Труба, которая не греет.

В тот вечер всё пошло по пизде с самого начала. Чанбин вызвал Джисона в свой офис — обшарпанное помещение на втором этаже торгового центра, где пахло дешевым кофе и еще чем-то кислым. Джисон зашел, Чанбин сидел за столом, листал какие-то бумаги. За его спиной стоял Сынмин — правая рука, вечно молчаливый тип с лицом, которое не выражало ничего, даже когда ему ломали пальцы. Сынмин был страшный. Не потому что здоровый — скорее наоборот, сухой и жилистый, как веревка. Он смотрел на людей так, будто уже прикинул, в какой мусорный бак сложит их останки. — Есть дело, — сказал Чанбин, даже не подняв головы. — Съездишь на юг, заберешь конверт у одного корейца. Он будет в зеленом «Мерседесе». Подойдешь, скажешь пароль, он отдаст тебе конверт. Привезешь мне. Всё просто. — А что в конверте? — спросил Джисон чисто из вежливости. Он знал, что ответа не получит. — А тебе нахуй не надо, — усмехнулся Чанбин. — Твоя задача — привезти. И не отсвечивать. Всё. Джисон кивнул и вышел. На улице моросил дождь. Собачий вечер. Он сел в старые «Жигули», которые Чанбин выделил ему для работы, и поехал на юг. В салоне воняло бензином и чужим потом. Приемник не работал, поэтому Джисон просто слушал, как дворники скребут по лобовому стеклу. Он нашел «Мерседес» через полчаса. Зеленый, как говно мутанта, стоял в тупике у заброшенного склада. Джисон припарковался, вышел, поправил куртку. Подошел к машине, постучал в стекло. Водитель опустил окно. Типичный кореец с усталым лицом — щетина, круги под глазами, руки на руле сжимаются, будто он молится. — Пароль? — спросил Джисон, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Кореец открыл рот, чтобы ответить, и тут случилась хуйня. Зеленый свет фар вырвался из ниоткуда — машина влетела в тупик с диким визгом покрышек. Джисон обернулся на звук — черный внедорожник, тонированный в ноль, даже номера не разобрать. Дверь открылась, и оттуда вышли двое. Дальше всё было как в тумане. Удар в почку — откуда-то сбоку, так что воздух вышибло из легких. Мешок на голову — ткань пахнет плесенью и чем-то сладким, приторным. Его поволокли, он слышал, как кореец в «Мерседесе» орет: «Не надо, не надо, я заплачу!» А потом — глухой звук, как удар мяса о бетон. И тишина. Джисон подумал: «Всё. Приплыли. Сейчас меня отвезут в лес, и я стану удобрением». Но его не убили. Его просто бросили в подвал.