Танцующий в водах

Бэй наконец-то начала писать. Она не ждала вдохновения — оно пришло само. Просто однажды утром, сидя на крыльце, она почувствовала непреодолимое желание взять карандаш и открыть блокнот. Она не думала, не планировала — просто коснулась бумаги, и слова полились, словно дождь после долгой засухи. Сначала она даже не осознавала, что именно пишет. Строки возникали сами собой, оживая под её руками. Она описывала лес, но не тот, что знала раньше. Этот был другим — глубже, старше, темнее. Бэй писала об озере — но не просто о воде. Оно было живым. Оно ждало, звало… манило. Её книга менялась. Первоначально это была просто история, фэнтези с тщательно продуманным сюжетом. Но теперь в ней появилось нечто большее. Что-то, казавшееся реальным. Иногда ей становилось даже страшно: а вдруг она не придумывает, а просто записывает то, что уже существует? Но это не останавливало её. Впервые за долгое время она чувствовала себя по-настоящему живой. С этого момента её дни изменились. Она просыпалась с рассветом, даже если могла позволить себе поспать дольше. Утренний воздух был наполнен жизнью, и пропустить его казалось непростительным. С утра она писала. Потом отправлялась в лес. Чаще всего — с Джунёном. Он никогда не навязывался, но всегда был рядом. Иногда молчал, давая ей возможность думать. Иногда рассказывал о местных растениях, старых тропах и местах, куда лучше не ходить. Однажды он даже помог ей выбраться из ловушки лиан, когда она, задумавшись, застряла в хитрой западне природы. — В следующий раз смотри под ноги, — спокойно заметил он. — В следующий раз я просто не пойду одна, — пробормотала она, отряхивая листья. Со временем Бэй поняла, что Джунён стал для неё больше, чем просто лесной попутчик и надзиратель. Они действительно сдружились, даже сильнее, чем она изначально планировала. Он был спокойный, рассудительный, порой даже казался мудрым — не старым, а именно тем, кто многое видел и понимал чуть больше, чем говорит, несмотря на своё юное лицо. В его голосе всегда было нечто успокаивающее, словно он никуда не спешил и не ждал ничего взамен. Он даже помогал ей по дому. Иногда это выглядело так, будто он просто зависает у неё — приносит дрова, чинит что-нибудь по мелочи, задерживается за ужином, а потом остаётся на ночь. Но никогда не переходил границы. Даже намёка не было на что-то другое — просто ненавязчивое присутствие рядом. Он мог занять диван, свернуться в кресле, засыпая прямо с её книгой в руках, или просто сидеть с ней на веранде, разговаривая до глубокой ночи. Разговоры у них были самые разные. Он часто спрашивал её про города — как там всё устроено, как живут люди, что сейчас в моде, какие здания строят, как работают поезда и самолёты. Иногда спрашивал про вещи, которые она даже не задумывалась объяснять, потому что они были для неё естественными. — И правда, — однажды задумчиво сказал он, когда она рассказывала ему про метро. — Едешь себе под землёй в каком-то железном ящике и не боишься. А если бы я тебе сказал, что тут, под этим лесом, есть тоннели, где живёт что-то, что раньше было человеком? Бэй вздрогнула, но Джунён только усмехнулся. — Да шучу я, не бойся. Хотя кто знает, может, в этом лесу и не такое есть. Но несмотря на свою лёгкость, он не скрывал, что хочет однажды выбраться из этой деревушки. — Попробовать жить как обычный человек, а не быть этим… недосуществом, — сказал он однажды, крутя в руках карандаш. — Недосуществом? — Ну да. Я же вроде как не совсем человек. Но и не дух. И вот живу, застряв между этим всем. Он не сказал этого прямо, но Бэй чувствовала, что для него это было важно. Возможно, он даже надеялся, что она сможет помочь ему понять, как это — быть человеком. А ещё он читал её книгу. Не просто читал, а перечитывал. Иногда возвращался к каким-то главам, перечитывал абзацы, а потом задавал вопросы. Не слишком навязчиво, но так, что ей самой становилось интересно, как он воспринимает её историю. Чаще всего он сидел в саду, листая её записи, пока Чанхи возился с цветами и каждый день выращивал что-то новое, после чего Бэй всё чаще находила в саду растения, которых никогда не видела. Джунён же относился к этому спокойно, как будто для него это была обычная часть жизни. Иногда они просто сидели в тишине — каждый занят своим делом, но при этом вместе. И Бэй казалось, что в этой тишине есть что-то важное. Как будто она наконец-то оказалась на своём месте. А ещё были Ёнджэ и Уён. Если Джунён был спокойствием, то эти двое — хаосом. Ёнджэ мог говорить без остановки, и, что самое раздражающее, он часто был прав. — Ты понимаешь, да? — однажды заявил он, загоняя её в тупик своей логикой. — Ты теперь одна из нас! — Что?! — Ну смотри: ты живёшь с духами ветра. Ты их не боишься. Ты видишь то, чего другие не замечают. А значит… поздравляю! Ты теперь официальный член клуба «я-тоже-не-совсем-человек». Бэй бросила в него ветку, однако парень успешно увернулся, весело играя бровями. — Ладно-ладно, — хихикнул он. — Но ты поняла, о чём я. И самое страшное было в том, что она действительно начинала понимать. Но сложнее всего было с Сону. Потому что он был везде. Когда она писала, он сидел рядом, делая вид, что не смотрит. Когда она шла в лес, он «случайно» оказывался там же. Когда сидела у речушки, что протекала недалеко от дома и которую она нашла по чистой случайности, погружённая в мысли, он беззаботно разваливался рядом, словно это его личное место отдыха. И больше всего её раздражало… что ей это начинало нравиться. Однажды, когда она, не отвлекаясь, писала в блокноте, внезапно почувствовала чей-то взгляд. Подняла глаза, а это Сону смотрел на неё, подперев щеку рукой. — Что? — нахмурилась она. — Ничего. Просто интересно наблюдать, как кто-то влюбляется. Бэй застыла. — Чего?! Он лениво потянулся. — Ну да. Ты влюбляешься в свою книгу. Она моргнула, растерявшись. — Это… не так работает. — Ещё как работает, — усмехнулся он. — Ты вообще в зеркало смотрела? Глаза горят, ты забываешь есть, ты даже со мной не ругаешься последние десять минут. Это подозрительно. Бэй фыркнула. — Просто не хочу тратить на тебя энергию. — Ага. Или ты так увлеклась, что тебе даже я не мешаю. Она не нашла, что ответить. Потому что, как ни бесило это признавать… он был прав. И именно из-за таких моментов она терпеть его не могла. Потому что Сону чувствовал всё. Стоило ей чуть расслабиться — он ловил это первым. Стоило задуматься — угадывал. Стоило улыбнуться — обязательно подмечал. В один из таких дней она не выдержала. — Ты что, теперь следишь за мной? Сону, сидящий на заборе с видом человека, который «оказался тут по чистой случайности», ухмыльнулся. — Неа. Просто мой мир крутится вокруг тебя, и я не могу не быть поблизости. Бэй закатила глаза. — Ну да, конечно. Просто случайность. — Абсолютно. Он спрыгнул с забора и, прежде чем она успела отойти, небрежно закинул руку ей на плечи. — А если серьёзно… тебе уже говорили, какая ты упрямая? — Да. Каждый день. Причём чаще всего — ты. — Значит, я единственный, кто прав. — Или единственный, кто не умеет держать рот закрытым. — Зато у меня есть другие таланты. — Например? — Я могу не сводить с тебя глаз весь день. — Это не талант. Это пугает. — Ладно-ладно, не весь день. Только пока ты не начнёшь скучать без меня. Бэй не собиралась смеяться, однако уголки губ всё же дрогнули. И это было на самом деле опасно. Потому что стоило ей хоть немного смягчиться, Сону чувствовал это мгновенно. — О, ты улыбнулась! — воскликнул он. — Нет. — Да! — Нет! — Да, и теперь это официально: я тебе нравлюсь! Бэй ударила его по плечу, но он только рассмеялся. Проблема была в том, что она больше не могла отрицать очевидное: Сону был частью её жизни. Как и все они. Как и это место. Как и эта новая реальность, в которой она писала книги, гуляла с духами ветра, проводила время с фейрибоем и начинала верить в невозможное. Именно поэтому прошедшие две недели пролетели незаметно. Бэй привыкала к этому месту, к людям — и нелюдям — вокруг. Она писала, гуляла, слушала истории Джунёна, спорила с Ёнджэ, терпела выходки Сону… и несколько раз за это время ей звонил Санён. Сначала она игнорировала его звонки. Ей не о чём было с ним говорить. Она прекрасно понимала, почему он отправил её сюда, и это раздражало её. Он знал, на что идёт. Он знал, что отправляет её в неизвестность, где она могла погибнуть. Но его это не остановило. Всё ради младшего брата, которого нужно было освободить от проклятия — так же, как сам Санён когда-то был освобождён пятьдесят лет назад. Но он не прекращал звонить. Раз за разом. И в конце концов Бэй всё-таки взяла трубку. — Ты ведь злишься, да? — спросил он, даже не пытаясь скрыть улыбку в голосе. — А как ты догадался? — сухо бросила она. Санён не стал оправдываться. Только вздохнул и пообещал, что расскажет всё, когда приедет. Попросил не сердиться слишком сильно. Бэй пообещала попробовать. Особенно если его братец не подойдёт к ней ближе, чем на пушечный выстрел. Санён только засмеялся: — Не волнуйся. Я приеду через неделю и нормально вас познакомлю. А если он вдруг будет вредничать — дам ему хорошего пинка под зад. На правах старшего. Но кое-что в разговоре удивило её больше всего. Санён назвал его настоящее имя. Джэхён. Не Хёнджэ. За это время Бэй узнала и другую правду. Чанхи рассказал ей больше о той самой легенде из книги. Легенде, которая оказалась не просто мифом. Это случилось вечером, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые медные тона. Они сидели в саду, под сенью раскидистого дерева, чьи ветви были увиты нежными белыми цветами. Воздух был наполнен ароматами — свежими, пряными, чуть терпкими. Повсюду пылали глориозы, огненные лепестки которых казались всполохами пламени. В тени прятались голубые маки — редчайшие цветы, о которых Бэй прежде только читала. Говорили, что они появляются лишь там, где сконцентрирована сильная магия. Чанхи задумчиво провёл пальцами по стеблю одной из орхидей, прежде чем заговорить. — Они пытались разорвать круг, — сказал он негромко, словно боялся, что даже растения могут услышать его и не одобрить. — Искали способы. Но проклятие… оно как вторая кожа. Даже если ты его не чувствуешь, оно не исчезает. Бэй посмотрела на него. — Значит, всё это время оно было с Санёном? Чанхи медленно кивнул. — И с его братом. Просто Санён смог… вырваться. Но за это всегда приходится платить. Его избранная умерла через несколько лет после того, как он смог освободиться от проклятия. Возможно, её любовь не была достаточно сильной, чтобы справиться с этим. Бэй сжала руки. Она чувствовала, как по спине пробежал неприятный холодок. — И ты всё это знал? — Я многое знаю, — спокойно ответил он. — Но не всё. Чанхи всегда был таким — загадочным, чуть отстранённым, словно он знал гораздо больше, чем остальные, но предпочитал не говорить лишнего. Бэй не раз ловила себя на том, что хочет расспросить его обо всём, но до этого момента он никогда не раскрывался настолько. — Ты ведь на самом деле фея, да? — вдруг спросила она. Чанхи чуть приподнял брови, но уголки его губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Да. Он наклонился вперёд, аккуратно касаясь кончиками пальцев тонкого стебля. Орхидея, на которую он смотрел, казалось, отвечала ему, расправляя лепестки навстречу. — Я родился здесь. В этом саду. Бэй нахмурилась. — В смысле? — Я же фея. Или дух. Зови как хочешь. Цветы растут, потому что я здесь. Деревня жива, хоть и не вся, пока жив и я. Часть поселения давно сгорела, после пожара в 1870 году, но благодаря моей силе днём она превращается в то, что было раньше. — То есть, то что я видела — лишь иллюзия? — девушка, подогнув ноги под себя, удивлённо вытаращилась на парня, который продолжал возиться с цветком. — Да, — коротко ответил он, даже не взглянув на неё. — Я мог бы перестать распыляться и на эту разруху, но мне не нравится, что люди постепенно уезжают отсюда. Если деревня опустеет… Мы станем никому не нужны и начнём медленно чахнуть, как и природа вокруг. Она смотрела на него, чувствуя, как внутри зарождается странное чувство — не то удивление, не то восхищение. — Ты вырос среди цветов? Чанхи чуть наклонил голову, раздумывая. — Можно и так сказать. Я появился с первым цветком этого сада. Тогда он был совсем другим и со временем менялся… и я тоже. Бэй никогда не задумывалась о том, что феи могут рождаться вот так — среди растений, среди запахов весеннего цветения и шороха листвы. Но теперь, глядя на Чанхи, она больше не сомневалась. Прошло около нескольких часов, прежде чем Чанхи куда-то исчез, оставляя Бэй наедине с собственными мыслями, в попытках сложить все кусочки мозаики воедино. Проклятие, семья Санёна, род которого тянется с далёкого 1600-го года, и легенда, которая оказалась отчасти правдой. Всё это было слишком. А ещё она не могла перестать думать о Хёнджэ. Он не появлялся, но его отсутствие ощущалось слишком остро. Её тянуло обратно к озеру — к этому месту, где боль и печаль пропитали даже воздух. Как могло быть так, что среди всей этой красоты природы существовал уголок, где живёт лишь страдание? Она не могла понять, почему это беспокоило её. Почему она вообще думала о нём? Он ведь сам выбрал одиночество. Он не пытался ничего исправить, даже несмотря на то, что его присутствие у озера значило смерть для случайных путников. И всё же… почему-то ей хотелось, чтобы он улыбнулся. Хоть раз. Он ведь был красивым, и не только внешне. В нём было что-то притягательное, даже если он сам делал всё, чтобы никто этого не заметил. Но ещё сложнее было смотреть на Ёнджэ. Он смеялся, шутил, подначивал всех вокруг — но Бэй уже видела, что это всё фальш. Под этим скрывалась боль. Он скучал. Даже спустя столько лет, даже несмотря на свой возраст, он оставался младшим, оставался тем, кто потерял своего хёна. Тот, кто не просто ушёл, а заперся в своём мире и позволил печали забрать его целиком. Однажды вечером, сидя на крыльце, Бэй не выдержала и спросила: — Ты скучаешь по нему, да? Ёнджэ замолчал. Смотрел вдаль, крутя в пальцах тонкую травинку, и только спустя минуту ответил: — Конечно, скучаю. Он ведь мой хён. Когда-то мы даже дурачились вместе. Я любил проводить время у озера… у этого дома вместе с ним. — А он скучает по тебе? Ёнджэ усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Думаю, он уже давно перестал скучать по кому-либо. Бэй почувствовала, как у неё сжалось сердце. Что должно было случиться с человеком, чтобы он вот так просто… сдался?

