Мимикрия II

      В последнее время настроение Белова стремительно пробивало дно.       Дело заключалось вовсе не в том, что новорожденный Ванечка не давал молодым родителям спать по ночам, завладев всем вниманием Ольги. И даже не в том, что многомиллионная сделка по кокаину рисковала пойти по пизде из-за одной самоуверенной пизды — вот ведь какой каламбур.       Саню удручало состояние лучшего друга, который по совместительству являлся его правой рукой и финансовым директором структуры.       После того, как Витя по никому неизвестным причинам расстался с Василисой, он стал разлагаться на глазах. Точно спичка, поднесенная к керосину, вспыхивал из-за любой мелочи и рвал глотку в беспочвенных орах; превратился в рассеянную и угрюмую кляксу. А следом за тем, как главный секрет бывшей Стрельниковой всплыл наружу, ни один божий день Пчёлы не обходился без крепкого алкоголя и шлюх из «Метелицы».       По большому счету Белому было перманентно до звезды на разлад Пчёлкиных. Он даже готов был первым встречать товарища с праздничной бутылкой коньяка после бракоразводного процесса, какой — по мнению и надежде Саши — являлся лишь вопросом недолгого времени.       Но то, как расположение духа Вити пагубно влияло на развитие бригады, не могло не раздражать лидера.       Ко всем личным и рабочим проблемам, что со свистом превращались в увесистый снежный ком, Белова выводила из себя понадобившаяся вдруг с ним встреча Введенскому. Секретные свидания с бывшим КГБ-шником всегда застревали поперек горла и оставляли на кончике языка блевотное послевкусие.       Мало того, что Саню в крысу заставляли сотрудничать со спецслужбами и идти у них на поводу, как цепной псине, так еще вдобавок ему приходилось врать друзьям об истинном положении их общих дел.       По обыкновению Игорь Леонидович назначал встречи на нейтральной территории: в парках или закоулках, дабы слиться с толпой или вовсе не отсвечивать. Но сегодня Белому пришло приглашение явиться в офисное здание неподалеку от Охотного ряда и, что самое неприятное, Лубянки — главного штаба Федеральной службы безопасности.       Шагая по незнакомому коридору, хмурый Саня едва мог сдерживать скрежет собственных зубов.       Вокруг царил хаос ремонта: в воздухе летала строительная пыль, из-за угла доносились звуки дрели, под ногами расстилалась дорожка из рабочих инструментов, ноздри щипал запах свежей шпаклевки. И только один холл в конце этажа выглядел презентабельно относительно общего бардака.       У двери кабинета, в окружении горшочных растений, находился ресепшен, за которым сидела симпатичная молоденькая блондинка.       Сегодняшний день казался все чуднее и чуднее. — Добрый день, — приветливо улыбнулась девушка, подняв карие глазки на подошедшего к ней Белова. — Чем я могу вам помочь? — Красавица, — Саня пугающе любезно оскалился, облокотившись о стойку, — у нас с Игорем Леонидовичем встреча назначена. Не подскажешь, как его найти? Я в ваших краях впервые, боюсь заблудиться. — Вы — Александр Николаевич, верно? — Со знанием дела кивнула та, после чего указала рукой на закрытую дверь. — Проходите, вас уже ждут.       Брови Белого неосознанно взлетели вверх — его Людочке стоило бы поучиться манерам и профессионализму этой барышни. У нее даже открытого пасьянса на компьютере не наблюдалось.       Переступив порог кабинета, Саша с недоверием осмотрелся.       Напротив входа располагался большой кожаный диван, слева от него шифоньер с папками, в углу стоял письменный стол. Дорогое убранство помещения, сделанное по последней моде, давало понять, что сюда вгрохали ни одну тысячу баксов.       Белый нашел Введенского у окна. Он стоял спиной к гостю и бесцельно наблюдал за оживленной улицей по ту сторону стекла. Рядом с ним, на крутящемся стуле, восседала никто иная, как Василиса.       Облаченная в деловой брючный костюм, Пчёлкина исподлобья изучала реакцию Белова, что от неожиданной — и откровенно нежелательной — встречи почти зарычал, незаметно сжав кулаки в карманах брюк. Ее зеленые глаза искрились темными смешинками, губы расползались в издевке.       Вася сидела, сложив ногу на ногу, точно на троне, рядом с личным цербером из ФСБ, и упивалась секундным замешательством Сани. — Почему я не удивлен? — Белый ощерился, всем видом показывая свое пренебрежение. — Александр Николаевич, — обернулся на недовольный голос Игорь, — рад вас видеть. Думаю, представлять вам Василису Андреевну мне необязательно? Вы с ней знакомы не хуже меня.       Лучше бы Саша и вовсе не знал эту дрянь. — Добро пожаловать, Александр Николаевич, — поддержала официозный тон Василиса, ухмыльнувшись. — Простите, что вынуждена встречать вас бардаком — мы совсем недавно заехали в новый офис и еще делаем здесь ремонт. — Мы? — Белов изогнул бровь в недоверии. — Это офис структуры Багдада, — с ленцой пояснил Игорь Леонидович. — С ним вы также успели познакомиться, не так ли? — К моему глубокому сожалению, — мрачно отрезал Саня.       