Катарсис

— Как вы познакомились?

— Мне было пятнадцать, он старше на два года, и я точно помню, что это была весна, он пришёл вместе с моей сестрой к нам домой, и они устроили ночь кино. До этого видел его пару раз в центре. Отца не было тогда, не могу вспомнить, где он был, но для нас с Марго это были лучшие мгновения. Помню только, что случайно спустился к ним и наткнулся на незнакомца, который над чем-то смеялся с моей сестрой.

— Что Вы подумали о нём?

— Красивый. Он всегда был самым красивым человеком, которого я знал.

— Он понравился Вам?

— Я не знал его так хорошо, чтобы ответить на этот вопрос, могу с уверенностью сказать, что его смущающаяся улыбка была прекрасна, а его голос вызвал у меня теплоту.

— Как я понял, Вы хорошо помните вашу встречу, а что можно сказать о ваших взаимоотношениях после?

      Неприятное, сковывающее волнение накрыло Сережу с головой, медленно растекаясь по всему телу, с каждой секундой уровень тревоги возрастал, заставляя нервничать и без того возбужденного студента. Ему двадцать лет, в жизни много было неудач, проблем и позорных ситуация, которые хотелось бы вычеркнуть из жизни навсегда, но он готов поклясться сейчас, что ещё никогда не приходилось чувствовать себя настолько неловко. Он не был идеальным человеком, но хорошим студентом: присутствовал на каждой паре, всегда был готов и сдавал экзамен лучше всех. В день, когда впервые попробовал травку, Сережа разделся до нижнего белья и залез на дерево, выкрикивая непонятные угрозы (его язык так обмяк, что трудно было вычленить хоть что-то из пьяного бреда), даже на следующее утро после ночного перформанса ему не приходилось испытывать подобное. «Старая песня о главном» — пошутил Игорь, находившийся в стадии принятия. Когда Гром только познакомился с Сережей, у него не было отношений с Петей, он даже не предполагал насколько изменится его жизнь. Его парень настоящий хаос, а лучший друг полностью поддерживает это безумие. Игорь решил отомстить и достаточно подло.       Это предатель. Точно не друг, потому что так не поступают, так не предают тех, с кем ты делишь кров, кто покупает тебе еду, и кто помогает тебе с советами, только этот человек так хорошо знает его. И именно Игорь, тот, кто так хорошо посвящён в их отношения с Олегом Волковым, человеком, которого он ненавидит всем своим сердцем, поступил так подло. Сергей знает, что за красивым лицом прячется гнилая душа, способная уничтожить человека. Господи, он так сильно его презирает! Лучший друг говорит о том, что за этими фальшивыми эмоциями скрывается глубокая симпатия, вот только даже если чужие слова правдивы, признаться Разумовский не сможет. Сейчас, разглядывая старшекурсника издалека, в голове проскользнула мысль о том, какая популярность у Олега могла быть. Во многом сейчас тот первый, многие хотят с ним начать общаться или позвать на вечеринку, едва ли один из них способен подойти и сделать это. Олег не любит шумные вечеринки, ему по душе уютные вечера в кругу близких людей (Сережа знает это лучше остальных). Он мог стать главной звездой университета, будь ласковее и менее ядовитым, его друзья являются теми крутыми ребятами, на которых хочется быть похожим, смотря типичный американский фильм двухтысячных. Один только Вадим чего стоит       Вадим — чёртов сукин сын, спортсмен, приносящий только победы в соревнованиях, чья репутация просто идеальная, несмотря на скверный характер, который тот прячет. У него есть много людей, которые закрывают на это глаза. Ему нравится быть в центре внимания, нравится веселиться, и они с Сергеем периодически сталкиваются на таких вечеринках. Сам Разумовский не любит шумные мероприятия, все происходит только из-за ненормального парня Игоря — Хазина, почти каждая вечеринка под его началом, его лучший друг сам по себе интроверт, поэтому каждый раз именно Сережа выручает его, составляя компанию. Полная противоположность шумного Вадима — Алтан, ходит постоянно с недовольным лицом, заставляя чувствовать окружающий ничтожными. Он избегает скопления пьяных людей (когда-то сам Сережа был таким). В голове мелькает образ, как Олег сидит с Алтаном на диване, обсуждая сумасшествие Вадима, тот в очередной раз поругался с незнакомцем. Им уютно, хорошо, а у Разумовского от одной этой мысли всё внутри дрожит и ярость накрывает. Им тоже хорошо было вдвоем, они вдвоем наслаждались моментами, проведенными вместе.       Можно сказать, что Олег крутой парень? Наверное, только сам парень избегает ярлыков и старается не попадать никуда, единственное, что его волнует — спорт и учёба, которыми он практически дышит. Своим упорным трудом он лично принёс несколько наград университету, не прекращая тренироваться даже в трудные периоды, но несмотря на загруженность сам Олег не игнорировал обучение.       Слишком много информации о человеке, чьё имя хотелось бы вычеркнуть из жизни и не вспоминать. Если бы не Игорь, который предложил сначала выпить, а после устроил замануху, то Сережа продолжал бы толкать Волкова, кидать что-то неприятное в спину или проклинать, но не сближаться. Он внутренне осознавал, что Олег сильнее, его телосложение крепче (кому как не Разумовскому от этом знать), но не мог просто пройти мимо. Ему нужно было задеть, обратить внимание на себя, заставить говорить, а не просто ощущать его взгляд на себе. Главное не перейти черту, не позволить мыслям смутить его, вынудить отступить. Потому что опасно. Потому что сам осознаёт своё влечение, которое не уничтожило ни время, ни собственные установки. Сегодня, спустя полтора года, он первый заговорит с ним, и во всём виноват пьяный спор, что не должен был повлиять на него так сильно. Внутри него диссонанс, что-то неизвестное внутри желало этого, просилось наружу, чтобы вернуть своё, а другая часть него противилась, желала избегать до конца своих дней человека, из-за которого он остался один. Выиграв это противостояние, тьма окутала Сережу паникой.       Сейчас ему нужно подняться со своего места, подойти к Олегу Волкову и делать вид, что они провели вместе ночь, что теперь они отношениях. Конечно, этот позор не будет длиться вечность, но притвориться, что ему нормально обнимать парня, — невыносимо. В воздухе до сих пор витает аромат горьких цитрусов, который исходит шлейфом от него. Руки дрожат, а сердце стучит так, словно норовит вырваться из грудной клетки и упасть в ноги Олега, которого сам же ранил. Дерьмо. Он не должен винить себя в произошедшем, потому что гораздо легче жить с мыслями о виновности второго, нежели грызть себя изнутри (неважно, что от него и кусочка плоти не осталось). Дрожь проходит по телу от мысли, что нужно играть в любовь с человеком, который молча портил его жизнь, не желая отвечать на все обвинения, которыми посыпал его Сереже, достаточного одного осуждающего взгляда, и вот, он полыхает как спичка, которую подожгли без проблем. Если бы он был той самой из пятого элемента, но создать саспенс не получилось — скажите Волкову посмотреть на него фирменным взглядом, и вот, он горит.       Никто в целом не знает, почему между ними эта вражда, Сережа не рассказывал даже своему близкому другу Игорю. О непростых взаимоотношениях знали практически все, где-то со второго курса Разумовский больше не мог сдерживаться и агрессивно встречал в стенах учебного заведения Олега, который, в свою очередь, больше не молчал, а кидался ядовитыми фразами в ответ. Гром предполагал, что всему виной кризис ориентации у его друга, Сережа только огрызался и говорил, что это не так (он пережил его в семнадцать лет), Разумовский понимает из-за чего так думает его друг.       Сережа уверен на сто процентов, что этот спокойный, порой немного пугающий Олег не оценит шутку. С огромной долей вероятности просто пошлёт его, чужое терпение кончалось, а идиотское поведение Сережи не прекращалось, в планах даже не было менять курс. Он хорошо знает старшего, вчера вечером в голове уже предположил вероятные развития событий, исходя из опыта. Глупо отрицать, что они были знакомы, из-за определенных событий им приходилось много взаимодействовать, отсюда и осведомлённость. Прошло несколько лет, но по сей день он помнит, какие фильмы нравятся Волкову, что он хотел быть военным, как отец, но его семья была против, почему не любит шумные компании и какой чай предпочитает. Сережа может пройти тест о знании Олега, во сколько лет тот впервые поцеловался, как ощущаются его сильные руки на теле. Он, чёрт возьми, пропитан этой информацией, она под его кожей, как и аромат парфюма парня. Ведь несмотря на его хмурое выражение лица, отстраненность, его парфюм был противоположным — свежим, почти не осязаемым.       Оценив свои шансы на выживание, а они имеются, ведь Олег не применяет грубую силу на других (в отличии от его друга Вадима), несмотря на свои возможности, он не применит её на нём. Он слышал, что первое время к холодному и незаинтересованному в общении парню часто цеплялись, но, когда последние капли самообладания переполнили чашу терпения, Олег отошёл куда-то с навязчивым студентом. Мало кто вдаётся в подробности, но после этого никто не трогал его. Сережа не удивился, ведь знал, что у него были трудные взаимоотношения с отцом и ему пришлось научиться защищать себя, именно из-за этого он хотел пойти по его стопам, стать сильнее и дать отпор. Та ситуация закончилась также тихо, как началась, никто не вспоминает про неё.       У Сережи репутация бунтаря, который часто нарывается на драку с другими, но в итоге всё решает Игорь. Они познакомились ещё в школе, в тот период мало общались, потому что все его мысли были об Олеге, а после он закрылся в себе. Тогда и появился Игорь, который в выпускном классе помог ему с местной задирой. Игорь хороший человек, отличный друг, но из-за своего характера, Сереже трудно открыться до конца. Так они и дружат, после появления Пети в их жизни, было трудно смириться с тем, что он теперь одиночка, правда после сам не заметил, как влился Хазин и стал важным звеном. Помог с коммуникацией, раскрыл всё, что пряталось в душе Разумовского. Так и получилось, что теперь Сережа мог нарваться на конфликт первым. Такое вызывающее поведение не было в его стиле, он рос замкнутым парнем, у которого даже друзей не было (не то, чтобы они появились у него сейчас), с ним пытались познакомиться и завязать дружбу, но всё заканчивалось безуспешно. Многие жалели его из-за ситуации в семье, только эта жалость не была нужна. Он пытался пережить. Без своих выходок Сережа не был местной звездой, только надеждой на хорошее будущее. Так что никому нет дела до его взаимоотношений с Олегом, поэтому вряд ли они придадут значение сегодняшнему инциденту. Для всех это просто очередная безумная идея, которая никак не повлияет на него, ему впору радоваться, что он испортит жизнь Волкову. Хотя сам Сережа сомневался, что хоть кто-то решит начать задирать парня.       Вряд ли кто-то сильно удивится их отношениям, главный шок для всех уже случился, стоило Пете взять за руку Игоря и усадить в свой Мерседес. Это произошло после трех драк, двух стычек на улице и одного свидания, окончившееся в постели. Было принято решение не скрывать свои отношения (принято Петей), все недовольные могли только молчать. Мало кто хотел найти неприятности на свою голову в лице злого Игоря. Если честно, сам Разумовский несколько завидовал, ему тоже хотелось ощутить давно забытое, но ещё живое в сердце чувство под названием любовь. Именно из-за него ему было неприятно каждый раз стоило увидеть сближение Вадима и Олега. Это случилось в моменте, после этого Сережа долго не мог прийти в себя, а друзья не понимали из-за чего это состояние. В один день ему удалось застать улыбку Олега, обращенную другому, как бы он не пытался игнорировать это чувство, его по-настоящему разрывало. Сережа думал, что тот специально, чтобы вывести на ревность, но это не вязалось с тем, что Волков перестал обращать на него внимание. Это было обидно, это было неприятно, и хотелось вернуть всё на свои привычные круги, где есть только они одни и их ненависть. В тот вечер согласился на очередную безумную идею Пети, попробовал травку, это было в надежде заглушить ноющую дыру в сердце. Потом наступила стадия, где он убеждал себя в том, что ему нет никакого дела до чужой личной жизни. Сережа ощущал это как предательство, ведь сам хранит в глубине только воспоминания о прошлом. Как бы часто он не ходил на вечеринки, ему не было интересно ни чье внимание. Поэтому не мог похвастаться большим списком отношений, ведь за все двадцать лет была только одна любовь.       