Танцующий в водах

Солнце лениво пробиралось сквозь тонкие занавески, наполняя комнату мягким утренним светом. За окном раздавалось звонкое щебетание птиц, перемежающееся с лёгким шелестом листвы. Бэй зашевелилась в кровати, не спеша открывая глаза. Сонная, она вытянула руки вверх, потягиваясь, и тут же поморщилась — всё тело неприятно ныло после вчерашней уборки. Кажется, она перестаралась. Проведя рукой по лицу, девушка медленно села и зевнула, машинально оглядывая комнату. Немного помявшиеся простыни, раскрытая на тумбочке книга, её вещи, небрежно сваленные на стул… Вчера всё это казалось ей чужим, но сейчас уже начинало наполняться ощущением привычности. Вспоминая события прошедшего дня, Бэй встала с кровати и пошаркала босыми ногами по прохладному деревянному полу. Её первой мыслью было найти воду — ужасно хотелось пить, а ещё больше — смыть остатки сна и как следует проснуться, ведь дел было невпроворот. Спустившись по лестнице, она на автомате пересекла гостиную и направилась прямо на кухню. Вода из-под крана текла тонкой струйкой, но этого хватило, чтобы наполнить чашку. Бэй жадно осушила её, чувствуя, как прохладная жидкость освежает изнутри. Она поставила чашку обратно на стол, глубоко вдохнула и, собираясь с мыслями, направилась к выходу. Сегодня предстояло продолжить разбираться с домом — работы ещё оставалось немало. Однако, едва сделав пару шагов, девушка резко остановилась. Нахмурившись, она медленно обернулась и снова посмотрела на кухню. Что-то было не так. Бэй окинула взглядом помещение и вдруг осознала, что оно идеально чистое. Не просто «немного прибрано», а именно чистое — ни пыли, ни грязи, ни единого пятнышка. Даже стол, на котором вчера оставались тёмные следы, был отполирован до блеска. — Что за… — пробормотала она, моргая от удивления. Бэй поспешно вышла из кухни и прошлась по гостиной. Её недоумение росло с каждым шагом. Пол, который она даже не успела до конца отдраить, теперь был чистым. Стены, покрытые паутиной, теперь выглядели так, словно по ним не только веником прошлись, но ещё и мыльной водой вымыли каждый сантиметрик. А камин, который вчера был сплошь покрыт сажей, сверкал, будто его только что построили. Она замерла посреди комнаты, пытаясь осмыслить увиденное. Кто мог это сделать? Бэй тут же подумала о Джунёне. Может, он пришёл ночью, увидел её жалкое состояние и решил помочь? Но тогда почему не разбудил, не оставил записку? Хотя он говорил, что зайдёт утром, чего бы ему было шляться ночью? Что-то здесь определённо было не так. Она поёжилась и потёрла плечи, словно пытаясь согнать с кожи невидимые мурашки. Ладно, об этом можно подумать позже. Сейчас же ей срочно нужен душ. Бэй развернулась и направилась обратно в свою комнату, по дороге раздумывая, в каком состоянии находится ванная. Вчера она даже не заглядывала туда — с неё хватило кухни и гостиной. Если дом долго пустовал, то с трубами могло быть всё что угодно. Оказавшись в комнате, она быстро переоделась в свежую одежду — простую футболку и свободные джинсы. Движения её были ленивыми, мышцы ныли, но терпимо. Зато стоило наклониться, чтобы натянуть носки, как в животе громко заурчало. Бэй застыла, переведя взгляд вниз. — Серьёзно? — пробормотала она, похлопав себя по животу, словно пытаясь его утихомирить. Ну да, позавтракать бы тоже не помешало. Она тут же вспомнила, что Джунён вчера обещал принести ей еды. Где же он, в конце концов? Уже утро, а его и след простыл после вчерашнего. Бэй развернулась и, застёгивая пояс джинсов, направилась к выходу. Если еды ей пока никто не принёс, то, может, стоит самой выйти и поискать что-нибудь съестное. В конце концов, вокруг полно деревьев и кустов — вдруг на них тоже есть ягоды? Спускаясь по лестнице, девушка ощущала, как босые ступни скользят по идеально гладкому дереву. Бэй хмурилась всё сильнее с каждым шагом: она точно помнила, как вчера оставила дом в полнейшем хаосе — везде была пыль, паутина, грязь, а камин так вообще казался вековым памятником с кучей сажи. Но теперь… Теперь всё выглядело так, словно здесь прошлась целая бригада уборщиков… Она шла медленно, бросая взгляд то на сверкающие перила, то на вычищенный до блеска пол. Каждая доска теперь выглядела как новая, без единого пятна или следа пыли. «Это вообще реально?» — пронеслось у неё в голове. Даже воздух в доме изменился. Вместо старого, затхлого запаха дерева и пыли в нём теперь чувствовалась лёгкая свежесть, словно кто-то с утра открыл все окна и тщательно проветрил помещение. Едва она достигла нижнего этажа, её взгляд скользнул по гостиной. Всё было не просто убрано — оно было приведено в порядок с такой аккуратностью, будто кто-то знал, как именно должны стоять все вещи. «Кто-то приходил ночью?» Эта мысль вызвала в ней неприятный холодок, но здравый смысл подсказывал: Джунён бы точно не стал это делать. Да и кто ещё вообще знал, что она здесь? Смутное беспокойство тенью закралось в её сознание, но Бэй решительно помотала головой, как бы стряхивая его с себя. Может, она просто напридумывала себе лишнего? Глубоко вдохнув, девушка бросив последний взгляд на слишком уж чистый дом, и шагнула к выходу. Как только она распахнула дверь, тёплый утренний воздух мягко коснулся её лица, наполнив лёгкими ароматами росы и свежей листвы. Бэй сделала шаг вперёд — и замерла. Вчерашний увядший сад… исчез! Теперь перед ней расстилался живописный цветущий оазис, настолько яркий, что глазам потребовалось несколько секунд, чтобы привыкнуть. Ещё вчера здесь царило запустение: пожухлая трава, сломанные ветки, голые кусты, напоминающие скелеты, и редкие, едва живые цветы, будто цепляющиеся за последние капли жизни. Но сейчас всё было иначе. Нежно-зелёная трава расстилалась ковром, пушистой и сочной, словно её вот-вот вчера вырастили с любовью и заботой. На ветках деревьев покачивались молодые листья, такие свежие и яркие, словно весна только началась. Но сильнее всего поражали цветы. Их было так много, что сад казался живым холстом, на который кто-то щедрой рукой разбросал краски. Огромные гроздья сирени склонялись к земле, источая дурманящий аромат. Кусты пионов пестрели насыщенными оттенками розового и бордового, а между ними, будто россыпи драгоценных камней, распустились васильки, маки и ромашки. Рядом с деревьями гордо тянулись вверх стебли ирисов, чьи лепестки мерцали на солнце оттенками фиолетового и синего. Ароматы смешивались в пьянящем вихре. Бэй буквально слышала их. Тёплый воздух был наполнен сладкими, свежими, терпкими нотами, которые кружили голову. Она глубоко