Четыре тайны двух Сюаней

      Невиданные до этого умиротворение и покой поселились в сердце. Он в тепле и комфорте наелся досыта в кругу самых близких людей. Какое оно простое — смертное счастье. На мгновение показалось, что к нему вернулся вкус к жизни. Но все праздники неминуемо подходят к концу. Стихли шумные разговоры, опустели тарелки. Он едва ли когда-то будет ещё так сыт физически и духовно. Знакомое место отчаянно не хотелось покидать.       Хромые косые босые бродяги недолго оставались на местах, распихав по карманам и рукавам остатки съестного, поспешили покинуть душный, битком набитый храм Водяных Каштанов. Ши Цинсюань единственный, кто вызвался помочь хозяевам убрать посуду. Юноша чувствовал себя ответственным за каждого дорогого друга. Манер нищие не знали не от хорошей жизни. Бывший Небожитель медленными, нерасторопными движениями собрал несколько тарелок со стола. Кое-как, ковыляя и пошатываясь из стороны в сторону, отнёс их на кухню, где прямо на столе разлеглась уставшая нежить, что весь день готовила для гостей угощение. Пользы от немощного смертного было немного. С трудом набрав в грудь воздуха — в исхудавшее тело много не помещалось, — старина Ветер побрёл назад, с грустью представляя как тяжело ему будет наклоняться, чтобы собрать оставленную прямо на полу посуду. Его аккуратно окликнули:       — Цинсюань, не пора ли тебе…       Подзываемый обернулся на доброжелательный, но сильный голос. Всегда статный наследный принц был непривычно растрёпан: волосы, ранее уложенные в тугую высокую причёску, упали на лицо, скромное белое одеяние было всё в пыли и жирных масляных пятнах. На подол и вовсе было страшно взглянуть: его явно хватали и топтали сотни немытых рук и ног. Сложенные вместе в молитвенном жесте ладони подрагивали: именитый Бог Войны весь день как кухарка разносил гостям угощение. Для кого-то слово «праздник» более не ассоциировалось с приятным времяпрепровождением.       — Всё хорошо. Мне не сложно, — ласково пропел Ветерок.       — Вечереет. С каждой минутой твои шансы спокойно вернуться домой уменьшаются.       Ши Цинсюань замер, забыв как дышать, и пустым взглядом уставился на хлипкую дверь храма Водяных Каштанов. Пора домой. Юный Ши очень хотел вернуться домой. Но где он — дом родной? Суждено ли ему хоть раз в жизни быть встреченным нежными тёплыми объятьями и услышать: «Добро пожаловать домой»?       — Неподалеку идёт высадка урожая, — разумно подметил Се Лянь. — Рабочие запрягают последние телеги и направляются в столицу. Есть ещё шанс, что тебя подвезут, если ты до темноты выйдешь к главной дороге, — прямой взгляд Бога Войны коснулся чумазого и хромого друга, а чётко очерченные губы растянулись в лёгкой улыбке.       Ши Цинсюань потупился. Широкие плечи ещё никогда не казались столь слабыми и покатыми. Шанс что жалкого как ощипанная курица младшего Ши подвезут был ничтожно мал. Бывший Повелитель Ветра на Небесах зарекомендовал себя, как человек навязчивый, но за год жизни в нищите отношение к себе уяснил очень хорошо. Со второй попытки намёк был прекрасно понят. Ему действительно пора. Се Лянь обошёл скромную кухоньку по кругу, решив завернуть другу с собой в дорогу пару паровых булочек, но бездомные смели всё до последнего зёрнышка риса. Пообещав что в ближайшем будущем принесёт бывшему Небожителю что-то съестное в трущобы, Се Лянь проводил гостя до входной двери. Двое скомкано попрощались на крыльце, и, как только дверь за спиной Цинсюаня закрылась, в глубине храма послышалось хорошо знакомое бархатное ласковое и игривое: «Гэгэ», — Собирателя Цветов под Кровавым Дождём.       Ши Цинсюань подгоняемый ветром в спину, ускорил шаг, но лишь на мгновение — переломанному телу привычнее было двигаться грузно и неуклюже. Он шаркал по земле ногами, гремел костями, с горестью на душе покидая светлое место, с которым было связано множество хороших воспоминаний. Солнце стремилось разбиться о землю, поэтому не было слышно ни людей, ни животных. Младший Ши внимательно рассматривал небольшие строения с тёплыми жёлтыми окнами, прощаясь с деревней Водяных Каштанов. Каждый дом обладал уникальным ароматом не только благодаря используемым при строительстве материалам: камня, дерева или соломы, но и готовящейся в нём пищи. Фантазии о домашнем уюте быстро завели его в густой лес. С холма уже невозможно было разглядеть храм, перед глазами простиралась лишь скользкая тропинка. Цинсюань, пытаясь облегчить долгий тернистый путь, вообразил, будто его кто-то сопровождал. Кто-то шёл прямо за ним. Кто-то всегда готов был прикрыть спину в случае опасности.       Но поддержать взаправду калеку было некому. Юноша поскользнулся, петляюще свернул с тропинки и чуть не приземлился лицом в грязь, но вовремя выставил перед собой руки, подняв в воздух белые шапки одуванчиков. На голову приземлилось несколько семян. Мягкие зёрнышки всегда рассеивались при малейшем дуновении ветерка. Его любимые цветы. Он больше не мог сжать ветер в руках, разогнать стаи туч. Юноша сел на жесткую траву и, сорвав несколько цветов, выпустил поток воздуха изо рта, вновь ощутив себя если не всесильным, то счастливым. Ясные глаза сопроводили одуванчик в глубину леса, обнаружив на небольших неказистых деревьях яркие и крупные, но ещё красные не дозревшие, ягоды шелковицы. Менее манящими они от этого не стали. Ши Цинсюань, с трудом поднявшись с холодной земли, свернул с тропы. Он отвязал с пояса простой отрез ткани, который часто использовал вместо мешочка. Сегодня с друзьями он так вкусно и сытно поел, но что будет завтра? Напевая себе под нос с детства знакомую мелодию, он принялся собирать урожай, пытаясь при этом не содрать пальцы в кровь при попытках дотянуться до особенно высоких гроздьев и не раздавить нежные ягоды. Деревня Водяных Каштанов казалась всё более привлекательным местом для жизни. Весной и летом можно было спокойно прожить земледелием, на зиму же хоть чем-то запастись. Высокие стены столицы всё чаще возникали в голове как нечто давящее и бездушное. Но юноша пока не знал как лучше преподнести эту мысль друзьям. Возможно, ягоды, добытые в лесах деревни, станут хорошим поводом поговорить на непростую тему.       За работой, время пролетело непривычно быстро. Обычно день бывшего Бога проходил лёжа на циновке — по скромным трущобам много не нагуляешь. Убираться в захудалом месте было незачем, а готовить нечего. Время тянулось неимоверно долго, редко когда у нищих были силы на песни или разговоры. Голос от холодной голодной жизни на улице легко потерять. Узелок потяжелел, теперь больше напоминая камень. Цинсюань наконец-то решил передохнуть: поднял голову, осмотрелся, а на землю уже на мягких лапах опустилась ночь. Покрепче перевязав ткань, он уложил мешочек на здоровую руку и, ругая себя самыми гнилыми ругательствами, услышанными в трущобах, побрёл на выход из леса. Ветки деревьев вились над головой когтистыми лапами, вырвав пару клочьев и без того жидких волос. Удовлетворившись истязанием, лес позволил ему выбраться к знакомой болотистой тропинке. Не снабжённый даже тусклым фонарем, жалкий человеческий глаз не способен был разглядеть ничего дальше расстояния вытянутой руки. Поглядев с высоты холма на окрашенные искусственным светом дома, он только сейчас понял, что продрог до костей, но совершенно не приблизился к столице. Успокоив себя тем, что наведается среди ночи в храм Верховного Бога не с пустыми руками, юноша пошёл назад. Неловко было в очередной раз полагаться на доброту наследного принца, ведь их пути давно разошлись. Ши Цинсюаню совсем нечем было отплатить, но он пообещал себе, что подобное никогда больше не повторится! Юный Ветер лишь на одну ночь попросит кров, угостив Небожителя ягодами, а завтра, лишь солнце озарит по утру прекрасный лес, собрав новую порцию, отправится к друзьям в столицу.       Нежная полоса света мгновенно приковала его уставший взор. После нескольких часов методичной работы, глаза с трудом фокусировались на окружающем пространстве. Тепло храма было неоспоримо и манило бывшего Небожителя словно мотылька. Ши Цинсюань видел храм не развалившемся, покосившемся сараем, а изысканным и величественным строением. Предвкушая окунуться в ласковые согревающие объятия помещения, юноша, соблюдая правила приличия, остановился у двери и уже поднял руку, чтобы постучать, но ушей коснулись странные болезненные стоны. Неужели Богу Войны стало плохо?! Буйный Ветер уже готов был с грохотом ворваться в храм, но странное липкое чувство на подкорке сознания остановило. Он прижался к двери всем телом и одним глазом устремился в щель. Лицо озарило согревающим жарким жёлтым светом свечей и серебром бабочек. Человеческий глаз узрел два крупных Божественных тела на столе для подношений. Красные и белые одежды были так близки словно стремились смешаться в розовый цвет. Происходящее было сравнимо с лихорадочным сном при повышенной температуре тела — столь нереально, тягостно, удушающе, больно. На секунду бывшему Повелителю Ветра показалось, что Собиратель Цветов убивает Бога, в чьём храме находился, столь грубыми и пугающими были его рваные движения, вбивающие сильное мужское тело в горизонтальную поверхность стола, словно молоток гвоздь. Но это невозможно.       