В девятнадцать лет, как только тяжелая отцовская рука, находящаяся всегда за его спиной, исчезла, а из всей семьи остался только он, начался личный ад. Именно тогда начались конфликты с другими ребятами, ему прилетало пару раз после очередной остроты. Дома в полном одиночестве удавалось собрать себя по частям, залить перекисью раны и идти в следующий день, особое внимание он уделял учебе, так как важно было стать более важным в этой жизни. А потом однажды случился Игорь, который не позволял другим его трогать, друг научил его сдерживаться. Всё случилось само по себе, Гром не напирал, не требовал, просто был рядом. Лишь однажды у них случился диалог, в тот вечер Сережа понял, что боль от утраты проходит, её заменяет принятие того, что мертвых не вернуть. Игорь потерял родителей в детстве ещё, но ему помог друг отца и сделал из него человека. Больше к обсуждению похожих судеб они не возвращались, осталась только поддержка, понимание. Сереже повезло найти друга, с его характером, желание оттолкнуть каждого и остаться в одиночестве, ощущать поддержку от другого крайне важно. Ему не легко заводить дружбу, об отношениях старался не думать. После того дня, как он закрыл своё сердце, не было ни одного человека, которому хотелось открыться. Сережа знает, что людям проще с простыми, весёлыми парнями, которые не задают лишних вопросов, не делятся ненужной информацией о себе. Поэтому и придерживается этого образа для остальных, ему хотелось бы найти такого человека, открыться ему, но даже Игорь, который на данный момент самый близкий ему, не сможет выдержать всех демонов в голове. Даже Разумовскому часто трудно контролировать их, навязчивые мысли, тайные желания — всё это тяжело контролировать.       Раньше у него не вызывали интерес парни, он мог признать, что кто-то симпатичнее, у кого-то лучше сложено тело, да и с семьей повезло, но это никогда не было с точки зрения симпатии. Правда, Сережа всегда был уверен — Олег красивый, настолько, что порой дышать возле него неловко. Он уже позабыл насколько, раньше соревновался даже с ним, когда тот приходил к ним и смотрел фильм. Тогда он отмечал немного грубоватые черты лица, широкие глаза, пухлые губы и постоянно завидовал. Сейчас ему придётся вспомнить, насколько ничтожен сам Сережа по сравнению с Олегом, который родился в успешной семье, которая всегда покупала ему дорогие вещи. Думать о том, что приходилось терпеть Волков, он не хотел, потому что жалость парень не заслужил.       Прошло пять минут с тех пор, как Сережа собрался с духом и твёрдо решил довести дело до конца, поэтому только сейчас находит в себе силы и встаёт. Конечно, с каждым шагом его уверенность гасла, как и желание видеть близко Олега, но пока он находился внутри своих терзаний, смог за считанные секунды оказаться возле столика, где сидит Олег со своими друзьями. Несмотря на то, как профессионально Сережа заставил верить всех в собственную уверенность (Сережа сомневается, что кто-то верит), на самом деле волнение держало его за яйца, а ладони становились более влажными при каждом шаге. Резкие, обрывистые воспоминания по новой били, а разум кричал остановиться. Где-то на подкорке сознания он прекрасно понимал, почему решился на этот шаг, чем именно он руководствовался, только вслух признаться не сможет никогда.       — Олежа, почему ты сел не со мной? — сделав максимально расстроенное лицо, спрашивает Разумовский, уже присев за столик.       Конечно, все сидящие, в том числе и Олег, были удивлены, но старший умел прятать свои эмоции, так что чужое, практически фарфоровое лицо было непроницаемым. Пухлые губы были приоткрыты, голубые глаза неестественно раскрыты, пока в руках была вилка. Сергей сидел практически впритык к нему, держа за талию, корпус был наклонен максимально в сторону парня, для пущей убедительности второй ладонью шлепнул по бедру.       — Какого… — только это удалось вымолвить Вадиму, который до сих пор не до конца осознал происходящее. Ему лучше всех известно о том, что друг сторонится любых отношений, ведя почти целомудренный образ жизни.       — Ты им не рассказал? — Сережа понимал, что нужно действовать, пока старшекурсник в нокауте. — Мы встречаемся. — с радостной улыбкой объявил парень, прижавшись к нему ближе. Если бы второй был в состоянии, то услышал бы, насколько бешено бьется сердце Разумовского, ведь сделать вид, что происходящее естественно и всё идёт своим чередом не равно угомонить то, что внутри.       — Это ведь вранье? — тихо поинтересовался Алтан.       — Мы встречаемся уже три дня, но ты так никому и не рассказал? — он точно не собирался сдаваться.       — Отойдём? — тихо спросил Олег, который только что пришел в себя. Он со звуком отложил вилку и привстал с места, сразу же скидывая чужие руки с тела, для полноты картины ему не хватает только сморщиться.       — Ты недоволен, что я всем рассказал? Милый хотел первым? — только вместо ответа его потянули за руку наверх и поволокли за собой. Всё, что оставалось Сереже — это смотреть гневно на Игоря, игнорируя взгляды со стола, где ещё пару мгновений назад он сидел.       — Какого чёрта? — сходу начал шипеть, чужое раздражение передавалось в каждом движении. Олег принимал второго к туалетной двери. Как типично.        — Ты злишься, малыш? — надувшись, бубнит Сережа, пытаясь скрыть дрожь от внезапной близости. Оказывается, его тело помнит какого быть с ним.        — Ещё раз, и я тебя ударю. — закрыл глаза Олег, позволяя младшему перевести дыхание, пока никто не видит.       — Лучше поцелуй. — он по-настоящему вытягивает губы в трубочку.       — Я повторю, — пару секунд Олег просто смотрел на губы младшего, но быстро перевел взгляд на глаза, смотря убийственно, — Какого чёрта?       — Это был спор. — прекратив этот затянувшийся цирк, пробормотал Сережа, оттолкнув от себя Волкова, ощущая даже после фантомного прикосновения.       — Мне всё равно. — медленно моргает студент, делая несколько шагов назад, видимо, у него появилось осознание того, насколько близко друг к другу они стояли. — Как я оказался в этом споре?       — Игорю показалось, что наши перепалки утомительные и нужно что-то менять. — Сережа окончательно разрушил близкое расстояние, оперившись на стенку. — Разве тебе не весело? — сжав челюсть, он отбросил маски и лениво отвечал на вопросы, самое главное — не потерять лицо.       — Я не твой друг, Сережа и даже не приятель, всё, что нас связывает — твои вечные подколы в мою сторону. Почему в это впутали меня? — выглядывая из-под чёлки, недовольно спрашивает.       — Почему ты обвиняешь меня, если это не моя инициатива? — ему было до смерти неприятно, он думал, что готов, но его сердце разрывалось.       — Сереж, ты не ребёнок, который слушает всё и повторяет. Тебе уже двадцать лет, но ты не смог отказаться? Очевидно, что причина в твоей ненависти ко мне. — подняв подбородок, дерзко отвечает Олег. Сам Разумовский потерял половину предложения после того как услышал своё имя из его уст.       Атмосфера изменилась. Это было ощутимо, теперь преимущество было на стороне Олега, он больше не стоял как оловянный солдатик, согнувшись, теперь его подбородок был вздёрнут, а глаза опасно сузились. Сложив руки на груди, он молча наблюдал за Сергеем, что на собственной шкуре ощутил давление. Ему не привыкать, несмотря на то, что прошло достаточное количество времени с того, как он больше не живёт с этим человеком. Быть уязвимым — получить наказание, вот что запомнил Разумовский за свои прожитые года, на его теле до сих пор есть шрам, оставленным отцом, а в голове каждый скандал, каждый удар и каждое едкое слово запечатаны. Ощущать такое на себе неприятно, словно это прошлое, от которого он старательно убегал, в конечном итоге настигло его. Почти поглотило как болото, его окутывает это липкое чувство. Не хотелось возвращаться во времена, когда жертвой был он, когда нужно подбирать слова и сдерживать слёзы, ведь иначе будет только хуже. Это точно не то, что можно рассказать другу, от этого никак не отмахнуться, этот червь навсегда вместе с ним, как и запах, исходящий от мёртвого человека. Он ушёл из дома на два дня, но когда вернулся, то наткнулся на неживое тело отца, который застрелился в зале, этот человек умудрился наносить удары даже после смерти, оставляя очередную травму.       Эти воспоминания зарождали в нём гнев, а сравнение Олега с отцом ударили по голове, сейчас перед ним стоял враг. Ему начало казаться, что тот, кто поместил его в вакуум боли и отчаяния, вылез из могилы, даже в воздухе начал мерещиться запах гнили, Сережа помнит, как мужчина последние несколько лет словно гнил изнутри, этот приторный сладкий аромат вызывал тошноту. В глазах раздвоилось; он перестал понимать, кто перед ним — самый главный страх или человек, забравший частицу души и остался на свободе. Всё наложилось одно на другое, и вот он уже прижимает Олега, сверкая глазами, практически выстреливая молниями из них.       — Не смей делать вид, что ты жертва. Кто угодно, но только не ты. — сейчас уже не было важно, насколько близко он находился к лицу старшему, им управляла ярость.       — Пошёл ты... — стоило ему только предпринять попытку выбраться, как Сережа сжал его предплечье.       — Мы вернёмся за стол, и я всё им расскажу, как есть. — тяжело вздыхает Разумовский, успокаиваясь. Эта быстрая вспышка исчезла также быстро, стоило услышать его голос. На секунду он потерял контроль, такое бывает нечасто, но и не является редкостью.       — Ты идиот, который начал это, теперь ещё и смеешь командовать? — сейчас Олег смотрел на него с обидой, его губы были поджаты, а сам он тяжело дышал. В голове промелькнула глупая мыысть как они могли бы жить всё это время, где Волков обнимает его со спины, улыбается и его грудь также тяжело вздымалась. Они только закончили целоваться, они остались на ночь у Олега в квартире. Пока Сережа что-то учил, попутно пытаясь объяснить это Олегу, второй выдавал какие-то звуки, не прекращая целовать его в шею. Это было болезненная мысль, слишком опасная. Нужно прекратить.       — Малыш, тебе не нужно злить меня. — попытка улыбнуться, сделать что угодно, главное убрать мешающуюся перед глазами картину.       Ответа не последовало, он лишь закатил глаза, открыв дверцу кабинки, поспешил покинуть это место. Сережа, как и всегда, шёл за ним, смотря то на задницу старшего, то на пол, надеясь, что его действия не такие очевидные. До стола они добирались в тишине, ему не было никакого дела до того, что кто-то оглядывал их и перешептывался. Как только пара оказалась возле стола, то его дружок Алтан сразу поднялся с места и начал что-то спрашивать, сам Разумовский смог уловить смысл не сразу, только по обрывкам фраз. Хотелось его заткнуть, чтобы этот гул прекратился, нервы стали подводить его в очередной раз. Он почти не сдержался и накрыл уши руками, как послушался звук уведомления, ему пришло сообщение, вызвавшее улыбку.       — Что, чёрт возьмите, происходит? — только и услышал Сережа, ощущая также на себе взгляд Алтана.       — Сейчас Сережа сам всё объяснит. — сложив руки на груди, упрямо уставился Олег.       — Я влюбился в него с первого взгляда, знаете, когда ты видишь и понимаешь, что этот человек — твоя судьба. — и это была правда.       На лице у Олега читалось раздражение, а кончики ушей покраснели, Разумовский сказал достаточно громко, чтобы большинство услышало. Ставки повысились, как и резко проснувшийся в нём азарт.