вдохнула, и её тело сразу же расслабилось. Но это было не просто красиво — это было неправдоподобно. Ещё вчера здесь не было ни этого буйства красок, ни благоухающего воздуха. Всё было серым, умирающим, заброшенным. И вдруг — этот расцвет! Бэй сделала осторожный шаг вперёд, чувствуя, как мягкая трава приятно щекочет босые стопы. Её пальцы коснулись лепестков ближайшего цветка — и он отозвался лёгким движением, словно живой. Что здесь происходит? Как это вообще возможно? И тут её мысли прервал внезапный смех, раздавшийся где-то неподалёку. Лёгкий, звонкий, словно поддразнивающий. Бэй замерла, вслушиваясь. Сердце сделало тревожный скачок в груди. Этот смех… Она ведь уже слышала его: тогда, по дороге к дому Джунёна и вчера, стоило ей выйти на улицу, когда в воздухе мелькнул странный порыв ветра. Тогда она решила, что ей просто почудилось, что это игра воображения на фоне усталости. Но вот он снова — звучит совсем близко. Её передёрнуло, и в этот момент из-за деревьев вынырнули трое парней. Они двигались легко, будто танцуя в ритме поднимающегося ветерка. Один из них откинул голову назад и рассмеялся ещё громче, запрокинув руки. Второй бросил на него насмешливый взгляд, а третий, низкий и худощавый, шагал впереди, наблюдая за ними с лукавой улыбкой. Бэй невольно задержала дыхание, рассматривая каждого из них. Первый — высокий парень с лёгкой, чуть небрежной улыбкой. Его светлая рубашка в клетку была расстёгнута, открывая загорелую кожу и тонкую цепочку на шее. Волосы — чёрные с прядями цвета спелой пшеницы — растрёпаны ветром, а в прищуренных глазах играли солнечные блики. Он выглядел так, будто только что вышел из воды — капли всё ещё блестели на его ключицах, а влажные пряди липли к вискам. Его движения были расслабленными, но в них сквозила природная грация, словно ветер сам направлял его шаги. Второй был другим. Чуть ниже ростом, с более строгими чертами лица, он казался собраннее и серьёзнее. Его кожа сверкала из-за стекающих капель воды, а тёмные мокрые волосы прилипли к лбу. Он был без рубашки, и-за чего солнце выделяло рельеф его пресса, подчёркивая каждую линию мускулов. Белая ткань лёгких шорт облегала бёдра, подчёркивая его крепкое телосложение, а тонкий браслет на запястье мерцал в солнечном свете при каждом движении. Бэй внезапно поймала себя на том, что задержала взгляд на его теле дольше, чем следовало. В этот момент парень поднял глаза, и их взгляды встретились — его медовые глаза завораживали, в них была глубина, в которой можно было утонуть. Бэй поспешно отвела взгляд, чувствуя, как её щёки предательски запылали. Третий выглядел беспечнее остальных. Светлые волосы с тёмными корнями, небрежно откинутые назад, касались скул, а серебрянные серёжки в ушах поблескивали на солнце. Он шёл чуть в стороне, двигаясь лениво и расслабленно, с приподнятым подбородком и лёгкой усмешкой, словно наблюдал за происходящим со стороны. Простая белая футболка свободно сидела на нём, не скрывая его стройного, но подтянутого тела. Лёгкий ветер время от времени поднимал подол его одежды, обрисовывая контуры фигуры, а он, казалось, не придавал этому значения, продолжая идти своим неторопливым шагом. Парни приблизились, и Бэй машинально выпрямилась, напрягшись. — Ты ведь Бэй? — первым заговорил тот, что был без рубашки. Его голос оказался чуть ниже, чем она ожидала, с лёгкой хрипотцой. Он улыбнулся широко и игриво, но взгляд оставался внимательным, изучающим. — Джунён-хён рассказывал нам о тебе. Бэй нахмурилась. — Да, — коротко ответила она, скрестив руки на груди. Затем, чувствуя себя неловко под их пристальными взглядами, медленно оглядела всех троих, задержавшись на каждом чуть дольше, чем было нужно. Первый, высокий, с чёрными волосами, разбавленными пшеничными прядями, смотрел на неё с незлобной, но слегка нагловатой ухмылкой, будто ждал, что она скажет что-то глупое. Его расстёгнутая рубашка ещё сильнее развевалась на ветру, но он, похоже, не замечал этого. Второй — тот, что говорил, — стоял чуть ближе, и теперь Бэй видела, как солнечный свет ложился на его загорелую кожу, подчёркивая рельефный пресс. Капли воды всё ещё стекали по его ключицам и плечам, постепенно высыхая из-за жары. — А вы кто такие? Парень, что заговорил первым, не растерялся. Улыбка на его губах стала ещё шире. — Сон Ёнджэ, — представился он и, махнув рукой, указал сначала на высокого парня с пшеничными прядями, всё ещё беспечно улыбавшегося. — А это Сону. Затем его палец указал на третьего, светловолосого, который лениво покачиваясь на месте в сторонке, внимательно следил за происходящим. Он ухмыльнулся краешком губ, когда заметил, как пристально девушка рассматривает их. — А это Уён. Ёнджэ, не теряя своей игривости, вдруг протянул ей небольшой бумажный пакет, зажатый в загорелой ладони. — Это от хёна, он просил передать, — пояснил он, слегка склонив голову набок. — Здесь всё самое необходимое. Сказал, что придёт к тебе вечером, как освободится. Бэй перевела взгляд с его лица на протянутый пакет, затем на остальных парней, но те лишь молча наблюдали, не торопясь что-либо объяснять. Она осторожно взяла свёрток, чувствуя его лёгкую тяжесть. Внутри что-то начало шуршать и перекатываться, будто там был набор всякой всячины. Приоткрыв пакет, она увидела несколько аккуратно упакованных контейнеров с едой, бутылку воды и несколько мелочей: пачку влажных салфеток, пару батончиков и даже небольшой лоскут ткани, свёрнутый вчетверо. Каждая вещь лежала аккуратно, как если бы Джунён знал, что именно ей может понадобиться. Она сжала пальцы на краю пакета, снова взглянув на улыбающегося во весь рот Ёнджэ. — А где он сам? — голос её прозвучал чуть резче, чем она собиралась. Ёнджэ на секунду замер, а затем лишь пожал плечами, словно вопрос не имел особого значения. — Он много работает, — ответил он спокойно, будто речь шла о чём-то обыденном. — Поэтому не смог прийти и послал нас. Бэй нахмурилась. — Много работает? — переспросила она, всё ещё удерживая пакет в руках. — Очень удобно, — пробормотала она, но ответ, похоже, её устроил. Но Ёнджэ не добавил ничего нового, просто чуть наклонил голову, давая понять, что он сказал всё, что мог. Девушка глубоко вдохнула, переведя взгляд с одного парня на другого, и вдруг спросила: — А вы… приезжие? Или тоже живёте в деревне? Едва вопрос слетел с её губ, как Сону громко рассмеялся, откинув голову назад. Его смех был заразительным, лёгким, будто он действительно услышал нечто забавное. Бэй удивлённо прищурилась, подозрительно уставившись на хохочущего парня. — Что