Дыши глубоко, Белов.       Сохраняй львиную сдержанность и не ведись на поводу у разрушающих эмоций. Доставать пистолет еще слишком рано. — Я присяду? — Саня кивнул на диван, спрашивая, скорее, с иронией. И, не дожидаясь ответа, по-хозяйски на нем развалился.       Отчего-то Саша, всегда расчетливый и дальновидный, совершенно забыл о влиянии Багдада в Москве, какое вполне могло контролироваться спецслужбами так же, как и деятельность самого Белого.       Осознание, в котором работа Сани могла перевернуться с ног на голову, мелкими ледяными каплями падало на темечко. Он чувствовал, как невидимая веревка затягивалась не только на руках, но и на шее тугой петлей.       Совсем скоро Белов окажется в заднице. — Догадываетесь, зачем я позвал вас сюда, Александр Николаевич? — Введенский отошел от окна и замер между двумя давними соперниками, принявшими облик криминальных врагов. — А я дебил, — пожал плечами Белый и достал из пальто пачку сигарет. — Так что объясните, на кой хер понадобилось устраивать этот цирк. — Что ж, тогда я вам объясню, — снисходительно усмехнулся Игорь. Он предполагал упертость своего подопечного в данном вопросе. — До меня дошли слухи о недавней стреле бригады с Багдадом. Ваша вражда не принесет ничего хорошего в столице, поэтому предлагаю похоронить топор войны и объединить ваши усилия. Василиса Андреевна не против, верно? — Конечно, — кивнула с лукавой улыбкой Вася. — Я почту за честь работать с таким профессионалом, как Александр. — Что скажете? — Введенский обнажил зубы в оскале. — Как вам такая идея, Александр Николаевич? — Херовая, — зарычал Белов, выдыхая сизый дым через раздутые в злобе ноздри. — Зря вы так, — Игорь Леонидович покачал головой. Его хладнокровие и власть над Сашей начинали его порядком раздражать. — Вы ведь понимаете, что произойдет в случае отказа. По совокупности вашей деятельности вы можете лет двенадцать получить, а уж в лагере мы вам устроим райскую жизнь. — И чего? — Белый с усилием вжал бычок в стенки стоявшей на кофейном столике пепельницы. — Какого сотрудничества с Багдадом вы от меня хотите?       Пчёлкина наблюдала за диалогом двух мужчин, как за игрой в пинг-понг: стреляла глазками от одного к другому, туда-сюда, и наслаждалась тем, как постепенно Саша беспомощно обтекал, сдаваясь под натиском угроз подполковника Министерства безопасности.       Для полноты картины и большего антуража не хватало разве что попкорна. — Наркотического, — хриплый смех Введенского разлетелся по кабинету зловещим эхом. — Вы, как и прежде, вместе с бригадой будете отправлять часть кокаина транзитом, а остальное Василиса Андреевна будет сбывать в Москве. О доле договоритесь сами. — Не вы ли мне два года назад запретили продажу наркоты в столице? — Саня, досадно хмыкнув, дернул щекой. — Времена меняются, — вздохнул Игорь. — Теперь кокаин необходимо продавать в нашем городе.       Вот теперь Белов попал в самую настоящую жопу.       Его схватили за яйца, угрожая тисками, и не давали никакого права выбора.       Авторитет Василисы на удивление оказался настолько высок, что она умудрилась переманить на свою сторону блядские спецслужбы. Или, быть может, она сама, как и Саша, находилась под колпаком, а сорванная сделка Пчёлы — ни что иное, как вынужденная мера и приказ свыше?       Как бы то ни было, расклад для бригады вырисовывался кислый. — За наркоту в моей структуре отвечает Пчёлкин, — Белый задумчиво выпятил нижнюю губу. — Он ясно дал понять, что аннулирует сделку Багдада с таджиками. Я не могу ничего с этим сделать. — Да, я наслышан о его семейных проблемах, — беззвучно рассмеялся Игорь Леонидович, но почти сразу сделался пугающе серьезным. — Саша, вы же человек далеко не глупый, и должны понимать, какую войну Виктор Павлович может развязать своими опрометчивыми действиями. То, что происходило в Москве в девяностом — детский утренник по сравнению с тем, что вас может ожидать. — И что вы предлагаете? — Саня, сжав челюсть, поднял взгляд на бывшего КГБ-шника. — Как я скажу своему человеку, что та сделка, из-за которой он дрочился полтора года, теперь меняет вектор направления? — Вы — лидер движения, — устало закатил глаза Введенский, — вам и решать, как поступать со своими людьми. Не давайте мне повода в вас разочароваться.       Кивнув Василисе на прощание, Игорь схватил со спинки стула пальто и покинул кабинет.       Вот оно — то самое вязкое мерзотное послевкусие, какое всегда оставалось во рту у Белова после встречи с Введенским. Только теперь, вдобавок ко всему, над ним грозовой тучей висело вынужденное сотрудничество с женой лучшего друга, о деталях которого Вите знать было совершенно необязательно. Даже малая часть подробностей могла повлечь за собой громкий скандал и упреки в сторону необоснованных доводов Саши, когда тот объявит друзьям о новой сделке.       