***

Сидя на качеле в один из таких дней, Бэй даже не заметила, как к ней тихонько подсел Сону. Впервые он действительно молчал и выглядел неловким, словно хотел что-то сказать, но не решался. Она взглянула на него и вдруг поймала себя на мысли, что никогда по-настоящему не всматривалась в его лицо. Его волосы были цвета золотистого мёда, непослушные пряди то и дело падали на лоб, смягчая резкие черты. Глаза — глубокие, карие, с тёплыми янтарными бликами, которые особенно ярко вспыхивали на солнце. В тёмное время суток они казались почти чёрными, но стоило свету упасть под нужным углом, и в них появлялись живые, переливчатые искры. Его пухлые, розоватые губы чаще всего были растянуты в ухмылке, насмешливой или же добродушной, но сейчас он выглядел иначе — спокойным, даже скорее задумчивым. Бэй не могла отрицать, что Сону был красив. Но не только внешне. Он умел слушать, всегда оказывался рядом, когда ей было плохо, и даже если его характер не всегда был лёгким, он заботился по-своему — дразня, раздражая, но в нужный момент просто оставаясь рядом. И сейчас ей не хотелось его прогонять. Хотелось… прикоснуться к нему, уткнуться носом в шею и просто молчать. Сону не выдержал первым и коротко выдохнул: — Ты в порядке? Бэй тут же моргнула, возвращаясь в реальность и слегка краснения, что её поймали за таким очевидным разглядыванием. — Да. Просто думаю. Он кивнул, опуская взгляд на её руки. Она сжимала карандаш так крепко, что костяшки побелели. Тогда он мягко накрыл её ладонь своей, заставляя разжать пальцы. — Ты слишком напряжена. Она не ответила, но странное тепло разлилось по её коже от его прикосновения. В этот момент мир вокруг будто замер, оставляя их вдвоём в месте, полным тишины. Бэй знала, что должна что-то сказать, но слова застряли в горле. И тогда Сону улыбнулся — не той привычной, лукавой улыбкой, а мягкой и неуловимой. — Если хочешь, я могу просто посидеть здесь. Без разговоров. Как тебе такой вариант? Она не смогла сдержать усмешку. — Это вообще возможно? Ты ведь жить не можешь без болтовни. Сону лишь театрально вздохнул, откидывая голову назад. — Но ради тебя я готов попробовать. И он действительно молчал. Несколько долгих минут они просто сидели рядом, а затем Бэй, почти не осознавая, как это произошло, склонила голову ему на плечо. Сону даже не пошевелился, но она чувствовала, как его дыхание замедлилось и стало глубже. Мир вокруг вдруг стал странно уютным. Всё было правильно. Всё было… так, как должно. И Бэй поняла, что это пугало её сильнее всего. Она почти задремала, убаюканная теплом и размеренным дыханием Сону, когда он вдруг неловко пошевелился. Бэй почувствовала, как его плечо напряглось, а затем услышала, как он тихо прочистил горло. — Эм… — начал он, будто борясь сам с собой, и на секунду замолчал, прежде чем выдать: — У меня есть одно место, которое я хочу тебе показать! Голос его прозвучал непривычно неуверенно. Бэй лениво приоткрыла глаза и, не поднимая головы с его плеча, спросила: — О, звучит интересно. Это что, приглашение на свидание? Сону дёрнулся так резко, что Бэй чуть не потеряла равновесие. — Ч-что?! Нет! — он вытаращился на неё, и на его щеках моментально проступил румянец. — Просто… там красиво, и тебе, наверное, понравится! Бэй улыбнулась, наслаждаясь его смущением. Когда ещё она сможет увидеть Сону таким уязвлённым, неловким и просто обычным парнем? Даже несмотря на то, что он был далеко не обычным. — Конечно-конечно. Просто прогулка. — Именно! — буркнул он, но его уши явно выдавали обратное. — Тогда почему ты краснеешь? — Я не краснею! Бэй хмыкнула, подперев подбородок рукой и изучающе глядя на него. — Знаешь, тебе это даже идёт. — Ох… — Сону прикрыл лицо ладонями, шумно выдохнул и сердито пробормотал: — Почему я вообще с тобой разговариваю… Она рассмеялась, ткнув его в бок. — Потому что ты хочешь пригласить меня на свидание, но боишься признаться в этом. — Всё, забудь, я никуда тебя не зову! — Поздно, теперь я точно иду! Сону тяжело вздохнул, но уголки его губ всё-таки дрогнули в полуулыбке. Он давно хотел сделать это. Достаточно давно. Но всякий раз отступал, находя сотни причин не говорить, не делать лишних шагов. Ведь что, если она его отвергнет? Что, если посмотрит с сомнением, с недоверием? Он не был человеком. Не был таким, как она. Сону — дух ветра, неуловимый, способный исчезнуть в любой момент, рассыпаться лёгкой дымкой, раствориться в воздухе. Он мог быть невидимым столько, сколько захочет, подслушивать чужие разговоры, проноситься над городами, чувствовать, как дышит этот мир. Он видел, как менялись эпохи, как вырастали новые улицы, менялись моды, как одни истины становились ложью, а ложь — новой правдой. Он знал так много о современности, порой даже больше, чем сами люди, ведь ветер вездесущ, он касается всех уголков мира. Но Бэй… Бэй могла бы считать его старым, несовременным, чуждым её жизни. Могла бы решить, что он слишком странный, слишком непостоянный, что он — не тот, кто ей нужен. А ещё он вёл себя, как глупый мальчишка, который впервые столкнулся с настоящими чувствами к девушке. Дразнил её, спорил, подкалывал, потому что не умел по-другому. Потому что боялся признаться себе, насколько дорога она ему стала. Они ведь так редко взаимодействуют с людьми: открыто, без лжи, без прикрытия. В больших городах никто не задумывается, откуда берётся тот или иной порыв ветра, почему он вдруг кажется тёплым и ласковым, даже если на улице холод. Никто не замечает, когда что-то невидимое проскальзывает мимо, затягиваясь лёгкой дымкой, растворяясь между переулками. Люди просто живут, не обращая внимания. Но здесь, рядом с ней, он мог быть собой. Настоящим. Ветром, свободным и переменчивым, но почему-то всегда возвращающимся к одной точке. К ней. И именно это пугало его больше всего. Сону резко вскочил, будто его ударило током, и протянул ей руку: — Пойдём, пока солнце не село. Обещаю, тебе понравится. Бэй ухмыльнулась, но вложила свою ладонь в его, позволяя себе на секунду ощутить тепло его кожи. Он тут же сжал её пальцы, потянув за собой. Они шли через лес, петляя между деревьями, пока тропа не сузилась, а затем и вовсе исчезла. Сону уверенно шагал вперёд, уверяя, что всё под контролем, а Бэй, спотыкаясь о корни и упрямо отгоняя ветки, уже начинала сомневаться, стоило ли соглашаться. Деревья становились всё реже, уступая место высоким, покрытым мхом валунам; а корни деревьев цеплялись за камни, пробираясь в трещины и расщелины. Почва под ногами становилась твёрже, поднимаясь