, в самую гущу. Отталкивал, колол, резал. Кровь смешалась с грязью, крики с хрипами. Он пробился к Масочнику, который пытался скрыться за спинам своих солдат. — Ассасин-философ, — прохрипел тамплиер, когда клинок Феликса наконец пробил броню и вошёл в живот. — Смешно. Убив трёх наших лучших воинов, ты только приближаешь смерть своей страны… Он знает про твоё… — Твоё хорошее ничем не отличается от плохого, — перебил Феликс, налегая на клинок. — Если ты каждый день надеваешь маски для прикрытия, это ничем хорошим не кончится. — Ассасин-философ… — Масочник сполз по стене, оставляя тёмный след. — Я ещё… молод для смерти… столько хорошего не сделал… — Мог бы быть в театре, а не следить за нами, — хрипло сказал Феликс. — Правда, и в театре тебе бы не нашлось места. Мне плевать на того врага, о котором ты говоришь. Увидимся в аду. Тамплиер обмяк. Вокруг него заклубился голубоватый дым, тот самый, что бывает в момент десинхронизации. Время застыло на секунду, потом помчалось дальше. Но Феликс не успел радоваться. Из разбитых бочек потянулся зелёный дым: густой, липкий, с запахом горелого миндаля. Яд. Он обволакивал лёгкие, жёг глаза, въедался в кожу. Феликс сделал шаг, второй — и рухнул на колени. — Мигель… — прошептал он, хватая ртом воздух. Сознание угасало. Он успел увидеть, как плот отчаливает, как Луиза, бледная как смерть, протягивает к нему руку. А потом — темнота. Феликс очнулся в мягкой постели. Рядом, в кресле, дремала Луиза — бледная, с перевязанным плечом, но живая. В углу тихо переговаривались Мигель и королевский лекарь. — Ты как? — спросил Мигель, заметив, что Феликс открыл глаза. — Живой, — прохрипел Феликс. — А Луиза? — С ней все хорошо,крови потеряла немало,но врачи смогли оказать ей помощь. А ты надышался тем зельем. Ещё немного — и всё. — Яд сожгли? — спросил Феликс. — Весь. И масочника тоже. Храм превратился в пепел, — ответил Мигель. — Себастьян доволен. Но… — он понизил голос, — масочник перед смертью говорил о ком-то. «Тот, о ком ты знаешь». Это меня тревожит. Феликс помолчал. — Значит, будем искать. Но сначала, восстановим силы. Чума не уйдёт сама по себе. Луиза открыла глаза и слабо улыбнулась. — Ты спас меня, — прошептала она. — Обратно. — Не дрейфь, — Феликс усмехнулся. — Мы ещё не раз поплаваем на твоём плоту. За окном занимался рассвет. Серый, усталый, но всё же свет. Синхронизация завершена. Вы получили достижение: «Иногда надо слиться в толпе». *** Сессия завершилась в два часа ночи.Анимус после ремонта получил новую функцию: если сессия закончена — отключается сам, без лишних напоминаний. Феликс открыл глаза. Голова гудела, но это была привычная тяжесть не та, от которой вкалывают шприцы. Он потянулся и оглядел комнату. Джон и Кира спали на диване, обнявшись. Джон храпел так, будто в общаге завелась бензопила. Многие новокурсники по утрам ошибочно думали, что кто-то пилит деревья и брёвна на заказ. Таким храпом можно пытать,Милания точно оценила бы. Рита спала на полу, свернувшись калачиком, уронив голову на сложенные руки. Феликс бесшумно поднялся, взял Риту на руки, она даже не проснулась, только что-то пробормотала и уложил её в свободное кресло. Накрыл одеялом. Заботливо, по-братски. Рита во сне морщилась и повторяла: — Нет… я… отстань… отвали… Феликс решил успокоить её звуками птиц, он так делал в школьные времена. Рита не раз говорила, что кошмары давно преследуют её и что иногда её успокаивают звуки природы. Через десять минут она перестала говорить и спала крепко. Вампир лёг и перед сном думал только о Миде. Подумав о том, как она там, он отправился в страну снов, не зная, что монстр по имени Милания за переулком чуть не убила её. Крепкий сон прервал звук уведомления на телефоне. Было утро, на часах — 7:30. Сообщение от Джона: «Дружище, давай просыпайся и к директору. Похоже, нас запалили с Анимусом». Феликс вскочил, натянул джинсы и рубашку и побежал к кабинету экзорциста. Дверь была открыта. Внутри уже сидели друзья: бледные, напряжённые. А посреди кабинета стояли Мида и… Милания. В голове Феликса пронеслось: «Нет… только не говорите, что вы опять вместе?» — Присаживайся, Феликс, — сказал директор. Он присел к друзьям. — Я всё понимаю, — продолжил директор. — Вы хотите заниматься робототехникой, делать свои приборы. Но мне Милания сообщила, что вы чуть не убили Миду. Это правда? — Нет, это ложь! — выпалил Джон. — Мы делаем массажёр. А Милания врёт! Она сама вчера бегала и страдала. — И к тому же об этом знает учитель труда, — добавила Рита, стараясь говорить ровно. — Он видел наши чертежи. Там нет ничего смертельного. Это Милания к нам приставала, а не наоборот. Директор перевёл взгляд на Миланию. — Что ты на это скажешь? Милания изобразила обиду. Глаза её наполнились слезам, настоящими или притворными, разобрать было невозможно. — Директор, ну как вы можете? — заныла она. — Я самая хорошая ученица, лауреат школьного конкурса юных писателей. А они мне мешают писать «Закон медузы»! Они завидуют моему таланту. Я же просто хотела помочь Миде выбраться из