— Доставляло ли удовольствие происходящее?

— Да, более чем. Мне нравились вызывать у него эмоции, нравилось проводить с ним время. Сейчас уже глупо отрицать, но я всегда любил его, сколько бы не бежал от себя, все дороги возвращали к нему.

— Не страшно признаваться в этом?

— Страшно прятаться в подвале от отца, страшно ощущать лезвие ножа возле своего горла, а это — уже нет.

      Отрывки прошлого полетели перед глазами, и вот, он снова в тот самый роковой момент просто стоит. Хотелось мотнуть головой и заставить их исчезнуть, словно это наваждение, признаться самому себе в том, что это реальность — отвратительно. Как только Сергей вспоминает общее прошлое, как сразу ему становится трудно дышать, собственное бездействие давит, а нахождение рядом с этим человеком становится испытанием, разговоры с Олегом подобно пытке, но она должна продолжаться, ведь терпеть боль у него хорошо получается. Он сыграет роль влюбленного парня, сделает всё, что угодно, а после замолит грехи тем, что у него было оправдание. Эта невыносимая тяга к нему, которую он так ненавидит, но ничего не может с этим сделать, трудно противостоять желанию находиться возле него, в голове нет мыслей, Разумовский должен ненавидеть, но у него не получается. Нужно перешагнуть через это, и плевать, что сейчас голова раскалывается, желудок неприятно сжался, ему мерещится лезвие ножа, которые ему приставили к горлу. Чувствовать на себе ненавистный взгляд Олега гораздо слаще, приятнее, словно это воздушное одеяло из перьев (ноющее нутро, которое изрезали, полностью проигнорировано). Сейчас не имеет значение то, что будет в будущем, ведь завтра может не наступить, к чему это волнение.       Сережа в принципе старается не думать о последствиях, действует импульсивно, зная, что пожалеет. Совершенно не учится на собственных ошибках, продолжая биться головой о стену, даже спустя столько жалких попыток выбраться из комнаты страха. Внутри него заперт человек, которых хочет убежать от этого кошмара, он надеется на счастливую жизнь без всех болезненных воспоминаний. Но ещё внутри него живёт голос отца, который с упоением напоминает о том, что сын никогда не выберется, потому что слаб. Слабые люди никогда не выбираются.       Приходится отвечать изредка на вопросы друзей Волкова, удивляясь самому себе, как у него получается не пропускать мимо ушей их слова. Одновременно с этим пытался проанализировать события этого дня: его лучший друг — Игорь предложил спор, а после пообещал дать ключи от машины за то, что они будут парой ещё месяц (он так давно хотел прокатиться на ней). Сережа впопыхах успевает написать сообщение Олегу, чей номер никогда не исчезал из записной книжки, предупреждая о том, что нужно до конца идти, а сейчас он сидит с его компанией, игнорирует взгляд Вадима, периодически трогая Волкова, заставляя его дёргаться. Видеть подавленного Олега приятно, осознавать, что тот ничего не скажет ему в ответ — вдвойне приятнее.       Когда обеденный перерыв закончился, Сережа собрался идти на пару в приподнятом настроении, весь перерыв рядом с ним был Олегом, который молчал и краснел. Наконец-то мог без зазрения совести дышать им в буквальном смысле, но не рассчитывал, что тот схватится за него мертвой хваткой и потащит в какой-то пустой кабинет. Не хотелось даже допускать мысли о том, что он больше не знает, как поведет себя парень, такие мысли под запретом. Потому что он хорошо знает его, точно знает.       — Олежа, тебе не кажется, что ты торопишь события? — ухмыляется Сережа, смотря на пылающее от гнева лицо, напротив.       — Почему ты продолжаешь это делать? — не сдерживая своей злобы, которой тот был переполнен, начал возмущаться.       — Я планирую научиться кататься на машине, это было моей мечтой, тем более не могу отказаться от возможности унизить тебя. В последнее время ты перестал обращать на меня внимания, — расстроенно посмотрел на него Сережа, облизав свои губы. — Как я могу отпустить тебя, не заставив пройти весь этот путь? — наклоняется ближе, заглядывая в глаза. — Ты забрал у меня многое, я не собираюсь оставаться в долгу.       — Сколько раз я должен повторить, что моей вины в этом нет? — на грани слышимости произнес Олег, можно заметить, как весь запал исчез.       В голубых глазах Разумовский сверкнул опасный огонёк, который не предвещал ничего положительного для второго. Вся та палитра ненависти, которую он испытывал к Олегу, заиграла новыми красками, резко от бледно-розового приблизилась к тёмно-алому. Разумовский снова завелся, так всегда, стоит зайти речи о их прошлом.       — Поражаюсь твоей наглости вспоминать это и говорить, что не виноват. — выдавливает из себя, пытаясь сдерживаться.       — Это доказано…       — Твоя семейка с легкостью могла замять это дело! — воскликнул Сережа, сжав кулаки.       Настала очередь Олега злиться, ведь большего бреда он в жизни не слышал. Уже второй год ему приходилось скрывать уничтожающие эмоции за маской безразличия, вряд ли парню напротив него было дело до этого, ведь всё, что того волновало — жалость к себе. Несмотря на то, насколько у них чудовищная ситуация, именно он был жертвой, только каждый день Волков проживал своё личное разочарование. Чтобы не сделать никому больно, он молчал, натыкаясь каждый раз в стенах университета на обжигающий взгляд, чья ненависть становилась всё более осязаемое. Каждую брошенную фразу нужно игнорировать, нельзя ранить Сережу, ведь тому так трудно, он ведь, чёрт, почти хрустальный! Только у всего есть предел, настал и его. Именно так он думал каждый раз, а после молча уходил. Что-то не позволяло ему отбросить все хорошие воспоминания, дать отпор, ведь физически он превосходил Сережу, но он не мог себе позволить такого. Только не с самым дорогим человеком, который всё принимает слишком близко к сердцу. Даже сейчас, получая ядовитую порцию лжи, которую на него выливают, Олег старался молчать. Ему хорошо известно, как сильно ранит правда. Вот только как долго ему молчать?       — Ты мог выдумать для себя в качестве оправдания своей глупой ненависти что угодно, но даже спустя столько лет продолжаешь верить в самообман. — он правда пытался держаться, это было из последних сил, за эти три года они иссякли, и у него ничего не осталось.       — Я видел тебя. Я всё видел своими глазами.       — Тогда у меня для тебя плохие новости. — на протяжении нескольких лет одно и тоже.       Сережа чувствовал, что исходящая энергия от Олега отнюдь не про страх, даже когда он прижимал его к стене и угрожал, в глазах не было даже толики этого опьяняющего чувства, тот никогда не позволял ощутить над собой власть. Всегда холодный и резкий взгляд, который пугал его именно тем, что больше ничего к нему не осталось. И сейчас тот самый взгляд, полный спеси (как он думал), способной завести его с полуоборота, направленный на него, ничего не вызывал.       Еще недавно они общались, несмотря на предвзятое отношение отца к Сереже, потому что не считал того достойным. У них были хорошие отношения, в них была и дружба, и любовь, находясь в компании друг друга они могли просто молчать. Вот только сейчас они стёрлись без следа, словно никогда и не было.       — Ты меня бесишь, я почти готов убить тебя. — сейчас он наклонился опасно близко.       Можно ощутить легкий шлейф свежего цитрусового парфюма, который Олег любит, это знание должно ощущаться как что-то мерзкое, как и сам человек, напротив. Вопреки этому, Сережа наклоняется вперед и практически утыкается ему в шею, вдыхая аромат, поддаваясь слабости. Слишком долго сдерживался, находясь рядом с ним, всё это для него самая настоящая мука, которую он не способен вытерпеть. Удары пьяного отца терпимее, нежели невозможность заключить старшего в объятия. Как же ему тяжело, каждый раз бросает из стороны в сторону, а он просто пытается схватиться за одно из состояний, но каждый раз провальные попытки.