Закурив сигарету, Белый откинулся на диван и с едким прищуром вперился в Багдада. Он ожидал запечатлеть на ее лице мимику победы в виде довольной улыбки или хотя бы смешка, но ничего, кроме равнодушия в Пчёлкиной не наблюдал.       Она знала, что всухую выиграет спор, потому и вела себя так деланно спокойно во время разговора.       Стерва. — А ты, я смотрю, неплохо поднялась, — Саня неспешно обвел глазами кабинет. — Свой офис в центре, секретутка, спецслужбы под боком. — Я всегда добиваюсь того, чего хочу, — Василиса закурила вслед за ним. — Давно под колпаком Введенского ходишь? — Белов вернул холодный взгляд на Васю. — Скорее, у нас с ним взаимовыгодное сотрудничество, — Вася вцепилась в Сашу обоюдным колким взором. — Если не заметил, то именно ты теперь будешь плясать под мою дудку с легкой руки Игоря Леонидовича, и дело тут вовсе не в выгоде спецслужб, а потому что я так захотела.       Между собеседниками летели искры; воздух, некогда свежий, дующий из приоткрытой форточки, наэлектризовался до такой степени, что от Белова и Пчёлкиной впору было питать электрическом целый город.       Каждый из них мечтал подавить и уничтожить противника так изощренно, насколько хватило бы сил и фантазии, но у обоих по принудительным обстоятельствам оказались связаны руки. С сегодняшнего дня они плыли в одной лодке. — Да ты не царевна, Стрельникова, — прискорбно рассмеялся Белый, — а ведьма: обвела вокруг пальца четырех мужиков и прибрала к рукам сотрудника ФСБ. Не хочешь в рыжий перекраситься? — Твой лучший друг называл меня куда красочнее, — Василиса, выдохнув сигаретный дым, старалась игнорировать саднящее желание ударить Саню промеж глаз в ответ на упрямое игнорирование ее замужней фамилии. — Поэтому сочту это за комплимент. — Он знает? — Белов кивнул в сторону двери, намекая об их теперь уже общем знакомом, будто Игорь Леонидович все еще находился здесь и тайно подслушивал чужой разговор.       Хотя, зная способности Введенского, Саша бы нисколько не удивился, окажись это правдой. — Нет, — покачала головой Вася. — Пчёлкину, как и остальным, не стоит знать о министерстве добрых дел, сам понимаешь. — Пчёла после вашего расставания забухал, — как бы между делом выпалил Белый, откровенничая так, словно они с Василисой являлись закадычными друзьями. — Трахает все, что движется, срывается на всех, как собака. — Я догадываюсь, — медленно кивнула Пчёлкина. — Витя всегда ищет утешение в алкоголе и телках, когда его прижимает.       Она знала, что Саня выплеснул эту информацию неспроста.       Таким образом он хотел выбить ее из колеи, подорвать почву под ногами и сделать больно, обнажая кровоточащую рану на фоне неверности мужа. Потому, чтобы не дать оппоненту причин для злорадства, Вася старалась минимизировать эмоции, сохраняя на лице маску хладнокровия.       Только вот порой тело оказывалось сильнее разума.       Длинные девичьи пальчики вцепились в подлокотники стула и остервенело царапали дорогую обивку; тело напряглось, губы поджались в тонкую полоску, а взгляд, сверкнув недобрыми молниями, натурально пытался убить соперника.       Гребаный Белов. — Хочешь, дам тебе совет? — Саша деловито развалился, упиваясь вполне ожидаемой реакцией Василисы. — Нет, — сквозь зубы процедила та. — Разводись с Пчёлой, — Белый филигранно проигнорировал категоричный ответ. — Уходи от него и живи дальше. Ваши отношения изначально были херовой затеей. Вы не подходите друг другу, это и тупому понятно, а у меня вдобавок еще и бизнес страдает, пока мой финансовый директор разлагается. — Белов, — Пчёлкина подалась вперед за столом, за которым сидела, и ядовито зашипела, — совет свой себе посоветуй и следи лучше за своим браком, а в мой не лезь. — Хочешь и дальше жить с мыслью, что твой муж тебе изменяет? — Саня хмыкнул. — Пчёлкин же не изменится и всегда будет бегать за другими юбками. — Смотри, как бы твоя женушка тебе рога не наставила, — огрызнулась Вася. — Рано или поздно Ольге остопиздит мириться с твоими бандитскими мутками, и уйдет к нормальному мужику, который будет ее любить, в отличие от тебя.       Будь ее воля, Василиса бы всадила пулю в сердце Белова — вот, как она злилась на него в настоящий момент.       Безымянный палец правой руки горел и пульсировал под тем давлением, какое оказывало на фалангу обручальное кольцо. Казалось, что еще каких-то несколько секунд, и шинка обязательно треснет.       Потому что какой бы сволочью ни оказался Саша, он, возможно, был прав.       Натура Вити никогда не станет другой, и он будет изменять Васе на протяжении всей оставшейся жизни. Это доказывал как прошлый опыт, когда пара состояла в отношениях в конце восьмидесятых, так и сейчас, находясь в законном браке. — Ладно, Царевна, — с едва заметной ухмылкой отозвался Белый, поднявшись на ноги, — я пойду. Вижу, что тебе многое нужно обдумать. — Катись, — рявкнула Пчёлкина, не отрываясь озлобленным взглядом с предмета своей ненависти. — У нас с пацанами вечером сабантуй в «Узбекистане» намечается, — застыв на пороге, вспомнил Саня. — Приглашаю и тебя. Надо же как-то моих опричников подготовить к печальной новости. И шестерок своих приводи, хоть посмотрим друг на друга в непринужденной обстановке. — Ты так любезен, — съязвила Вася, а после небрежно махнула рукой в качестве прощания. — Больше не задерживаю.       