этой ужасной компании… От этих слов Феликс вспылил и закричал: — ТЫ ЛЖЁШЬ! ЭТО НЕ ТЫ ПИСАЛА, ВЫДРА! «ЗАКОН МЕДУЗЫ» НАПИСАЛА МИДА! А ТЫ ПРОСТО ХОЧЕШЬ УТВЕРДИТЬСЯ ЗА ЕЁ СЧЁТ! ОНА МНЕ ВСЁ РАССКАЗАЛА ПРО ТЕБЯ, СКОТИНА! — Сядь! — рявкнул директор. — Феликс, ты не на рынке. Феликс сел, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. — Нет, — тихо сказала Мида. Она приподняла голову и посмотрела на ребят уставшими, покрасневшими глазами. — Она… — голос Миды сорвался. — Она говорит правду. — Мида, — уже мягче продолжил директор, — если на тебя оказывают давление, ты можешь сказать мне. Я экзорцист. Меня не провести. Милания скрестила руки на груди и незаметно, одними губами прошептала Миде: «Фотки». Мида вздрогнула и опустила голову. — Всё, что сказала Милания, — это правда, — повторила она, не поднимая глаз. — И она говорит правду. Лучше успокойся, Феликс. Рита перевела взгляд на Миду. Заметила свежие раны возле лица, следы удушья на шее. Её сердце сжалось. Похоже, кошмар Миды повторился. Нужно было как-то покончить с этим, иначе Милания завербует не только Миду, но и всю команду. Феликс сидел, схватившись за голову. Он не верил в происходящее. Мида снова стала зомби под властью Милании. Всё, что было между ними вчера:бои в Mortal Kombat, танцы, вечер под музыку из «Метро» — оказалось иллюзией. Он не ожидал такого предательства. Директор взял со стола стакан воды, сделал глоток и продолжил: — Мне жаль это говорить, — произнёс он, — но у меня нет оснований не верить Милании. В её словах есть логика. У вас — нет. Феликс, Кира и Джон — вы получаете дополнительные уроки по дисциплине. Две недели, каждый день после занятий, в спортзале. Под моим контролем. Он перевёл взгляд на Риту. — А ты, Рита. Ты не из этого мира. Я могу депортировать тебя обратно, в мир людей, с запретом на посещение нашей школы. Учитывая серьёзность обвинений… это будет справедливо. Четвёрка замерла. Джон открыл рот, но не издал ни звука. Кира побледнела. Рита сжала кулаки так, что костяшки побелели. Феликс почувствовал, как внутри закипает ярость. — Но это не так! — выкрикнула Рита, едва сдерживая слёзы. — Милания врёт! Она сама пытала Миду! Она запугивает её! Посмотрите на лицо Миды — это следы от цепей и электрошока! Я прошу, проверьте! — Если будут доказательства, — спокойно ответил директор, — я пересмотрю решение. Я также поговорю о депортации с остальными учителями. А пока… все свободны. Они вышли в коридор. Милания уже ждала, прислонившись к стене. Она демонстративно показала им средний палец и прошептала: — Выкусите, лошары. И она ушла, уводя Миду за собой. Та не обернулась. — Тварь, — прошипел Джон, но Рита удержала его за руку. У шкафчиков ситуация накалилась. — Так и знал, что с этой «шестёркой» нельзя связываться! — Джон пнул свой шкафчик. — Специально придумала всё, чтобы нас подставить! — Я не уверена, — возразила Кира. — Ты видел раны на её лице? Следы удушья? Её подкупили. Или запугали. — О, у нас эксперт по лицу! — Джон развернулся к ней. — С каких пор моя девушка защищает эту лгунью? Ты тоже хочешь к ним присоединиться? Стать третьей шестёркой? — Джон, ты глухой или притворяешься? — вмешался Феликс. — Тебе сказали — она не виновата! — А ты не лезь! — Джон ткнул в него пальцем. — Ты просто тряпка! Подкаблучник! Влюбился в шлюху, которая тебя же и кинула! — Подкаблучник? — в голосе Феликса зазвенела сталь. — А кто тут бабник, который только и думает о чужих щёлках? На Киру тебе плевать! Ты просто боишься остаться один! — Что ты сейчас сказал, Hijo de puta? — Джон сжал кулаки. — То и сказал! Ты — бабник! Два лучших друга стояли лицом к лицу. Вампиры в гневе опасны, у них сумеречная чума в крови. А оборотни в ярости превращаются в монстров. Рита смотрела на них и лихорадочно думала: как остановить этот хаос? — Ребят, хватит! — крикнула она. — У Киры уже паничка начинается! Вы чего хотите,чтобы мы окончательно поссорились? Она указала на Киру, которая стояла, обхватив себя руками, и повторяла сквозь слёзы: — Джон не бабник… Джон не бабник… Вокруг уже собралась толпа зевак. Феликс сделал первый шаг и ударил Джона в челюсть. — Ты зря это сделал, — прошипел оборотень. Его руки покрылись когтями, кожа стала чёрной с красными прожилками, глаза опустели. Из спины вырвались шипы, изо рта потекла кровь. Феликс тоже преобразился: кожа потемнела, клыки удлинились, из правой руки вырос нож из застывшей крови. Драка была жестокой. Они крушили шкафчики, срывали плакаты, задевали прохожих. Кровь летела во все стороны. Через минуту Феликс оказался на полу, прижатый коленом к груди. Шипы Джона вошли в плечо. — ТЫ РЕШИЛ СНОВА ПОДДЕРЖИВАТЬ ЭТУ ШЕСТЁРКУ? — заорал оборотень искажённым голосом. — ВМЕСТО ТОГО, ЧТОБЫ ПОДДЕРЖИВАТЬ ДРУЗЕЙ? ТЫ ПОЗОР ДЛЯ ВСЕХ НАС! Из свободной руки Джона выросла глефа. Он занёс её для смертельного удара. — Моё лицо будет последним, что ты увидишь перед смертью. И тогда закричала Кира. Дико, надрывно, на одной ноте. Крик был такой силы, что оба парня замерли, а затем начали терять сознание. Через минуту