смешного? Но прежде чем Сону успел что-то ответить, Ёнджэ быстро развернулся к нему и локтем толкнул в бок. — Тихо ты, дуралей, — проворчал он, недовольно нахмурившись. Сону, всё ещё посмеиваясь, едва заметно пожал плечами, но, кажется, решил промолчать. Ёнджэ, чуть раздражённо выдохнув, снова повернулся к ничего непонимающей девушке, и на его лицо тут же вернулась лёгкая, расслабленная улыбка, как будто ничего не произошло. — Мы здесь очень давно, — ответил он непринуждённым голосом, глядя на неё прямо и спокойно. Бэй чуть прищурилась, изучая его лицо. В голосе Ёнджэ не было фальши, но что-то в его ответе заставило её насторожиться. «Очень давно» могло означать что угодно. — Правда? — спросила она, склонив голову набок. — Ага, — спокойно кивнул Ёнджэ. — Прямо с самого-самого детства. Рядом Сону снова усмехнулся, но в этот раз не рассмеялся. Уён лишь скрестил руки на груди, лениво наблюдая за разговором, будто это его совершенно не касалось. Бэй задумчиво провела пальцами по краю пакета, затем медленно качнула головой. — Странно, — протянула она. — Джунён мне ничего не говорил про вас. Ёнджэ на секунду замер, но тут же ухмыльнулся, как будто она сказала нечто глупое. — Может, он просто не успел? — беззаботно бросил он. — Или не счёл нужным, — добавил Уён, лениво потягиваясь. Бэй сузила глаза, но не успела ответить, потому что Сону вдруг встрял в разговор: — Да мы же уже виделись! Ёнджэ резко развернулся к нему и со злостью снова толкнул локтем в бок. — Эй! — возмутился Сону, потерев место удара. — Чего ты… — Заткнись, — процедил Ёнджэ сквозь зубы, а затем натянуто улыбнулся Бэй, делая вид, что ничего странного не произошло. Но девушка тут же встрепенулась, упрямо глядя на Сону, улыбка которого медленно начала угасать. Ну ведь не зря ей показался этот смех знакомым! Она точно его уже где-то слышала! Вот только где, припомнить никак не могла. — Что? — спросила она, скрестив руки на груди. — Где? Сону покосился на Ёнджэ, явно решая, стоит ли говорить дальше. Уён тоже наблюдал за сценой с нескрываемым интересом, но на помощь другу приходить не спешил. — А-а… — Сону замялся, нервно почесав затылок. — Ну, просто… я имею в виду… — Ты ошибся, — резко перебил его Ёнджэ, стрельнув в него предупреждающим взглядом. — В первый раз тебя видим. Бэй не поверила ни на секунду и хотела было возразить, но осеклась. Она ещё раз оглядела их всех, особенно Сону, который нервно отвёл взгляд в сторону, и выглядя так, будто вот-вот сам себя сдаст. — Хм… — протянула она, но пока решила не давить. — Ну ладно. — Мы обычно не торчим в этой глуши, — неожиданно заговорил Уён, второй раз за всю беседу. Его голос оказался чуть тише, чем у других, но в нём звучала лёгкая насмешка. — Тут скучно. Бэй перевела на него взгляд. — И где же вы обычно торчите? Уён слегка склонил голову, словно раздумывая, стоит ли отвечать, но затем его губы тронула хитрая улыбка. — Везде. — Особенно там, где дует хороший ветер, — добавил Сону, и его глаза снова лукаво блеснули. Бэй хотела спросить, что это значит, но в этот момент внезапный порыв ветра всколыхнул листву деревьев, пробежался по траве и чуть не вырвал пакет из её рук. Она крепче сжала пальцы на бумажной ручке, но на какое-то мгновение ей показалось, что ветер двинулся не хаотично, а словно отреагировал на слова Сону. Она нахмурилась, но ничего не сказала. Вместо этого глубже вдохнула и медленно выдохнула, стараясь справиться с резко накатившей волной тревожности. Эти трое определённо были странными. Всё в них казалось чуть… нетипичным. В них не было ни неловкости, ни случайных резких жестов — только странная, ненавязчивая грация, от которой становилось не по себе. Их голоса — чуть звонче, чем у обычных людей, словно в них проскальзывали отголоски отдалённого эха. Даже их волосы блестели на солнце так, будто на них всё ещё оставались капли воды, хотя поблизости не было ни реки, ни озера. Бэй почувствовала, как лёгкий холодок пробежал по её спине. — Что-то не так? — вдруг спросил Ёнджэ, слегка наклонив голову. Его голос звучал ровно, но в нём скользнуло что-то… игривое, словно он чувствовал её настороженность, но не спешил что-либо делать с этим. Словно ему нравилось видеть её нервозность — наблюдать, как она чуть крепче сжимает пальцы на пакете, как её взгляд бегает между ними, стараясь уловить что-то, что выдаст их намерения. Бэй почувствовала, как в груди закипает раздражение. Ей не нравилось, что она выглядит растерянной. Не нравилось, что они словно играют с ней, зная что-то, чего она не знает. — Просто… — она запнулась, пытаясь подобрать слова, которые не прозвучат странно. — Просто вы ведёте себя так странно. Ощущение, что вы знаете обо мне несколько больше, чем должны. На мгновение между ними повисло напряжённое молчание, затем Ёнджэ усмехнулся. — Это место небольшое. Здесь все знают друг о друге, и вести о новеньких разлетаются очень быстро. — Да что ты, — пробурчала девушка, хмыкая. Не успела она приехать, как о ней уже все знали. Ну и кто поверит в такую нелепую отговорку? Наверное, Санён успел рассказать им про неё, прося присматривать. И, о чёрт, это так было похоже на её босса, который сто раз сказал ей быть осторожной с людьми в деревне, особенно с парнями. Ёнджэ чуть приподнял брови, но ничего не сказал. Уён же, лениво поправляя свою футболку, небрежно добавил: — В старину говорили: если ветер донёс твой голос к воде, жди, что озеро заговорит с тобой в ответ. Она моргнула, пытаясь осознать смысл сказанного. — Это… пословица такая? — Что-то вроде, — кивнул Уён, явно довольный её замешательством. Бэй не ответила. Она ещё раз внимательно посмотрела на них, на их лёгкие, почти воздушные движения, на то, как их одежда колыхалась под ветром, будто сама была частью окружающей природы. А потом её взгляд скользнул в сторону, к саду. Он всё ещё был здесь — слишком идеальный, слишком живой. Словно он не просто расцвёл за одну ночь, а был таким всегда. Листья деревьев трепетали, касаясь друг друга, будто перешёптываясь, цветы раскачивались в невидимом танце. А воздух… он был слишком чистым, слишком насыщенным запахами. Как будто природа здесь была… живее, нежели обычно. Бэй резко вернулась взглядом к парням. — Этот сад, — медленно начала она. — Вчера он был совершенно другим. Ёнджэ промолчал, но Сону чуть заметно улыбнулся. — Может, ты просто не замечала его таким, какой он есть на самом деле? — спокойно заметил он, перекидывая яблоко из одной руки в другую, хотя Бэй пропустила тот момент, откуда оно у него появилось. — Это невозможно, — покачала