вверх небольшими уступами, а в воздухе ощущалась лёгкая прохлада — первый намёк на горную местность. Когда они вышли из-за очередного поворота, перед Бэй открылась долина, залитая мягким золотым светом уходящего солнца, от которой у неё перехватило дыхание. Скалы, о которых она даже не подозревала, возносились к небу, массивные и древние, словно великаны, сторожащие этот уголок мира. Их поверхность покрывали пятна зелёного мха и вьющиеся растения, цепляющиеся за камень, а в трещинах виднелись редкие цветы, которые казались почти несуществующими в этом суровом месте. Посреди, в самой глубине горного уступа, скрывался водопад. Вода стекала тонкими серебристыми струями по выступам скал, скользила по камням, покрытым тёмно-зелёным мхом, и падала в кристально чистое озеро. В свете заходящего солнца его поверхность переливалась оттенками золота, словно расплавленный янтарь. Маленькие радуги вспыхивали в мельчайших каплях воды, зависших в воздухе, создавая ощущение волшебства. Воздух здесь был свежим, наполненным запахами влажного камня и зелени, а среди них витал лёгкий сладковатый аромат — ночные цветы, спрятанные среди расщелин, только начинали раскрывать лепестки, наполняя это место едва уловимым благоуханием. Здесь всё казалось неприкосновенным, застывшим во времени, словно само место существовало вне реальности. Бэй застыла, не в силах пошевелиться. Она действительно была не в состоянии даже сдвинуться с места, заворожённая красотами этого дивного места. — О… — только и смогла выдавить она. Сону усмехнулся, наблюдая за её реакцией. Он любил это место. Оно было его убежищем. И теперь он делился им с ней. — Красиво? — с ноткой гордости в голосе спросил он. Бэй медленно обернулась к нему, её глаза сияли отражённым светом заходящего за горизонт солнца. — Это невероятно, — прошептала она. — Как будто из другой реальности. Сону усмехнулся и сел прямо на траву, жестом приглашая её сделать то же самое. Девушка присела рядом, всё ещё оглядываясь, будто боялась, что это прекрасное место вдруг исчезнет, если она моргнёт. — Знаешь… — вдруг сказал он, нарушая воцарившуюся тишину. — Я прихожу сюда, когда мне нужно побыть собой. Когда не хочу быть просто ветром, частью чего-то, что не имеет формы и сути. Здесь мне кажется, что я… существую. По-настоящему. Бэй посмотрела на него. В его голосе прозвучало что-то, что заставило её сердце сжаться. Какая-то глубинная тоска, скрытая за привычной бравадой. Она не знала, что сказать, но чувствовала, что слова здесь и не нужны. Поэтому она просто взяла его за руку. Не крепко, не нарочито — лишь слегка сжала его пальцы. И Сону ответил ей тем же, впервые за долгое время позволяя себе просто быть рядом с ней. Бэй молчала несколько мгновений, продолжая смотреть на водопад. Он был таким тихим, умиротворённым — совсем не похожим на те бурные потоки, которые она привыкла видеть в горах. Вода стекала мягкими, тонкими струями, словно бережно касаясь камней, не разрушая их, а лишь ласково оглаживая, проникая в каждую трещину, в каждую расщелину. Озеро внизу было зеркальным, но его поверхность всё же слегка колыхалась от касания капель, заставляя солнечные лучи играть золотыми бликами. Именно здесь любил бывать Сону. Здесь, где никто не мог его потревожить. Где ветер, такой же свободный, как он сам, замирал, переставая метаться между деревьями. Где всё вокруг словно замедлялось, позволяя существовать в тишине. Он привёл её в это место. В свой тайный уголок, куда, возможно, не водил никого прежде. Бэй скосила взгляд на Сону. Он сидел рядом, чуть подавшись вперёд, опершись локтями на колени. На его лице не было привычной лукавой улыбки, не было задорного блеска в глазах. Сейчас он казался другим. Настоящим. Расслабленным. Спокойным. Обычно он был непостоянным, словно порывистый ветер — смеялся, поддразнивал, прятал за хвастовством нечто большее. Но здесь, в этом месте, которое, казалось, существовало вне времени, он открылся ей с другой стороны. И от этой мысли у неё вдруг сладко сжалось внутри. Резким движением она вскочила на ноги. — Я хочу искупаться! — заявила она, уже стягивая с себя футболку. Сону моргнул, не сразу осознавая, что она делает. — Ч-что?! — его голос взлетел на октаву выше, когда он увидел, как она ловко стягивает с себя одежду, оставаясь в одном лишь бюстгальтере и шортах. — Купаться. Вон в том потрясающем озере, — пояснила Бэй, словно он не понял с первого раза, пальцем указывая на воду. Сону почувствовал, как его мысли вдруг спутались, а дыхание сбилось. Он мог бы отвернуться, но… не сделал этого. Она была красива. По-настоящему. Её кожа, подсвеченная мягкими бликами уходящего солнца, казалась бархатистой, с лёгким золотистым оттенком. Влажный воздух окутывал её, заставляя крошечные капли росы сверкать на плечах. Тёмные пряди волос рассыпались по спине, некоторые прилипли к коже, обрамляя изгибы её тела. Грациозные движения, лёгкость, с которой она шагнула к воде, — всё в ней завораживало. Сону сглотнул, чувствуя, как в груди разгорается странное, тягучее ощущение. — Ты чего творишь… — пробормотал он, но взгляд не отвёл, несмотря на все внутренние протесты. Бэй весело на него взглянула через плечо. — Ты сам привёл меня сюда. Я просто наслаждаюсь моментом. — Но… — Сону растерянно провёл рукой по затылку, пытаясь собраться с мыслями. Чёрт. Он определённо не был готов к этому. Бэй лишь хихикнула, видя его смущение, и, не дожидаясь дальнейших возражений, шагнула в воду. Сону лишь замер, наблюдая за ней. Она вошла в озеро так плавно, будто вода была её естественной стихией. Первые шаги — медленные, осторожные, пока прохлада не обхватила её колени. Затем она сделала ещё один, потом ещё, и вот уже вода касалась её бёдер, а лёгкие волны ласкали кожу. Она не дрожала, не задерживалась, словно её и вовсе не пугала внезапная смена температуры. А затем она нырнула, заставляя Сону задержать дыхание. Вода приняла её, накрыв зеркальной гладью. На секунду он увидел лишь мягкое колебание кристальной поверхности, а после Бэй вынырнула, откидывая голову назад. Капли воды брызнули во все стороны, её волосы разметались по плечам, сияя в последних лучах солнца. И она засмеялась. Чисто, звонко, с неподдельной радостью. Сону почувствовал, как что-то тёплое растекается в груди. Она выглядела счастливой. Такой свободной, такой естественной, словно вся тяжесть мира на мгновение исчезла. Её глаза сияли, губы растянулись в широкой улыбке, а вода стекала по её коже, заставляя светиться в огненно-коралловым закате. — Это потрясающе! — выкрикнула девушка, зовуще раскидывая руки. — Ты должен попробовать! Сону невольно усмехнулся, качая головой. Но Бэй и не думала сдаваться. Она вдруг резко плеснула в его сторону водой, её смех прозвучал как звонкий колокольчик. — Эй! — возмутился он, инстинктивно отшатываясь, но только вызвал этим новую волну её веселья. — Давай же, Сону! — дразнила она, шлёпая ладонями по поверхности воды, создавая разбегающиеся круги. — Или боишься, что я