они лежали на полу в обычном человеческом обличье, тяжело дыша, а она направлялась в сторону коридора. — Кира, ты куда? — позвал Джон. Он попытался её догнать, но получил пощёчину. — За что? — Мы расстаёмся, — сказала Кира ледяным голосом. — И больше не пиши мне, бабник. Она ушла. Если бы Джон побежал за ней, то получил бы второй удар. Он стоял и смотрел ей вслед, не веря в происходящее. — Ну что, второй раунд? — хрипло спросил Феликс. — Или пойдёшь клеить баб, ссыкло? — Да пошёл ты, — Джон развернулся и ушёл в другую сторону. — БАБНИК! — закричал ему вслед Феликс. Коридор опустел. Остались только Феликс и Рита. Подошла Мида. — Ребят, это Милания меня настроила, — начала она дрожащим голосом. — Она меня душила цепями, применила электрошок, угрожала, что сольёт мои личные фотографии по всей школе… Посмотрите на мои раны! Разве я вру? Феликс посмотрел на неё. Красные следы на шее, синяки на скулах, заплаканные глаза. — Хватит, — сказал он ледяным тоном. — Филюшка, но послушай… — ЗАМОЛКНИ! — заорал он. Мида вздрогнула. — Ты обманула нас всех, — продолжил Феликс, и голос его дрожал от гнева.— Притворялась. А в итоге, опять бегаешь за этой выдрой. А я ещё… у меня к тебе была любовь. — Он помолчал. — Хотя, знаешь что… Он подошёл к Рите и поцеловал её прямо в губы. Рита не закрыла глаза. Она была в шоке. Мида смотрела на это и не верила. «Феликс, нет, — думала она. — Ты не такой. Просто скажи, что это пранк». — Уж лучше я буду с Ритой, — крикнул Феликс, отстраняясь, — чем с тобой, лесбуха! Он замахнулся, чтобы ударить Миду — за обман, за предательство. Но Рита инстинктивно встала между ними, приняв удар на себя. Феликс попал ей прямо в нос. Кровь хлынула. Она упала. Ярость мгновенно отступила. Феликс бросился к Рите. — Рит, прости! Я не хотел! Она поднялась, вытирая кровь из разбитого носа. Посмотрела на него без злобы, скорее с обидой. — Придурок, — сказала она и ушла, зажимая нос пальцами и оставляя кровавые следы на полу. Мида развернулась и побежала. Она бежала по коридору, не разбирая дороги, натыкаясь на стены, сквозь слёзы. Толпа расступалась. Кто-то крикнул вслед: «Плакса!» Кто-то засмеялся. Феликс остался один в центре пустого коридора, окружённый обломками шкафчиков и пятнами крови. Из толпы полетели фразы: — Как тебе не стыдно бить девочек? — Совсем обезумел! — Отписываюсь от твоего паблика. — Женоненавистник! Феликс попытался что-то объяснить, но его не слушали. Голоса сливались в один сплошной гул — ненавидящий, чужой. Он ушёл. Ничего не сказав. Просто развернулся и ушёл. Вечером того же дня началась холодная война. У всех друзей в Фэнбуке была злосчастная надпись: «Вы не можете зайти на его страницу, так как вы у него в списке недружелюбленных».На двери изнутри кто-то написал маркером: «Если ты художник и подкаблучник — VETE A LA MIERDA». Джон не стал стирать,а начал заедать стресс сладким. Он налегал на шоколад, пирожные, печенье — всё, что содержало сахар. Потому что после расставания он прочитал с фейкового аккаунта в одном чате сообщение от Киры: какой-то эльфийке она ответила, что не собирается больше встречаться с «этим бабником» и, может быть, попробует закрутить роман с Маркусом, с детства знакомым. Кира сидела в ванной. Вода в раковине окрасилась в розовый. Она смотрела на собственные порезы: сначала на руках, потом на бёдрах и странное, тягучее облегчение разливалось по телу. Боль успокаивала. Она резала себя третий раз за вечер, и в глазах её не было ни страха, ни сожалений. Только пустота. Рита собирала вещи. Ноутбук в рюкзак. Книги Мартина: «Игру престолов» и «Битву королей» она уже прочитала, «Бурю мечей» так и не дочитала. Последней в руки попалась рамка с общим фото: Феликс, Джон, Кира, все смеются, обнявшись, на фоне школьного двора. Рита смотрела на него минуту. Потом разбила рамку рукой. Стёкла хрустнули. Она не крикнула. Просто смотрела на окровавленные пальцы и думала: «Как мы до этого дошли?» Милания получила награду за «Закон медузы» на школьном конкурсе. На сцене она улыбалась, благодарила директора и обещала новый роман. Миды рядом не было, она сидела дома, запершись в комнате, и слушала в наушниках из «Метро» мелодию Anomaly. А рисовала она только город в руинах атомной войны и себя в виде путешественника и Феликса. Такое успокоение прервала лишь смска с запасного телефона. Это была Милания: «Я очень рада, что ты снова со мной. Новый конкурс на горизонте. Напишешь, подружка? Только помни про наш уговор. Иначе будет только хуже». Мида прочитала. И ничего не ответила. Она просто закрыла глаза и пожелала, чтобы всё это оказалось дурным сном. Но это был не сон. А Феликс… Он сидел в своей комнате, смотрел на паблик «Заметки юного вампира». Теперь у него сто подписчиков. И то, удалённые аккаунты, боты. В комментариях его называли женоненавистником, психом, предателем. В его голове крутилась только одна мысль: «Как уничтожить этот мир?» Но где-то в глубине души он понимал: Милания выиграла. Она разделила их. Она забрала Миду. И теперь никто не сможет им