— Когда вы поняли, что испытываете нечто большее?

— Всегда. Да, думаю, это верный ответ. Он всегда был для меня особенным, самым драгоценным. Даже сейчас вспоминая его, я ощущаю тепло.

— О чём вы жалеете?

— О том, что мы так и не сходили на нормальное свидание.

      Нет ничего более клишированного, чем произошедшее далее. Его назначили в пару с Олегом для нового проекта от волонтёрского центра, в котором они оба состоят. Из-за прошлого влияния отца Сережа пошел на поводу и согласился участвовать в этой организации, которая помогала бродячим животным, её директором был знакомый Игоря, который забрал его к себе после смерти родителей — Федор, он занимался этим давно из личных побуждений. Крайне религиозный мужчина желал, чтобы сын занимался благими делами. Именно там они сблизились с Олегом, тот улыбался при виде пушистых, зачастую игнорируя всех людей. Можно легко понять, что тот не заинтересован в общении: все улыбки были дежурными, на предложения о знакомстве отвечал вежливым отказом, а наедине с собой тяжело вздыхал и жаловался своей близкой подруге.       От этих воспоминаний что-то начало тянуть внутри, снова захотелось повернуть время вспять и ощутить приятные моменты. Они были близкими друзьями, если до конца верить в самообман, Сереже в трудные моменты приходил именно к нему, всегда получая поддержку. Он считал себя бесполезным грузом, пока однажды Олег не признался, что ему легко с ним, только в его компании получается отдохнуть и не думать о заботах. Он точно знал, как на старшего влияет его поддержка, как придает уверенности присутствие. и что он всегда после тренировки или концерта с замиранием сердца ждал его. Перебив парня, Сережа задал вопрос совершенно не по теме.       — Я тебе нравился?       — Что? — непонимающе уставился на него Волков.       — Я знаю, что нравился тебе, но это никогда не было взаимно. Ты поэтому сделал это? Чтобы отомстить? — нужно увидеть не только безразличие, Сережа необходимы эмоции, которые доказывают, что его бывшему другу не плевать.       — У меня уже нет сил это терпеть! — впервые прикрикнул Олег, обычно сдержанный студент больше не мог слушать оскорбления в свой адрес, поэтому быстро поднялся со своего места.       — Ты в курсе, что я использовал тебя для защиты? Какого это было — общаться со мной, зная, что тебе никогда не ответят взаимностью? — нужно сильнее задеть, оставить новый след.       — Надеюсь, ты задохнешься своей желчью. — шепотом ответил Олег, начиная дрожать.       — Желаешь, чтобы и я умер?       Вероятно, это стало последней каплей для терпения Волкова, всё то, что так долго копилось, то, что так долго накапливалось по маленькой капле, именно в эту секунду достигло своего пика. Он правда старался, несмотря на все ссоры, даже у него есть предел, слишком долго сдерживался и молчал, никакие фразы, брошенные в ответ, не смогут сравниться с тем отчаянием, которое бьется внутри. Олег — заложник ситуации, его смотритель пользуется положением, пуская на раскаленную тропу из раза в раз, заставляя прочувствовать своё презрение.       Угрожающе нависнув над Сережей, ему было абсолютно безразлично, придет сюда кто-нибудь, ведь их разделяла от внешнего мира, в котором ещё куча людей, точно таких же волонтеров, лишь незакрытая дверь. С него достаточно обвинений.       — Советую закрыть свой рот, потому что я уже на грани того, чтобы врезать тебе.       — Я не прав?       — Ты тоже не вызываешь у меня положительных эмоций, но так уж получилось, что мы в паре и нам нужно заниматься поиском дома для животных. Поверь, Сереж, будь моя воля, я бы никогда не оказался с тобой вот так. Это ты согласился на спор и сейчас играешь заботливого парня, не я. И кто из нас ещё отчаянный.       — Уж точно не я. Ты ведь ревновал к Игорю, да?       — Всё, на что ты способен — жить прошлым. Даже если и была симпатия, то сейчас от неё осталось ровным счётом ничего.       — Тогда почему ты согласился участвовать в споре?       Конечно, Сережа знал ответ, едва ли дело в прошлой симпатии. Но он никогда не признается в этом, как и не признается Олег.       — Чтобы ты не выглядел ещё большим посмешищем, во мне осталось хоть что-то человеческое, в отличии от тебя.       Повисло напряжение вместе с тишиной, никто не знал, что сказать. Сережа пришлось подавить очередную волну агрессии, чтобы не усугубить хрупкое отношение между ними. В прошлом он действительно испытывал к нему симпатию, знал, что из-за наставлений отца тот вряд ли посмотрел на него под другим углом, ведь для Сережи существовали определенные нормы, под которые он не вписывался. Тот всегда был окружен вниманием, его всегда было с избытком, парень не особо любил вечеринки и часто их избегал, но это не значит, что тот никогда ни с кем не собирался. Им иногда приходилось вдвоем уходить с таких вечеринок, забирая с собой уже пьяную Марго. Они выглядели как лучшие друзья. Хотя были ли они друзьями? Его чувства почти всегда были слишком сильные для друга, Сережа слишком сильно хотел получать знаки внимания от него, его поцелуи и ласки.       Сейчас не хотелось вспоминать те уютные дни, когда они смотрели что-то вместе в квартире Олега, когда тот по случайности оказывался рядом. Ещё в тот период общения он гостил у него, им нравилось смотреть что-то по телевизору, отвлекаясь от грязной реальности. Сережа выбирал очередной дешёвый слэшер, а Олег готовил для них. Порой они засыпали на диване в зале, Сережа всегда просыпался раньше и смотреть долго-долго на спящего парня, мечтая иметь право прикоснуться.       Стоп. Нужно успокоиться. Необходимо оставаться непоколебимым.       — Мне плевать на прошлое, плевать, что ты думаешь обо мне, но сейчас мне важнее состояние тех животных, которых нам дали.       — Просто сказал бы, что хочешь провести время вместе. — нагло усмехнулся Сережа.       — Поверь, есть другие люди, с которыми я хотел бы провести время.       — Твои дружки? Кстати, как твой любимый Вадим отреагировал на наши отношения? Или он не просто твой друг? — улыбка стала гораздо шире и наглее, как и поведение. Сейчас Сережа заправил выбившуюся прядь назад за ухо, задерживая ладонь на лице Олега. Ему нравилось ощущать под ладонями горячую, немного жестокую из-за щетины, кожу.       Комментировать свою личную жизнь он не собирался, у него были свои границы, которые рыжеволосый нагло (как и всегда) нарушал прямо сейчас. Олегу совершенно не хотелось признавать, что чужое прикосновение любимых рук отозвалось диким биением сердца.       — По-моему, тебя не должно это касаться.       — Разве я не должен знать, как друзья моего парня относятся к нашим отношениям?       Нехотя Сереже пришлось смириться с этим, тем более сейчас действительно нужно было думать о задании, которое им дали.       — Я знаю человека, который хотел бы завести кота. — спустя пару минут отвечает Разумовский.       Ответственность, возложенная на него, заставила пересмотреть свое отношение к ситуации. Он может пытаться уколоть Олега как можно сильнее, больнее, но бездомные животные, которым они должны найти дом были важнее. Они такие одинокие, беззащитные. Точно, как он сам.

— Что случилось три года назад?

— Это началось гораздо раньше. Может сразу как я увидел его, но пытался отрицать. А может года три назад, когда мы наконец-то сблизились.