захочу утопить тебя? Сону сглотнул, чувствуя, как внутри что-то сжимается и одновременно разгорается. Бэй продолжала играть с водой, её движения были плавными, гипнотизирующими. Он смотрел, как капли стекают по её плечам, как тонкая ткань лифа прилипла к коже, подчёркивая изгибы её тела. Чёрт. Он резко перевёл взгляд в сторону, но это не помогло. Всё тело напряглось, дыхание сбилось, а внизу живота разлилось предательское, тягучее напряжение. Нет-нет-нет! Только не сейчас! Сону нахмурился, будто это могло магическим образом заставить его тело прийти в норму. Он отвёл взгляд ещё дальше, уставившись на скалы, но периферийным зрением всё равно видел, как Бэй двигается в воде — легко, непринуждённо, словно русалка, наслаждающаяся родной стихией. Бэй снова окликнула его, продолжая плескаться, но теперь он почти не слышал её крика — кровь слишком громко пульсировала в висках. Сону скрестил руки на груди, изо всех сил стараясь выглядеть непринуждённо, хотя на самом деле был охвачен паникой: если он зайдёт в воду сейчас, она всё увидит, и тогда ему точно конец. Однако девушка лишь ухмыляется, глядя на Сонy, который всё также сидит на берегу, сложив руки на груди, хмурится и даже не думает заходить в воду. — Чего ты боишься? Вода тёплая, честно, — её голос звучит насмешливо, но в глазах вспыхивает лукавый огонёк. Она довольно потянулась, стряхивая капли воды с рук, и медленно вышла из озера, ступая босыми ногами по влажной траве. Мокрые волосы прилипли к шее и плечам, отдельные пряди липли к её груди, подчёркивая, как промокший лиф плотно облепил упругую плоть. Каждое движение заставляло её сочную грудь слегка подниматься и опускаться, а вода, стекающая по коже, только добавляла этому зрелищу какого-то похабства. Сону сглотнул, не в силах отвести взгляд. Ткань мокрых шорт прилегла так плотно, что не оставляла пространства для фантазии, намекая на манящие линии её бёдер. Капли скользили вниз по животу, задерживаясь в ложбинке пупка, прежде чем исчезнуть под поясом. Сону знал, что не должен смотреть. Но не смотреть было невозможно. Он чувствовал, как внутри всё неприятно напряглось, как внизу живота снова разливается знакомая, предательская тяжесть. Чёрт. Он резко подался вперёд, пытаясь незаметно сменить позу, но сердце в груди билось слишком громко, а дыхание сбилось, словно он только что пробежал несколько киллометров. Бэй заметила его реакцию и ухмыльнулась, медленно двинувшись вперёд, словно кошка, преследующая свою добычу. Её бёдра покачивались при каждом шаге, заставляя парня сглотнуть вязкую слюну. Сону, чувствуя, как его охватывает паника, резко вскочил на ноги и машинально попятился назад. — Ты чего? — недоуменно приподняла брови Бэй, остановившись, и склонив голову набок. — Неужели боишься воды? Или плавать не умеешь? — Я… — Сону судорожно пытался придумать оправдание, но прежде чем успел сказать хоть слово, Бэй ловко схватила его за запястье. — Ладно, хватит отнекиваться, — её голос был игривым, хотя хватка была достаточно сильной, как на такую хрупкую девчонку. — Тебе явно нужно остыть. — Бэй, подожди! — он дёрнулся, но было поздно: она уверенно потянула его за собой к воде, не обращая внимания на протесты. — Расслабься, будет весело! — рассмеялась она, волоча его к берегу. Сону не успел даже толком осознать, как оказался у самой кромки озера, как вдруг ощутил сильный толчок в грудь. — Освежись, горячий мальчик, — хихикнула она, прежде чем с лёгкостью столкнуть его в воду. Ледяная вода моментально сомкнула его со всех сторон, будто крепкие, цепкие пальцы, выбивая из лёгких короткий, сбивчивый вдох. Резкий холод пронзил тело, пробежав мурашками по коже и заставив мышцы непроизвольно напрячься. Контраст был таким ошеломляющим, что всего секунду назад пылавший жар внизу живота угас, будто его безжалостно затушили ледяной волной. Он судорожно вынырнул, отплёвываясь, и тут же услышал звонкий смех Бэй, которая плюхнулась в воду следом за ним. — Да чтоб тебя… — выдохнул он, глядя, как она смеётся, прикрывая рот ладонью. Но даже несмотря на внезапный холод, от которого его кожу пробило мурашками, он не мог не отметить, как плавно она двигалась в воде. Лёгкость, с которой её тело скользило в прозрачной глади, завораживала. Грудь плавно колыхалась, едва касаясь поверхности, а капли стекали по её шее, исчезая между сочных изгибов. — Ты выглядишь так, словно тебе совсем не весело, — протянула она, подбираясь ближе, и скользнула рукой по воде, окатив его лёгкой волной. Сону судорожно сглотнул, сжимая зубы. Чёрт, ему определённо было не весело. Он резко оттолкнулся от места, где стоял, стараясь отплыть подальше от этой чертовки, которая, кажется, даже не осознавала, что творит. — Держись от меня подальше, — бросил он, даже не глядя на неё. Бэй фыркнула, дуя губы и строя обиженный вид. — Да ладно тебе, Сону, ты же не боишься девчонку, верно? Сону даже не удостоил её ответом, просто продолжая двигаться назад. Но тут он услышал всплеск — это Бэй нырнула, полностью скрываясь под водой. Он застыл на месте, сердце пропустило удар. Где она? Сону резко оглянулся в одну сторону, потом в другую, но водная гладь оставалась спокойной. Её нигде не было видно. — Чёрт… — пробормотал он, начиная нервно вертеться на месте. Тело было напряжено до предела. Он знал, что она явно что-то задумала. Но что? И вдруг… Она вынырнула у него за спиной, едва касаясь его кожи, а дыхание обожгло ухо. — Бууу! Сону дёрнулся, едва не уйдя под воду, а она разразилась звонким смехом, прежде чем снова исчезнуть под водой. — Бэй, прекрати! — рявкнул он, чувствуя, как напряжение в теле стало совсем невыносимым. Но эта проказница явно не собиралась его слушаться. Внезапно она вынырнула прямо перед ним, так близко, что их лица оказались всего в нескольких сантиметрах друг от друга. Прежде чем он успел хоть как-то отреагировать, её руки мягко, но цепко обвились вокруг его шеи, притягивая ближе. Глаза Сону распахнулись от неожиданности, и он замер, ощущая, как её мокрое, тёплое тело прижалось к нему. Тонкая ткань её белья не скрывала абсолютно ничего. Напротив, вода сделала их ещё прозрачнее, подчёркивая каждую аппетитную линию. Грудь, мягко прижавшаяся к его груди, казалась удивительно упругой. — Ты ведь и правда боишься меня, да? — выдохнула Бэй, склонив голову набок, после чего её губы чуть тронула лукавая улыбка. Сону не мог вымолвить ни слова. Каждая клетка его тела кричала, требуя отстраниться, но его руки, казалось, не слушались. Он чувствовал тепло её кожи даже несмотря холодную воду, и от этого контраста его бросало в жар ещё сильнее. Он знал, что всё это плохо кончится. Но чёрт возьми… Он уже не был уверен, что хочет сопротивляться. Они замерли, глядя друг другу в глаза. Сону чувствовал, как его дыхание сбилось, а сердце бешено заколотилось в груди. Бэй не отводила взгляда, её губы чуть приоткрылись, маня и дразня одновременно. Она издевалась над ним. Она знала, что делает. И Сону не выдержал первым. Будто сорвавшись с цепи, он