головой Бэй, настороженно глядя на них. — Я хорошо помню, как всё выглядело вчера. Сухая трава, сломанные ветки, увядшие цветы. А теперь… Она сделала широкий жест рукой, обводя ими весь сад и крыльцо впридачу. — Такое не происходит за одну ночь! Ёнджэ склонил голову, внимательно изучая её лицо, прежде чем медленно и самодовольно, даже скорее издевательски, усмехнуться. — Возможно, ты просто не обращала внимания, — повторил он слова Сону, но в его голосе звучало нечто двусмысленное. Бэй снова нахмурилась. — То есть, по-твоему, я настолько слепая? Ёнджэ не ответил. Вместо этого он вдруг выпрямился, стряхнул с плеча невидимые пылинки и обернулся к остальным. — Нам пора, — сказал он спокойно, но его голос больше не звучал так игриво, как минуту назад. Сону недовольно закатил глаза, но ничего не сказал. Уён лишь лениво пожал плечами. — Мы ещё увидимся, — добавил Ёнджэ, глядя прямо на раздражённую Бэй, которая продолжала буравить его взглядом, но вдруг напряглась. — Это угроза или обещание? Ёнджэ снова усмехнулся. — А что бы ты предпочла? — и прежде чем Бэй успела ответить, он развернулся и двинулся прочь. Уён последовал за ним, а Сону, задержавшись на пару секунд, вдруг резко обернулся. Он уже отошёл на приличное расстояние, но, тем не менее, его движение выглядело так, будто он находился совсем рядом. Бэй успела увидеть, как уголки его губ приподнялись в плотоядной, дерзкой улыбке. Затем он поднял руку и театрально послал ей воздушный поцелуй. Едва его пальцы коснулись губ, как вдруг сильный порыв ветра хлестнул Бэй прямо в лицо, заставив её невольно прикрыть глаза. Волосы тут же встрепенулись, закружившись вокруг неё в беспорядочном танце, а лёгкая ткань футболки прилипла к телу. Она едва удержала пакет в руках, чувствуя, как ветер чуть не вырывает его из пальцев. Когда она моргнула и вновь сфокусировала взгляд, Сону уже не было. Только деревья покачивались вдалеке, их тени странным образом сгустились, скрывая тропинку, по которой ушли парни.

***

Бэй так и не смогла выбросить из головы утреннюю встречу. Мысли о трёх странных парнях цеплялись одна за другую, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Она пыталась разобраться в том, что именно её так насторожило: их голоса, странная лёгкость движений, то, как ветер реагировал на них? Или дело было в их взглядах — слишком внимательных, слишком изучающих? Она злилась на себя за то, что позволила им так легко выбить себя из равновесия, и, чтобы хоть чем-то занять себя, решила исследовать дом. Он оказался куда больше, чем ей казалось изначально. Каждый новый коридор вёл к очередной комнате, и с каждым шагом Бэй начинала чувствовать себя так, будто бродит по какому-то лабиринту. Здесь точно было что-то не так: она бы поклялась, что утром не видела этих дверей. Или просто не замечала? Первая комната, в которую она заглянула, оказалась библиотекой. Высокие деревянные стеллажи, забитые книгами, тянулись до самого потолка. Некоторые тома выглядели так, будто им несколько сотен лет: потрёпанные переплёты, выцветшие страницы, запах старой бумаги. Бэй подошла к одной из полок и осторожно провела пальцем по корешкам, замечая, что на многих из них не было ни названий, ни авторов. Заинтересовавшись, Бэй протянула руку и вытянула одну из книг. Переплёт был плотным, обтянутым тёмной кожей, а на его поверхности вытиснены непонятные завитки, напоминающие старинные узоры. Когда она перевернула её в руках, то заметила дату на титульном листе: 1895 год. — Да ладно… — пробормотала она, проведя пальцами по пожелтевшей странице. Книга была тяжёлой, её страницы пахли старостью и чем-то смутно знакомым, будто воздух в библиотеке пропитался этой историей давным-давно. Она огляделась, ища место, где можно было бы удобно устроиться. В углу, у самого окна, стоял небольшой диванчик, затянутый бархатной тканью. На первый взгляд он выглядел старым, но когда девушка присела, обивка оказалась мягкой и на удивление уютной. Поэтому, устроившись поудобнее, Бэй поджала ноги и раскрыла книгу. Строки, написанные ровным, красивым почерком, оказались на английском. Бэй немного помедлила, вспоминая свои уроки английского в университете, а затем начала медленно разбирать текст. Это был сборник старинных преданий, рассказывающий о духах и существах, которые, по поверьям, населяли эти земли задолго до людей. Бэй медленно переворачивала страницы, вчитываясь в аккуратные строчки, написанные ровным, каллиграфическим почерком. Первая легенда рассказывала о хранителях леса — духах, которые существовали ещё до появления первых поселений. Их называли «Бесшумными», потому что они никогда не говорили, а лишь наблюдали. Говорили, что в глубине леса можно наткнуться на место, где деревья стоят слишком ровно, а в воздухе висит странная тишина — если ты окажешься там, значит, «Бесшумные» смотрят на тебя. Их нельзя увидеть, но можно почувствовать: если ты вдруг замрёшь без причины, если ветер перестанет шевелить листву, если лес внезапно затихнет — это значит, что они рядом. Никто не знал, добрые они или злые, но одно правило существовало всегда: если ты услышал в тишине шаги, но не видишь никого вокруг — не оборачивайся. Бэй поёжилась и перевернула страницу, читая следующую легенду. Вторая история рассказывала о духах воды, которых называли «Отражённые». По преданиям, эти существа появлялись в местах, где вода была настолько спокойной, что отражала небо, как зеркало. Люди верили, что в таких водоёмах живут те, кто когда-то утонул, но не смог уйти окончательно. Днём вода выглядела обычной, но ночью, если наклониться слишком близко, в отражении можно было увидеть не своё лицо, а чужое — спокойное, отрешённое, с пустым, не мигающим взглядом. Если человек оставался у воды слишком долго, его отражение начинало двигаться иначе, чем он сам. А потом… он исчезал, а на его месте оставался другой — новый «Отражённый». Бэй сглотнула, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она снова перевернула страницу. Третья легенда говорила о блуждающих огоньках. Их видели на холмах, в полях и особенно часто — у старых дорог, ведущих к заброшенным деревням. Они всегда появлялись поодиночке или небольшими группами, мерцая мягким голубоватым светом, заманивая путников вглубь леса и сбивая их с пути. Считалось, что это души тех, кто когда-то потерялся в этих местах и не смог найти дорогу обратно. Некоторые верили, что огоньки хотят помочь найти верный путь, другие — что они лишь заманивают людей туда, откуда нет возврата. В одном старом рассказе говорилось, что