И пусть из кабинета Белов выходил до одури с довольной рожей, ликуя над своей маленькой победой, которую ему-таки удалось достичь, кольнув Василису под дых. Внутри же Саша чувствовал себя откровенно погано.       Стоило ему покинуть территорию офиса Багдада, уголки его губ тут же сползли с лица и деформировались в гримасу.       Мало того, что Белый плясал под те мотивы, какие ему второй год на ухо наигрывали спецслужбы, так теперь бригаде придется делить рынок с иракской структурой.       Но не только у Сани настроение сегодняшним вечером оставляло желать лучшего.       Пчёлкин, сидящий за широким столом ресторана, выглядел так, будто его топили в реке всю прошлую ночь: синяки под глазами, небрежная щетина, дрожащие от похмелья пальцы, сжимающие подожженную сигарету — без слез не взглянешь. А ведь Витя еще не подозревал, кто станет главной звездой их дружеского застолья.       Переведя тоскливый взгляд с Пчёлы на его соседа, что сидел по правую руку, Белов усмехнулся.       Леха Кабанов, приехавший к бригадирам на огонек из Екатеринбурга, по обыкновению травил увлекательные байки и развлекал парней пошлыми шутками. Кабан вызывающе громко гоготал, привлекая внимание посетителей заведения, активно жестикулировал и без закуски глушил беленькую, как воду, закуривая крепкий алкоголь никотином.       Саше нравилось проводить время с товарищем. Несмотря на горячий нрав и безжалостность, о какой слагали легенды не только на Урале, но и за его пределами, Леха являлся человеком-праздником. Хлебом его не корми — дай устроить попойку на ровном месте.       Тем не менее именно благодаря поддержке Кабанова и его авторитету бригада обрела силу после ссылки из Москвы, укрепив свое влияние. — Белый, а Фара-то где? — Валера, поморщившись, закусил водку долькой лимона. — На полчаса уже опаздывает. — А он марафет наводит, — хохотнул Космос. — Пока Фарик свою густую гриву уложит — уже пора будет на намаз бежать. — В натуре, Сань, — Кабан отвлекся от кислого Пчёлы, которому до этого рассказывал похабный анекдот. — Столько нахваливал своего армейского товарища, а он не торопится шевелить окороками. Я уже начинаю думать, что Фархад — твоя шиза. — Ну, запели, — протянул Белый. — Фара скоро приедет, у него дела были запланированы перед ужином.       Дела эти имели стратегически важное значение: встреча и сопровождение Василисы с ее свитой к порогу ресторана.       И, точно по взмаху волшебной палочки, в холле «Узбекистана» показались фигуры вошедших Воробьева, Авдеева и Головина. Одетые в черные костюмы, парни, как ястребы, цепкими взглядами исследовали местность, о чем-то переговаривались между собой, а после, переведя коллективное внимание к нужному столику, лениво подошли к нему.       Прямо-таки трое из ларца. — Вечер в хату, бандиты, — спрятав руки в карманах брюк, Гриша усмехнулся. — Не понял, — Холмогоров, встрепенувшись, враждебно зыркнул на незваных гостей. — Вы какого хера здесь забыли? — По приглашению пришли, — отозвался Дима с хищным оскалом. — Извините, пацаны, — Филатов вскинул ладони, не спуская со зрительного прицела недругов, — но лично мы вас не звали, поэтому шуруйте отсюда, пока по шапке не получили. — Белый нас пригласил, — подал грубый голос Сережа, кивнув на Саню.       Несколько пар осуждающих глаз вперились в Белова.       Бригадиры безмолвно требовали объяснений, желая замочить не только давних соперников, с которыми им поневоле придется делить один стол, но и собственного лидера за проявленную опрометчивость.       Казалось, что на мгновение даже музыка стихла от того напряжения, какое витало в воздухе заведения.       И лишь Пчёлкин, опрокинув в себя залпом стопку водки, ядовито ухмылялся. Он прожигал Сашу исподлобья, скалился и недобро качал головой. Ведь если шестерки Василисы оказались здесь, то и сама Пчёлкина в скором времени должна появиться на горизонте.       Только за каким хером Белову вдруг понадобилось устраивать подобное представление? Витя ни за что не поверит, что так он решил ступить на дорожку перемирия.       Не было резона. — Белый, — Кос придвинулся к другу, чтобы рассмотреть на его лбу каждую морщинку, — ничего нам объяснить не хочешь? На кой хуй ты позвал сюда этих псов? — Косматый, успокойся, — строго парировал Саня. — Я пригласил ребят, чтобы мы смогли познакомиться и ближе узнать друг друга — нам нехер цапаться на ровном месте. — Нет, ты мне объясни, — не унимался Холмогоров, — нахуя нам знакомиться? Саня, ты походу нихрена не вдупляешь, да? Это ж скоты, каких поискать надо, а ты их за один стол с нами садишь. — Космос, осторожнее на поворотах, — предупреждающе покачал головой Гриша. — Подбирай выражения. — Если захочу — я тебе кочерыжку оторву, — рыкнул Космос, — понял?       