Ши Цинсюань плохо знал Собирателя Цветов под Кровавым Дождём, но одно мог сказать точно: демон в красном не способен был причинить боль наследному принцу Сяньлэ. Кому угодно — только не ему. Увиденное будто разом сломало кости во всём теле. Но ведь происходящее являло собой не только боль, но и… Это было проникновение. Вторжение внутрь чужого тела. Внутрь Божественной обители одного из самых уважаемых Небожителей. Холодная липкая морозная дрожь колюще разошлась по телу, и без того слабые колени подкосились. Стоны, шлепки, трение плоти о плоть, едкий запах свежих благовоний и горьких телесных жидкостей разъедал глаза, те начали слезиться. Младшему Ши стало до тошноты плохо. Впервые он так отчаянно возжелал лишиться всех органов чувств. Пока юноша благородных кровей, глубоко уважаемый и почитаемый на небесах Бог, не без удовольствия широко раздвинул ноги, отчаянно принимая в себя запретное. А Собиратель Цветов под Кровавым Дождём обычно казавшийся старине Ветру глубоко отстранённым от земных забот, сейчас вызывал ассоциаций лишь с разъярённым хищником, лишённым рассудка, поддавшимся желанию примитивного и плотского. Среди протяжных завываний было не разобрать слов, единственное, скорее на уровне интуиции, различалось: «гэгэ». «Гэгэ-гэгэ-гэгэ», — гулкое эхо пропитывало стены храма.       Ощущение давящего и всеобъемлющего стыда сковало Цинсюаня по рукам и ногам. Даже несмотря на то, что младшего из братьев Ши до десяти лет воспитывали как девочку, фраза отца, пусть и относящегося к касте торговцев, а не воинов в доме звучала часто: «Мужчина может уложить другого мужчину только в бою, но не в любви». Тогда мальчишка, ни разу не державший в руках оружие, не придал значение громким высокопарным словам. А старший брат, сидевший напротив с беспристрастным лицом, не стремился что-то разъяснить, полагая, что с возрастом младший всё поймёт. Время пришло…       Жалкий узелок выпал из рук юного Ши, рассыпавшись перед ним мягким ковром из неспелых ягод. Дрожь не унималась. Он прижал ладонь ко рту, чтобы ненароком не издать ни звука и сделал два шага назад. В голове было единственное слово: «Бежать». Неважно куда. Происходящее не планировалось как представление. Убежать как можно быстрее вглубь леса подобно молнии не позволили искалеченные конечности.       Медленно доковыляв до самых глубоких недр леса, чтобы даже крыши домов деревеньки не было видно, он рухнул в яму между корней крупного раскидистого дерева и отдышался. Тяжёлая голова легла на колени, он начал нервно покачиваться из стороны в сторону, мычать и мямлить что-то несвязное. Перед глазами то и дело яркой огненной вспышкой мелькал образ друзей, развалившихся на столе. Щёки пылали огнём. Так, наедине с собой, он продолжал без конца терять драгоценное время. В теле нарастало чувство усталости и бессилия. Голова болела, глаза слипались — никогда ещё веки не казались столь тяжёлыми. Но стоило улечься в лесу, и он рисковал больше не проснуться. Хорошо, что от холода у него стучали зубы. Тьма леса быстро стала привычной: чёрная земля, поросшая пучками трава, размытые ветви, сучки и листья. На мгновение показалось, что недалеко журчит ручей с кристально чистой водой, но тряхнув головой, он понял, что это — лишь шум в ушах.       Одиноко, никчёмно, убого. Ши Цинсюань уставился взглядом в крупную кольцообразную точку на волнистой коре дерева. Дятел поедает лесных вредителей тлю, гусениц и питающихся древесиной насекомых таких как: муравьи и короеды. Даже у деревьев есть защитник и помощник. Но есть ли в мире хоть один человек, который готов был постоянно бескорыстно и искренне делать что-то для хромого бродяги Цинсюаня? Человек, что готов будет поставить его на первое место? Настолько, чтобы отложить все дела и побежать за ним в лес? Чтобы сердце изнывало от тоски и беспокойства за него? Чтобы сходить с ума от незнания, где он? Впервые Цинсюань ощутил столь гнетущее чувство, которое не мог до конца описать. Это было глубже привычного страха. Разложиться бы на плесень прямо здесь и сейчас — никому больше не доставлять неудобств своим существованием.       В детстве ему часто говорили, что он обязательно «встретит кого-то», когда вырастет. Что бы это могло значить? Он вырос, но никого так и не встретил. Кто подразумевался под этим «кем-то»? Он уже никогда не станет моложе, красивее и здоровее, чем сейчас. Время ускользало сквозь пальцы. У младшего из братьев Ши никогда не будет ни единой близкой души…       — Братец Цинь?! — звонкий голосок оглушил подобно грому, разлетевшись между бесчисленных деревьев словно ветер.       Ши Цинсюань, услышав знакомый тон, в ужасе подумал, что умудрился в два прыжка добежать до столицы и мыслено ужаснулся, какие могут ждать последствия его хрупкие, переломанные кости от интенсивных нагрузок. Но картина вокруг даже не думала меняться.       — Что с тобой, братец Цинь?       — Джу-эр?.. Что?!.. — не успел он задать вопрос. Аккуратная девичья ладонь легла ему на плечо и активно затрясла.       — Все ищут тебя!!! — надрывно крикнула она, шмыгнув носом.       — Братец Ветер! Братец Ветер! — к милому сердцу голосу присоединились двое мальчишеских полутонов. Друзья Джу-эр. Юноши часто звали деву Джун ловить вместе насекомых: бабочек и жучков. Гибкая подруга могла с лёгкостью пробраться в самые тайные и тёмные уголки столицы.       — Джу-эр… — опомнился Цинсюань, внимательно осмотрев троицу. — Джу-эр… Почему с тобой Чень Цинлун и Пань Хайпэн?! Вы, юноши, давно должны были быть в своих постелях! Что скажут ваши родители?! — Ши быстро влился в роль старшего брата, потому как боялся уже не за себя.       Чем старше он становился, тем больше в себе замечал желание кого-то поучать и наставлять. Ему самому это не нравилось, но сделать он ничего не мог. Чень Цинлун и Пань Хайпэн синхронно настороженно посмотрели друг на друга, не понимая, чем не угодили «братцу». Что они сейчас должны были сделать? Раствориться в воздухе? Они лишь друзья милой Джу. Жили хоть и скромно, близко к трущобам, но бродяжками не были. Ши Цинсюаню не хотелось бы объясняться перед их родителями.       — Они сами вызвались помочь тебя искать! Я их не просила! — громко заявила Джун. — Пошли домой, — уже спокойнее, с облегчением добавила она и подняла над головой единственный старый разваливающийся фонарь.       Ши Цинсюань сразу узнал предмет обихода, находившийся в бывшем храме Воды и Ветра. Редкий небольшой источник света было необходимо как можно скорее вернуть нуждающимся. Мальчишки подали ему руки, и старина Ветер неожиданно ловко вынырнул из ямы. Цель придала ему сил. Цинсюань попытался отряхнуть еле шевелившимися, окоченелыми руками пятую точку, но всё было тщетно. И без того расходившееся по швам грязное отрепье, стало выглядеть ещё хуже. Помощники быстро забыли о нём и подбежали к милой Джу в надежде перехватить единственный источник света и удостоиться чести вести их небольшую процессию.       — Вы от холода трясётесь как припадочные! Собьёте пламя — разжигать как потом будем?!       Уставший Ветер уже почти клевал носом, но грубые слова подруги быстро сбили сонливость.       — Милая Джу, кто научил тебя так грязно выражаться? — возмущенно закудахтал Цинсюань, хотя на самом деле прекрасно знал ответ. Среди нищих «учителей» было много. Милая Джу покраснела и замялась, переступая с ноги на ногу. Ши Цинсюань быстро пресёк любые оправдания. — Дорога неблизкая. Не устали ли твои руки? Отдай фонарь Чень Цинлуну, Пань Хайпэн поведёшь нас как только выйдем из леса, договорились?       — Эй, почему он первый? — раздался логичный вопрос.       — Потому что я так решил. Отбросим ссоры, друзья. Поспешим домой. Все ведь уже хотят спать? А ещё каждый из вас получит от меня по листу сушёных водорослей, — Цинсюань был здесь самым старшим, поэтому взял на себя руководящую роль.       — Так и знала, что под циновкой у тебя припрятано несколько! — хмыкнула дева Джун.       — Для друзей мне ничего не жалко!.. — принялся оправдываться старина Ветер.       — Да кто же спорит! Это так на тебя похоже, братец Цинь… Не съедать всё сразу… — девушка начала воодушевлённо, но закончила печально.       Всегда могут настать времена ещё страшнее и голоднее, чем сегодня. А ведь нищие смели все заготовленные водоросли ещё две недели назад. Нет в людях надежды на то, что завтра вообще наступит. Пора было заготовить новую порцию сушёных водорослей. Только на причал больных бездомных ни за что не пустят. Добрые поступки быстро приедаются и превращаются в норму: горожане уже забыли, кто спас город от Поветрия Ликов. Джу-эр передала фонарь как было велено. Четвёрка друзей двинулась в путь.       — Братец, мы ведь можем пробраться к причалу ночью… — спустя время подруга снова подала голос.       — Улицы столицы активно патрулируются даже ночью… — с горестью напомнил Цинсюань.       — Да. Но ночью стражники всё равно более сонные и нерасторопные. И ты ведь знаешь, я хорошо лазаю по стенам. Так высоко, конечно, не забиралась, но…       — И очень хорошо, что не забиралась! Не смей лезть на городскую стену! — резко прервал юный Ветер девичьи фантазии. Приказ разлетелся по лесу неожиданно громко: даже Чень Цинлун и Пань Хайпэн на мгновение обернулись на них, готовые в любую секунду прервать назревающий конфликт. — Прости, Джу-эр… — устало вздохнул бывший Небожитель. — Лазить по высоким местам — очень опасно. Упадёшь и…       «Навсегда останешься калекой», — Ши Цинсюань прервался на полуслове, решив не накалять обстановку. Извинения не были приняты — подруга только поджала губы. Из двух всегда аккуратно подвязанных полукругом косичек выпали ленты. Младший Ши засмотрелся на быстро ставшее дорогим грустное лицо, обрамлённое растрёпанными волосами, и неаккуратно запнулся о крупный камень. Джу-эр вовремя подхватила его за талию, уложив руку себе на плечи. Цинсюань коротко сдавленно выдохнул, с благодарностью принимая помощь.       — Тяжело? — обеспокоено нахмурила она тонкие брови, внимательно посмотрев на его сгорбленную, понурую фигуру.       — Всё хорошо, — не задумываясь, привычно ответил Ши Цинсюань. Он был вымотан насыщенным на события днём, потому еле как волочил ноги по земле.       — Ничего, уже совсем скоро, — подбодрила девушка и неуловимо улыбнулась. Ответная улыбка младшего из братьев Ши не заставила себя ждать.       Они всё шли и шли. Странно, но лес никак не желал заканчиваться, а дорога расширяться. Перед глазами переливалось маленькое пятно света — чудо, что юноши со столь тусклым фонарём вообще могли разобрать дорогу. Под боком раздавалось мирное глубокое дыхание Джу-эр. Подруга в его поисках прошла огромное расстояние и сейчас так легко подставила плечо. Цинсюаню не хотелось отставать, но идти калеке с каждым шагом было всё тяжелее. Тишина вернула горестное ощущение собственной никчёмности и ненужности. Бывший Бог уже готов был озвучить друзьям разумное предложение: оставить его здесь и возвращаться в столицу одним, как отряд вышел к широкой глубокой реке. Густые шапки деревьев больше не нависали над головой, луна и звёзды озарили лица путников холодным мрачным светом, в воздухе запахло сыростью. Старина Ветер долго молчал, боясь сказать что-то глупое и неуместное, пока они не подошли к воде настолько близко, что ноги тонули в хлюпающей земле:       — Откуда здесь лодка?       — Взяли в порту, — коротко отозвался один из юношей — в полутьме невозможно было разглядеть, кто именно ответил. Ши не настолько хорошо знал друзей девушки, чтобы различить их по голосу.       — Промышляете воровством?       — Что ты, братец!!! — взорвалась как кипящее масло Джу-эр. — По воде добраться в столицу можно напрямую, избежав извилистых тропинок! Прибудем в порт ещё даже светать не начнёт! Вот увидишь! Вернём всё на место, никто и не заметит! Главное грести всем вместе, поочередно! — звонко заверила она.       Не было причин ей не верить. Подруга ни на секунду не отпускала калеку, переживая, что тот поскользнётся на грязи. Молодой господин Чень предусмотрительно установил фонарь в носовую часть, чтобы тот освещал им путь. Пань Хайпэн молча отвязал судно от дерева и принялся помогать другу ставить его на воду. Ши Цинсюань подумал, что он с больной рукой едва ли будет полезен и нервно сглотнул. По телу разошлась волна пульсирующей дрожи — у воды было заметно холоднее.       — Садись в лодку, братец, — подсказала дева Джун. Оцепеневший Ши Цинсюань не слышал и не понимал, чего от него хотят.       Глаза девушки блеснули желтым драконьим пламенем в свете фонаря. Она спокойно подвела друга к лодке, тот в её руках был послушен словно марионетка. Возражений не нашлось — чужое имущество нужно было в любом случае доставить в столицу. Цинсюань нерасторопно ступил на небольшое покачивающееся судно, как можно быстрее сев на деревянную перекладину. Джу-эр тепло и ласково прижалась к нему сбоку, лицо Цинсюаня озарило счастье. Юноши подтолкнули, запрыгнули в судно, усевшись напротив них, и принялись усердно грести. Ранее Цинсюань не замечал за ними столь слаженной командной работы. Двое друзей молча, даже не взглянув друг на друга, двигались синхронно словно близнецы.       — Братец, — просочился словно нить с иглой в его сознание нежный голос Джу. — Отдохни, — девушка достала из-под сиденья несколько новых, на удивление сухих холщовых мешков и накрыла плечи юноши тканью. Толстое жёсткое плетенье было подобно самому мягкому шёлку для уставшего Ветра. — Ложись.       Куда можно было лечь в лодке? Четверка друзей, сидела чуть ли не вплотную друг к другу. Совсем скоро настанет его очередь грести. Нежная девичья ладонь легла на макушку, и его голова словно камень рухнула на плечо Джу-эр. Быстро согревшийся в нескольких слоях мешковины, он провалился в так давно желанный сон. Лодка приятно покачивалась из стороны в сторону подобно колыбели. Вода уносила прочь все невзгоды.

***

      Ши Цинсюань болезненно свёл брови к переносице и неспешно завозился. Шея болела так будто её обкололи тысячами игл. Голова готова была отвалиться. Ещё никогда ночь для него не проходила столь тяжело. Обычно на полу бывшего храма Воды и Ветра было хоть и жёстко, но можно было спокойно разместиться во весь рост. Сейчас же пришлось свернуться клубочком словно кот. Он зевнул и открыл глаза, осознав, что чья-то рука всё время прикрывала их, уберегая от солнечного света. Цинсюань резко сел прямо, скинув с себя чужие руки, и чуть не перевернул лодку. Тянущая боль отозвалась в каждом позвонке стоило ему разогнуться. Осознав где и с кем находится, юноша мигом почувствовал себя неловко. Но извинения подождут, гораздо важнее было выяснить:       — Куда мы направляемся?       — Кажется, мы заблудились, братец Цинь. Так некстати на землю опустились облака.       Старина Ветер не сразу осознал реальность серой пелены перед глазами, списав всё на сонное состояние. Река уносила их в далеком неизвестном направлении, звала за собой. Холодок пробежал по спине.       — Сколько времени прошло?! — истерично воскликнул Ветер. Светало. Иначе зачем бы Джу-эр заботливо прикрывать ему глаза? — Почему меня не разбудили?! — оглядел он спутников одного за другим. — Вы гребли всю ночь?! Давайте отдохнем!!! — сердце бывшего Небожителя забилось гулко, всё быстрее перекачивая кровь. Тяжёлый язык с трудом выдавал звуки похожие на человеческую речь.       — Где здесь остановиться? Кругом вода, не видно ничего дальше своего носа! — метко заметила дева Джун. Вопросы только что проснувшегося «братца» были ей деликатно проигнорированы.       — Река мелеет. Скоро остановимся, раз тебе приспичило, — холодно отозвался один из гребцов, не прекращая движения руками.       Младшему Ши стоило бы привычно покраснеть на едкое замечание, но кровь будто разом покинула тело. Губы всегда были особенно бледными из-за скудного питания, но сейчас водное зеркало отражало бывшего Небожителя чуть ли не прозрачным. В голове настойчивым колокольчиком звенела мысль: «Невозможно. Невозможно грести всю ночь без остановки!». Особенно худым, часто недоедающим мальчишкам. Но лодка под ними беспрепятственно рассекала водную гладь, словно не массивное деревянное судно, а лёгкий бумажный кораблик. Цинсюань устало помассировал переносицу. Глаза с трудом различали мир вокруг. Лица Чень Цинлуна и Пань Хайпэна слились в одно, стали абсолютно неразличимыми, словно те взаправду были близнецами. Казалось, густой туман через ухо просочился в голову и постепенно растворял мозги. Умных слов более не нашлось. Тяжкие думы засели во взъерошенной голове Ветра: может ли быть так, что он мирно умер во сне, а всё сейчас происходящее не более, чем переправа на «другую сторону»? Насколько достойно он прожил жизнь? Удостоится ли чести переродиться? Или мгновение спустя земля разверзнется, обрекая его на страшные муки? Неужели у него даже не осталось незаконченных дел в земном мире, чтобы обратиться заблудшей душой? Лодка аккуратно вынырнула на сушу словно колесница Богов, нарушив ход мыслей. Ши Цинсюань неуклюже вывалился на берег и пополз по песку как тюлень. Зато сам. Без посторонней помощи. За спиной послышались грубые смешки и обеспокоенный девичий голос, в последнее время слишком часто повторяющий его имя.       — Всё хорошо! Я в порядке! — спохватился юный вольный Ветер. — Скоро вернусь! Толь-только соберу че-чего-нибудь съестного! А то вы друг-друзья утомились!.. Отдыхайте!.. — он даже не повернулся в сторону импровизированной судовой команды, встал, отряхнул руки о грязное отрепье и мелкими шагами направился в туман.       Благодать быстро сменилась жутким зрелищем: выжженная земля, на которой были разбросаны щепки древесины, что ранее являлись густым смешенным лесом. Воздух был пропитан запахом пепла, извести и морской воды. Пройдя около двадцати шагов, Ши-младший обнаружил лишь пару тонких зелёных саженцев, что больше походили на грибы, чем на молодые деревья. Основную массу ещё живых пятен составляли чахлые кустарники, с острыми мятыми листьями. Ши Цинсюань аккуратно пристроился у одного такого куста и по-быстрому сделал свои дела. Ему действительно «приспичило» — после сна так всегда. Какая жалость, что телесные потребности нельзя было потушить словно костёр. Он потёр слезившиеся глаза, вгляделся в завёрнутый мелкими сгустками, будто клубки пряжи, туман. Вокруг не было даже намёка на горы или скалы. Где он — верный путь? Цинсюань упрямо гнал от себя печальные мысли. Поблизости должны быть хоть какие-то жилища людей. Они не могли уйти настолько далеко от столицы! Надо идти дальше, продолжать поиски.       