резко подался вперёд, хватая её за талию и жадно впиваясь в губы напротив. Поцелуй вышел грубым, отчаянным, наполненным сдерживаемым напряжением, которое мучило его всё это время. Он сжал её крепче, чувствуя, как скользкая от воды кожа будто горит под его ладонями. Бэй тихонько выдохнула ему в губы, но не отпрянула. Напротив, её пальцы зарылись в его мокрые волосы, притягивая ближе, а тело плавно прижалось к нему, без намёка на сопротивление. Сону зарычал, едва сдерживаясь, когда её упругая грудь снова прижалась к его, сквозь тонкую, промокшую ткань ощущая всё её тепло. Бэй не давала ему передышки, отвечая на поцелуй с таким же жаром. Она слегка прикусила его нижнюю губу, заставляя его вдохнуть сквозь стиснутые зубы. — Чёрт… — сорвался хрип из его уст, когда она чуть выгнула спину, будто нарочно давая почувствовать себя ещё отчётливее. Его ладони скользнули по её спине, пальцы жадно очерчивали изгибы, будто запоминая каждую линию её тела. Он чувствовал, как под его прикосновениями её кожа покрывается мурашками, как она вздрагивает от каждого лёгкого касания. Бэй выдохнула ему в губы, чуть выгибаясь навстречу, будто поддаваясь, позволяя ему брать больше. Его пальцы пробежались вдоль её позвоночника, медленно, с нажимом, спускаясь ниже, изучая изгиб поясницы, задерживаясь у края промокшей ткани, облепившей её бёдра. Она задрожала, но не от холода. Сону чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание сбивается, становясь тяжёлым и горячим. Бэй царапнула ногтями его затылок, запуская пальцы глубже в мокрые волосы, притягивая к себе так, будто хотела раствориться в этом поцелуе. Их губы снова и снова находили друг друга — настойчиво, требовательно, с жадностью, которую уже невозможно было игнорировать. Он знал, что должен остановиться. Должен. Но когда её пальцы легонько провели по его затылку, а ноги обхватили торс… Чёрт с ним, с этим «должен». Сону почувствовал, как её бёдра сжимают его крепче, а горячее дыхание обжигает кожу. Её пальцы снова царапнули его затылок, прежде чем скользнуть вниз по шее, оставляя после себя лёгкий озноб. Его ладони спустились ниже, сомкнувшись на её упругих,влажных ягодицах, сжимая их с ощутимой жадностью. Бэй нарочито пошло выдохнула ему в губы, прогибаясь в спине, из-за чего её грудь ещё сильнее прижалась к нему. Сквозь мокрую ткань он ощущал, как её твёрдые соски трутся о его кожу, и это лишь сильнее подстёгивало жар, пульсирующий внутри него. — Нравится? — её голос прозвучал низко, с хрипотцой, пока она медленно шевельнула бёдрами, нарочно задевая его возбуждённую плоть. Сону стиснул зубы, его пальцы сильнее вжались в её тело, а прерывистое дыхание сорвалось с губ. — Ты играешь с огнём, — выдохнул он, не в силах оторваться от её раскрасневшегося лица, от приоткрытых губ, с которых только что сорвался такой сладкий стон. Бэй усмехнулась, склоняясь ближе, чтобы оставить лёгкий поцелуй на его щеке, тем самым посылая новый разряд по позвоночнику. Её губы оставляли короткие, дразнящие поцелуи вдоль его челюсти, задерживаясь у самого уха. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, а затем… — И что ты собираешься делать со мной, Сону? — выдохнула она ему прямо на ухо, медленно обводя его мочку языком. Его пальцы сжались на её теле, едва сдерживая желание сдвинуться вперёд и прижать её ещё крепче. Вместо ответа он лишь развернул её спиной к себе, ловко удерживая за талию. Бэй тихо ахнула, но не сопротивлялась. Сону прижался губами к её плечу, не сразу касаясь, давая ей прочувствовать этот момент. Затем он провёл языком вдоль влажной кожи, оставляя после себя жаркий след. Бэй задрожала, запрокидывая голову ему на плечо, и это зрелище окончательно сорвало его с цепи. — Ты… такой нетерпеливый, — хрипло выдохнула она, двигая бёдрами так, чтобы ощутить его затвердевший член позади. Она довольно улыбнулась, прекрасно понимая, что с ним творится в этот момент. Сону глухо застонал, с силой вжимая пальцы в её талию, и Бэй почувствовала, как его дыхание стало прерывистым, тяжёлым. Его губы вновь скользнули по её влажной коже, оставляя жаркие поцелуи на шее, спускаясь всё ниже. Он знал, что сходит с ума, но уже не мог остановиться. — Ты… провоцируешь меня, бесстыжая девка, — выдохнул он, прижимая её ближе. Бэй хихикнула, но в этом смехе звучала едва скрытая дрожь — она тоже едва могла терпеть, поэтому сильнее заёрзала, как бы прося о большем. — А ты только заметил, окаянный? — протянула она с лукавой усмешкой, цепляясь за его руку и с силой опуская её под воду, тем самым заставляя его дёрнуться и судорожно втянуть воздух сквозь зубы. — И что же ты теперь будешь делать с такой бесстыжей девкой, а? Сону больше не думал, не пытался сопротивляться. Она доводила его. И, похоже, получала от этого удовольствие. Но, чёрт возьми, он тоже. Свободная ладонь медленно поползла вверх по её животу, задерживаясь на округлой, упругой груди, легко сжимая её. Он чувствовал, как её соски напряглись под его пальцами, как в ответ на каждое его движение дрожью отозвалось тело. — А ты как думаешь? — выдохнул он ей на ухо, мучительно медленно оттягивая кромку шорт и запуская пальцы внутрь. Бэй ответила лишь тихим, срывающимся стоном, запрокидывая голову ему на плечо, полностью сдаваясь, ведь пальцы Сону уже откровенно скользнули по трусикам, мягко надавливая, а затем поглаживая клитор через ткань. — Понятия не имею, как говорили в старину, но у нас это называется «трахнуть», — на последнем слове Бэй протяжно застонала, когда Сону сделал особенно хорошо, усиливая нажим. — Тогда я собираюсь тебя трахнуть, — прорычал он, вытаскивая руку и разворачивая её лицом к себе. Сону решительно поднял её на руки, прижимая к своей груди. Тёплая вода стекала с их тел, оставляя на коже прохладные капли, но он не обращал на это внимания. Его сильные руки держали её бережно, но крепко, словно она была самым ценным, что у него есть. Выбравшись на берег, он осторожно опустил девушку на мягкую траву, позволяя её спине коснуться прохладной земли. Мгновение он задержался, скользнув взглядом по её лицу — раскрасневшиеся щёки, влажные ресницы, приоткрытые губы. Его пальцы невольно прошлись по её щеке, убирая прядь волос, и в этот момент ему казалось, что весь мир замер. А затем, склонившись, снова впился в губы — жадно, требовательно, настойчиво, словно пытался забрать себе весь воздух, всю её дрожь, всю жаркую волну, пробежавшую по телу. Бэй тихо застонала в ответ, поддаваясь ему, сжимая пальцы на его мокрых плечах. Она чувствовала, как его дыхание смешивается с её собственным, как его губы двигаются, то дразня, то властно наказывая за игривость. Сону не спешил. Он смаковал этот поцелуй, углубляя его, наполняя нетерпением, доводя её до головокружения. Его ладонь скользнула по её боку, ощущая, как быстро вздымается её грудь, как подрагивает кожа под его прикосновениями. — Ты даже не представляешь, как мне тяжело сдерживаться, — выдохнул он, слегка отстраняясь, но тут же возвращаясь, чтобы вновь