Белов, чья усталость и терпение граничили с нулем, хотел гаркнуть, чтобы осадить собеседников и замять их спор. Но не успел он раскрыть и рта, как уши резанул зычный бас Кабана, что едва ли из штанов не выпрыгнул от невпопад ударившей ему в пьяную башку радости. — Василёк, это ты, что ли? — Леха расплылся в широкой улыбке, обнажив зубы, и толкнул Витю в плечо, чтобы через него выбраться из-за стола. — Да ну нахер!       Вот уж действительно: да ну нахер.       Рыкнув в ответ на наглое поведение товарища, Пчёла поднял стеклянный взгляд на Васю, стоявшую в компании Фархада.       Точно сошедшая с глянцевой обложки, жена блистала ярче любых звезд в своем коктейльном, облегающем точеную фигурку, платье. Глазки, как самые дорогие изумруды, сверкали; подбородок приподнят, осанка — благородная и прямая.       Красивая, чертовка. — Здравствуй, Леша, — Василиса с теплом приняла объятия Кабана. — Рада тебя видеть. — Вы знакомы? — Саша нервно дернул щекой с сигаретой между губ. — А то, — с гордостью выпалил Кабанов, прижимая Пчёлкину к себе. — Мы с Васильком все детство в одном дворе Тагила провели; даже встречались и были, в каком-то роде, первыми друг у друга.       Водка, которую Витя пытался выхлестать из стопки, встала поперек горла, из-за чего он громко поперхнулся.       Если бы Космос вовремя не спохватился и не принялся от души дубасить Пчёлу по спине, он бы наверняка задохнулся не столько из-за обжигающей гортань сорокаградусной жидкости, сколько от откровенного ахуя.       Какого хера?! — Ну, Стрельникова, — присвистнул Кабан, без стыда заглядываясь на грудь Васи. — Ну, вымахала, красивая! Я тебя даже сразу не узнал. — Вообще-то, — Василиса подняла правую ладонь на уровень глаз Леши, чтобы сместить вектор его внимания с зоны декольте на кольцо, — я больше не Стрельникова — замуж вышла в прошлом году. — Да ну? — Кабанов вскинул брови. — И кто этот смельчак, что женился на тебе? — Я, — мрачно процедил Витя, вцепившись злобным взглядом в товарища. — Василиса — моя жена. — Охуеть, во даете, — Леха запрокинул голову и басисто, в своей непревзойденной манере, загоготал. — Ну, Пчёла, даже не знаю, поздравлять тебя или сочувствовать.       Бригадиры, что с интересом наблюдали за развернувшейся мизансценой, приглушенно хохотнули. Судя по всему Кабан знал, о чем говорил, и сам ни раз обжигался о неукротимый нрав некогда Стрельниковой.       Пчёлкина, пихнув Кабанова локтем в бок, фыркнула, закатила глаза и села рядом со своей структурой, расположившись напротив бывшего молодого человека и нынешнего супруга.       Вот ведь как иронично судьба решила посмеяться над Васей.       Леша и Витя сидели плечом к плечу, контрастируя так резко и заметно, что присутствующим не было нужды браться за микроскопы, чтобы разглядеть их отличия.       Пчёлкин, накаленный до самых кончиков, угрюмо глушил рюмку за рюмкой; абсолютно не участвовал в общей беседе и гневно поглядывал то на Леху, то на Василису. Его рубашка была явно не первой свежести, галстук расслаблен на шее, а сам Витя выглядел так помято и устало, будто он сутками разгружал вагоны с алюминием, какие сам когда-то и украл.       Кабан же, в противовес Пчёле, выглядел едва ли не идеально. Его пальцы обрамляли увесистые перстни, кисть левой руки обвивал ремешок дорогих швейцарских часов, кудрявые темные волосы аккуратно уложены гелем. Свободная поза, уверенный взгляд и поставленный голос говорили о том, что Леша считал себя хозяином этой жизни, в которой ему позволено если не все, то многое.       А то, что являлось запретным, Кабанов без спроса забирал и присваивал себе. — Пчёла, — сквозь хмельной дурман заговорил Леха, — а че у тебя с хером этим иракским? Багдад, кажется. Получилось на место поставить? Саня по телефону говорил, что у вас стрела на днях планировалась.       Участники вечера бегло переглянулись между собой.       Если бригадиры неловко замялись, не зная, под каким соусом преподнести Кабану неудачу Вити, то иракская группировка с трудом могла сдержать хохот, пряча за кулаками глумливые улыбки.       Откинувшись на спинку стула, Василиса иронично взглянула на мужа, что от вопроса и последующей за ним злости почти позеленел. — Лех, да такое дело, — судорожно кашлянул Саша, зыркнув на Пчёлкина, — Багдад нашим человеком оказался. — Это как? — Кабанов непонимающе нахмурился. — Царевна это, короче, — махнул рукой Белов, после чего поправил себя для пояснения. — Ну, то есть Василиса. — Василёк, а ты не перестаешь удивлять, — одобрительно хохотнул Леша и перевел внимание на Витю. — Так у вас че, семейный подряд или типа того?       У Пчёлкиных семейный пиздец.       В зале ресторана приглушили свет, а из колонок зазвучали первые ноты песни «Дым сигарет с ментолом». — О, — Кабан, сжимая зубами сигарету, хлопнул в ладоши, — моя любимая песня. Витёк, не будешь против, если я твою жену украду на один танец?       