если следовать за огоньком слишком долго, дорога начнёт менять своё направление, уводя тебя всё дальше и дальше, пока мир вокруг не станет совсем незнакомым. Бэй ещё раз провела пальцами по пожелтевшим страницам и перевернула очередной лист. Тонкие линии чернил, чуть поблекших от времени, выстроились в новый рассказ. Четвёртая легенда рассказывала о духах ветра, которых называли «Порывистыми». Говорили, что они не имеют облика, но их можно почувствовать — в неожиданных порывах ветра, в тёплом бризе, который появляется даже в самый холодный день, или в лёгком прикосновении воздуха, скользящем по коже, будто чей-то невидимый палец. Люди верили, что «Порывистые» были древними существами, появившимися ещё до того, как человек научился говорить. Они наблюдали за миром, играли с облаками, шептались друг с другом через завывания бурь. Иногда они следили за людьми — с лёгким любопытством или с насмешкой. Если вдруг ни с того ни с сего поднимался ветер и кружил вокруг одного человека, обвивая его, будто пытаясь что-то сказать, считалось, что «Порывистые» выбрали его объектом своего интереса. Были и те, кто утверждал, что они могут быть капризными. Если человек раздражал их — слишком громко кричал на ветру, пытался сражаться с бурей или бросал что-то в небо, — они могли сыграть с ним злую шутку. Вдруг начинался ураган, гас свет, а двери и окна начинали хлопать сами собой. Но иногда, если им кто-то нравился, они могли незримо защищать его: рассеивать туман, уводить грозовые тучи, поднимать перья, монетки или даже ключи прямо с земли и класть их прямо к ногам. Бэй вспомнила утренний порыв ветра, что ударил ей в лицо после жеста Сону, и почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она торопливо перевела взгляд на следующую легенду. Пятая история рассказывала о лесных духах, которых называли феями. Но это были не те добрые существа, которых любили описывать в сказках. Эти феи леса были древними и дикими, они не принадлежали ни миру людей, ни миру теней. Они были частью самого леса — росли вместе с ним, старели и умирали, когда деревья гибли, но возрождались, стоило новой поросли пробиться сквозь землю. Их никто никогда не видел. Не потому, что они были невидимыми, а потому, что никто не мог понять, кто они есть на самом деле. Иногда это мог быть олень с глазами, слишком умными для обычного животного. Иногда — старая коряга, которая меняла своё положение за ночь. Иногда — лёгкий светлячок, который зависал над плечом путника, будто изучая его. Но чаще всего феи выглядели как обычные люди. Они жили среди людей, работали, разговаривали, смеялись — и лишь умело скрывали свои крылья. Они могли быть кем угодно: соседом, которого ты знаешь всю жизнь, купцом, появляющимся в деревне раз в месяц, даже путником, случайно подсевшим за стол в таверне. И никто бы не догадался, что за их спинами, скрытые от чужих глаз, прячутся тонкие, полупрозрачные крылья. Считалось, что если фея леса замечала человека, она могла либо благословить его, либо проклясть. Если духу нравился тот, кто забрёл в его лес, он мог подарить ему удачу: неожиданное везение, найденную драгоценность, внезапно отступившую болезнь. Но если человек раздражал их, мог поступить иначе — заставить его заблудиться даже в знакомых местах, шептать ему в ухо ночью, пока тот не сойдёт с ума, или заставить корни деревьев прорастать прямо под его домом, разрушая его. Старики говорили: если ты идёшь через лес и тебе кажется, что за тобой наблюдают — не оглядывайся. Просто кивни, как бы приветствуя невидимых хозяев, и иди дальше. Если ты им не интересен, они отпустят тебя. Если же ты им нужен… они сами дадут тебе знать. Бэй с силой выдохнула, откидываясь на спинку дивана. Она снова вспомнила тот странный, живой сад. Траву, которая казалась слишком пушистой, цветы, которые слишком быстро расцвели, деревья, покачивающиеся без ветра… И тут же крепче сжала книгу в руках, перелистывая и жадно впиваясь взглядом в очередную, смутно знакомую историю. «В летописях древних, в сказах старцев, что ведают былое, упоминается о роде Ли, что в давние времена обитал у самой границы лесов, где дремучие чащи смыкались с водной гладью озера. Был сему роду дар дан: внемлили они гласу природы, ведали о дыхании ветров, постигали язык зверей и знали, когда земля в жажде взывала к небесам о живительной влаге. Завет их был прост: хранить леса и воды, оберегать их от скверны и гибели, не преступать границ дозволенного. Но горе тому, кто нарушает обеты предков. Один из рода Ли, имя коего ныне утеряно в веках, восстал против данного слова. Одни говаривали, что сокрушил он древо великое, что корнями своими держало землю, сдерживая гнев подземных вод. Другие шептали, что привёл чужаков с железом и огнём, чтобы низвергнуть старую рощу и выстроить хоромы на месте, где прежде лишь зверь лесной ступал. Как бы ни было, ведома осталась лишь кара, что пала на весь род. Прокляты были все сыновья Ли, и отныне ни один из них не ведал старости. Юными и крепкими отправлялись они к водам озера, и воды те становились их могилой. Тела их исчезали в пучине, а души сливались с глубинами, становясь чем-то иным — не живыми и не мёртвыми, лишь тенями в отражении безмятежной глади. Но даже погребённые водой, не утратили они красоты своей. Их лица оставались юными, их черты — дивными, будто само проклятье не могло изгладить совершенство, дарованное им при рождении. При жизни их облик пленял девиц деревенских: темноглазые, высокие, с осанкой лебединой, с голосами, что звучали, словно ветер в тростниках. Многие мечтали о взгляде их, о ласковом слове, о прикосновении, что оставит след на сердце. Но после, когда проклятье уносило их в озеро, красота их не исчезала, но становилась гибельной. В тёплые ночи, когда луна стояла высоко, а вода сияла, будто чёрное зеркало, можно было услышать едва слышный шёпот, что тянулся над гладью. Иные, самые безрассудные, приходили ближе, желая узреть тех, кого некогда любили, чьи лица не могли изгнать из памяти. И видели их. Стояли они в воде, среди камышей, полуразмытые светом, прекрасные, как прежде, и тянули к ним руки. И тогда сердца юных дев не выдерживали. Они ступали в воду, забывая обо всём, их тонкие пальцы тянулись к тем, кто звал их. Но едва вода скрывала их по грудь, едва они касались тех, кого желали обрести вновь — озеро забирало их. Наутро находили на берегу лишь лёгкие следы в песке, а в воде — рябь, расходящуюся кругами. Но каждому проклятью дано искупление. Гласил старый сказ: избавление сужено тем, кто познает любовь