захватить её губы. Бэй только улыбнулась сквозь поцелуй и, приподнявшись, поймала его нижнюю между зубами, легко прикусив. — Тогда не сдерживайся, — прошептала она, и в следующую секунду он уже толкнул её обратно на траву, подминая под себя. — И не смей исчезать после. Сону терялся в ней. В её тепле, в мягкости губ, в дрожащих выдохах, которые вырывались, когда он целовал её особенно глубоко. Он впивался в её губы снова и снова, не желая останавливаться, не желая прерывать этот момент. Ему нравилось, как она отвечала — жадно, требовательно, будто хотела забрать его всего. Как её пальцы зарывались в его мокрые волосы, цеплялись за плечи, притягивая ближе. Как её тело изгибалось под ним, следуя каждому его движению. Но больше всего Сону нравилось слышать её. Эти тихие стоны, срывающиеся с её губ, когда он проводил языком по её животу и ложбинке меж грудей. Глухие вздохи, когда его ладони скользили по её талии, медленно опускаясь ниже. Сладкий, едва слышный всхлип, когда он дразняще задел языком чувствительную точку внизу живота. Это сводило его с ума. Он, одним махом стянув с неё мокрые вещи, широко раздвинул её ноги, а затем закинул одну себе на плечо, заставляя Бэй вздрогнуть. Он медленно, смотря прямиком в её глаза, опустился вниз, после чего девушка вздрогнула, когда его влажный язык коснулся клитора, делая размеренные движения. Бэй казалось, что она растворяется. Каждое движение его языка заставляло её тело дрожать, каждая ласка рождала в животе жаркую, пульсирующую волну, которая становилась всё сильнее. Её дыхание сбивалось, превращаясь в прерывистые вдохи, смешанные со стонами, а пальцы сжимали траву, когда Сону делал особенно хорошо, медленно вводя по пальцу. Она не могла думать, не могла сосредоточиться ни на чём, кроме ощущений, что заполняли её изнутри. Тело отзывалось на каждое его движение — спина выгибалась, бёдра дрожали, а в голове оставалось только одно: желание, нарастающее, захватывающее, всепоглощающее. Казалось, ещё немного — и она просто взорвётся от переполняющего наслаждения. Её взгляд был прикован к нему — к тому, как он выглядел в этот момент. Влажные волосы, прилипшие ко лбу, тяжёлое дыхание, напряжённая челюсть, как трепещут его ресницы на полуприкрытых веках. Бэй не могла оторвать взгляда. Вид того, как он полностью погружён в процесс, как его пальцы крепче сжимают её бёдра, как напряжены мышцы на руках, заставлял её трепетать от ещё большего наслаждения. Она чувствовала себя желанной, обожаемой — единственной, кого он хотел в этот момент. Когда Сону усилил нажим в ласках, Бэй не сдержалась и громко застонала, всхлипывая. Ей казалось, что она давно не чувствовала себя настолько живой. Каждое его движение, каждый поцелуй, каждый жаркий выдох на её промежности наполняли её ощущением чего-то запретно-прекрасного, давно забытого, но такого естественного. Она не помнила, когда в последний раз её тело отзывалось так остро, когда желание накатывало волнами, лишая способности трезво мыслить. Всё, что было до этого момента, казалось блеклым и незначительным. Поэтому, решив не сдерживаться и вовсе, Бэй снова хрипло застонала, поднимая руки и зарываясь ими во влажные волосы парня, который тут же довольно улыбнулся, пошло причмокивая и ещё сильнее проводя языком по её клитору. Сону всё продолжал и продолжал ласкать её языком, то вводя, то вытаския пальцы из её промежности, то массирауя, то надавливая, словно дразня и издеваясь. Но Сону чертовски нравилось слушать как она жалобно стонет, извивается под ним, глубоко дышит и ногтями впивается в его волосы, несильно оттягивая, а после наоборот направляя. Бэй казалось, что это было нечто невероятное, неземное — момент, когда всё внутри сжалось от напряжения, а затем взорвалось тысячами искр, растекаясь по всему телу. Волна наслаждения накрыла её полностью, оставляя после себя лишь чистое, всепоглощающее чувство блаженства. Её спина выгнулась, пальцы вцепились в траву, а с губ сорвался приглушённый стон. Казалось, время остановилось — в этот миг не существовало ничего, кроме этой ослепительной вспышки удовольствия, захватившей её целиком. Она тяжело дышала, не в силах сразу прийти в себя, но в этой сладкой истоме было что-то особенное — чувство абсолютного, безоговорочного наслаждения, которое она давно не испытывала. Она наконец распахнула глаза, приподняла голову и взглянула на довольного Сону, который облизывал свои пухлые губы, с которых стекали её собственные соки. Она уже хотела было подняться на локтях и притянуть парня ближе, чтобы впиться в его губы своими, но Сону лишь улыбнулся, кладя свою огромную ладонь ей на живот и не позволяя сделать этого. Она недоуменно приподняла брови, наблюдая за тем как Сону медленно стаскивает с себя шорты, являя взору уже давно затвердевший член. Схватившись крепкими руками за её талию, он придвинул её ближе и навис сверху, а после сам припал к губам, увлекая в долгий, чувственный и волшебный поцелуй. Окольцевав его шею своими руками, девушка недовольно дёрнула ногой, от чего Сону улыбнулся ей в губы, а после, не переставая целовать, медленно вошёл в неё до середины. Вот только Бэй больше не могла сдерживаться — сама резко вскинула бёдра, двигаясь навстречу Сону, полностью принимая его в себя. Он мгновенно ощутил это жаркое, сводящее с ума ощущение — быть внутри неё, чувствовать, как она сжимается вокруг него, доводя до дрожи. Глухой, сдавленный выдох сорвался с его губ, а затем он резко двинулся вперёд, вгоняясь до самого конца. От этого первого, сильного толчка у Бэй перехватило дыхание, и она лишь сильнее прижала его к себе. Сону, ускоряясь, хрипло застонал ей прямо в губы, то покусывая их, то жадно зацеловывая. Каждое движение, каждая секунда внутри неё сводила его с ума. Он чувствовал её — всю, горячую, дрожащую, принимающую его так жадно, что по телу пробегала дрожь. Она сжималась вокруг него, и это доводило до грани, заставляло забыть обо всём, кроме неё, кроме этого момента. Он задыхался от переполняющих эмоций, не веря, что можно чувствовать так сильно, так глубоко. Бэй обняла его крепче, словно боялась отпустить, словно хотела запомнить каждое движение, каждый толчок. И он хотел этого так же отчаянно — быть внутри неё, чувствовать её до самого конца, до потери себя. Сону гортанно и прерывисто стонал, временами переходя на рык, и осознавая, как сильно она влияет на него, как разрывает его изнутри этим ощущением абсолютного единения. Всё, что существовало в этот момент — это она, её тепло, её дыхание, её тело, принимающее его с той же жадностью, с какой он вновь и вновь вгонялся в неё, не желая ни на мгновение терять этот контакт. Ему было мало. До одури, до отчаяния мало. Сону двигался глубже, сильнее, с каждой секундой всё больше теряя контроль. В груди разгоралось что-то необузданное, что-то, от чего сердце билось гулко, болезненно, а дыхание срывалось на хриплые стоны. Он знал, что не сможет остановиться, пока не оставит её полностью своей, пока не заставит её