Не дожидаясь разрешения, Леша протянул руку Василисе, чтобы увести ее на танцпол.       Хмельной долгим пьянством, Пчёлкин не сразу понял, что из-под его носа только что так беспардонно увели супругу. Он каждой клеткой почувствовал, как нечто эфемерное, но родное ускользнуло из рук, подобно песку, оставив на память лишь горечь разочарования и злости.       Словно Вася не танцевать ушла, а бросила Витю ради другого. — Вить, ты только не заводись, — на плечо Пчёлы упала тяжелая ладонь Валеры. — Это всего лишь танец. — Не скажи, Фила, — буркнул Космос. — Видел же, как Кабан нашего Васька глазами весь вечер раздевал. Если б нас не было, неизвестно, чем бы их переглядки закончились. — Кос, — Филатов подавленно вздохнул, — ну, ты хотя бы масла в огонь не подливай. — А че я такого сказал? — Холмогоров огрызнулся. — Они двое бывших; Васька — красотка, сам бог велел такую, как минимум, облапать. — Не неси херни, — в тон рыкнул Валера. — Кабан наш брат, а Василиса — жена Вити. Они оба знают границы и никогда не предадут близкого человека. — Никогда не говори никогда, — напоследок изрек Кос. — Попомните мои слова, пацаны.       Витя озлобленно следил за танцующей парой.       Вопреки подозрениям Космоса, телесный контакт Василисы и Леши выглядел вполне невинно. Одной рукой Кабан на весу держал ладошку Васи, а второй на допустимом расстоянии обнимал ее за талию.       Все в их взаимодействии выглядело терпимо, за исключением улыбки Пчёлкиной. Она улыбалась так широко и лучезарно, — совсем не демонстративно — смеясь над шутками Кабанова, что перед Пчёлой почти зарябило.       Когда Вася в последний раз смеялась рядом с Витей? Вот так, искренне и переливчато. Казалось, что это было так давно, будто в другой жизни, что он и вовсе забыл тембр любимой.       Хит Нэнси, льющийся из колонок, стал визитной карточкой группы. Уже второй год он звучал из каждого утюга и трогал слушателей лирической мелодией и рассказом о пылкой несчастной любви.       Прежде Пчёлкину тоже нравилась эта песня, правда, до сегодняшнего дня. Пока он не увидел, как его жена танцует под нее с другим мужчиной.       С этого момента Витя больше не сможет адекватно реагировать на композицию и всегда будет остервенело перематывать пленку, чтобы не вспоминать, как Василиса на его глазах утопала в чужих крепких объятиях.       Дождаться окончания медленного танца Пчёле удалось с трудом.       За каких-то шесть минут он успел закинуть в топку новую рюмку водки, уничтожить свирепым взглядом Кабана, взорваться и теперь, сжав в пальцах сигарету, Витя следил за тем, как Вася поблагодарила спутника кивком и направилась в холл ресторана.       Сигарета под натиском приложенной на нее силы сломалась пополам, из-за чего сухой табак тут же рассыпался на брюки. До того Пчёлкину не было никакого дела — он рывком подорвался с места в маниакальном желании догнать жену, но крепкий хват ладоней Холмогорова и Филатова на плечах затормозил его. — Пчёла, не кипятись, — Космос покачал головой. — В своем состоянии ты еще больше дров наломаешь. Оно тебе надо? — Брат, Кос прав, — поддержал друга Валера. — Лучше езжай домой и проспись, а по-трезвяку уже поговоришь с Васей. — Клешни убрали, — Витя обернулся, наградив товарищей звериной враждебностью, и грубо смахнул с себя чужие руки, — пока я вам их не отрубил.       Спорить с ним являлось делом бесполезным, потому парни нехотя ослабили захват и отпустили Пчёлу, который тотчас же решительно ушел по следам супруги.       Что именно он будет ей говорить, Витя не знал. Но весь его внутренний мир, разгромленный и сломленный, как после бомбежки, вместе с пьяным мозгом нуждались в потребности увидеть Василису наедине спустя долгие дни разлуки.       Пчёлкин нашел ее в коридоре, у напольного зеркала, где жена поправляла смазанную за вечер помаду.       Криво ухмыльнувшись, Витя прислонился плечом к стене и спрятал руки в карманах брюк, чувствуя, как сердце изменило ритм и неравномерно ускорилось. — Значит, Кабан, — с язвой в интонации захрипел он. — Неожиданно. Почему раньше не поделилась, что мой товарищ лишил девственности мою жену? — Откуда мне было знать, что это он? — Пчёлкина обернулась, изогнув бровь в насмешке. — По-твоему, на Урале всего один Алексей Кабанов? — И как? — Пчёла всем своим видом источал обиду, злость и хамство. — Нормально трахается? Моя любимая была довольна? — А в чем дело? — Вася кровожадно изогнула губы. — Уже настолько пробухал свои способности, что даже шлюх не вывозишь? Уроки взять у Леши хочешь?       Сердце, что еще не так давно клокотало в нервозности, кольнув, артерией зацепилось за ребра, из-за чего Витя ощерился. — Кто тебе сказал? — Пчёлкин опустил голову, исподлобья глядя на то, как супруга ядовито рассмеялась. Не тот смех он хотел услышать десять минут назад. — Не важно, — отмахнулась Пчёлкина. — А теперь извини, но мне пора.       