истинную, что не ведает лжи, не страшится судьбы, не боится жертвы. Лишь та любовь, что искренна и взаимна, могла разрушить оковы проклятия, даровав тому, кто был осуждён, долгую и медленную жизнь, подобно реке, что неспешно течёт к морю. Но годы миновали, и никто не принёс духам избавления. Первым, кого воды унесли, был старший сын вдовы Ли. Говорили, в двадцать девять лет исчез он без следа, и лишь лунными ночами, если смотреть в озеро слишком пристально, можно было узреть его облик, неясный, зыбкий, словно мерцание воды на солнце. Рыбаки поговаривали, что иной раз видели тень, что плыла под их лодками, неслышную, невесомую, что ждала… но стоило взглянуть вновь — и ничего, лишь чернота глубин. Прошли годы, и средний сын вдовы, двадцати шести лет от роду, стал искать брата. Верил он рассказам старцев, верил, что тот не исчез, но лишь скрыт, ожидает кого-то, кто разгадает тайну его исчезновения. Каждый день ходил он к озеру, вглядывался в глубину, звал по имени. И не был он один — с ним всегда находилась младшая сестрица его, дитя десяти лет, что любило играть у самой воды, болтая ножками, пока брат её вёл свои неспешные беседы с отражениями в озёрной глади. Но в один из дней сей юный отрок шагнул в воду. Прошёл он по мягкой траве, не замечая холода, не слыша оклика сестры. Воды окутали ноги его, потом тянулись выше, обнимая тело, затихая у самого горла. Лицо его было спокойным, глаза — устремлены в даль, туда, где вода уходила в темень. Дитя кричало ему, молило воротиться. Но он не слышал. И вода приняла его. Сестра же, оставшись одна на берегу, молчала. Долго ли, коротко ли, но нашли её вскоре люди деревенские. И с того дня не вымолвила она более ни слова. Ни в слезах, ни в бреду, ни во сне не назвала она имени брата. И год не прошёл, как скончалась она. С тех пор люди деревни не приближались к озеру, обходили стороной, отводя глаза от неподвижной глади. Ибо если пристально вглядеться в глубину, можно увидеть, как кто-то смотрит в ответ» Бэй сидела неподвижно, пальцами больно вцепившись в книгу. Голова её гудела, в груди поселилось странное чувство — будто что-то тянуло изнутри, оставляя пустоту. Она ощущала себя выжатой, словно лимон, как будто не просто прочла историю, а прожила её, прошла этим путём, увидела всё своими глазами. Проклятые юноши с печальными глазами, затаённый шёпот воды, следы в песке, исчезающие поутру… Перед мысленным взором вставали образы — слишком живые, слишком настоящие. Она тяжело выдохнула и потёрла виски. В комнате стояла тишина, но и она казалась странной — вязкой, напряжённой, как перед грозой. Бэй сглотнула, поймав себя на мысли, что всё её тело налилось усталостью. Казалось, что даже если она сейчас ляжет, сна не будет — только тягучая, давящая тревога, что поселилась в животе и не собиралась исчезать. Она закрыла книгу, осторожно, почти бережно, словно касалась чего-то живого. Затем медленно встала, чувствуя, как налитые тяжестью ноги нехотя слушаются. Рядом, у окна, стоял старый столик, и Бэй опустила на него книгу, кончиками пальцев задержавшись на кожаном переплёте. На миг ей показалось, что страницы под её ладонью хранят едва уловимое тепло — будто кто-то другой держал эту книгу всего мгновение назад. Мысль эту она отбросила, заставив себя глубоко вдохнуть. Всё! Достаточно! Она сделала шаг назад, выпрямилась и направилась к выходу, не оборачиваясь. Следующая комната оказалась совершенно пустой, но в ней было огромное окно, из которого открывался вид на сад. Он всё так же оставался пугающе идеальным. Никаких следов запустения, никаких признаков, что всего сутки назад он выглядел иначе. Это вновь пробудило в ней смутное беспокойство, но Бэй решительно прогнала тревожные мысли и продолжила осмотр. Через пару дверей она нашла кладовую, заполненную старинными стеклянными банками. Внутри виднелись засушенные травы, тёмные порошки, какие-то мелкие скрученные корешки. Некоторые из банок были подписаны, но странными, непонятными символами, которых Бэй раньше никогда не видела. Она задумчиво склонилась над одной из них, но внезапно скрипнувшая половица заставила её вздрогнуть. — Чёрт, — пробормотала она, резко выпрямившись и оглянувшись по сторонам. Разумеется, никого. Только собственное воображение, играющее с ней злую шутку. Она глубоко вдохнула, вышла из кладовой и пошла дальше. Ещё несколько дверей, ещё несколько коридоров, и, наконец, она наткнулась на ванную. Бэй ожидала увидеть что-то обычное, возможно, даже заброшенное, но то, что предстало перед её глазами, было похоже на картинку из прошлого века. Высокие стены, облицованные белой плиткой, местами покрытой лёгкой патиной времени. Чугунная ванна на резных ножках, массивная, но невероятно изящная. Огромное зеркало в овальной резной раме, чуть потемневшее, но по-прежнему завораживающее. В углу, на небольшой полочке, стояли старинные стеклянные бутылочки, в которых что-то переливалось в свете. Но больше всего её удивили бронзовые краны. Они выглядели так, будто их не использовали уже много лет, но стоило ей повернуть вентиль, как вода зашуршала с лёгким, уютным звуком. Бэй осторожно подставила ладонь, проверяя температуру. Тепло… Она почувствовала, как мышцы сами собой расслабляются от одной только мысли о горячем душе. Скинув одежду, она шагнула в ванну и закрыла глаза, позволяя тёплым струям стекать по её коже, смывая усталость и тревогу. В этот момент всё остальное перестало существовать. Странный сад, трое парней, непонятное чувство беспокойства — всё это словно растворилось под горячей водой. Был только душ, приятное тепло и лёгкий аромат мыла, которым до сих пор пахли стены этой удивительной ванной. Она не знала, сколько времени провела там, но, когда наконец выключила воду и вытерлась, её тело ощущалось лёгким, а голова — немного яснее. Вернувшись в свою комнату и порывшись в вещах, Бэй нашла лёгкое, простое платье — удобное, не стесняющее движений, и быстро натянула его. Теперь пришло время поесть. Она спустилась вниз, открыла пакет, который ей передал Джунён, и начала выкладывать содержимое на стол. Еда выглядела простой, но сытной: бутерброды в контейнерах, рис, немного мяса, овощи. А главное — там был кофе. Бэй довольно улыбнулась. — Ну хоть в этом не ошибся, — пробормотала она, доставая чашку и заливая в неё горячую воду. Аромат мгновенно наполнил кухню. Она сделала первый глоток и на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь вкусом. После изнуряющей готовки и еды Бэй вытащила ноутбук, села за стол, открыла новый документ… и зависла — перед