Изношенная обувь уже с трудом держалась на ногах и была полна песка, тот быстро неприятно забился между пальцами. Решимость быстро потухла словно свеча в ветреную погоду: хотелось элементарно помыть ноги. Бессилие нарастало: идти становилось всё труднее — бывший Повелитель Ветра давно отвык от каждодневных движений. По трущобам много не нагуляешь, а вчера был такой утомительный день, ноги гудели и подгибались при каждом шаге. Он снова вышел к полосе суши, примыкающей к морю. Свалившееся, покорёженное тленом чёрное дерево показалось хорошим местом для отдыха. Цинсюань обессилено разместил худую пятую точку на стволе, даже не беспокоясь, что сажа может испортить одежду. Взгляд устремился вдаль, боясь найти впереди знакомые мёртвые скалы.       — Здесь ничего нет, — раздался позади яркий певчий голос. — Пойдём в лодку.       — Я далеко ушёл…       — Ты сделал круг, — твёрдо, не допуская возражений, ответила девушка. — Братец, — спустя мгновение добавила она уже мягче. Упомянутый даже не повернул голову в её сторону. — Братец Цинь, пора в путь, пойдем в лодку, не будем терять время.       — Терять время до чего?       — Мы направляемся домой.       — У меня нет дома. Я живу на улице, время от времени прячась от дождя и холода в полуразвалившихся сараях, — спокойно, не выразив и толики печали, ответил бывший Бог. Последовал глубокий усталый вздох. Миниатюрная девичья фигура приблизилась, мрачная чёрная тень на воде значительно выросла в размерах.       — Не усложняй.       — Где Чень Цинлун и Пань Хайпэн?       — Что за глупый вопрос? — искренне удивилась дева Джун. Но спокойно, как родитель несмышлёному ребёнку, пояснила: — Ждут у реки. Где они ещё могут быть? И если ты не поторопишься, они вовсе отправятся в столицу без нас. Ты умеешь ходить по воде, братец Цинь? Я вот нет! — последняя фраза прозвучала шутливо и легко — так похоже на Джу-эр. Милую Джу, с которой Цинсюань провёл в трущобах ничтожно мало времени, но уже успел привязаться. Вот бы ещё хоть раз. Всего лишь один раз в жизни увидеть подругу.       — Зачем вы отправились искать меня в лесу? Я мог остаться на ночь в гостях…       — С чего бы наследному принцу Сяньлэ оставлять тебя на ночь в своей Божественной обители? Разве ему есть до тебя дело? — мужской голос звучал низко, густо и обволакивающе как вода. Тот самый голос, что способен был одним невозмутимым словом заглушить твой долгий истеричный крик. Ши Цинсюаню только казалось, что он среди друзей, на самом же деле он уже давно в бездонном желудке черного демона.       — Ве-верно… — покладисто согласился младший из братьев Ши. Он сделал всего один вдох и замер безвольной куклой, как сидел, не в силах выдохнуть. — Чёрная Вода… — говорил он хоть что-то, лишь бы не было давящей тишины. — Чёрная Вода Погибель Кораблей…       — Как всё строго, — насмешливо отметил непревзойдённый князь демонов.       С моря потянуло прохладой, младшего Ши затрясло как молодое гибкое дерево в ночную бурю. Он жалко обнял себя руками, но спасительный обморок никак не приходил. Юный Ветер показательно раболепно опустил взгляд вниз, чтобы не нервировать демона. Оказалось, что пальцы ног некрасиво вылезли из порванной обуви, и он стыдливо поджал их. Над ухом раздалось эхо невообразимой силы:       — Отныне ты даже не посмотришь в мою сторону? — знакомый ледяной властный уничижительный тон. Вряд ли господин Хэ страстно жаждал твоего внимания. Какая унизительная игра в кошки-мышки.       «Подними глаза. Подними глаза. Подними глаза», — отчаянно мысленно приказал себе юноша, но то было выше его сил. Тень над водой увеличилась в размерах — демон Чёрных Вод занёс руку для...       — Не подходи!!!.. — страх овладел им в мгновение ока. Ши Цинсюань позорно рухнул на песок, едва не свалившись в море. Искалеченная душа заметалась над водой, в защитном жесте он выставил вперед слабую больную руку. — Я-я… — мыслей было много, но ни одна из них никак не падала на язык: — Я воняю… не подходи…       Всего за год жизни в трущобах он до идеала отточил тактику: нужно начать принижать и оскорблять себя первым, чтобы людям нечего было предъявить. Смеяться над нищим вонючим хромым калекой нет никакого смысла, если он сам признаёт свою ничтожность.       — Что тебя напугало? Что ты там увидел? — мягкий словно нежный лепесток розы при прикосновении к лицу, искрящейся интересом голос продолжил расспрос, не обратив внимания на истерику.       Ши Цинсюань уже было думал начать блефовать: вовсе он не боится хозяина Тёмных Вод. Но, вдумавшись в формулировку, юноша перевёл взгляд на собеседника и с ужасом осознал страшное. Бывший Повелитель Ветра совершенно случайно застал новоявленных супругов за интимным процессом и остался шокирован этим до глубины души, желая как можно скорее забыть. Как Чёрная Вода Погибель Кораблей оказался в том же месте в то же время? Вывод напрашивался сам собой: он следил за каждым твоим шагом. Удача никогда не благоволила Хэ Сюаню — фальшивый Бог испил её до дна. Всю жизнь «лучший друг» полагался лишь на холодный расчёт и долгое утомительное ожидание. Только так он мог получить желаемое. С неба на него ничего никогда не падало. Впервые услышав о воли к жизни и железном несгибаемом характере студента Хэ, Цинсюань искренне признался: «Я действительно в помётки не гожусь тому человеку». Сегодня он был готов признать это ещё раз.       Ветер украдкой взглянул на главную причину всех своих страданий. Внешний облик князя демонов нисколько не изменился: навсегда отпечатавшись воспоминанием о том дне, когда «лучший друг» сбросил личину Повелителя Земли, свершил оглушительную победоносную месть. Одежда и волосы были чернее самой тьмы и ярко выделялись на фоне белого сопливого тумана. Те же угловатые черты лица, тот же длинный нос, те же холодные глубокие запавшие глаза, те же вечно злые губы, на которых никогда не было и тени улыбки. Обескровленное, бледное, белое как мел лицо. Демон. Непревзойдённый. Мёртвая искалеченная искажённая душа. Затаённая злоба. Невыносимая хтонь. Оно мертво, а значит не изменится уже никогда. Осознание простой истины было невыносимо, глаза увлажнились, по щекам синхронно прошлись две мокрые тёплые дорожки слёз, смочив губы солью. Младшему Ши было уже не сколько страшно смотреть «лучшему другу» в глаза, сколько невыносимо больно и стыдно. Он давно оставил в прошлом свой разрушенный мир, смог научиться жить дальше, волоча бесцельное, жалкое существование. Так взгляни же ещё раз в хорошо знакомое лицо. «Человек» к которому ты постоянно лип, приставал с расспросами, нагло требовал похлопать себе на празднике Середины Осени, мог несерьёзно обозвать… Всё то время, проведённое бок о бок, ты был так ему отвратителен, что он, наверное, принимал горячую ванну и снимал с себя кожу после каждого твоего прикосновения. Ты никогда не станешь достойным человеческого к себе отношения. Ты паразит. Вся твоя жизнь — существование за счёт других, и ты никогда не будешь выше этого.       — Расскажи мне, — настаивал Хэ Сюань. Темные ледяные глаза чуть расширились, цепко поймав на себе нетвёрдый, но заинтересованный взгляд. — Продолжай. Говори, — короткое знакомое требование, но на этот раз голос был так неправдоподобно ласков, так участлив. Ши Цинсюань внимательно ловил слова, пытаясь запомнить их каждой частью тела, понять смысл. Чего хочет от него непревзойденный князь демонов?..       — Я… эм… Я не знаю… Я-я ни-ничего не видел…       — Так не знаешь или не видел?       Внезапно откуда-то в теле нашлась кровь, да так много, что у Ши Цинсюаня дикими красными болезненными пятнами покрылась даже шея, а сердце забилось бешеными толчками. Он сгорал заживо от стыда. Выдать вразумительный ответ не удавалось. Тепло на лице, навеяло воспоминания о жарких объятьях и мощных толчках. Прижаться бы сейчас крепко-крепко всем телом и… Что? Собственные мысли казались странными, грязными, недопустимыми. Ши Цинсюань даже не пытался встать, напряжение в теле росло, минимальные движения вызывали мышечные спазмы. Чёрная Вода Погибель Кораблей не отставал, задав уточняющий вопрос:       — Что делал Собиратель Цветов с наследным принцем?       — Я-я… ты… — мычал бывший Небожитель, язык стал тяжёлым и неповоротливым как лопата. Глаза бегали из стороны в сторону, сердце готово было выпасть из груди.       — Причём здесь я и ты? — очередной неудобный вопрос задушил слезами. Ши Цинсюань не смог придумать ничего кроме правды:       — Богам нет до меня дела… Почему мне должно быть дело до Богов?.. — признал он очевидный факт. В ответ раздался удовлетворённый высокомерный смешок. Цинсюань, ведомый знакомым чувством, договорил: — Разве не важно сейчас поговорить о нас?       Демон Чёрных Вод Сюань посмотрел долго и пристально, но более с его уст не сошло ни звука. Ши Цинсюань сразу же пожалел о сказанной с горяча фразе. Но чувство незавершённости за год в разлуке изглодало его до костей. Разрыв не решил проблемы — он лишь обнажил их. Боль, недосказанность, недоверие, усталость никуда не делись.       