помочь. Кроме, может быть, Рона. Но Рон даже не знал, что происходит. *** Вечером того же дня Мида отправилась в бар, где в прошлый раз были Феликс и Рита. Тот самый рок-бар «Демон с Вэй» с вывеской в виде пылающего пламени, с постерами по стенам и вечной тяжестью в воздухе. Внутри играла знакомая мелодия. Нечисть толпилась у сцены, кто-то танцевал, кто-то пил, но Мида не смотрела по сторонам. Она подошла к барной стойке, уткнулась лицом в сложенные руки и тихо заплакала. Плечи вздрагивали. Слёзы текли между пальцев, капая на тёмное дерево стойки. Столько всего произошло. А в итоге она чуть не отправилась на тот свет, потеряла друзей, разбила сердце тому, кого любила, и снова оказалась в лапах Милании. Как в замкнутом круге, из которого нет выхода. На её плач обратил внимание Расти. Бармен, молчаливый и хмурый, который обычно только кивал посетителям и протирал бокалы. Что-то в его привычной ярости и замкнутости щёлкнуло, он поставил бутылку, вышел из-за стойки и сел рядом на соседний табурет. — Ты чего плачешь? — спросил он. Голос низкий, без издевки. — Я никому не нужна, — выдавила Мида, не поднимая головы. — Я бы лучше покончила с собой. Или повесилась. Он отошёл к холодильнику, достал свежую клубнику, взбил сливки, добавил мармеладных мишек. Коктейль получился ярким, почти праздничным, такой не вяжется с этой грязной стойкой, рок-музыкой и пьющими до чёртиков демонами. Он протянул стакан Миде. — Пей. Я угощаю. Мида хотела сказать, что это дорого, что она не заслужила, но сладкий запах перебил все слова. Она сделала глоток, потом другой. Слёзы отступили, оставляя только тупую, ноющую пустоту. — Так что произошло? — спросил Расти, опираясь на стойку. — У меня есть… тиранка, — начала Мида, и слова потекли, как та же содовая из стакана. — Её зовут Милания. Она хочет всего самого лучшего за мой счёт. Мою книгу она выдала за свою. Выиграла конкурс писателей. А меня заставила молчать. Сегодня она меня душила цепями, била током, угрожала. А потом заставила соврать директору и рассорить моих друзей. Она замолчала, сжала стакан, потом добавила тише: — И Феликса. — Феликса? — переспросил Расти. — Это тот парень, который сюда приходил? Художник? — Да. Он… — Мида судорожно вздохнула. — Он лучший парень на свете. Я его любила. Он спас мне жизнь однажды. И нарисовал мою «Медузу» — отряд наёмников, о котором я мечтаю. А сегодня… сегодня он был не собой. Он поцеловал Риту. Прямо при мне. Сказал, что лучше будет с ней, чем со мной. Назвал меня… нехорошим словом. Расти слушал. В отличие от обычных посетителей, которые ныли, что потеряли бизнес, развелись с пятьдесят третьей женой и просадили последние деньги на ставках,а потом выпивали и все забывали, Мида говорила правду. И почти не пила коктейль, только пригубляла. — Знаешь, — сказал Расти после долгой паузы, — я не мастер утешать. Но я заметил одну вещь. Милания вчера брала у меня виски. И хвасталась, что выиграла какой-то конкурс. И что поссорила каких-то «Риту, Феликса и ещё кого-то». Она говорила это с такой гордостью, будто медаль олимпийскую получила. Мида отпила ещё коктейля. Мармеладный мишка растворился на языке. — А потом она добавила, — продолжил Расти, — что «эти ничтожества» теперь будут знать своё место. Так что… ты не одна такая жертва. Она просто коллекционирует души. После этих слов она опять опустила глаз. — Я сочувствую твоей чёрной полосе, — сказал Расти. — Но это пройдёт. Рано или поздно. И я уверен, ты с ним помиришься. Он тебя спас, значит, не чужой. Мида подняла на него покрасневшие глаза. — А если я тебе скажу, что ты мне нравишься?.. — вырвалось у неё. — Как тебя зовут? — Расти. Я мертвец. У нас кодекс: брак только с мертвецами. Иначе… — он протянул руку, и кожа на ней отслоилась, обнажая гниющую плоть со слизью. — Ну, ты поняла. Но дружбу я никогда не отрицал. Мида вздохнула с облегчением. Дружба — это уже много. — Слушай, а можешь рассказать о себе? — спросила она, пытаясь перевести тему в менее болезненное русло. — Я бармен, — пожал плечами Расти. — И учусь на психолога. Хобби… нет, особо. Всё здесь. — А мне нравится история, — сказала Мида. — И «Метро», и «Сталкер». Всё, что связано с постапокалипсисом, радиацией, Чернобылем. Правда, Милания… сказала, что сольёт мои фотки. И будет травить меня, называть любительницей женских штучек. — Она снова приуныла. — Стандартный блеф, — отрезал Расти. — Никто ничего не сольёт. Даже если будут угрожать — не верь. Пусть говорит, что хочет. Ты сильнее. Я верю в тебя. Он сжал её руку, осторожно, чтобы не поранить гниющей кожей. Этот жест значил больше, чем любые слова. Мида отпила ещё коктейля, достала из кармана плеер и наушники. — Хочешь послушать одну песню? Я часто слушаю её, когда грустно. Расти кивнул. Она протянула ему один наушник. В динамике заиграла композиция про русско-японскую войну, батальные марши, скрежет стали, голоса, перекрывающие канонаду. — Неплохо, — сказал Расти. — А теперь послушай мою. Он достал свои наушники:старые, потрёпанные, но с хорошим звуком. Мида надела их. Мелодия