Она сделала шаг вперед, цокнув каблуком, но Витя преградил дорогу, выступив перед ней живым барьером. — Кто тебе рассказал об этом? — Пчёла с нажимом повторил вопрос, проследил за взглядом Василисы, устремленным на Белова в глубине зала, а после засмеялся. — И ты ему поверила? Пчёлкина, ты не хуже меня знаешь, что Саня всегда хочет как можно больнее задеть тебя. Особенно сейчас, когда сделка с коксом пошла по пизде. — Хочешь сказать, что ты не изменяешь мне с телками из «Метлы»? — Вася сощурилась, пытаясь уличить мужа во лжи. — Нет, — склонившись, Витя взглянул в блестящие изумруды так строго, будто в самом деле нисколько не врал.       Если бы кто-то прямо сейчас поднес к супругам любое топливо, оно бы наверняка взорвалось под действием того пожара, какой пылал между ними.       Веры в категоричный ответ Пчёлкина у Василисы не было, точно так же, как и в добродушные доносы Белова, потому она пыталась сохранить нейтралитет в этой ситуации, дабы не разжигать огонь еще сильнее. Сам же Витя с трудом мог сдерживать себя от новой порции оров, которые за последний месяц стали для него будничным явлением, ведь такой подставы от лучшего друга он не ожидал.       Они стояли друг напротив друга, выступая в качестве безмолвных тупиков, обойти какие никому не представлялось возможным.       Прямо как их брак. — Как скажешь, — пожала плечами Пчёлкина. — В любом случае, меня это больше не касается. — Что ты здесь делаешь? — Пчёла шумно выдохнул. — Я, кажется, тебе ясно дал понять, чтобы ты не лезла туда, куда не просят. — Белый же все сказал, — театрально закатила глаза Вася. — Чтобы вы смогли наладить контакт с моей структурой. — С каких пор вы с ним стали вдруг корешами? — Витя едко хмыкнул. — На кой хер нам налаживать с вами связи? — Спроси об этом своего друга, — шикнула Василиса и предприняла новую попытку уйти, сделав шаг в сторону, но и в этот раз она оказалась в ловушке мужа. — Дай пройти. — Я тебя не отпущу, пока не расскажешь, зачем ты сюда приехала, — ладонь Пчёлы легла на девичью талию, слегка сжав ее, чтобы не дать жене возможности сбежать. — Пчёлкина, я ж тебя знаю, как облупленную, поэтому издалека чувствую наебку. В чем дело?       В ноздри ударил коктейль из терпкого парфюма, алкоголя и сигарет, из-за чего тело Васи напряглось, ощущая через ткань платья мужские пальцы.       Она так давно не чувствовала на себе прикосновения Вити, что невольно прикрыла глаза, ведя войну с собственным сердцебиением. Муж находился так близко, интимно и тесно, буквально на расстоянии миллиметров от ее губ, какие отчаянно требовали почувствовать на себе горечь поцелуя.       Приблизившись к лицу Василисы, Пчёлкин рвано вздохнул и крепче сжал ее талию, борясь с желанием послать все к черту и увезти жену домой, чтобы во мраке ночи сорвать с нее одежду и взять так, как давно этого хотел.       Но их тяга оказалась прервана бархатным голосом Головина. — Василиска, у тебя все в порядке? — Гриша остановился за спиной у подруги и с недоверием окинул двух супругов.       Сука. — Съебался, — рявкнул Витя, нехотя выпустив Пчёлкину из объятий. — Тебя здесь еще не хватало. — Не могу, — с издевательской ухмылкой отозвался Ватикан. — Мы же с твоей женой связаны, забыл? — Как связались, — Пчёла сжал ладони в кулаки, — так и развяжетесь. — Неужели сам развяжешь? — Головин откровенно глумился. Прошло столько времени, а ему до сих пор ничего не стоило довести оппонента до каления одним лишь своим появлением. — Силенок-то хватит? — Хватит, — процедил Витя, — не переживай. Экспрессом на тот свет вашу исламистскую свору отправлю. — Ты, как я погляжу, — надменно подметил Гриша, — и сам туда торопишься.       Позади Пчёлкин услышал неспешные шаги, а после увидел, как по обе стороны от него остановились Холмогоров и Филатов.       Заметив назревающий конфликт между давними конкурентами, друзья решили поддержать Витю и непробиваемой стеной встали на его защиту. — Пчёл, — подал голос Валера, — какие-то проблемы?       Откуда ни возьмись сзади Василисы материализовался Авдеев, а следом за ним и Воробьев, какие также стали щитами для своих товарищей. — У нас проблем никаких нет, — иронично брякнул Пианист. — А у вас? — Можем устроить, — дополнил, хищно осклабившись, Воробей.       Две в равной степени сильные и безжалостные группировки встали друг напротив друга неприступными крепостями, держа руки на пульсе, чтобы в любой момент отразить нападение.       В их центрах, испепеляя взаимной желчью, главенствовали муж и жена, которые приняли противоположные вражеские стороны.       Воздух ресторана сделался колючим и спертым. Стоило поднести к нему спичку — и «Узбекистан» рисковал взорваться к чертовой матери, ударной волной снося добрую половину столицы.       