Свет едва касался их сквозь густой туман. Переливающаяся россыпью драгоценных камней пыль застыла в воздухе. Или это был песок? «Друг» часто молчал, когда они проводили время вдвоем. Тишина с его стороны была привычной — оттого казалась безопасной. Хэ Сюань больше не пытал словами, лишь взмахнул длинными тяжёлыми рукавами, рассеяв горечь непогоды. Болезненная кислая пелена — будто помыли глаза лимонным соком — схлынула вниз подобно водопаду и растворилась в никуда. Остров явил своё уродство. Ши Цинсюань от неожиданности даже встал, и, пошатываясь, взволнованно огляделся по сторонам.       То что он видел в тумане — лишь малая, ещё приличная часть. Густой богатый лес был местами припечатан в землю, будто по нему прыгал гигант. Довольно крупный клочок земли в Южном море превратился в сеть мелких островов разного вида и формы. Часть массивных гор ушла под воду отчего рисунок вдалеке стал напоминать извилистый позвоночник дракона. Позади двух Сюаней, прямо на краю обломанной скалы, возвышалась двуликое строение. С одной стороны — это точно был знакомый высокий мрачный чёрный дворец с куполообразной крышей, шпили на которой будто стремились пронзить небеса копьём. Но вот другая часть, ближе к краю обрыва… едва ли была в половину высотой, тёплого деревянного оттенка. По кругу дворец окружали строительные леса, что говорило о ещё нескором завершении ремонта.       — Что… что здесь произошло? — одними губами прошептал Ветер в пустоту.       — Наследный принц Сяньлэ сразился с Небесным Императором.       Между заклятыми друзьями возникла очередная долгая неудобная пауза. Лишь грузный истошный нечеловеческий вой нарушил безмолвие. Ши Цинсюань закрыл уши и посмотрел в сторону береговой линии. В воде с болезненным треском всплывали тела драконов. Живые кости ни на секунду не замолкали, ныли в изнеможении, моля о спасении. Когда водная гладь всколыхнулась, юноша заметил в море ещё больше мусора чем на земле.       — Мне жаль, — чужие страдания поразили в самое сердце. Он наконец-то смог выразить соболезнования.       — Я разрушил твою жизнь, а тебе жаль проклятый остров?       Бывший Небожитель, услышав циничное заявление, обомлел. Смешно ли? Грустно ли? Ши Цинсюань вспомнил. Свои чувства тогда. Это было так давно. Сейчас кажется, что ещё до начала времён. Их знакомство. Сверкающий словно слиток золота Повелитель Ветра на очередном пиру Небес в честь бессмысленного праздника заметил в одиночестве поглощающего пищу «Повелителя Земли».       «Раздели трапезу с другом, не только еда станет вкуснее, но и жизнь гораздо приятнее», — решительно подсел он к мрачной чёрной фигуре, попытавшись заумной фразой произвести хорошее первое впечатление. Ши Цинсюань положил в тарелку первое, что попалось на глаза. Что это было? Курица? Рыба? Рис? Овощи? Фрукты? Забавно. Он сам сказал о вкусной еде, но тогда не чувствовал ни запаха, ни вкуса, ни текстуры блюд, слишком увлечённый новым знакомством. Повелителю Ветра стало жаль «Повелителя Земли» — никто не должен есть в одиночестве. Новый знакомый в тот вечер не обронил в его сторону и слова. Скорее всего, надеялся, что шумный Ветер на подобное скотское отношение уже на следующий день стихнет, бросит попытки подступиться. Но каждый день с заядлым упорством Ши Цинсюань приветствовал, без умолку болтал, подсаживался ближе везде, где только можно, принимал во внимание мнение «друга» на общих собраниях. Будто их общение было абсолютно взаимным и одинаково вовлечённым. Сейчас оно именно таким и было. Они вели долгий осмысленный диалог — осознание этого факта на мгновение придало старине Ветру сил:       — Это… здесь ведь твой дом…       — У меня нет дома, — безэмоционально отозвался Хэ Сюань. Сердце юного Ши шумно забилось, но лишь на краткое мгновение — быстро дошло, кого цитировал демон: — Но тебе по силам это исправить. Разберись здесь сам.       — Ты должно быть шутишь, я… — не успел он договорить, как лавина осознания снесла с ног. Ещё одна фраза из прошлого. И ровно как в тот раз, непревзойденный князь демонов быстро покинул его, не успел Цинсюань ничего сказать. Сегодня это было верное решение — им обоим нужно побыть наедине с собой.       Но за то, что молча сбежал в первый раз, Ши Цинсюань никогда заклятого друга не простит.       Ветер поднял изнанкой вверх свою рассыпающуюся на нитки сорочку, ко внутренней части которой был пришит веер — символ исцеленной души. Ши прижал заветный артефакт к губам, выразив скопившиеся в теле нежные чувства. «Разберись с этим сам». Конечно. Очевидно. Вне всяких сомнений. Тогда это был он. Только он. Никто другой. И проблема даже не в том, что веер не мог оказаться в руках у Собирателя Цветов под Кровавым Дождём — у Хуа Чена попросту не было мотива возвращать артефакт владельцу. Красному бедствию глубоко наплевать на всех, его мир крутится только вокруг наследного принца Сяньлэ. «Какой же ты дурак, Ши Цинсюань». Глупый. Наивный. Легкомысленный. Несколько сотен лет прожил, а головой думать так и не научился. Глаза наполнились чистой приятной слезой, капли на мгновение задержались на ресницах и рухнули вниз, смочив землю. Этот мир ему абсолютно понятен.

***

      Ши Цинсюань задержался в чертогах Сумрачных Вод непозволительно долго и изо всех сил старался быть полезен. На остров опустилось жаркое душное лето: далеко не все виды семян ещё можно было собирать. Но сейчас ему этого не требовалось. Для начала необходимо было расчистить территорию и подготовить почву. Целый год прошёл после битвы между наследным принцем Сяньлэ и Верховным Богом Войны. К сожалению, придётся признать, что лес был не способен полностью восстановиться: необходимо было выкорчевать и спилить остатки почерневшей растительности. После пожара почва обеднела, приживаемость растений стала гораздо ниже. Восстановление леса может занять не один десяток лет. Скорее всего, Цинсюаню не суждено увидеть остров как прежде красивым и цветущим. Но то был не повод отлынивать от работы.       Его неуклюжесть и медлительность были заметны в каждом движении, но он с невероятным упорством каждый день занимался обустройством чужой жизни. Долгое время Бывший Бог жил в вечном празднике, где сладкое вино и шумные разговоры лились рекой. Настало время отработать несколько столетий безделья за одну человеческую жизнь. Главные ворота во мрачном дворце были не заперты, но он считал себя недостойным размещаться внутри. Лишь один раз беглым взглядом осмотрев дворец, он быстро понял, где располагалась кухня. Стыдно признаться, но он хорошо знал, где находились бытовые помещения, так как когда-то попытался своровать еду из постоялого двора в столице. Но быстро получил по заслугам! Больше Ши Цинсюань на столь неподобающий поступок никогда не решится! В Тёмных Водах от него в первую очередь требовалось убрать и обустроить, как он предположил: «любимое место хозяина». В подсобке среди риса и муки, он соорудил себе простое спальное место, улёгшись на несколько знакомых холщовых мешков. Кухня со временем стала более обжитой. На полках появились собранные им пряные специи, диковинные овощи и фрукты. Ши Цинсюань старался есть совсем немного как птичка: чтобы только хватило на поддержание жизни в исхудавшем теле. Но порции становились с каждым днём всё больше: сегодня одно яблоко, завтра два, а послезавтра три. Даже если хозяин здешних мест заметил, что его объедают, то недовольства не выказал. За что ему полагалась огромная человеческая благодарность.       Приготовление пищи никогда не было сильной стороной старины Ветра, поэтому он так и не решился угостить князя демонов лично приготовленным блюдом. Хотя стать ещё и поваром для более быстрой отработки негласного соглашения было бы хорошо. Ши Цинсюань изо дня в день выполнял обыденные дела: уборка территории, поддержание чистоты внутри комнат и сбор урожая. Обустройство жилища, ремонт, распределение расходов и планирование трат было полностью предоставлено хозяину дворца. За монотонной работой голову посетили страшные грустные мысли: остаться в трущобах было неверным решением. Однажды пристроившись к нищим, у бывшего Небожителя уже никогда не будет возможности вести полноценную жизнь и избавиться от клейма прокажённого. Даже если юноша каким-то чудом приведёт внешний вид в порядок, оплачиваемую работу немощному калеке не доверят даже самую простую, не говоря уже о большем. Здесь, на чёрном скалистым острове, жизнь, наполненная трудом, обрела хоть какой-то смысл. Но не стоило к этому привыкать. Лишь на время строительства дворца водному гулю понадобилась помощь. Позже непревзойденный князь демонов вернёт прислугу в столицу, в этом Цинсюань не сомневался ни на миг.       