была медленной, почти хаотичной, голос пел о том, чтобы скрипка не тревожила душу. А в припеве о том, как он пойдёт искать края, где живёт его любовь. — Это Меладзе, — объяснил Расти. — Он успокаивает. А ты, я смотрю, любишь исторический контент. Это хорошо. Он хотел отвернуться — привычный жест, когда разговор становился слишком личным. Но Мида взяла его за рукав. — Почему, когда ты такой… крутой, — она подбирала слова, — ты отворачиваешься от всех? — Она отдала пустой бокал. Расти помолчал, глядя куда-то в сторону. Потом ответил, не оборачиваясь: — Я слишком замкнутый человек. Ни с кем не хочу общаться. Просто стараюсь забыть посетителей… И думаю, что зря выбрал эту работу. — Может, пора что-то менять? — тихо сказала Мида. Она подошла к сцене, шепнула что-то музыкантам. Те заулыбались и закивали. Затем она вернулась к стойке и крикнула: — Расти, выходи! К сцене! Он неохотно подошёл, остановился у края, не зная, куда деть руки. Гитаристы взяли аккорды. Мида взяла микрофон и начала петь. Голос её звучал неуверенно, но чисто: «Кто сказал, что страсть опасна, доброта смешна? Что в наш век отвага не нужна? Как и встарь от ветра часто рушится стена. Крепче будь и буря не страшна» Нечисть зашумела, засвистела. Кто-то крикнул: «Жги, девчонка!» Мида взяла Расти за руку, вложила ему в ладонь микрофон. Он пел сначала тихо, почти шёпотом. Но музыка подхватила, и к припеву они уже кричали вдвоём, глядя друг на друга. Песня была про надежду. Про то, что нельзя сдаваться. Про то, что даже в самой кромешной тьме есть свет. Музыканты отыграли соло. Зал взорвался аплодисментами. — Спасибо, Мида, — сказал Расти, вернувшись за стойку. — Ты открыла мне глаза. Заходи почаще. Ты настоящая подруга. Мида улыбнулась сквозь слёзы. — Я уверен, ты с Феликсом поладишь, — добавил он. Она обняла его: костлявого, гниющего, но по-своему родного. И побежала домой. Чтобы всё рассказать родителям. Чтобы перестать бояться. А Феликс брёл по улицам, пиная пустые банки и огрызаясь на прохожих. Он был зол. Не просто зол, он кипел. Ссора с друзьями, предательство Миды, поцелуй с Ритой: всё смешалось в коктейль из ярости и отчаяния. Он посылал всех подряд. Пнул мусорный бак так, что тот отлетел к стене. В конце концов он рухнул на лавку у магазина с автозапчастями и уставился в асфальт. Ничего не делал. Просто сидел. Тишину разорвал рёв мотора. Рон подкатил к магазину, заглушил двигатель. На байке сидела девушка: вся в бинтах, с фиолетовыми глазами и с такими же цветам волосами. Рон вышел из магазина с коробкой запчастей и сразу заметил вампира. — Феликс! Рад тебя видеть! — он махнул рукой. — Знакомься, это Лада, моя девушка. Познакомились в баре. Феликс молча отошёл в сторону и снова сел на лавку. — Че такой кислый? — спросил Рон, подходя ближе. — Как тебе сказать… Рита… — начал Феликс, но Рон перебил: — Да ладно тебе. Я же не заставляю тебя с ней быть. Хотите дружить — пожалуйста. Никого не заставляю. Он хлопнул Феликса по плечу, но тот отвернулся ещё больше. — Что-то серьёзное случилось? — Рон присел на корточки, заглядывая в лицо. — Милания опять за своё… — выдохнул Феликс. При этом имени Рон резко выпрямился. Его лицо окаменело. Он поднял ладонь: «Стоп. Хватит». Подошёл к байку, завёл мотор. — Пора кончать с ней, — сказал он. — Лад, поможешь? Та кивнула. — А мне что делать? — спросил Феликс. — Иди домой. С ней я разберусь, — бросил Рон и дал полный газ. Байк сорвался с места и исчез в темноте. *** Милания стояла, поправляя новую накладную чёлку, и злобно говорила по телефону. — Что значит, ты не будешь писать мне новый роман, Мида? — шипела она. — Ты глухая? — донёсся из динамика голос Миды, на удивление твёрдый. — Я сказала — не буду. «Закон медузы» написала я, а не ты. — Оууу, я смотрю, ты забыла про наш уговор, — Милания засмеялась. — Что ж, фотки я начну сливать. Начну с самых горячих — где ты в лифчике. — Тебе это не поможет, — ответила Мида. — Директор знает про твой обман и про твои пытки надо мной. Я ему всё рассказала. Твою победу в конкурсе аннулировали. — Ты только ускоряешь процесс, дура, — заорала Милания. — Помимо лифчика у меня есть и отфотошопленные твои… Не успела договорить. Телефон взорвался у неё в руке. Перед ней стоял Рон. Весь в ярости, череп пылал алым пламенем. — Рон, ты что наделал? — закричала Милания, поднимая с асфальта дымящийся корпус. — Ты знаешь, сколько он стоил?! Он не ответил. Ударил её. Она отлетела к стене. — А ещё бьёшь женщин. И ту, которой клялась в любви,узнаю демонов и их стандарты — прохрипела она, вытирая разбитую губу. Снова удар. Лицом об асфальт. Из носа хлынула кровь. Рон решил наказать её не словами — силой. — Ты мне не клялась, — сказал он. — Я изменилась! — выдохнула Милания, пытаясь улыбнуться. — Я снова хочу быть с тобой. Пламя на его черепе стало алым — демон почувствовал ложь. Вместо ответа — удар. Ещё. Ещё. Кровь лужицей растекалась по асфальту. Рон схватил её за горло, а другой рукой впился в солнечное сплетение и начал поглощать её силу. Ярко загорелся. Из Милании