ней была пустая страница. Она провела пальцами по клавиатуре, но не напечатала ни единого слова. Мысли были слишком сумбурными, слишком хаотичными. Она снова не знала, с чего начать. Бэй с шумом выдохнула и потёрла виски, словно это могло помочь разогнать хаос в мыслях. Она всё ещё надеялась, что уединение среди природы поможет ей найти правильные слова, создать историю, которая будет звучать так же живо, как её первая. Но пока вдохновение ускользало, оставляя после себя лишь разрозненные образы, которые никак не хотели сплетаться вот что-то единое. Что-то, что могло бы тронуть её саму. А теперь, после прочитанной легенды, Бэй осознавала, что её история — всего лишь бледная тень тех древних преданий, что существовали задолго до неё. Эта книга, найденная в старой библиотеке, могла бы стать для неё идеальным источником, ключом к пониманию глубины мифов. Она могла бы вдохновиться этими историями, вплести их в свою работу, сделать свой новый роман ещё более правдоподобным, наполненным настоящими поверьями и духом забытых времён… Но, как назло, в голову ничего не шло. Словно между ней и словами стояла непреодолимая стена. Проклятие рода Ли, юноши, утянутые в воду, их неземная красота, зазывающая девушек в объятия озёрной глубины… Что, если это не просто сказка? Что, если здесь действительно происходит что-то странное? Эта мысль не давала ей покоя. Она могла бы отмахнуться, сказать себе, что это лишь суеверия, старая деревенская страшилка, но… Она вдруг вспомнила, как выглядел этот дом вчера и как он выглядит сегодня. Вспомнила сад, который расцвёл за одну ночь. Вспомнила троих парней, которые двигались слишком легко, смеялись слишком звонко, чьи голоса казались до ужаса знакомыми, хотя они никогда раньше не встречались. А слова, так небрежно кинутые Сону и Уёном, и вовсе загоняли её в тупик. Бэй резко встала. Нет смысла сидеть здесь и гонять по кругу одни и те же мысли. Она захлопнула ноутбук и убрала его в сторону. Ей срочно нужно проветрить голову! Да, точно, стоит выйти на улицу и немного прогуляться! Просто выйти наружу, пройтись по тропинкам, вдохнуть вечерний воздух, освежить голову, пока солнце не ушло за горизонт. Она схватила с вешалки лёгкую куртку, накинула её на плечи и направилась к двери. Сейчас ей нужно было почувствовать землю под ногами, услышать ветер, побыть среди деревьев. Может быть, тогда вдохновение само найдёт её. Бэй уже взялась за дверную ручку, собираясь выйти наружу, когда внезапно почувствовала, как что-то изменилось в воздухе. Она даже не успела осознать, что именно, как распахнула дверь — и наткнулась взглядом прямо на него. Джунён. Он стоял всего в паре шагов от порога, словно только что собирался постучать. При виде неё его лицо осветилось мягкой, довольной улыбкой, но этот момент длился недолго. Буквально через пару секунд его взгляд опустился вниз, скользнул по её ногам, затем медленно поднялся обратно, оценивая наряд, и мгновенно потемнел. Бэй почувствовала, как по коже пробежала лёгкая дрожь — не от холода, а от того, как медленно и внимательно он её разглядывал. Её щеки тут же запылали. Она не считала своё платье слишком коротким, но под его пристальным, чуть хмурым взглядом оно внезапно показалось ей на несколько сантиметров короче, чем было на самом деле. Его взгляд снова скользнул по лёгкому платью цвета огненного мака, мягко струящемуся по её фигуре, затем задержался на открытых ключицах и спустился ниже — к красным босоножкам на её ногах. Он вдруг прищурился. — Похожа на… цветок гибискуса, — негромко заметил он, снова встречаясь с ней взглядом. — В смысле? — Бэй моргнула, не сразу понимая, что он имеет в виду. — Красивый, привлекающий внимание, но… недолговечный, — пояснил Джунён, голос его прозвучал чуть ниже обычного. — Лепестки рвутся от любого неосторожного движения. Бэй почувствовала, как её сердце сделало странный скачок. — То есть ты хочешь сказать, что я… хрупкая? — вскинула она бровь, скрестив руки на груди. — Скорее слишком яркая, — уточнил он, медленно скользнув взглядом по её телу. — Слишком заметная. В его голосе не было явного осуждения, но в этом взгляде… Бэй не знала, что её больше задело — то, как он пристально смотрел на неё, или то, как легко он сравнил её с чем-то эфемерным, живущим всего один день. — Ну уж прости, что я не траурная лилия, — пробормотала она, чуть вызывающе вскинув подбородок. Джунён усмехнулся, но затем, всё же хмурясь, добавил: — Ты куда-то собралась? — Гулять, — спокойно ответила девушка, словно не замечая его хмурого выражения. — Одна? — А почему бы и нет? Он медленно выдохнул, глядя на неё так, будто что-то обдумывал. — Ладно, тогда подожди минуту, — сказал он, делая шаг вперёд. — Что? Зачем? — Я пойду с тобой. Бэй резко нахмурилась, крепче сжимая пальцы на дверной ручке. — Ой, да не надо, — она шагнула было вперёд, но Джунён даже не шелохнулся, оставаясь на месте. Ему и не нужно было ничего делать — одного его присутствия хватило, чтобы ей пришлось остановиться. Она раздражённо скрестила руки на груди. — Спасибо, конечно, но нянька мне не нужна! Джунён вскинул брови, на его лице мелькнуло что-то похожее на удивление, после чего он коротко усмехнулся. — Нянька? — протянул он, слегка качнув головой. — Ты правда так думаешь? — А что ещё мне думать? — выпалила она, раздражённо. — Я просто хочу выйти на улицу, пройтись, развеяться, а ты уже строишь из себя телохранителя! — Бэй, — он вдруг шагнул ближе, вынуждая её прижаться спиной к дверному косяку. — Ты же сама уже видела странные вещи своими глазами. Бэй плотно сжала губы, но промолчала. — Видела, как дом за ночь стал чистым, — продолжил он, опираясь ладонью на дверной косяк чуть выше её плеча, и теперь его голос звучал тише, но отчётливее. — Видела, как мёртвый сад расцвёл так, словно его лелеяли годами. Её пальцы сжались в кулак. — Слышала смех, когда рядом никого не было, — Джунён наклонился чуть ниже, так что между ними теперь было всего несколько сантиметров. Она сглотнула, внезапно понимая, что он словно загоняет её в ловушку — не грубо, не силой, а просто одним своим присутствием. Её дыхание сбилось, но Бэй не хотела этого показывать. Он выдержал паузу, наблюдая, как её пальцы чуть сжались на ткани платья. — Если тебе после всего этого хочется одной выйти под вечер в лес… — он вдруг усмехнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Тогда ты там не выживешь. Её сердце сжалось, но Бэй лишь крепче стиснула челюсти, пытаясь сохранить позорные остатки самообладания. Ещё вчера этот парень казался ей добродушным, лёгким