Всё бы было хорошо, если бы старина Ветер не оставался собой. Он неуклюже поскользнулся на крупных гладких камнях, пока палкой пытался оглушить рыбу, что маняще поднялась к поверхности воды и часами плавала кругами среди растительности. Юноша свалился в солёную, нагретую палящим солнцем воду, придавив и без того хромую, больную ногу и со звонким хрустом сломав удобную длинную палку. Сытного наваристого рыбного супа он сегодня не поест. Ши Цинсюань всегда передвигался грузно и неуклюже, а теперь в вовсе полз по мокрому песку. Нога быстро опухла, наступать на неё было больно. Ему снова требовался костыль… Решив найти что-то подходящее в густой чаще леса, он дополз до озера с кристально чистой водой и сел на мягкую податливую землю; погрузив ногу в ледяную воду, что сразу же окрасилась в красный цвет. Боль отошла на второй план, уступая чувству приятной морозной прохлады, поэтому он даже не подумал насколько чистое было озеро. Цинсюань раздражённо снял плетёную корзинку со спины, с горестью осознав, что та абсолютно пуста, а значит день прошёл напрасно. Он позволил себе на мгновение расслабиться, откинув назад голову. Носа коснулся сладкий, пряный аромат сирени. Декоративных высоких кустарников вокруг озера было много, и Цинсюань подумал, что из них можно попробовать в скором времени заготовить несколько черенков, чтобы посадить в другие места на острове. Тень резной формы листьев приятной маской легла на лицо, Ши не смог сдержать нежной улыбки. Случилось солнечное затмение? Его вдруг накрыло единым чёрным пластом. На сердце опустилась зима, бывший Бог моментально продрог до костей и резко открыл глаза:       — Господин… — юноша стушевался, сел прямо, поджав к себе ноги, не смея взглянуть на чёрную фигуру у себя за спиной. — Я лишь немного отдохну…       Ши Цинсюань мысленно дал себе пощёчину. Как он посмел расслабиться в чужом доме? Его привели сюда работать! Непревзойденный князь демонов долгое время был неосязаем словно далекое грозовое облако на небе, но всё же обошёл гостя по кругу и опустился к его ногам, нарушив идеальную зеркальную гладь озера. Младший Ши вздрогнул, холодные руки с неестественно длинными пальцами погрузились в такую же по температуре воду и словно комок слизи захватили худую лодыжку в капкан. Мокрый грязный весь в песке Цинсюань продолжил смирно сидеть на земле среди кустарников — холод успокаивал раны. Внезапно вода забурлила, переливаясь ярким мерцающим синем цветом, защекотала кожу — он не смог сдержать короткой улыбки. Хэ Сюань даже не взглянул на него, сосредоточившись на лечении, длинные рукава окунулись в воду. Нога чесалась и приятно покалывала. Отёк спал, конечность вернула свой привычный размер и форму. Ши Цинсюань как ребёнок до глубины души впечатлился свойствами яркой искрящейся лунным светом воды и заворожённо прошептал:       — Вода здесь… волшебная…       — Любая вода способна исцелять организм человека, так как является основной его частью, — учительским тоном пояснил Хэ Сюань.       Юный Ветер замер с выпученными глазами. Он никогда не думал о карьере учёного, поэтому иногда мог не знать простых вещей. Стало невероятно стыдно за собственную безграмотность, юноша испуганно посмотрел на «лучшего друга» как травоядный на хищника. Хэ Сюань поднял голову, их взгляды скрестились словно мечи:       — Но в своих владениях я действительно сильнее, — мягко, успокаивающе заверил Чёрная Вода Погибель Кораблей.       Ши Цинсюань со смесью страха и восхищения глядел в золотисто-карие как у змеи глаза. Руки Хэ Сюаня долгим массажным движением провели вверх от щиколотки до колена, подняв густую растительность дыбом. Юноша морозно вздрогнул всем телом. «Наверное, так нужно для лучшего исцеления…», — уверял он себя. Поглаживания становились всё настойчивее, будто демон отжимал воду — волнующие ощущения по всему телу усилились: Цинсюань приоткрыл от удовольствия рот. Хромота и сломанная рука были для младшего из братьев Ши частью воздаяния за грехи, покаянием, но… он не мог прервать лечение. Вольный Ветер сглотнул густой вязкий ком в горле, шумно вдохнул и, не выдержав раскаленного донельзя напряжения, принялся нести привычную околесицу:       — Я бесполезен, господин Хэ. Каждый день жду, что вы от меня избавитесь…       «Только зря землю топчешь, ничтожество», — хором крикнули в голове жители столицы.       Демон продолжил усердно работать руками. Гость не смел даже пискнуть от возмущения, сердце болезненно пульсировало. Юноша уже подумал повторить сказанное более чётко, не проглатывая слова, но Хэ Сюань наконец-то нарушил тишину:       — Тебе лучше оставаться здесь. Здесь тебя никто не найдёт, — в его голосе не было злобы или недовольства. Но смысл сказанного озадачил словно снег среди лета. Нога в спазме болезненно дёрнулась.       Молодой господин Хэ умиротворённо посмотрел в расширившиеся от ужаса глаза, настойчиво перехватил мозолистые руки, окунув их в воду. Лица «старых друзей» приблизились, Цинсюань забыл как дышать, а Чёрная Вода разумно добавил:       — Ты ведь не хочешь снова мешаться под ногами у наследного принца Сяньлэ?       Ши Цинсюань улыбнулся, но ничего смешного князь демонов, конечно же, не сказал. Тому виной было морозное щекочущее чувство на руках. Его больные искалеченные пальцы моментально заживали в мерцающей воде: сломанные кости больше не болели, огрубевшая кожа стала мягкой и гладкой. Лечение быстро закончилось. Цинсюань внимательно осмотрел мокрые здоровые конечности, но не был способен даже на банальную словесную благодарность — слишком шокированный откровением. Чёрная Вода Погибель Кораблей встал во весь свой немаленький рост, вновь возвышаясь над «другом», как часто раньше любил это делать:       — Не мешай наследному принцу Сяньлэ строить личную жизнь, — прозвучало крайне убедительное наставление.       И без того шаткое душевное состояние юного Ши рассыпалось в щепки, щёки налились красным цветом словно перезревшие яблоки. Глаза заметались из стороны в сторону, найдя в воспоминаниях белый летящий облик наследного принца:       — Ваше Превосходительство, вам… вам лучше пока выйти за световую завесу. Выйдите, прошу вас.       — Но… почему?       Вместо объяснений Се Лянь лишь повторил:       — Ну… выйдите, и всё. Мы просто попрощаемся.       Недоумевающий Ши Цинсюань тогда послушно ушёл, за световой завесой остались только двое. «Не мешай наследному принцу Сяньлэ. Не мешай. Не мешай», — трактовать фразу как-то двояко было невозможно. Немудреный в любовных делах Ветер действительно часто мешал… Мастеру маскировки же было всё досконально известно: какие важные дела были запланированы у Бога Войны наедине с Собирателем Цветов. После ужасного утомительного дня женатая пара имела полное право расслабиться. Ши Цинсюань в очередной раз оказался не в том месте, не в то время.       — Ты ведь хороший, понимающий друг? — паучьи пальцы коснулись кончиков свалявшихся липкими колтунами волос.       — Д-да… да… — запоздало кивнул вольный Ветер. — Вы… Вы, господин… Вы всегда правы, господин Хэ, — Цинсюань нашёл покой в знакомых чертах лица: ровный нос, прямой рот, острые скулы, высокий лоб, тёмные раскосые глаза. Захотелось коснуться идеального лица «лучшего друга». Провести ладонью по щеке. При… приласкать его? Ведь это лицо было так знакомо и дорого — оно не может причинить боль или отвергнуть. Кто угодно. Только не он. Только не сейчас. Ясные карие глаза лучились восторгом и благодарностью, не могли наглядеться, пока руки так и не решились коснуться белого холодного мрамора. Ши Цинсюань восторженно заговорил: — Я должен не мешать его высочеству…       Ведь хороший друг не только знает, что сказать в нужный момент и спешит на помощь в любое время дня и ночи. Хороший друг так же знает, когда нужно промолчать или оставить тебя наедине с собой.       — Хорошо, — сухо подытожил князь демонов. В его голосе не было ни довольства, ни возмущения. Только свойственная лишь ему одному пустота и глубина подобно бескрайней бездне.       Их отношения изменились, если не исчезли вовсе. А привычка осталась — привычка слушать его с открытым ртом. «Повелитель земли» часто осаждал Повелителя Ветра. Приглушал рвущееся на волю неистовое пламя справедливости. Наставлял и подсказывал: как лучше поступить, что сказать. Буйный Ветер не всегда поступал согласно совету, но всегда запоминал. Неважно о чём шла речь: прятаться в опасных ситуациях и доверить ему свою защиту, не лезть с расспросами к недавно вознёсшимся Небожителям, чтобы не показаться навязчивым или отказаться от дорогого подарка в чью-то сторону, ведь Верховный Бог мог посчитать подобное взяткой или… Продолжать можно было бесконечно, итог один: когда Цинсюань внимал «другу» — всё было хорошо. Единственный раз, когда он принял решение единолично, пошёл кардинально вразрез с предупреждением… Учиться на своих ошибках больно, зато эффективно.       — Господин… — в воздухе больше не ощущался сладкий запах сирени, тело с головы до ног окутал лишь терпкий морозный аромат древесины, мха и сырости. — Могу ли я чем-то отплатить вам за доброту?! — на одном дыхании произнёс он, хриплый голос показался необычайно мощным словно лавина.       Застыли падающие с деревьев листья, лишилась движения вода в озере, облака прилипли к небу словно рис к чаше. Ши Цинсюань, осознав, что сказал неимоверную глупость, уже готов был утопиться в озере. Тишину разрезал раскалённым ножом размеренный задумчивый голос князя демонов:       — Вечером, как только стемнеет, приходи ко мне в комнату на самом высоком этаже самой высокой башни.       Приказ обрушился на разгоряченную полуденным солнцем кожу холодным ливнем.