вырывались крики, а вместе с ними галлюцинации, её истинная сущность. Развратные вечеринки, куча завербованных учеников, которых она держала в страхе, кражи в магазинах. Она несла ответственность за всё, по-настоящему. Когда Рон отпустил, она упала: худая, выжженная, беспомощная. Попыталась применить магию,но не получилось. Из тени вышла Лада. Из её рук выросли когти. Она принялась терзать Миланию, вырывая плоть, выпивая кровь. Та кричала, но никто не слышал. Рон поднял Миланию за волосы. — Если я ещё раз услышу, что ты докапываешься до Риты, Феликса, Миды, Киры или моей девушки, — сказал он ледяным тоном, — я на этот раз сожгу тебя заживо. Ты поняла? Милания вжала голову в плечи. — ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ?! — заорал Рон. Лада вцепилась ей в шею. Кровь хлынула ручьём. Милания забилась в агонии. — Да! — выкрикнула она. — Да, поняла! Лада поднялась, занесла руку для последнего удара. — Хватит, — сказал Рон. Девушка опустила когти. Милания рухнула на асфальт, теряя сознание. Двое демонов уехали, оставив её в луже собственной крови. *** В школе кипела обычная жизнь. Феликс брёл по коридору, погружённый в свои мысли. Холодная война между друзьями тянулась уже вторые сутки, и он чувствовал, что ещё немного и она раздавит их всех окончательно. Впереди мелькнула знакомая фигура. — ДЖОН! — крикнул он. Повернулась девочка в желто-черной футболке и с коричиневыми волосами и удивлёнными глазами. — Ой, извини, — пробормотал Феликс. — Я думал, ты мой друг. Она только фыркнула и ускорила шаг. Феликс отправился на поиски в столовую. Чуйка его не подвела. Джон сидел за дальним столиком, заваленным тарелками, и жадно поглощал огромный кусок медового торта. За день он заметно поправился: лицо округлилось, под глазами залегли тени. — Чего тебе? — буркнул Джон, даже не поднимая головы. — Я же сказал: с подкаблучником не общаюсь. — Ну пожалуйста, — тихо сказал Феликс. Джон молча продолжил жевать. Тогда Феликс заказал его любимую шаурму в сырном лаваше— двойную порцию и протянул другу. Джон взял, но даже не взглянул на него, просто ел, механически, без аппетита. Феликс понимал: словами его не пробить. Оставалось последнее средство. Он откашлялся и запел тихо, но отчётливо: — Sé como en casa, viajero… No negaré nada… Испанская строчка из песни «Король и Шут». Старый тайный сигнал, который когда-то означал: «Я с тобой, брат». Джон замер. Отложил шаурму. Торт остался недоеденным. — Я ни в чём не откажу, — ответил он по-русски, узнавая мелодию. — Множество историй? — подхватил Феликс. — Коль желаешь — расскажу, — закончил Джон. До чего же удивительна сила русского рока. — Так что с тобой произошло? — спросил Феликс, присаживаясь напротив. — На сахар подсел, — признался Джон, проводя ладонью по раздавшемуся животу. — Когда узнал, что Кира не будет со мной встречаться… Я просто начал тоннами жрать сладкое. Не заметил, как набрал вес, и здоровье пошатнулось. Отдышка, сердце шалит. А тут ещё засмотрелся на Кэтрин, ну, из параллели. Да такого, как я, пошлёт к чёрту. — А я… — Феликс опустил взгляд. — Я стал монстром. Крушу всё на своём пути. Нам надо что-то делать. С Ритой, с Миланией, со всем. Он протянул руку. — Мир? Джон пожал её. Обнял. Хлопнул по спине. — Мир, амиго. Пошли искать Киру. Кира сидела в пустом классе рисования за партой и вырезала маленьких журавликов. Длинная кофта сползала с плеча. Она выглядела бледной и опустошённой. — Я не буду с вами разговаривать, — сказала она, даже не повернув головы. — Maldita sea! — воскликнул Джон, подбегая к ней. — Что с твоими руками? Он схватил её за запястье и закатал рукав. Вдоль предплечья тянулись тонкие, но глубокие розовые полоски. Некоторые уже затянулись, другие ещё кровоточили. — Тебя это не касается, — отдёрнула руку Кира. — Ты для меня бывший, бабник, да ещё и выглядишь как кабан. Я хочу с Маркусом роман закрутить. Джон опешил. Но Кира вдруг всхлипнула, и её голос дрогнул: — Я резала вены… и себя. Потому что у меня и так проблемы с психикой. По всему телу, даже хотела по шее полоснуть. Феликс подошёл и осторожно обнял её. Потом Джон с другой стороны. Они стояли так втроём, обнявшись, в тишине пустого класса, и чувствовали, как отступает холод между ними. — По поводу отношений… может, попробуем снова? — осторожно предложил Джон. — Ну… — Кира вытерла слёзы тыльной стороной ладони. — Только давай ты сначала придёшь в нормальную форму. А я к психологу буду ходить, ладно? — Договорились, — кивнул он. В этот момент дверь класса открылась. На пороге стоял директор. — Ребята, у меня к вам новости, — сказал он холодным тоном. — ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ДЕПОРТИРУЙТЕ РИТУ! — взмолился Феликс, бросаясь на колени и цепляясь за ногу директора. — ОНА ОТ МЕНЯ БЕРЕМЕННА! ДА, МЫ С НЕЙ СПАЛИ, И НЕ ПРЕДОХРАНЯЛИСЬ! Директор смотрел на это с непониманием. Даже школьники, заглянувшие в класс, были в шоке, когда только Феликс и Рита успели заняться этим? — Охуе… — начала Кира, но Джон зажал ей рот ладонью. — Полегче, материться