Только ты и я

Кабинет для дополнительных занятий в Токийской школе напоминал склад старых свитков. Пахло пылью, древним деревом и почему-то всегда мандаринами, которые таскала с собой Шоко. -И как вы это вообще сделали? -спросила она, поправляя растрепавшуюся каштановую челку. Ее взгляд метался между Сатору, который с самым довольным видом развалился на стуле, и Сугуру, который стоял у окна, наблюдая как дождь стекает по стеклу и бьётся об подоконник.  -Элементарно, Ватсон, -отмахнулся Годжо. -Это же был просто дух второго уровня. Скукотища. Я даже очки не снял. -Ты чуть не спалил пол-особняка своей «Алой», -спокойно заметил Сугуру, не оборачиваясь. -Но не спалил же! -Сатору подскочил, подошел к нему и бесцеремонно обнял за талию, положив подбородок на плечо. -Мы идеально сработались, правда? Сугуру едва заметно улыбнулся, но уголки его губ дрогнули. Шоко закатила глаза, но внутренне улыбнулась. Эти двое были невыносимы уже пару месяцев, с тех пор как их «просто дружба» превратилась в нечто большее. Она видела, как Сатору неосознанно тянется к Сугуру, как тот, в свою очередь, становится чуть мягче только рядом с этим белым вихрем. -Ладно, я поняла, вы молодцы, -сухо сказала она, собирая свои вещи. -Но вам обоим надо помыться. От вас за километр разит гарью и потом. Годжо тут же оживился, его глаза за очками загорелись азартом. -Ие! Шоко, ты гений! -воскликнул он. -Сугуру! Слышал? Нам нужно срочно принять меры. Я знаю одно место. Горячие источники у подножия горы. Там дико красиво и, главное, никого нет в это время. Сугуру наконец повернулся к ним. Его темные глаза с легким прищуром прошлись по лицу Сатору. -Ты уже все спланировал, да? Даже не сомневаюсь, что у тебя с собой лежит аренда на домик. -Ну... -Сатору загадочно улыбнулся. -Я предусмотрительный. Шоко фыркнула и направилась к двери. -Только не убивайте друг друга. И, Годжо, будь нежнее, а то ты как слон в посудной лавке. -Эй, Шоко-тян! Я самый нежный! -возмутился он, но она уже вышла. Тропинка к источнику вилась между вековых кедров. Дождь уже закончился, солнце уже садилось, окрашивая небо в густой багрянец, смешанный с фиолетовым. В домике рёкана было тепло и пахло цитрусом и свежим рисом. Они оставили свои окровавленные (после задания -почти невидимая глазу пыль проклятий) кимоно и, завернувшись в полотенца, вышли на веранду. Пар клубился над водой, отражая звезды, которые только начинали загораться на небе. -Красиво, -выдохнул Сатору, окунув ногу в горячую воду. Шипение и плеск раздались в тишине. -Знаешь, иногда я думаю, что мы слишком много работаем. -Это ты слишком много работаешь над тем, как выбесить старейшин, -усмехнулся Сугуру, садясь рядом. Их плечи соприкасались. Вода обжигала приятной тяжестью, расслабляя мышцы, натруженные после схватки. Сатору снял очки, и в темноте его глаза -невероятного, льдисто-голубого цвета -казались двумя кусочками неба. Сугуру завороженно смотрел на него. Без этих дурацких очков и бесконечной улыбки Сатору выглядел почти уязвимым. И безумно красивым. Вода стекала по бледной коже Годжо, задерживаясь в ложбинках ключиц, струилась по рельефу груди. Сугуру поднял руку, коснулся мокрых белых волос, убирая прядь со лба. -Ты… -начал Сугуру. -Я знаю, -перебил его Сатору, ловя ладонь Сугуру и прижимаясь щекой к ней. Он терся о его пальцы, как большой белый кот. -Тоже тебя люблю. Они встретились взглядами. Романтика этого места -плеск воды, аромат серы, стрекот цикад и темнота, скрывающая их от всего мира -сделала свое дело. Сатору подался вперед, закрывая глаза. Поцелуй был медленным, почти ленивым, как текущий вокруг них пар. Сугуру притянул его ближе, углубляя контакт. Вода вокруг них колыхалась от движений. Губы Сатору были теплыми, мягкими, вкусными -он вел себя так, будто пробовал самое дорогое вино. -М-м… выдохнул Сатору, когда они прервались, чтобы вдохнуть. -Сугуру… Я хочу тебя. -Я знаю, -шепнул Гето. Его низкий голос вибрировал у самого уха Годжо, посылая мурашки по спине. Они вышли из воды. На веранде было прохладно, но их кожа горела. Внутри домика, в мягком свете ламп, они упали на футон. Ткань кимоно смялась под их телами. Сатору, отбросив стеснение, навис над Сугуру. Он целовал его шею, ключицы, опускаясь все ниже. Его пальцы скользили по идеальной коже Гето, изучая каждый изгиб мышц. Сугуру, сдерживая стон, запустил пальцы в его мокрые волосы, чуть сжимая их в кулак, когда Сатору сделал особенно глубокий вдох. -Сатору...-выдохнул он. Годжо любил слышать свое имя из его уст. Он опускался все ниже, оставляя дорожку поцелуев. Его горячее дыхание обожгло внутреннюю поверхность бедра Сугуру. -Можно?-спросил он, подняв глаза. Его глаза блестели предвкушением. В этой просьбе было все: и уважение, и безумная страсть, и та нежность, о которой говорила Шоко. Сугуру кивнул, прикусив губу. То, что произошло дальше, было священным действом. Сатору был сосредоточен и нежен, и одновременно требователен. Он не просто хотел получить удовольствие -он хотел сломать Сугуру, заставить его забыть обо всем, кроме них двоих. Звуки влажных поцелуев и сдавленные, хриплые стоны Гето, который вцепился в плечи Сатору, звенели в тишине комнаты. -Сатору… Я…-выдохнул Сугуру, чувствуя, как подкатывает волна. Годжо лишь усмехнулся, не отрываясь. Он был мастером своего дела, даже в этом. Он знал, что делает. Когда Сугуру кончил, выгнувшись дугой и зажмурившись, Сатору поднялся, облизывая губы с довольным видом. Он лег рядом, прижимаясь к своему парню всем телом. Сугуру, все еще тяжело дыша, развернулся к нему и крепко обнял, целуя в макушку. -Ты просто невыносим,-прошептал он, но в голосе звучала любовь. -Это ты меня расслабляешь,- фыркнул Сатору, утыкаясь носом в его шею. Они долго лежали так, в тишине, слушая, как за окном шумит ветер. Горячий источник булькал снаружи, но им было тепло и спокойно. Руки Сатору поглаживали спину Сугуру, чертя невидимые узоры. -Останемся здесь до утра?-тихо спросил Годжо. -Мы и так здесь до утра,-ответил Сугуру, целуя его в висок. -Теперь никуда не отпущу. Только ты и я.. И в этом не было ни капли лжи. Мир за стенами домика мог подождать. У них есть это мгновение-двое сильнейших, потерявшихся друг в друге под светом луны, отражающейся в воде.