***

      Бывший Небожитель боязливо ожидал вечера словно кары небесной. Весь день он бесцельно шатался по острову, размышляя над приглашением «дорогого друга». День окончательно ушёл в никуда, даже рассказать хозяину Сумрачных Вод будет нечего. Неужели Цинсюань действительно собрался идти к тому в покои? Гость не имел права на отказ. Но что может потребовать непревзойденный князь демонов Чёрная Вода Погибель Кораблей в качестве благодарности от нищего? Зачем он позвал именно к себе в комнату? Почти вся работа была сосредоточена на улице, а спать юноша привык на коврике в подсобке как собака.       В голову хлынули постыдные воспоминания о тяжёлых телах, расположившихся на горизонтальной поверхности. Прикосновения могут породить экстаз. Неужели Хэ Сюань желал уединиться вместе на кровати? Безумное на первый взгляд предположение имело смысл. Ведь для интимности не нужно обустраивать специальное место. Комфорта можно добиться на кровати. Нахождение в постели расслабляет и позволяет претворить в жизнь любые желания, что делает её естественным местом для занятия… любовью. Всё, что осталось у юного Ши — тело. Неужели телом ему придётся расплачиваться за доброту и заботу?       Глубоким вечером в голове сформировалось множество вопросов, на которые не нашлось ни одного ответа. Руки дрожали, когда он запоздало пытался привести себя в порядок перед встречей. Юноша несколько раз окунулся в море. Но, к сожалению, надев те же старые лохмотья, не почувствовал себя чистым. Оказавшись в мрачном дворце, любопытство возымело верх: он обошёл несколько пустых зеркальных комнат, будто нарочно оттягивая встречу. Спустя несколько кругов по винтовой лестнице тошнота подступила к горлу. Зачем строить такие крутые и высокие лестницы?       Хозяин здешних мест с невероятным мастерством выстроил новые опоры, но кое-где разрушенные стены и колонны навсегда останутся частью комнат: несколько обломков лежали в изувеченном состоянии на полу, будто едва затянувшиеся раны дикого животного. Старые разрушенные деревянные части дворца срослись с каменным утёсом, образовав террасу. Лентой скрученная лестница продолжала стремиться ввысь — гостю срочно требовался отдых. Бывший Бог вышел к каменной пещере, где в естественных условиях была обустроена купальня с видом на глубокое синее море. Под ногами выстроились вниз неотёсанные, разной высоты ступеньки для спуска в воду. Натуральный бассейн в скале с горячей словно парное молоко водой. На первый взгляд выглядело волшебно, но как после купания менять воду?       Ши Цинсюань с интересом пытался понять устройство ванной комнаты. Здесь не было ни ковшей, ни бочек, ни полотенец — лишь природой созданный закуток, окружённый сверкающими переливающимися лучистыми жемчужинами. Цинсюань раздражённо почесал голову: совсем недавно он помыл волосы водорослями несколько раз, но разобрать склеенную массу так и не получилось. Выделения вшей, пустые оболочки, оставшиеся от линьки, погибшие насекомые, их экскременты спутали его когда-то длинные прекрасные локоны в единый дурно пахнущий комок. Расчёсанные ранки периодически нагнивали и долго заживали. Слюна насекомых, попавшая на кожу вызвала аллергию. Цинсюань никак не мог заставить себя идти дальше, всерьез задумавшись, не нырнуть ли ему в кипяток. Если бы только была гарантия, что экзекуция избавит от вшей… Резкое столкновение металла с камнем оглушило его подобно удару по голове. Ши Цинсюань словно загнанное в угол дикое животное, обернулся, чуть не свалившись в воду.       — Действительно. Лучше сделаем это у воды. Садись.       Чёрная Вода Погибель Кораблей был максимально сосредоточен. Он поставил простой деревянный табурет рядом с каменным «столом». Только тогда Цинсюань заметил на подносе набор инструментов: длинный тонкий гребень с металлическими плотно расположенными друг к другу зубцами, миску с водой, обычную деревянную расчёску, закрытую глиняную пиалу и острые шпильки. До гостя быстро дошло, что задумал «лучший друг». Их ждёт утомительное и неприятное совместное времяпрепровождение. Быстро вычесать гнид с волос не получится, залог успеха — тщательность и скрупулёзность. Цинсюань не сомневался, что в Хэ Сюане терпения хватит на несколько жизней, но вот насчёт себя не был так…       — Ты меня не слышишь? У меня не так много времени в отличие от тебя, — словом будто хлыстом ударил демон. Ничего не осталось в голосе от мягкого, затекающего в уши мёдом дневного тона. Резкая смена настроения спустила с высших Небес на бренную землю.       Младший из братьев Ши стушевался. Он прекрасно знал, что из-за болезни — вид у него неопрятный и даже отталкивающий. Проблему рано или поздно необходимо будет решить. Словно кролик он мелкими семенящими шагами приблизился к заклятому другу и покорно сел на стул. На плечи лёг потрёпанный растянутый кусок ткани. Естество Цинсюаня сжалось до состояния горошины, он уже набрал в грудь воздуха, чтобы напомнить господину Хэ о собственной защите, но вовремя вспомнил, что тот призрак. Демон Чёрных Вод Сюань коснулся мерзкого вида волос голыми руками, нисколько не боясь заразиться. От резкого неприятного запаха уксуса Цинсюань чуть не потерял сознание, кожа головы стала мокрой.       — Нужно ослабить клейкое вещество, которым вши прикрепляют гнид к волосам. Посиди немного.       Цинсюань замер в скрюченном состоянии как поломанная статуя, аккуратно сложив руки на коленях. Оглушённый пульсирующими вибрациями сердца, он уставился на каменную стену прямо перед собой, не осознавая ни пространства, ни времени и отмер только тогда, когда почувствовал движение гребня по волосам. Ши отчетливо различил свежие отголоски масла кокоса среди уксуса. Голова стала тяжелее — концы волос окунули в масло, чтобы хоть как-то распутать. Хэ Сюань разделил прочёсанные волосы на пучки и заколол простыми деревянными шпильками. При попытке прочесать одну прядь, голова резко откинулась назад — шея болезненно хрустнула. Юноша зажмурился и сжал зубы, но не издал ни звука. Надо немного потерпеть. Совсем чуть-чуть. Демон ещё раз провёл по всей пряди от корня до кончиков. Раздался мерный плеск воды — гребень ополоснули в миске с уксусной водой. Процедура повторилась ещё раз шаг за шагом. И ещё. Движения рук были жёсткими и быстрыми. Но единичных насекомых всё же не удавалось убрать с помощью гребня — Цинсюань чувствовал, как скрупулёзно Хэ Сюань снимал их вручную: крепко зажимая длинными ногтями.       — Что тебя гложет?       —Я… нет…       Как господин Хэ прознал о его недостойных мыслях? Ши Цинсюань всхлипнул, ощутив влагу на лице и заложенность в носу — следствие смешанных чувств: страха и воодушевления. Ветер никогда не мог долго молчать, но как можно признаться в чём-то столь недопустимом и грязном? Сердце билось с замиранием, волны дрожи расходились по телу. Хэ Сюань за его спиной начал ходить кругами словно акула. Дрожащих рук что-то коснулась. Цинсюань взял предложенный предмет не задумавшись и вдохнул резкий древесно-мускусный дурманящий аромат. Травы и сборы всегда помогают регулировать движение жизненной энергии Ци. Светлая травянистая насыщенная жидкость, в которой плавали чаинки и… корни какого-то растения? Запечённая глина коснулась губ, по шее пошли волны движения. Цинсюань ощутил свежий пряный, жгучий сладковато-горьковатый вкус. В нос ещё резче ударил жуткий землистый запах. Хэ Сюань пытался «подсластить» ему жизнь, добавив в чай мёд. Но тот ощущался лишь на дальних ролях и являлся издевательством над китайской чайной традицией. Ши-младший медленно, периодически прерываясь на всхлипы, глоток за глотком распробовал чай, заботливо приготовленный «лучшим другом». Откуда же демону Чёрных Вод владеть мастерством чаепития? Для кого устраивать церемонии и приёмы раз на острове только они вдвоём? Необходимо оценить его старания, быть благодарным. Ши Цинсюань чувствовал его прикосновения после всего случившегося, после долгой разлуки. Думать возможно было только об одном.       — Я плохой человек… — заторможенно признался юноша.       Водный гуль в облике человека сменил воду в миске, тщательно сполоснул гребень и только тогда уточнил:       — Что в твоём понимании значит: «плохой человек»?       — У меня плохие мысли насчет вас… нас… — прозвучало смазанное признание.       