Возможно, потяни они еще минуту, так бы и произошло, если бы не появившийся в холле Белов в компании Джураева и Кабанова. Саня замер во главе своих товарищей и исподлобья, совершенно не добро, изучал накаленную до предела обстановку. — Что здесь происходит? — Белый и сам с трудом мог удерживать в узде собственное душевное равновесие, разочарованный поведением друзей. — Что за бои гладиаторов вы устроили? — Все ровно, Сань, — отмахнулся Космос, не спуская с глаз Сережу. — Ты ж сам сказал, чтобы мы ближе познакомились с иракцами, вот, исполняем. — Исполняешь сейчас здесь только ты, — процедил Саша, а после перевел взгляд на остальных. — Разошлись. Не хватало еще перестрелку в ресторане устроить. — Не, Белый, я че-то не пойму, — Холмогоров, не выдержав, взорвался, — ты че, на их стороне? Они сами нарываются, а мы еще виноваты! Может, ты еще сотрудничать с ними будешь?       Василиса дернула уголком губ, подавив желание злорадно усмехнуться. Знал бы Косматый, как близок он оказался в своем пылком изречении.       Реакция вынужденного партнера по бизнесу не осталась без внимания Беловым. Он раздраженно оскалился и глубоко вздохнул, чтобы собрать последние крупицы терпения и не уподобиться разрушающим эмоциям, что так и манили самому перестрелять всех нахер.       План, в котором Саша и Вася расскажут своим структурам о сотрудничестве, катился в бездну, из-за чего Саня бесился до чертиков.       Никто из них еще не был готов столкнуться с новой правдой. — Космос, ты оглох? — Белый несдержанно гаркнул. — Разошлись, вашу мать! Поговорим потом, когда все успокоятся.       Первыми оттаяли от холодной войны названные иракцы.       Пока трое пособников Василисы прятали пистолеты, сама она продолжала смотреть на Витю.       Пропасть, какая до этого существовала между Пчёлкиными, сегодняшним вечером расползлась, подобно оползню, расширилась до непомерных размеров и похоронила их под массой грунтов разочарования, злобы и обид.       Они больше не могли ничего исправить.       Теперь Пчёла и Багдад стояли по разные стороны баррикад, разделенные не только личными, но и деловыми перипетиями.       Теперь они — самые близкие и любимые друг другом враги.       Чем дальше Вася уходила вслед за пацанами, тем отчетливее это ощущал Витя. Его супруга ускользала, терялась в толпе и иллюзией испарялась в воздухе, а он, оставшийся среди друзей, ничего не мог с этим поделать.       Наблюдая украдкой за горестным прощанием пары, Кабанов анализировал поведение Пчёлкиных, благодаря чему пришел к выводу о патовости их отношений. Ведь ни одна счастливая семья не будет бросать друг на друга искрометные взгляды во время общего застолья и, уж тем более, не станет подставлять под стволы. — Пацаны, — пробасил Леха, кивнув на выход, туда, где совсем недавно скрылась Василиса, — я скоро вернусь.       И, не дожидаясь ничьей реакции, Кабан стремглав понесся на улицу в одном пиджаке, несмотря на морозную середину октября. — О, — недовольно буркнул Холмогоров, — а вот и наш герой-любовник активизировался. Нет, вы видели, как он за Васькой побежал? Одни пятки сверкали.       Слова Космоса ударили по затылку Вити адреналином и инстинктивным отторжением, из-за чего он дернулся и порывался покинуть ресторан так стремительно, насколько позволяло его тело после беспробудного пьянства.       Но Фархад и Валера, вовремя успевшие схватить Пчёлкина под локти, не дали ему и малейшей возможности сделать шаг вперед. Они удерживали товарища, как бульдоги, железной удушающей хваткой сжимая его руки. — Пчёла, стой! — Филатов выкрикнул, пытаясь достучаться до товарища. — Не заставляй меня применять к тебе силу! — Отошли, блять! — Витя агрессивно пытался вырваться. — Мне с женой надо поговорить! — Ай, брат, — мрачно покачал головой Джураев, — ты уже поговорил с ней так, что чуть ресторан на воздух не взлетел. Лучше не усугубляй. — Сука, — Пчёла рычал, сжав кулаки до побеления костяшек, — я убью его, если он хотя бы пальцем ее тронет.       Потуги лучшего друга побудили Сашу прикрыть глаза и тяжело вздохнуть.       И пусть он за последний месяц успел привыкнуть к возгласам Вити на пустом месте, сейчас же его голос натурально долбил по вискам.       Медленно, но верно бригада начинала трещать по швам, и если в скором времени Белов не исправит ситуацию, то рискует потерять все, ради чего он когда-то так кропотливо работал. А все из-за кого? Из-за какой-то девки?       Нет, так дело не пойдет. — Пчёлкин, окстись! — Саня грозно рявкнул, басом перекричав Пчёлу на несколько децибел. — Никто твою Царевну не тронет, Кабан же не идиот, в конце концов. Успокойся! Совсем уже из-за баб обезумели все.       Отдышавшись, Витя часто проморгался и попытался уложить реплику Белого, что ощутилась на роже пощечиной, в затуманенном ревностью рассудке.       Он ведь и в самом деле попутал берега; пробил дно и потонул в океане тоски по Василисе, подобно Титанику.       Нужно брать себя в руки и, наконец, выбираться из чертового семейного, по-настоящему разрушающего, дерьма.       Хватит.       С него достаточно.