      Трудно объяснить друзьям, которых и без того не так уж и много, что в очередной раз отказываешься от встреч из-за страха перед грозной фигуры отца. Труднее отказывать людям в знакомстве, потому что знаешь, что мужчине это не понравится. В какой-то момент даже самый правильный человек оступается, Сережа помнит тот вечер: очередная ссора с отцом закончилась разбитой губой, опухшей щекой и слезами сестры, которая не успела защитить. Марго всегда винила себя, хотя она ни в чём не виновата, точно такой же ребёнок, научившийся выживать с тираном под одной крышей. Сестра умела притворяться спящей, научилась чувствовать настроение, и когда стоит спрятаться, ведь отец шёл без настроения. По одному дыханию они распознавали, что мужчина в плохом расположении духа. Сережа устал слушать истории от друзей, что у них классный папа, ему хотелось похвастаться тем же, но мог только следами на теле, когда тот схватил слишком сильно, волоча в комнату, где порол. Ему было обидно, казалось, что сдерживать накопившуюся обиду больше нельзя, и он устроил скандал, отхватив сполна. Когда под сопровождение молнии он выбегает из дома, то ему абсолютно плевать, куда идти. Сам того не ведая, доходит до центра, в который иногда приходит с отцом, чтобы ухаживать за животными.       На улице холодно, Сережа выбежал в одной футболке и джинсах, ведь куда хуже находиться в той атмосфере, где всё пропитано ненавистью и агрессией, в таком состоянии отец мог сделать что угодно. В глазах бесы плясали, он видел, что тому нравилось бить его, поэтому решил спасти себе жизнь и сбежать. Было страшно, пока бежал, то старался не дышать, боялся услышать за спиной шорох, как тот кричит. Ему было без разницы как, но подросток должен был сбежать, поэтому обрадовался, увидев знакомое место. Хотя и не было понятно, почему те открыты в столь поздний час, его это мало волновало, он практически врывается в здание, поймав на себе вопросительные взгляд окружающих. Стало неловко, ему не хотелось показаться слабым или ещё что-то, поэтому постарался спрятать лицо в капюшоне. Сердце билось с космической скоростью, ещё с большей он пытался осознать происходящее; понимает, что ему бы испугаться или извиниться, но не сразу доходит. Наткнувшись взглядом на взволнованного Федора Ивановича, Разумовский ощутил стыд, опустив взгляд в пол, кивнул пару раз в качестве приветствия и попятился назад, а после вбегает в открытую комнату.       Практически сразу сталкивается взглядом с знакомыми глазами и замирает. Перед ним сидит на корточках Олег, хороший знакомый его сестры Марго, до этого они лишь здоровались и практически никак не взаимодействовали. Иногда Олег приходил к ним домой, чаще всего, когда отец был в отъездах, Волков всегда угощал его чем-нибудь, и это разнилось с тем образом, который тот создал в центре. Если он правильно помнит, то парень чаще всего общался только с Марго и животными, изредка можно было встретить того в компании Вадима, его лучший друг с детского сада, поэтому в представлении Сережи Олег был отрешённым парнем, которому практически не было дела до окружающих. Когда тот приходил к ним, то Разумовскому открывался другой человек: безумно уютный Олег, который носит вязанные свитера и светлые джинсы. Там открывается человек, который ярко улыбается, стоит сестре начать спрашивать про его увлечение игрой на гитаре, там появляется совершенная противоположность тому человеку, который создает образ грубого и холодного.       Как и сейчас. Тот только ошарашенно его оглядывает, взглядом быстро бегает по Сереже, немного нахмурившись. Очевидно, что человеку напротив не совсем понравился внешний вид: побитый брат подруги, с опухшей щекой и полностью мокрый. На его руках находился котёнок, которого он кормил. Это выглядело по-настоящему мило, именно такая энергия исходила от этого человека. Они знакомы два года, когда Сережа впервые сюда пришел, то ему было тринадцать, далеко от сестры он почти не отходил и всегда был рядом с ней. Он только кидал взгляды на друга Марго, но никакого дела им друг до друга не было. Сблизились только на его шестнадцатилетие, Марго пригласила тогда друга к ним, и по сей день он помнит тот подарок — гитара, о которой он так сильно мечтал. Его глаза сразу загорелись с обожанием, и он практически кинулся на Олеге с объятиями. В тот момент что-то поменялось в их взаимоотношениях, Сережа чаще спрашивал о Волкове, они начали больше общаться во время волонтерских работ, находя больше схожести и интересов. Теперь Сережа знал, что тот любит готовить и стать военным назло отцу, хотя где-то в глубине души ему нравится больше игра на гитаре. Второй чаще стал проявлять заботу: если Сережа забывал поесть, то Олег чувствовал и приносил порцию ужина (зачастую они встречались после школы и сидели до позднего вечера). И сейчас, казалось бы, у них нормальные взаимоотношения, но он чувствует себя максимально глупо, ведь Волков, как и всегда, выглядел просто с иголочки.       — Ты в порядке? — продолжая держать котенка на руках, спрашивает Олег.       — Я-я… Да, извини, что побеспокоил, мне… лучше уйти, да.       — Стой, — тихо вскрикнул тот, стараясь не беспокоить животное на руках. — Ты в порядке? — осторожно поднимается на ноги, кидая взгляды на котёнка, он перекладывает его на его территорию и вновь оборачивается на парня.       В этот момент он может думать только о том, что напротив него самое настоящее произведение искусства. Марго часто с придыханием говорила о чужой красоте, только ему не было никакого дела. Поэтому сейчас, столкнувшись по чистой случайности с парнем, который, вроде как, нравится твоей сестре, мысли о том, что он красивый, — пугают. Вместо разумного ответа Сережа просто раскрыл рот и молча уставился на Олега, который терпеливо ждал ответ на свой вопрос. Терпению этого парня можно позавидовать. В голове пролетают все комплименты, которые он слышал в адрес Волкова, и готов прямо сейчас кровью подписаться под каждым, потому что нельзя быть таким красивым. Если он не ошибается, то у того никого нет.       — Ты ударился головой? — уже нетерпеливо выдает Олег.       И тут же резко вспоминает, что главный минут у идола — его колкий язык, Марго часто рассказывала про школьные разборки между Олегом и другими парнями, которые к нему лезли. Он не любил драться, но никогда не позволял просто стоять и ничего не делать, ему больше нравилось именно доводить словами человека. Именно в гневе, во время ссоры с кем-то, он ещё не раз не сталкивался с тем, только ленивые ответы на глупые вопросы, что могли отвлечь от чего-то важного.       — Нет… То есть не я, а меня… — невнятно затараторил тот, вызывая у старшего только приступ раздражения.       — Тебя головой припечатали?       — Не совсем. — недовольно буркнул Сережа и от обиды развернулся на пятках, собираясь открыть дверь.       — И куда ты собрался?       — Не знаю.       — Господи, — он уверен, что Олег закатил глаза. — Просто сядь на кресло и подожди меня.       Ослушаться он не решился. Молча уселся на указанное место, морщась от того, что всё прилипло к телу. Это первый раз, когда он сбежал, ему совершенно точно некуда идти, и он совершенно точно забыл телефон дома. Возможно, он немного неудачник и ему хочется плакать. Отец всегда был вспыльчивым, всегда находил повод для ссор, но на людях старался изображать самого спокойного и любящего отца, в такие моменты у Сережи проскальзывала надежда, что тот их любит с сестрой, и принимал эту иллюзию здоровой семьи. Марго, в свою очередь, была старше, поэтому относилась холодно к мужчине и всячески защищала брата, пыталась вразумить и научить не доверять так отцу. Через череду унижений и насилия он извлек этот урок и начал огрызаться, Сережа просто сказал себе, что его ударят в любом случае, а так хотя бы будет за что. Ему сейчас уже семнадцать, но общение до сих пор дается с трудом. К себе близко никого не подпускал, он мог улыбаться и заставлять себя общаться через силу с тем, кто неприятен, но по-настоящему раскрыться не мог. От этого казалось, что он одинок. Только Федор Иванович, директор центра для волонтеров заботился о нём, словно папа, которого у него никогда не было: часто защищал от всплесков гнева отца, когда у того слетала маска и всем наружу вылезало гадкое нутро. Сережа долго пытался понять, откуда такая доброта, искал подвох, но быстро свыкся с тем, что тот сам по себе такой человек.       Порой он завидовал людям, которые имели полноценные семьи, в которых не было насилия и только любовь. Олег был из обеспеченной семьи, отец бывший военный, сейчас они занимаются своим бизнесом, возможно, это дело однажды перешло бы и ему, только уже вряд ли. От Марго слышал, что отношения у него с отцом не очень, больше напряженные, и было много ссор. Ему хотелось ощутить, каково это — ни в чём не нуждаться и жить в своей квартире, его мало волновали детали, которые говорили о том, что их семья мало чем отличается от того, что проживает он. Только чуть богаче.       — Вставай. — голос вырвал его из мыслей. Он посмотрел перед собой и увидел Олега с вещами и чем-то ещё, что было трудно разглядеть.       — Зачем? — глупо спросил он, но всё же поднялся.       — Я принёс тебе новую одежду и чем обработать раны.       — Откуда?       Взгляд Олега заставил почувствовать его глупым.       — Здесь всегда есть сменная одежда и базовый набор, кому-то из животных может понадобиться помощь, или если в процессе ты поранишься, нужно ведь оказать первую помощь? — выгнув бровь, спрашивает Волков.       Только вместо ответа он просто кивнул, начиная сразу же стягивать с себя футболку. Сережа случайно столкнутся с испуганным взглядом Олега, который поспешил отвернуться, это действие вызвало у него улыбку. В такие моменты парень открывал свою душу и становился по-настоящему уютным. Всё было до ужаса неловким, поэтому он старался как можно быстрее снять с себя неприятную мокрую одежду и переодеться. Раньше он не мог даже представить, что вот так спокойно сможет переодеться на глазах у другого парня, который ко всему друг твоей сестры. Прикусив губу, Сережа резко замотал головой, потому что перед глазами появился образ Олега, что самостоятельно стягивает с него одежду. Это ведь дико! Они оба парни, но отчего-то это желание отдало вниз, заставляя его прикрываться.       Голова резко разболелась, и всё поплыло, отца трудно назвать ласковым или приятным мужчиной, он никогда не церемонился, если речь шла о наказаниях. Он был уверен, что только через грубую силу можно вырастить настоящего мужчину. Почувствовав легкое головокружение, садится на диван, сразу же, втягивая воздух через нос, начинает глубоко дышать.       — Ты в порядке? Только не ври. — взволнованно спросил Олег, подойдя к нему ближе. Сереже хотелось, чтобы тот его обнял.       — Немного кружится голова. — честно признался парень.       — Я не буду лезть в твою душу, просто спрошу: тебе есть куда пойти переночевать?       — Нет, я могу остаться здесь? — понуро спросил Сережа.       — Сомневаюсь, что Федор Иванович оценит это. — сейчас Олег сел на корточки перед ним, доставая из упаковки что-то непонятное. В помещение был приглушенный свет, исходящий от настольной лампы.       — Тогда буду ночевать на улице. — попытка отшутиться была встречена недовольным взглядом.       — Я могу предложить тебе переночевать у меня, но говорю сразу: мне нужно будет позвонить Марго.       — Ты не обязан. — невнятно мямлит Сережа.       — Прекращай, она точно не простит, если я оставлю тебя на улице. Да и мы не чужие люди. — как-то несмело добавляет в конце Олег.       — Спасибо тебе.       То, с какой легкостью Олег предложил остаться на ночь у него, заставило разлиться в груди чему-то теплому. Обделённый ребёнок внутри него начал счастливо улыбаться, а мнительный парень подумал о том, что нужно как-то отблагодарить.       — Только тебе нужно будет подождать меня как минимум полчаса, нужно закончить кормить котов.       — Я помогу тебе.       — Ты…       — Это то, что я хочу сделать, позволишь мне?       — Хорошо.       Вдвоём они управились за минут двадцать, только через диалог с Олегом ему удалось узнать, что центр работает даже ночью для экстренной помощи. Обычно директор уходит вечером, но сегодня из-за какого-то конфликта ему пришлось задержаться, а сам Олег старается остаться как можно дольше, пока друг его силком не выталкивает из центра. От такого откровения Сережа захихикал, получая предупреждающий взгляд, если бы возле них не было котов, то, возможно, Разумовский никто больше и не увидел. За это время он проникся им больше, особенно когда тот дал возможность поговорить с взволнованный сестрой, которая точно не находила себе места. Когда она услышала, с кем останется брат, то сразу облегченно выдохнула и долго благодарила друга.       Сейчас они находятся в его машине, которая пропитана чем-то цитрусовым, ещё до этого он отметил то, что Олег пахнет всегда свежестью. Раньше это был аромат, как порошок, белизна, сейчас это что-то свежее, с горькими нотками. У Сережи было крайне обостренное обоняние, он чутко относился к различным запахам, и когда сестра пробовала новые резкие ароматы, ему становилось не по себе. Иногда он молчал, но Марго сразу поняла, что брат как-то изменился и решила с ним заговорить. Удивительно, но за всё общение с Олегом, такого отторжения он не испытывал, что ему было в новинку. Даже некоторые ароматы сестры, легко отталкивали за счёт слишком сладких ароматов. И сейчас, сидя в чужой машине, казалось, что он на своем месте, они много не разговаривали, тот просто включил обогреватель и свой плей-лист, что окончательно убедило парня в том, что чужой музыкальный вкус совпадает с его. Сказать об этом не получилось: практически сразу его окутал сон.       Приятная лёгкость и отсутствие чего-то угнетающего в лице отца позволило Сереже выспаться, неизвестно, сколько он проспал бы ещё, если бы не практически невесомое прикосновение к щеке, он быстро распахнул глаза, увидел перед собой красивый большой дом. Перед глазами пронеслись события минувшего дня, парень резко обернулся, сразу же натыкаясь на мягкий взгляд Олега, чье лицо освещал свет от экрана смартфона.       — Не хотелось тебя будить, но мы приехали.       — Я заснул? — глупо поинтересовался Сережа, после того, как осознал, какую ерунду спросил, захотел себя треснуть по голове. — Извини, я сейчас не особо соображаю.       — Я уже понял. — кивнул больше себе Олег и открыл дверцу машины, запуская в неё холодный воздух, от которого Разумовский сразу же поежился.       Заходили они точно так же в тишине, практически не общаясь. Олег бросил только, чтобы Сережа располагался, исчез в квартире, оставляя парня в абсолютной тишине и одиночестве. Сейчас можно было с легкостью оглядеться: вокруг всё было в светлых пастельных оттенках, это был частный двухэтажный дом, оформленный в стиле минимализма. Все казалось настолько дорогим, что делать лишний вдох было страшно (не дай бог что-то разобьёт).       Стоило Олегу вернуться, он сразу сказал, где ванная, и что вещи для ночи будут там. Раньше никто не уделял столько ему внимания, чаще всего люди из его окружения просто рассказывали о том, как прошёл их день, что у них нового и почти никогда не интересовались его состоянием. Если и видели очередные синяки на теле, предпочитали игнорировать и продолжать стоять на своём. Не сразу, но Сережа понял, что он просто удобный: слушает личные переживания, за подробностями в душу не лезет, а взамен ничего не просит. Они общались лишь в школе, а за пределами даже не здоровались. Происходящее в школе для него — способ отвлечься, немного позавидовать чужим отношениям в семье, побывать в этой сказке, а после вернуться в свою привычную среду. Для него сейчас Олег стал героем, тем человеком, который протянул ему руку, вместо того, чтобы добить. Если честно, сдерживать подступающие слёзы стало трудно, особенно когда грудную клетку залило свинцом. Волков не видел его состояния, потому что был занят своими делами, только поинтересовался тем, что предпочитает из еды, отправляясь на кухню.       Сумасшедший день был окончен на чужой кровати. Сережа выплакал всю скопившуюся боль в душе, а когда вышел с покрасневшими глазами, Олег ничего не спрашивал. Рассказывал о том, как прошёл его день, посоветовал выпить ромашковый чай и уложил спать. Перед тем, как попрощаться, Сережа взял его аккуратно за руку и поблагодарил тихо. В комнате было темно, но он уверен, что тот улыбнулся, потрепав его по голове. Слишком тепло, слишком приятно. Он боится, что привыкнет к этому и тогда расставаться будет больнее. Старший помог довезти его до дома, спрашивая несколько раз, точно ли он уверен, что там будет безопасно. Не хотелось врать такому светлому человеку, что стал его спасителем, но Сережа не мог заставлять его нервничать. Дав свой номер телефона, он покинул машину, ещё раз искренне поблагодарив, где-то в душе ему хотелось верить и надеяться, что это не последний раз, когда они ночевали вместе. Вернувшись домой, отец ему ничего не сказал, можно сказать, игнорировал его и не общался. Такой расклад ему был больше по душе.       Их отношения и вправду потеплели. Сережа позволял себе наглость, проезжая мимо на велосипеде, останавливался и уточнял, дома ли Волков. Если удача была на его стороне, то он заходил к нему и проводил время с ним. Казалось, что больше его ничего не волнует, даже общение с одноклассниками отошло на последний план, ведь теперь в перерывах между уроками он писал сообщения Олегу и улыбался, как идиот, получая ответ. В центре они стали обращаться гораздо чаще, Олег приносил что-то с собой и угощал, а Разумовский рассказывал, как прошли уроки. При рассказе про них на лице у старшего всегда сияла яркая улыбка, каждый раз ему приходилось отрезвлять себя, иначе невозможно: его сердце начинало бешено стучать, ладони начали потеть, и дышать становилось трудно. Подростку стало страшно из-за собственной реакции, он не понимал, чем она вызвана, ведь ещё никогда с подобным не сталкивался. Посмотрев впервые порно, Сережа чувствовал, как сердце начинало биться быстрее, в то время как пульс участился в несколько раз. Только это было что-то новое, неизведанное, после этого он чувствовал возбуждение, но тело никак не реагировало.       — Ты в порядке? — взволнованно спросил Олег, заметив чужое состояние.       — Просто… голова резко заболела. — соврал Сережа, чувствуя, как краснеет из-за того, настолько парень близко. Хотелось задержать дыхание, чтобы выровнять его, и, не приведи Господь, Олег услышит, как ненормально реагирует на близость младший.       После этого случая Сережа начал внимательнее осматривать своих одноклассников, но ничего похожего у него не получилось испытать. Замечал, что те выглядят неплохо, ухоженно, но в противовес был идеальный Олег, который всегда выглядит просто великолепно, даже с утра (а он точно знал, как тот выглядит с утра). Стоит подумать о том, как Волков берёт его за руку, по телу пробегает табун мурашек, а щёки краснеют. В голове слышится голос отца, который учил его быть мужчиной, говорил, что только с женщиной нужно строить отношения, а в сторону однополых пар всегда ругался. Ему было страшно от этого, ведь мужчина учил тому, что однажды каждый из грешников попадёт в ад. Ему не хотелось этого. Сережа старался понять, почему так реагирует, сравнивал себя с другими, смотрел гей-порно, но не получалось. Ровно до тех пор, пока не оказывался рядом с Олегом, вся его неловкость возвращалась при встрече с ним, и это казалось катастрофой.       Параллельно с этим у Сережи начались отношения с Соней, девушкой, которая была старше и одноклассницей сестры. Он сам не до конца понимает, что чувствует на этот счёт, просто знает так правильно. Они познакомились случайно, когда Марго пригласила его к ним на представление, тогда его больше волновало то, как он поведет себя с Олегом, который тоже там будет. Разумовский знал, что стоит им вновь оказаться наедине, то начнет краснеть и избегать его, только это не то, что хотелось показать всем. Стыд, что сестра увидит его в таком состоянии и всё поймёт — пугало, а то, что она отвернется от него, ужасало, и ему становилось больно. Сережа не представляет, как будет жить без поддержки своей заботливой старшей сестры. Он не до конца понимал природу своего поведения, как и то, почему стал так себя вести, это оставалось чем-то загадочным, ранее неизведанным, поэтому нужно было скрывать как по максимуму.       Стараясь избегать Олега как можно дольше, Сережа наткнулся на переодевшуюся девушку и вскрикнул, сразу же отворачиваясь. Подобное с ним ещё не случалось, хотя он мастер попадать в неприятности.       — Ты меня напугал! — как можно быстрее спряталась та.       — Прошу, извини, я случайно… — смотря на дверь, пытался найти в свое оправдание слова.       — Неужели извращенец? — кажется, чужой тон изменился.       — Ч-что? Нет! Я случайно… Искал, куда можно отойти от толпы.       — Тебе нормально разговаривать со стеной? — послышался смешок.       Осторожно оборачиваясь назад к девушке, чтобы извиниться, но уже глядя в глаза, Сережа сразу отметил, насколько та была красива.       — Как тебя зовут?       — Сережа.       — В качестве извинений сходишь со мной в кафе.       И он сходил.       Ведь так правильно, именно это вбивал отец на протяжении всех семнадцати лет.       