Посмотри во тьму

Смех. Резкий, звенящий, насмешливый ворвался в сознание Рейстлина именно в тот момент, когда он позволил себе забыться. На одно короткое мгновение весь мир сузился до запаха ее волос, до жара ее кожи, до пальцев, которые впивались в его плечи и спину, словно боялись отпустить. Ее дыхание смешивалось с его дыханием, и маг ненавидел себя за то, что чувствовал это слишком остро. За то, что замечал каждую мелочь. За то, что помнил мягкость ее кожи лучше, чем многие заклинания. За то, что на несколько мгновений перестал быть Рейстлином Маджере и позволил себе стать обычным человеком. — Моего любимого мага одурманили... Голос Темной Госпожи прозвучал в его голове, как удар хлыста. И все оборвалось. Вся пелена исчезла мгновенно. Остался только холод. Ледяной, беспощадный холод, который всегда был его спасением. Рейстлин резко отстранился, словно прикосновение Крисании внезапно начало обжигать его. Сердце билось слишком быстро. Слишком громко. Это раздражало его. Он ненавидел собственное тело за то, что оно осмелилось выйти из-под контроля разума. Ненавидел слабость, которая просочилась сквозь идеально выстроенную броню. Ненавидел ее за то, что именно рядом с ней эта броня начала трещать. Нет. Этого не может быть. Она всего лишь часть плана. Средство. Источник силы. Ключ к достижению цели. Не более. Он повторял эти слова снова и снова, словно заклинание, но впервые они звучали фальшиво. Слишком фальшиво. Потому что правда уже пробралась внутрь. Она давно перестала быть просто частью его замысла. Именно это приводило его в ужас. Рейстлин поднялся с кровати и провел рукой по лицу. Пальцы едва заметно дрожали. Он сжал их в кулак с такой силой, что ногти впились в ладонь. Боль помогла. Но недостаточно. Перед глазами все еще стояла Крисания. Ее взгляд. Ее голос. Ее безрассудная вера в него. Она смотрела на него так, словно под слоями лжи, жестокости и амбиций все еще существовал человек, которого стоило спасать. И это бесило сильнее любого оскорбления. Сколько людей он использовал за свою жизнь? Сколько предавал? Сколько оставлял позади без малейших сожалений? Он всегда знал цену чувствам. Они делали людей слабыми. Заставляли ошибаться. Заставляли терять цель. Именно поэтому он избавился от них много лет назад. Так почему сейчас все рушилось? Почему рядом с ней его собственные правила переставали работать? Темная Госпожа снова рассмеялась. Тихо. Будто наслаждаясь зрелищем. Будто наблюдая за тем, как один из самых опасных магов Кринна проигрывает битву, которую не ожидал встретить. Рейстлин резко повернулся к окну, словно хотел сбежать даже от собственных мыслей. Что делать дальше? Оставить ее? Исчезнуть? Разорвать все сейчас, пока еще есть возможность? Любое из этих решений казалось проще, чем признать очевидное. Потому что признание означало поражение. Не перед богами. Не перед врагами. Перед самим собой. Он вдруг понял, что боится. Не смерти. Не гнева Темной Госпожи. Не провала своих планов. Он боялся того, что Крисания действительно стала для него чем-то большим. Боялся, что ради нее однажды сможет отказаться от собственной цели. Именно эта мысль заставила его похолодеть сильнее любого заклинания. — Когда будешь уходить, захлопни дверь, — произнес он наконец. Голос звучал ровно и холодно. Почти безразлично. Но за этим холодом скрывалась паника, которую он не позволил бы увидеть никому. Особенно ей. Не дожидаясь ответа, Рейстлин схватил мантию и быстрым шагом направился к выходу. Он слышал как она пыталась что то сказать, но ему уже было не важно. Казалось, стены комнаты сжимались вокруг него. Воздуха не хватало. Каждое мгновение рядом с Крисанией становилось опаснее любого поединка, в котором ему доводилось участвовать. Он вышел в пустой коридор и остановился лишь тогда, когда дверь осталась далеко позади. Темная Госпожа знала. Знала с самого начала. Она специально позволила этому случиться. Позволила ему почувствовать. Позволила совершить ошибку. Испытание оказалось гораздо жестче, чем он предполагал. Она не проверяла его силу. Не проверяла его магию. Она проверяла его сердце. И Рейстлин впервые за долгие годы не был уверен, что сможет победить.