я могу и то только на испанском, — прошептал он. — Хотя если это не пранк, то это реально mierda. — Признаться честно, — директор аккуратно высвободил ногу, — давно я такого блефа не слышал. Ещё со времён, когда был экзорцистом. Феликс, слезь с моей ноги. Он прошёл к окну и повернулся к троице. — Я не собирался депортировать Риту в её мир. — Что? — выдохнули они хором. — Мне всё Мида рассказала. Вчера. Кабинет директора. Экзорцист сидел за столом, просматривая отчёты, когда раздался стук в дверь. — Войдите. На пороге стоял высокий мужчина в строгом пиджаке, с холодным взглядом. Отец Миды. — Моя дочурка рассказала, что подверглась насилию со стороны подруг, — начал он без лишних эмоций. — Хочу спросить: куда вы смотрите? — Любопытно, — кивнул директор. — Мида, подойди. Мида вошла. Он осмотрел её: синяки на шее, следы от когтей на щеках, ссадины на руках. Надо было быть слепым, чтобы не заметить. — Рассказывай всё как есть. Милании здесь нет. — Милания… два дня назад она душила меня цепями. Пытала. Когтями, электричеством. Потом разбила мой телефон. Пригрозила, что если я расскажу папе или вам — сольёт мои фотки, — голос Миды дрожал, но она держалась. — Ещё она заставила меня соврать про тот массажёр и что Феликс с друзьями сами меня чуть не убили. — Цепная магия, — задумчиво протянул директор. — В нашей школе её изучают только эльфы, да и то под контролем. Экзорцистам запрещена. У Милании и так репутация ни к чёрту: стоит на учёте в ПДН, вербовала учеников, а теперь ещё и насилие. — Он подошёл к окну. — Такое я вижу впервые. — При всём уважении, вы будете что-то делать? — спросил отец Миды. — Естественно. Поступим следующим образом. Мида, ты пока не будешь посещать уроки. Я скажу учителям по семейным обстоятельствам,где-то пару дней. Лечи себя и не бойся её угроз. А с Миланией… — он приложил руку к рукоятке меча, — я поступлю жёстко. — Вы ей отрубите голову? — побеспокоился отец. — Я детей никогда не убиваю. Клинок — не для этого. Мида показала концепт-арт наёмников, тот самый, с автографом, чтобы работы не украли. — Когда смотрела церемонию награждения, я увидела свой рисунок. Милания даже не заметила, что там подпись. Она не выиграла честно. — Хорошо. Победу Милании мы аннулируем и перепишем на тебя. Отец Миды с облегчением выдохнул. — Спасибо большое. Я изначально думал, что вы пошлёте нас, а вы показали профессионализм. Вы случайно не экзорцист? — Верно. Сейчас решил отвлечься от этого. Если будут новости — я сообщу. Мида вдруг подбежала к директору и обняла его. Крепко, по-детски. Он на секунду замер, потом неловко похлопал её по спине. — Вы вовсе не самый страшный, — сказала Мида. — Вы очень хороший. Можно, я буду звать вас дядя Генри? Генри. Так его звали, но пусть уж лучше остаётся просто экзорцистом. Он кивнул. Они с отцом ушли, и как только дверь закрылась, телефон директора зазвонил. — ГЕНРИ, старина! — раздался радостный голос Рона. — Че как сам? Я слышал, ты теперь заставляешь учеников по струнке ходить. — Я тоже рад тебя слышать, — усмехнулся Генри. — Да, всё так. — Че звоню? Ах да. Ты особо Феликса, Риту и Киру не наказывай, лады? Они не виноваты. Генри открыл Фэнбук и увидел запись с камеры: Милания подключает Миду к Анимусу нервным узлом и ее потом трясёт. — Как думаешь, на сколько потянет? — спросил Рон. — На очень хороший срок, — ответил директор. — Правда, есть один нюанс. Мы вчера с Ладкой её потрепали, переборщили. Лада куснула её в шею, такой фонтан крови потек… — Она хоть выжила? — Пульс был. Генри задумался. Подошёл к стеллажу, взял пробирку с кровью, на ней было написано «Дохлый». — Есть у меня одна идейка. Бери её тело и встречаемся после моей смены. — Ого, — выдохнул Феликс, когда директор закончил рассказ. — Поэтому, в честь компенсации, — продолжил директор, — Феликс и Кира освобождаются от наказаний. Можете уходить с уроков на пять минут раньше. Феликс и Кира просияли. Джон нахмурился: — А меня освободят? — Ты материшься, да ещё и делаешь гранаты из чернил, — жёстко ответил Генри. — Как только исправишься, подумаю. И он ушёл. — Я и не знала, что Рон знаком с директором, — сказала Кира. И тут же получила уведомление от Риты: «Приезжайте сюда, Рон хочет вас увидеть». — Пойдём? *** На радио играла песня про Вавилон. Лада сидела на лавке и зашивала порванную куртку. Рон возился с мотоциклом. — Рон, ты просто чудо, — сыпала комплиментами Рита, подавая ключ-шестигранник. — Спасибо, что решил эту ситуацию. Если бы не ты… — Да ладно, пустяковое дело, — отмахнулся Рон, затягивая гайку—ты лучше скажи,как ты нос расквасила так? — Да так,ударилась-она не стала говорить,что произошло тогда Рита подошла к Ладе. — Привет, я Рита, а ты? Вместо слов Лада показала жесты. Рон, не отрываясь от работы, перевёл: — Она немая. Сказала: «Я Лада, рада знакомству». Рита побледнела, но вежливо улыбнулась и изобразила «тоже рада». — Рита, иди сюда, помогай, — позвал Рон. Они повозились ещё двадцать минут, потом выкатили байк на улицу. Мотор взревел, Рон проехал круг и вернулся. — Ай да Рита! Не зря тебя Феликс рекомендовал. — Рон пожал ей руку. В этот момент подошла троица. — РОНЧИК! — закричала Кира и бросилась ему на шею. — КИРКА! — он подхватил её. Исполнили фирменное приветствие: хлопки ладонями, затем прыжок с ударом грудью. Все засмеялись. — Два года от тебя не было вестей, — сказал Рон. — А выглядишь всё так же.