на подъём, тем, с кем действительно можно было бы подружиться. Он улыбался так просто, будто в мире не существовало ничего, о чём стоило бы беспокоиться. Он дразнил её, говорил мягким, чуть шутливым тоном, совершенно не напрягался, словно жил в потоке времени, которое текло медленнее, чем для остальных. Но сейчас… Сейчас перед ней стоял кто-то совершенно другой. Джунён не повышал голос, не делал ничего угрожающего, но Бэй чувствовала, как воздух между ними словно сгустился, стал тяжелее. Вся его аура изменилась: невидимое, но ощутимое давление, от которого внутри всё сжималось. Она не могла понять, что именно в нём сейчас так пугало её. Выражение лица? Манера речи? Или сам факт, что он стоит слишком близко, что она чувствует его горячее дыхание на своей щеке? Или, может быть, то, что она как дурочка продолжает смотреть на его приоткрытые, пухлые губы? Он не двигался резко, но его поза, чуть нависающая над ней, давала понять, что он контролирует ситуацию. И самое ужасное — он знал это. Знал, что она чувствует. Знал, что она напряглась. Знал, что его слова заставляют зарождаться внутри неё тревогу. Бэй не хотела бояться. Не хотела признавать, что это ощущение липкого холода на спине и мурашек на коже — не от вечернего ветра, а от него. Но отрицать было бесполезно. Сейчас Джунён казался ей пугающим. Чертовски пугающим. — Слушай, ну ты чего? — осторожно начала девушка, руками упираясь в крепкую грудь напротив. Она слегка надавила на неё, как бы намекая парню, что ему стоит отойти от неё, но Джунён не сдвинулся ни на миллиметр, так и продолжая упрямо буравить её своим взглядом. Бэй тяжело вздохнула, понимая, что это бесполезно. Она была небольшого роста и достаточно худая из-за своего затворнического образа жизни, поэтому сдвинуть такого увальня ей было не под силу. И что делать-то? Просто согласиться и остаться запертой в четырёх стенах? Но приехала она ведь сюда за вдохновением в конце-то концов! А чего зря время в доме просиживать, если можно изучить местность? Возможно, даже озеро то самое сыскать… Бэй закусила губу, задумчиво скользнув взглядом в сторону. Ну и что теперь? Просто стоять тут и переругиваться с ним? Или всё-таки попробовать настоять на своём? Она снова толкнула его в грудь, теперь уже чуть сильнее, но Джунён по-прежнему даже не шелохнулся, словно был каменной статуей. Только его тёплые пальцы вдруг скользнули по её запястью, легко, но уверенно, прежде чем он чуть сжал её руку, вынуждая остановиться. — Прекрати, — тихо сказал он. — Ты не понимаешь, что творишь, — добавил, но голос звучал странно ровно, почти устало, словно он даже не ожидал, что она его послушает. Бэй насупилась. — Я просто хочу прогуляться, — процедила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — В лес? Одна? Вечером? — его брови едва заметно дёрнулись вверх. — Да какая разница? — вспылила девушка, выдёргивая руку из его хватки. — Тут что, волки? Или привидения? Джунён молча смотрел на неё. И от этого было даже хуже, чем если бы он начал её отчитывать. От его взгляда становилось не по себе. Она уже собиралась бросить что-то язвительное, но внезапно в воздухе что-то изменилось. Ветер. Снова этот чёртов ветер! Он поднялся неожиданно, будто лес за границей двора наконец заметил её намерение выйти и теперь… отвечал. Сначала лёгкий, почти ласковый, он пробежался по её коже, задел подол платья, закружил вокруг босых ног. Затем взъерошил волосы, запутал пряди, скользнул вдоль шеи прохладным прикосновением. Бэй невольно затаила дыхание. Это не было обычным дуновением летнего бриза, которое приносит лишь лёгкую прохладу. Этот ветер был другим. Он словно изучал её. Пробовал на ощупь. Будто пытался прочувстовать её. По спине пробежал неприятный холодок, поэтому Бэй с силой выдохнула и резко встряхнула головой, заставляя себя отогнать глупые мысли. — Всё! — твёрдо сказала она, хватаясь за дверную ручку. — Я иду! Но стоило ей сделать шаг в сторону и проскользнуть под его рукой, как Джунён внезапно схватил её за запястье. Его пальцы были тёплыми, хватка — не жёсткой, но достаточно уверенной, чтобы остановить её. — Что ещё?! — раздражённо выпалила она, резко оборачиваясь. Но смотрел он явно не на неё. Его взгляд был устремлён за спину, в тускнеющее сумерками пространство, и что-то в его выражении заставило её сердце забиться ещё быстрее. Бэй не успела даже спросить, в чём дело, как внезапно за её спиной раздался знакомый, насмешливый голос. — А я ведь говорил, что мы ещё встретимся, красавица. Бэй резко развернулась, и первым, кого она увидела, был Сону. Он стоял у ворот, нагло ухмыляясь, его лёгкая рубашка снова была расстёгнута, а волосы растрёпаны из-за порывов ветра. Глаза его лукаво поблёскивали, а в уголках губ застыла хитрая полуулыбка. Она сузила глаза и фыркнула, цедя сквозь зубы: — Надеялась, что это произойдёт не так скоро. Сону коротко рассмеялся, склонив голову набок. — Что, так сильно соскучилась? — Ага, — без малейшего энтузиазма протянула она, скрестив руки на груди. — Как по занозе в пятке. Где-то за его спиной мелькнула знакомая тень — Уён, стоявший чуть в стороне, лениво скрестив руки и наблюдая за сценой со своим обычным видом человека, которому всё это не слишком интересно, но который всё равно почему-то здесь. Бэй едва заметно сдвинулась ближе к Джунёну, пусть даже делала вид, что её это совершенно не беспокоит. — Что вам опять нужно? — спросила она, уставившись на Сону, который, казалось, только ещё больше развлекался от всей этой ситуации. — О, ничего особенного, — пожал тот плечами, лениво потягиваясь. — Просто увидел, что ты собираешься гулять в одиночку, и подумал: а почему бы не составить тебе компанию? — Сама справлюсь, — буркнула Бэй, бросив на него подозрительный взгляд. Сону довольно хмыкнул. — А Джунён-хён тоже так думает? Бэй почувствовала, как рядом напрягся Джунён, но прежде чем он успел что-то сказать, она опередила его: — Ну, Джунён вообще-то не решает за меня, — отрезала она, но даже ей самой её голос прозвучал не так уверенно, как хотелось бы. Сону явно заметил это, потому что его ухмылка стала ещё шире. — Конечно, не решает он, — протянул парень, засовывая руки в карманы шорт. — Просто стоит за твоей спиной, сверлит меня взглядом и, кажется, вот-вот вцепится мне в глотку. Бэй резко обернулась на Джунёна, но тот не сводил с Сону напряжённого взгляда. — Джунён, — тихо позвала она, сдвигая брови. Он медленно перевёл взгляд на неё. — Я иду с тобой, — сказал он ровно, и Бэй уже хотела возразить, но внезапно поняла: выбора у неё-то и нет.