Долгое время влечение в Повелителе Ветра отсутствовало. Что конкретно его притупило — культура, строгое воспитание, ограниченность источников информации или всё вместе — значения не имело. Главное, сейчас влечение четко заявило о своём присутствии и страстно желало найти выход. Руки единственной близкой души продолжали шумно перебирать волосы. С уст не сорвалось ни звука. Сердце забилось мощно и гулко, будто готовясь быть вырванным. Цинсюань, скованный стыдом, попытался достучаться до мрачного демона ещё раз:       — Я хотел отблагодарить вас… хорошо отблагодарить… по-особенному… — юноша приложил уже пустую чашу к губам, только бы не произнести вслух страшных, но таких пленительных желаний.       — Нет нужды, — легко отозвался непревзойденный князь демонов.       — Вы позвали меня, чтобы я мог вас отблагодарить!       — Я обманул тебя.       Ши Цинсюань мечтал это услышать. Вот бы князь демонов обманул тебя во всём. Обманул, что ненавидит. Ненавидит ещё больше за то, что ты ничего не знал. Обманул, что отныне для него тебя не существует вовсе. Обманул. Обманул. Обманул. Только чтобы в порыве гнева сделать как можно больнее. Каждым словом вонзая иглы в сердце. Хэ Сюань убеждал в первую очередь сам себя. Юноша хотел в это верить. Он уже не помнил себя без лучшего друга под боком. Всё будет как раньше. Они всё вернут. Его Ми… его Хэ-сюн… его чёрствый властный грубый холодный демон вернулся к нему — остальное поправимо.       — Нет! Не может быть!.. Ты хороший!.. Очень хороший, Хэ-сюн!..       Последней от вшей обрабатывалась чёлка. Потому Цинсюань видел ровное невыразительное лицо Хэ Сюаня, когда говорил ему эти слова. Вычёсывание завершилось — у старины Ветра волос из-за жизни в нищете осталось немного.       Огромные оленьи глаза уставились на Хозяина Тёмных Вод, внимательно следя за каждым движением. Нет ничего сложнее, чем отношения между людьми — ведь к ним нет универсального подхода. Нельзя заучить определённый алгоритм. Чужой опыт не всегда эффективен. К каждому человеку надо искать свой подход. Ши Цинсюань настолько боялся быть вновь отвергнутым, что не выдержал нахлынувших чувств и обнял злейшего врага, спрятав лицо у него в шее. Чудом они не рухнули в воду. Хэ Сюань остался стоять ровно, будто намертво вбитый в землю кол. Долгое время он даже не шевелился, у юного Ши было чувство, что он обнимался со столбом. Но он отчетливо чувствовал, что от друга пахло камфорой — благовонное курение. С чего бы? Кристаллы камфоры помещают на раскаленные угли в курильнице, ими не пользуются в качестве парфюма.       — Прости, прости, прости меня Хэ-сюн! — запоздало шептал он такие важные нужные слова. Боль была столь огромна, что не умещалась в словах. Что же милый сердцу друг молчит? Неужели слишком поздно?! — Хэ-сюн?!.. — взвыл он, посмотрев в прекрасные тёмные холодные глаза. — Хэ-сюн! Мне жаль, что всё так получилось между нами! Мне жаль, что мы друг друга так и не поняли! Мне жаль!!!.. — захлёбываясь в слезах, слюнях и соплях тараторил он. Ещё так много надо было сказать, но язык заплетался в узел, а голова раскалывалась как кокос упавший на грубые скалы.       Он плакал, марая слюной и слезами тяжёлые роскошные, пронизанные сверкающими серебристыми волнами чёрные одеяния. Только бы лучший друг не обрушил на него свой гнев! «Ты терпел меня рядом с собой несколько сотен лет… Прояви ещё немного снисхождения ко мне! Поиграй со мной еще чуть-чуть! Еще немного! Только будь рядом! Не оставляй меня!».       — Всего лишь недопонимание… То что между нами было… всего лишь недопонимание... — болезненным безжизненным голосом приуменьшал он случившееся. Хэ Сюань, не моргая, впился в него взглядом. В голове Цинсюаня медленно словно песок в часах пересыпались мысли, отсчитывая время до «конца».       — Раздевайся, — бесстрастный приказ отразился от стен и ударил в спину. Ши Цинсюань панически замер с открытым ртом. Но время… действительно пришло. Он сам хотел. Сам вешался на шею. Так чего он стесняется? Зачем оттягивать неизбежное?       Снимать было почти нечего. Тонкие мятые лохмотья сами желали свалиться с исхудавшего тела. Красный как сваренный в кипятке рак Цинсюань медленно сделал два шага назад, смущённо сжимая руками край поношенной сорочки…       — Хэ-сюн… ты такой нетерпеливый, ха… хах… — трепетно прошептал юноша и облизал так не вовремя пересохшие губы. Он не смог сдержать смущённой улыбки, столь широкой, что заболели уголки губ. Щёки пылали подобно костру в дивную ночь на берегу чёрного моря, заложенный нос еле дышал. — Я тоже хочу… Очень хочу! Так сильно! У меня в животе всё стало!.. Как-то!.. Хах… Но-но… здесь? Неудобно же! Давай… Давай мы с тобой!.. — сопел, мялся и жался юный Ветер, не смея задержать ярких сияющих глаз на лице друга.       — Хочешь мыться в одежде? Эти тряпки давно пора выбросить, — сказал как ножом отрезал Чёрная Вода.       Болезненное осознание копьём пронзило сердце. Глаза утратили былой блеск. После того как вычесали гнид, необходимо было тщательно помыть волосы и избавиться от грязной заражённой одежды. Ши Цинсюань трясущимися руками молча снял обноски. Мягкий отрез ткани предусмотрительно накрыл промежность, но он всё равно ощущал себя уязвимым. Князь демонов подал ему руку, и он спустился в воду по каменной лестнице. Кожа сразу покраснела — вода была чрезмерно горячая. Хозяин купальни опустил руку в воду — та мгновенно стала холоднее, комфортнее, приятнее. Юноша окунулся в воду до носа, украдкой наблюдая за тем, как водный гуль убирал инструменты и одежду, брошенную прямо на полу. Ши Цинсюань опустил глаза и долго просто молча стоял. Резкий звук вывел из транса. Ему что-то кинули в воду. Это был неаккуратно слепленный шарик для мытья размером с апельсин из гледичии. (Растение семейства Бобовые, применяемое в мыловарении.)       Ши Цинсюань долго и внимательно разглядывал Погибель Кораблей. Но ему так и не дали остаться наедине с собой. Поэтому он послушно нанёс разваливающийся на кашицу кусок на кожу головы, растёр и быстро смыл. Большой отрез мягкой ткани окутал его теплом. В животе тоже разлилось тепло — желудок активно переваривал чай. В теплой воде юношу сморило. Ведомый князем демонов, он плыл по лестнице. Согревшийся, обсушенный, обтёртый сильными руками, он едва стоял на ногах, прижимаясь к груди единственного друга. Тело было будто вязкая пластичная смола, поэтому по первому требованию он в обнажённом виде, не испытывая ни стыда, ни вины, ни тяжести прошлого незамедлительно рухнул на кровать. Его накрыли несколькими невесомыми шёлковыми одеялами. Сквозь нарастающую негу Ши Цинсюань чувствовал поглаживая по плечу: от локтя до шеи длинные сухие пальцы вели нежно. Вниз кожу прочёсывали гладкие ногти. И так раз за разом, по кругу. От удовольствия хотелось протяжно стонать, но у него не было сил. Ши Цинсюань мог только дышать: ровно, мягко, размеренно. Молочного цвета завеса скрыла его от посторонних глаз. На чёрном чёртовом острове в Южном море тебя не потревожат ни люди, ни демоны, ни даже Боги. Здесь тебя никто не найдёт. Кое-кто охраняет твой сон.       Пока один надеялся «вернуть всё назад», другой «всё изменил». Отношения — это река: нельзя войти в неё дважды в одном месте. После воссоединения они оба уже другие. Не те, что раньше, не те, что расставались в тишине, но всё ещё погружённые друг в друга. Раздавленные. Сломленные. Зависимые. От слов, что не уймут боль, от слёз, что застилают взор, от касаний, что бьют ножом. Проклятье и погибель друг для друга, но больше у них никого нет. Уничтожить связь между ними возможно — только уничтожив Ши Цинсюаня. Потому что непревзойденного демона сколько не бей — никак не желает покидать бренный мир.       Сон. Долгий тягучий горячий, но не беспробудный. Он медленно открыл глаза полные песка. Так же ползуче медленно к нему возвращались мысли. По ощущениям он проспал до обеда. Но белизна перед глазами, — лишь прохудившийся балдахин, что внизу окрасился в грязный серый цвет. Вокруг было черным черно — комнатой всё ещё владела ночь. В воздухе стоял насыщенный запах благовоний: камфора, мята, ментол. Руки и ноги тяжёлые — будто не его и больше напоминали неповоротливые длинные ветки деревьев. Он с трудом поднял руку и стёр слюну с лица. На красивой подушке остался мокрый вязкий след. Стыд какой. Но, обласканный, успокоенный вниманием своего демона Ши Цинсюань перевернулся на другой бок и снова провалился в свинцовый сон. Всё осталось позади — люди, воспоминания, переживания и разочарования.