Правда на 2 кило поправилась? — Ты тоже не изменился. Альфасамец хренов, — фыркнула Кира. — Это моя девушка, Лада. Гимнастка, немая, — Рон указал на Ладу, и та помахала рукой. — А это, — Кира подвела Джона, — мой парень, Джон. Писатель, знает испанский. Джон, это мой двоюродный брат Рон. Джон вытянулся. — Подожди… то есть… ёлы-палы… приятель, как я мог… — он заметался глазами. Лада рассмеялась, молча, но выразительно. — Да-да, Джон, ты же тот, кто думал, что Рон со мной, — Кира показала жестом: кружок одной рукой, палец другой. — Думаю, ты знаешь, что это значит. Ты думал, один такой знаешь такие штучки? Не ты один. — Шестнадцать лет, — улыбнулся Рон, — а уже похлеще шутит. Моя сестрёнка. Джон только и мог думать: его дважды урыли. — Ладно, нам пора. А ты, Джон, — Рон подошёл вплотную, — за моей сестрёнкой следи, писатель. Он показал рукой пламя и имитацию, что сделает с тем, кто обидит Киру. — Шутка, — Рон улыбнулся. — Я людей не убиваю. Он подошёл к Феликсу и протянул конверт. Внутри лежали два билета в кино. — «Олимпийские шашни»? — Феликс поднял бровь. — Сходишь с Мидой. У вас там роман закручивается, я вижу, — Рон похлопал его по плечу. — Кир, подбросить до общаги? — Оке, братик. Байк взревел, и они уехали. *** Луна висела низко, почти касаясь труб. Феликс забрался наверх первым. Тайник с гитарой оказался пуст, сердце кольнуло тревогой. Но тут он услышал звуки. Едва уловимые, тихие, словно жалобу. Мида. В руках гитара. Она играла не ту мелодию, что в прошлый раз, а «Dawn of Hope» из «Метро»:грустную, прозрачную, как осенний дождь. Феликс замер, не желая прерывать. Мида пела без слов, но в её игре слышалось всё: боль, предательство, надежда и просьба о прощении. Последний аккорд растаял в воздухе. Мида опустила гитару и только тогда заметила его. — Филюшка? Ты чего здесь? Он молча протянул билеты. — «Олимпийские шашни»? Для нас? — Мида не верила своим глазам. — Где ты их достал? Он не дал ей договорить. Осторожно, почти робко, поцеловал её в губы. Мида замерла на секунду, а потом ответила, сначала неуверенно, потом всё смелее. Её пальцы скользнули в его волосы. Его руки легли ей на талию, на спину. Они целовались долго, с передышками, словно навёрстывая всё, что потеряли за последние дни. Где-то на пятой минуте его ладони оказались у неё под кофтой на голой коже, прохладной и нежной. Она тихо вздохнула, прильнула ближе, её дыхание участилось. Он провёл губами по её шее, и она запрокинула голову, позволяя. — Феликс… — выдохнула она. — Я здесь, — ответил он шёпотом. Они немного разделись — не полностью, только верх: его рубашка расстегнулась, её кофта задралась. Тёплая ночь укрывала их. Он целовал её плечи, ключицы, грудь, осторожно и бережно; она прикусывала губу, стараясь не стонать слишком громко, вокруг было общежитие, не ровен час кто-нибудь выйдет на крышу курить. В какой-то момент Мида отстранилась, взяла его лицо в ладони и прошептала: — Ты… ты не против, если мы пока не будем… совсем? Я хочу запомнить это, как что-то особенное. Не наспех. — Я никуда не тороплюсь, — ответил Феликс. Она улыбнулась, прижалась к нему, и они легли рядышком, сжимая руки, глядя в звёздное небо. — Феликс… — прошептала Мида. — Ты лучший. — Я знаю, — усмехнулся он. Она легонько толкнула его в бок. Потом ещё один поцелуй: медленный, сладкий, почти целомудренный. Через час они распрощались. Вернувшись в комнату с Анимусом,Джон налетел на Феликса: — ФЕЛИКС, КРАСАВА! Ну же, не томи! Я слышал, чем вы занимались на крыше! — Да так… — Ты угостил её своим эклером, и она была так в восторге, что на середине потёк крем — такой густой, и она его глотала, — начал свои взрослые шутки оборотень.Он в этом спец. — Нет. — Или, может, ты трудился в её ущельях и так тёр, что из гор потёк ручей святой воды, и ты его пил, пока она кричала? — продолжал Джон. — ФУ, ИЗВРАЩЕНЕЦ! — поморщился Феликс. — Ладно, хоть размер её колокольни запомнил или нажал на кнопку звонка? — не унимался Джон. — Ну, максимум шею облизал… — признался Феликс. — Ну, тоже сойдёт. Теперь ты у нас не Феликс, а Ромео настоящий! — Джон хлопнул его по плечу. Феликс не ответил, подошёл к Анимусу, где Рита уже возилась с проводами. — Рит, есть новости от Маркуса? — Да, — она развернула ноутбук. — Расшифровка по Марии де ла Вите. Ничего интересного: обычная ассасинка под прикрытием. Умерла от пыток Алана. Он появится в пятой синхронизации. А вот шестая и седьмая — про Марокко, там мы надолго застрянем. — Завтра у меня свидание с Мидой. В кино пойдём, — сказал Феликс. — Ну послезавтра планов у меня и Джона нет. Пятая синхронизация короткая? — Коротенькая, — кивнула Рита. Феликс лёг в кресло, датчики засветились. — Тогда начинаем.