чувствовать то же самое — это оглушающее, захватывающее безумие. Бэй отзывалась на него так жадно, так смело, что у него темнело в глазах. Она вжималась в него крепче, её ногти царапали его кожу, но боль лишь раззадоривала, подстёгивала желание взять её ещё сильнее, ещё жёстче, ещё глубже. Она чувствовала его в каждом порыве ветра, в каждой капле, что срывалась с водопада, разбиваясь о камни. Он был повсюду. Он был внутри неё. И это было… ошеломляюще. Пугающе. Нескончаемо прекрасно. Его движения были неистовые, обволакивающие, проникающие в самую суть её существа. Он касался её не только телом, но и самой природой, частью которой был. Ветер ласкал её кожу, пробираясь в самые укромные места, окутывая её и доводя до дрожи. Казалось, земля под ней дышала вместе с ними, откликаясь на их рваный ритм, а воздух звенел от напряжения, которое разгоралось между ними. Она выгибалась навстречу, не в силах сопротивляться, не в силах даже думать о том, что это — нечто запретное, невозможное. Всё, что было сейчас — этот дух, этот чёртов соблазнитель, этот первозданный, не принадлежащий никому и ничему ветер, заполняющий её целиком, доводя до безумия, до самого края. — Бэй… — он трепетно выдохнул её имя, прорываясь в горячий, лихорадочный поцелуй, и ловя её нескончаемые стоны своим ртом. Ему нравилось слышать их. Нравилось знать, что это он доводит её до экстаза, что это его прикосновения заставляют её дрожать, теряя себя. И в этом не было ничего грубого или эгоистичного — только необузданная жажда ощущать её полностью, целиком, без остатка. И когда она выгнулась под ним, срываясь в пустоту наслаждения, когда закричала его имя, пронзительно, дрожаще, Сону понял — он пропал. Больше не было ни мыслей, ни сомнений, ни страха. Была только она и только этот миг. Мир возвращался к ней медленно, словно сквозь плотную, призрачную дымку. Её тело всё ещё пульсировало от пережитого — каждая клеточка, каждая жилка дрожала, будто внутри неё всё ещё разносился ветер, не желая отпускать. Дыхание было сбивчивым, прерывистым, а сердце билось так гулко, что, казалось, вторило шуму водопада. Бэй моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, но первое, что она осознала — это Сону, который не остановился. Его тело продолжало двигаться внутри неё — плавно, почти неторопливо, но в этом не было усталости, не было намёка на близкую разрядку. Наоборот, он смотрел на неё… с той же жадностью, с той же необузданной силой, что вела его до этого момента. Её пальцы судорожно сжались на его плечах в попытке удержаться, в попытке понять — он ведь должен был… Он ведь тоже должен был ощутить этот момент, раствориться в нём, стать частью этого, как и она. Но он не отпустил себя. Она чувствовала это. Чувствовала его напряжение, его жёсткое, горячее дыхание у своей шеи, ощущала, как он сдерживает себя, словно нарочно затягивая этот миг. Бэй резко выдохнула, прикрывая глаза. — Ты… — слова давались с трудом, голос звучал хрипло и сбито. — Ты ведь ещё не… Сону ответил не сразу. Лишь сильнее прижал её к себе, позволяя ощутить свою силу — ту неумолимую, всепоглощающую выдержку, которую он сохранял, пока она тонула в наслаждении. — Ты выдержишь ещё? — Сону опустил голову к её шее, касаясь губами чувствительной кожи. Бэй чувствовала, как его губы оставляют тёплый след, как ладони скользят по её телу, удерживая крепче, не давая снова утонуть в слабости. Сону двигался неторопливо, мучительно, но за этой медлительностью скрывалась неутолённая жажда, от которой у неё перехватывало дыхание. Она прикусила губу, едва ли не захныкав от переполняющих эмоций, но его рука скользнула к её лицу, вынуждая смотреть в глаза. — Не прячься, — прошептал он, и от этого низкого, хрипловатого голоса по её позвоночнику пробежала судорога. — Смотри только на меня. Бэй сглотнула, не в силах отвести взгляд. Она видела, как он сдерживает себя, как в его глазах вспыхивают отблески чего-то первобытного, животного, того, что принадлежало самой природе, но теперь было здесь, с ней, внутри неё. Это было пугающе, но ещё больше — захватывающе. Сону чуть наклонил голову, губами касаясь уголка её рта, но не целуя. — Ты чувствуешь? — его голос был бархатистым, гипнотическим. — Ты всё ещё чувствуешь меня? Она резко вдохнула, осознавая, насколько он прав. Он не исчез, не рассеялся в воздухе, как лёгкий порыв ветра. Он оставался, заполнял её целиком, напоминая, что ещё не закончил. И эта мысль — что он всё ещё здесь, что он принадлежит ей так же, как она принадлежит ему — заставила её сдаться окончательно. Словно в ответ на её осознание, Сону снова задвигался — глубже, жёстче, сильнее, наращивая темп и уже через несколько секунд буквально вдалбливаясь в неё по самое основание, заставляя её выгнуться, приглушая стон в его плечо. Он держал её так близко, что между ними не оставалось ни пространства, ни воздуха — только напряжение, от которого Бэй начала возбуждаться по новой. — По легенде, если дух ветра влюбляется, он больше не может быть свободным. Но я и не хочу. Пусть небо забудет обо мне — теперь я принадлежу только тебе, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась властность, подчиняющая её без слов. Девушка сжала пальцы на его спине, не зная, пытается ли удержаться или наоборот — хочет прижать его крепче. Её тело всё ещё отзывалось на него — несмотря на усталость, несмотря на то, что только что она думала, что больше не выдержит. Но он не позволял ей уйти, не позволял раствориться в слабости. Ей было так хорошо, что она уже не контролировала свои стоны — то высокие, то рваные, с едва слышным всхлипом на последней ноте, когда Сону, теряя всякую сдержанность, двигался быстрее, вбиваясь в неё так яростно, что, казалось, их могли услышать по всей округе. Она растворялась в нём — особенно в те моменты, когда он вдруг замедлялся, толкаясь глубоко и тягуче, сводя её с ума каждым движением, каждым дразнящим мгновением удовольствия, которое затмевало реальность. Он был неумолим, не давал ей передышки, доводя до грани, до точки, где больше не существовало ничего, кроме него. Тепло разливалось внутри, пульсируя в каждом движении, пока резкий толчок, ещё один, самый сильный, не сломил её окончательно. Бэй вскрикнула, выгибаясь под ним, когда новый оргазм волной ударил во всю силу, заставляя задрожать ноги, а тело сжаться вокруг него. Сону напрягся над ней, зарывшись лицом в её шею, его движения стали жёстче, короче, хаотичнее, пока он не достиг своего предела, прижимая её к себе, и заполняя. Он замер, тяжело дыша; его тело всё ещё подрагивало, но руки не отпускали девчонку, не позволяли отдалиться даже на секунду. Несколько долгих мгновений они просто оставались так, пока их сердца не начали замедляться, приходя в себя после этого безумного времяпрепровождения. Бэй чувствовала, как его пальцы лениво скользят по её коже, как горячие губы касаются её плеча — мягко, едва ощутимо. И даже сейчас, когда всё было кончено, она знала — Сону теперь точно не оставит её в покое.