Из-за этого происшествия Разумовский старался как можно скорее вернуться к себе обратно на место, чтобы не вляпаться ни во что снова. Но стоило выйти из-за угла, как тут же столкнулся с Олегом, который поднял свой недовольный взгляд. Стоило встретиться глазами с этим человеком, как он снова начал терять себя. Ему хотелось смотреть на него как можно дольше, хотелось провести рукой по лицу, наклониться и поцеловать. От собственных мыслей стало не по себе, он отпрянул от Олега, который смотрел уже вопросительно. Единственная надежда была на то, что встреча с Соней, как та представилась, всё вернет на круги своя.       — Тебя Марго потеряла. — сказал Олег, пытаясь понять, почему на лице у младшего глупое выражение.       Вместо ответа он кивнул и отправился вслед за ним, изучая чужую спину, Сережа искренне старался не пялиться на задницу старшего, но у него не получалось.       Ничего не встало на круги своя. Даже проводя большее количество времени со своей уже девушкой, Сережа не прекращал анализировать своё поведение, и почему тело так реагирует на друга сестры. Даже когда он, преодоляя социофобию, шёл на вечеринки с ней, то, рассматривая парней, отмечал, что никто и близко не похож на Олега, что тот гораздо симпатичнее, и хотелось оказаться с ним, а не в окружении неизвестных людей. Каждый раз было всё тяжелее и тяжелее находиться вдалеке от него. Избегая встреч с Олегом как можно чаще, он даже не заметил, как прошёл сначала один месяц, а затем и второй. Ему не хватало их общения, ведь за это время Сережа старался отвечать холодно или игнорировать, после очередного отказа, предложения о том, что тот мог зайти к нему, исчезли. Но даже спустя два месяца его сердце замирало, стоило встретиться, когда тот приходил к Марго. Олег явно был взрослее него, раз, несмотря на глупое поведение, не прекращал здороваться, делая вид, что ничего не случилось. Сережа почти перестал появляться в центре, но даже несмотря на это, Волков не прекращал приветственно улыбаться.       Эти игры, казалось бы, могли продолжаться вечность, но всему приходит конец. В какой-то момент Сережа осознал, что скоро будет выть от того, как ему не хватает их разговоров: чаще всего Олег делился каким-то удивительными фактами, рассказывал о животных, выслушивая переживания Сережи, всегда находил, как поддержать его, и подбадривал, когда Разумовский думал, что уже ничего не получится из его мечты. Ему хотелось создать приложение, где была бы свобода слова, и больше всего хотелось сделать что-то своё. Было не по себе от мысли, что есть вероятность умереть, не оставив ничего после себя. Отец был против его увлечений, ему казалось это бессмысленным, как и его желание научиться играть на гитаре. Дома у него так и не получилось, в свободное время Сережа учился, а в остальное отец был дома. Когда Олег предложил делать это у него, казалось, Сережа стал самым счастливым. А сейчас этого не было. Как и того тепла, которым он наполнялся при встрече с ним, Разумовский больше не ощущал той легкости, в школе тупо пялился на свой телефон, а после зависал с Соней. Ему было стыдно перед ней, но куда больше горел от чувства вины перед человеком, который этого не заслужил.       Даже самому себе трудно признаться, что это было. По чему конкретно он скучал, но это становилось всё труднее с каждой новой неделей.       Сегодня последнее, что ему хотелось — видеть и общаться с кем-либо (исключение Олег), но Соня решила за двоих и пришла к нему домой. Чужая наглость немного (сильно) вывела и без того нестабильного Сережу из себя, они начали громко ругаться в комнате парня. Разумовский всегда считал, что нужно уважать чужие границы, ему мысль не приходила, что можно ворваться к ней домой и устроить скандал. Такое наплевательское отношение больше злило, нежели обижало, ему совершенно точно не хотелось общаться с кем-то, надев маску доброжелательного парня. Только не сегодня. Он правда мог стерпеть это, в любой другой день, но сегодня, когда в голове беспрерывно, как на пластике, крутился образ старшего, последнее, что хотелось — видеть свою девушку. И в конце концов дома мог быть отец, и неизвестно, как бы тот себя повёл, чужая агрессия могла навредить даже девушке, вот только та этого совершенно не осознавала.       Вероятно, они были слишком громкие, потому что в дверь постучали, и выглянула сестра.       — Сереж, я всё понимаю, но вы перекрикиваете кино, нам ничего не слышно. — ласково произнесла сестра. Сердце болезненно заныло, неужели пришёл, и он?       — Ох, прости нас. — переняла на себя инициативу девушка, извиняясь перед сестрой. Перед его сестрой.       — И ещё мне неловко перед Олегом, будьте потише.       Стоило только произнести это имя, как его сердце заныло, захотелось сразу же спуститься вниз и встретить Волкова, извиниться за всё и попроситься к нему. Сережа хотел бросить всё, вернуться в свой уютный мир, где не было никакого стресса. Только оставить Соню с сестрой не было логично, вряд ли бы они поняли, что им руководит.       — Мы могли бы присоединиться к вам. Нет, не могли бы.       — О, ну да, не думаю, что Олег будет против.       Они сидели на разных диванах в одном помещении, ему было не по себе, потому что вместо экрана Сережа глупо пялился на Олега, которому, казалось бы, совершенно не было никакого дела до нарушителей их идиллии. Он встретил их, поздоровался и вновь вернулся к просмотру, разговаривая с Марго. Что-то ядовитое и слизкое шептало, что на месте сестры мог оказаться он, это заставило прекратить сверлить взглядом Волкова. Что-то тёмное говорило о том, что не будь никого рядом, то они бы решили все недомолвки. Возможно, парень обнял бы его, как всегда, и рассказал что-то, а в идеале отвез к себе, где Разумовский обязательно что-нибудь бы сыграл ему.       Ужасно неловко сталкиваться взглядами с парнем, которого ты избегаешь, ещё хуже, когда рядом с тобой твоя девушка, но на её присутствие тебе абсолютно плевать. Ему бы испытывать терзания душевные, когда Соня целует в губы, гладит по груди и что-то шепчет на ухо (если он всё правильно понял, то та извинялась). Когда чужая ладонь опустилась на член, то та что-то хмыкнула и заулыбалась, тогда Сережа понял, что говорить про то, что последние полчаса он просто изучал спину старшего — плохая идея. Когда Олег обернулся к ним, то увидел перед собой интересную картину: покрасневшего Сережу, чью шею покрывает поцелуями Соня, сам парень встречается с ним взглядами и прикусывает губу, полувставший член начинает твердеть. В чужом взгляде не было той теплоты, к которой он привык, только пустота, плотно сжатые губы и нечитаемое выражение лица. Сереже это не нравится. Только он не может вымолвить ничего, тот вновь отворачивается и возвращает своё внимание экрану, вряд ли он догадывается, что Разумовский потерял всякий интерес к происходящему, так и не найдя его.       Под конец фильма Соня спросила, чем будут заниматься Марго и Олег, на что получила зловещий взгляд сестры.       — Меня будут кормить. — она уложила ладонь на чужое плечо и улыбнулась.       Не нравится. Это он осознал чётко, стоило сестре это сделать, вновь захотелось убрать чужую руку и заметить своей.       — Я могу… мог бы помочь. — прокашлившись, говорит Сережа, ловя удивлённый взгляд сестры. Ей, как никому другому, известно, что брат терпеть не может готовить.       — Если хочешь. — пожимает плечами Олег, уверенно уходя на кухню.       Сейчас он вспомнил, что практически всегда, когда тот приходил к ним, то это заканчивалось вкусным ужином от старшего. Раньше ему хотелось увидеть, как происходит сам процесс, и наконец-то ему удалось.       Главный минус в том, что Олег молчал. Говорил, чем тот может помочь, но в основном молчал. Такой расклад ему не нравился, стоило им оказаться в одном помещении, как они сразу находили темы для разговора, от чего чужое безразличие резало куда сильнее, чем он ожидал. Сережа был слишком наивен, раз посчитал, что его проступок будет забыт, и всё будет как раньше. Даже при нарезке овощей всё, чем на самом деле был занят Сережа, — скрытое (совсем нет) наблюдение за старшим. Тот что-то резал, разогревал и дегустировал, не обращая никакого внимания на сидевшего рядом рыжего парня, который, словно пёс, молча ждал хотя бы мимолетный взгляд хозяина.       — Сереж, можешь подать рис?       Даже сейчас вместо разумного ответа он глупо наслаждается приятным голосом, которого сам себя лишил, ему для этого даже Урсула не понадобилась.       — Серый? — не прекращая что-то помешивать, Олег недовольно глянул на младшего.       — А? — его взгляд был прикован к чужой заднице, поэтому, будучи пойманным с поличным, старался сделать максимально невозмутимый вид.       — Рис, — максимально спокойной повторил Олег, делая вдох. — Можешь подать, пожалуйста? — делая акцент на последнем слове, спросил он.       — Да-да, конечно. — мгновенно поднимаясь с места, он подошел к кастрюле с рисом.       — Спасибо. — сделал попытку забрать кастрюлю Олег, но столкнулся с тем, что Разумовский не отпускал. — Что?       — Прости меня, Олег. — закусив нижнюю губу, произнес Сережа.       — За что? — поморщился Олег, которому стало неудобно держать одной рукой кастрюлю и следить за тем, что он варит.       — За эти два месяца. — он опустил взгляд вниз, жуя нижнюю губу.       — Я тебя прощаю, а теперь ты отдашь мне рис?       Чужое безразличие сильно ударило по самомнению, и он весь загорелся.       — Это серьёзно! — не скрывая настоящих эмоций, ответил Разумовский.       — Отдай мне рис, и после продолжим. — сдался тот, переживая за свое блюдо.       Сереже ничего не оставалось, как согласиться, в конце концов вся ситуация произошла по его вине. Вернувшись на место, как и положено послушному псу, он стал ожидать хозяина.       — Итак, за что ты извиняешься? — оставил доходить блюдо на плите и сел за стол.       — Я игнорировал тебя два месяца. — он следил за каждым движением на лице Олега, желая увидеть каждую. — Мне стыдно.       — Почему ты это делал? — ни один мускул не дрогнул, но чужое волнение выдали сжатые в кулаки руки.       — Я… — ответить честно он не мог, просто не мог. — Мне казалось, что я поступаю плохо и увожу друга у сестры. — так будет проще.       — Что за глупости?       — Ты всегда был близок с Марго, а тут появился я и практически целыми сутками торчал у тебя.       — Во-первых, ты не торчал целыми сутками. Ты приходил, если только тебя звал я, или ты сам спрашивал. Можно сказать, про наглость, если бы ты вел себя неуважительно. Во-вторых, ты никак не мешал моему общение с Марго, мы были близки всегда, — стоило услышать это, как Сережа вновь почувствовал неприятный укол в сердце. — Ничего не изменилось, ни наше общение в школе, ни за пределами. Так в чём твоя вина?       — В том, что я глупый подросток, который обидел своего друга.       Стоило увидеть теплую и такую искреннюю улыбку Олега, как всё внутри зацвело. Он сам невольно улыбнулся, для того, чтобы его сердце начало биться в тысячу раз быстрее, старшему потребовалось бы просто потрепать его по голове.       Можно сказать, что всё наладилось. Их встречи возобновились, только теперь с ними была и Соня. Всё чаще он ловил на себе странные взгляды друга, в которых читалась грусть. Сереже не хотелось её видеть, ведь он стал тем, кто спас его в самый трудный период, когда он тонул в болоте. Последнее, что ему хотелось, чтобы в глазах такого светлого человека угасла искра. Именно она позволяла тому огню внутри гореть, не прекращая согревать и поддерживать жизнь в его теле. Разумовский старался общаться с Олегом без своей девушки, практически не говорил на тему неё при нём и всегда обнимал так крепко, как хотел. Удивительно, но он всегда позволял.       А потом изменилось абсолютно всё.       Это был осенний день, тридцать первое октября, которое они собирались встретить все вместе. На тот момент Сережа был в ссоре с Соней и не пригласил к себе домой, Господь был на их стороне, отец отправился в центр (Федор Иванович пригласил мужчину организовать этот вечер). Олега уговаривали дольше всех, потому что он планировал помочь центру в этот день, но Сережа, который практически повис на нём и жалобно молил провести день с ними, сыграл свою роль. Ему всегда было приятно, что друг шёл ему на уступки и делал, как хотелось именно ему. Марго пригласила ещё парочку знакомых, которых он не знал, но самое главное уже было известно — в этот вечер Волков будет с ним.       Сам Сережа нарядился в клоуна из фильма, его черно-белый наряд выделялся, весь вечер он сидел как на иголках в ожидании Олега. В их гостиной уже собрался народ (он, честно говоря, не предполагал, что у сестры столько знакомых), который что-то бурно обсуждал: Марго, нарядившаяся в ведьму, общалась со своей подругой, ещё парочка гостей были на кухне, Сережа смотрел на часы и отсчитывал секунды до звонка в дверь. Он подпрыгнул на месте, сразу же направляясь к источнику звука, не нужно было гадать, чтобы понять, кто там.       Перед ним стоял Олег в чёрном костюме и с топором на голове, отчего-то он улыбнулся.       — Привет. — улыбнулся Волков, встретившись с ним взглядом.       — Привет. — шире улыбнулся парень.       — Я могу войти? — неловко переминался с ноги на ногу Олег.       — Ой, точно, прости! — быстро закивал Сережа, впуская того внутрь.       Как только тот вошёл, то сразу со всеми поздоровался, и многие начали обнимать Олега, что вновь не понравилось парню. Ему не до конца было понятна собственная реакция на это, но ему всё совершенно не нравилось.       У него были другие планы.       Весь вечер проходил не так. Его отсадили от Олега, усаживая на самый конец дивана, а все остальные мило с ним болтали. Кто-то обнимал и ластился, вызывая отвращение у Сережи, вся эта картина не нравилась ему, всё происходящее не нравилось. Несколько часов Сережа или смотрел на неловко улыбающегося Олега, который не привык к такому вниманию, или смотрел в пол, стараясь игнорировать чужие выкрики. Когда кто-то предложил игру, он машинально согласился, стараясь не выдавать своего положения. Ему пришлось делать вид, что происходящее не вызывает гнев. И что знакомый сестры не раздражает своим наглым поведением, он уделяет много внимания старшему и что-то шепчет на ухо.       Пик его раздражения пришелся на глупую игру в бутылочку, когда горлышко указало на Олега и того парня. Марго заметно сникла, как и сам Сережа. Спустя почти полтора года близкого общения с ним он понял, почему сестра часто рассказывала про него и улыбалась. Глядя на то, как кто-то целует его друга, он захотел исчезнуть, но терпеливо дождался окончания игры, в которую так и не сыграл, ведь до него очередь не дошла (не то чтобы он жаловался).       После этого они включили какой-то фильм, полностью погружаясь в происходящее. Только Сереже было не до этого, он молча ретировался на балкон на втором этаже, избегая взгляда сестры и уж тем более взгляда Волкова. Больше всего хотелось узнать, понравился ли тому поцелуй, первый ли этот его поцелуй. Это самый настоящий злой рок, что преследует его. Тяжело признаваться самому себе в том, что у него совершенно недружеские чувства к Олегу, хотелось бы верить, что это взаимно, ведь он не глупый и прекрасно видел, как тот реагировал на его поцелуи с Соней.       Впервые он попробовал курить в тринадцать, тогда ему не понравилось, и он сразу же бросил. Через некоторое время, когда ненависть к отцу стала вырываться из подросткового тела, Сережа, чтобы не начать вредить себе физически, начал курить. Мысль о медленной кончине успокаивала его, последнее время не было никаких причин для этого (все свободное время он старался проводить с Олегом). Но происходящее всё ранее выбило из колеи, и сейчас ему нужно как-то отвлечься.       Отец убил бы его за сигарету, мужчина считал, что это порок, который отдаляет тебя от идеала. Мужчина считал себя самым правильным и был уверен, что детей нужно воспитывать через боль. Марго часто получала наказания, травмирующие её психологически: отец запирал в подвале и запрещал выходить, если Сережа спускался к ней, то получал пощёчину; если повторял ошибки, отец вполне мог взять пульт и бросить в него. Ему стало плевать на наказание, каждый раз тот старался не оставлять следов (глядя на шрамы, ему казалось, что он не прав). У него есть шрам на спине, оставленный отцом в порыве гнева. Разумовскому было тринадцать, когда мужчина пришел пьяный и увидел стакан на столе, всё это вывело его из себя, ведь он так ценил порядок. Раздраженный, он поднялся к нему на этаж и достал свой ремень: первый удар был болезненным, из глаз полились слёзы, он перестал ориентироваться, слышались только шлепки и мольба сестры, которая пыталась остановить отца. Его остановил лишь запах крови, он поморщился и ушёл. Марго всю ночь плакала и ухаживала за ним.       — Не знал, что ты куришь. — он вошел, словно приведение, но голос друга не побеспокоил его, а наоборот, заставил испытывать что-то на грани с наслаждением.       — Иногда балуюсь. — хмыкнул Сережа, не оборачиваясь.       — Как ты? — приблизившись к нему, интересуется Олег, но увидев удивленный взгляд, спешит пояснить. — В плане, что здесь много людей, тебе комфортно?       То, что он переживает за него, резануло по сердцу.       — Не критично. — он не хотел закрываться от него, не хотел превращаться в колючий сгусток.       — Что случилось, Серый? — всё так же спокойно и ласково спрашивает тот.       Ответа не было, потому что он до сих пор не знает, как правильно объяснить свои чувства. Разумовский стоял, облокотившись на подоконник, держал сигарету возле губ и молча пялился на чужие, что более пухлые. Ему хотелось узнать их вкус, то, насколько они мягкие и податливые. Только не мог. От злости он сжал кулак, облизывая губы, ему трудно переключиться.       — Просто захотелось уйти от толпы.       — И покурить? — вопросительно изогнул бровь старший.       — Куда без этого. — колко отвечал Сережа, таким ответам старший его и научил.       — Хватит врать. Я же вижу, что что-то случилось.       Он ничего не сделал, но хотелось отомстить, причинить такую же боль, как и ему.       — С Соней поругался.       Он точно знал, что это заденет старшего.       — Что-то серьёзное? — слышно, как изменился его голос, словно доля теплоты исчезла.       — Наверное. — пожимает плечами Разумовский, усмехаясь.       — Ты в порядке? — прокашлявшись, интересуется Олег.       Только вместо ответа он молча уставился на него, ему хотелось сделать больно, а та искра, что подпитывала его изнутри, позволяя существовать, грозилась потухнуть. Чётко и быстро он осознал, что нужно вызвать эмоцию и неважно какую, об этом он задумается позже.       — Поцелуешь меня?       — Что? — от такого Олег попятился, не понимая чужой смены настроения.       — Хочу поцеловать тебя.       — Нет. — он отрицательно закивал, начиная идти назад.       — Почему? — практически прорычал парень, выкинув окурок на газон. — Разве это не то, чего ты хочешь?       — Прекращай. — в голосе послышалась сталь. — Это не смешно, твоя девушка точно не оценит этого.       — Причина твоего отказа только в этом? — некрасиво усмехнулся Сереже, делая шаг к старшему. — Хочешь сказать, что ты не желаешь этого?       — Поговорим позже. — от былой нежности не осталось и следа. Олег развернулся на пятках и пошел по направлению к двери.       Только Сережа нагнал его и схватил за руку, грубо потянув на себя. Они оба знали, что Олег сильнее, но никогда не причинит ему боль. Сережа крепко обнял его, проводя холодным кончиком носа по виску, вдыхал его аромат. Сегодня свежесть. Хотелось зарыться в нём, чтобы пропитаться этим уютом, он целует несмело в щёку, чувствуя, как тот сжал края наряда и выдохнул. Непонятно, кто из них двоих дрожит.       Никто не сопротивляется, когда Сережа кладет ладони на чужое лицо и втягивает наконец-то того в поцелуй, он нежно сминает чужие губы, с какой-то особой долей удовольствия отмечает, что те пахнут сладостью, скорее всего от выпитого коктейля, и чертовски мягкие. Не хочется прерывать, не хочется дышать, хочется лишь бесконечно наслаждаться этими губами. Он с больной мыслью тянет того на кровать, усаживаясь на крупных бёдрах, которые периодически сводят его с ума. Он чувствует на себе чужие ладони и смелеет, обвивает шею, прижимаясь как можно ближе.       Главная задача — стереть с чужих губ следы прошлого поцелуя, оставить только свои, подобно животному. Таким мыслям нужно пугаться, только он наслаждается, ему нравится это безумство. Нравится то, какой разгоряченный Олег под ним, то, с какой жадностью он отвечает на поцелуй, то, как охотно пропускает язык и стонет, когда задница Сережи проезжается по чужому стояку. Чужая реакция льстила, это было подобно мелодии, которая навсегда останется у него в голове. У Олега приятный голос, нежный, ласковый, даже когда тот отвечает что-то колкое, желая задеть, даже в такие моменты Разумовскому кажется, что в жизни не было ничего приятнее. Трудно сказать, когда он полностью принял ситуацию, когда другие девушки, чья красота была неоспорима, прекратили вообще никак волновать, как одно присутствие друга. Что сейчас совершенно не нежно сжимает его зад сильной рукой, пока вторая оттягивает волосы на затылке. Действия парня не вызывают боли, всё, что остаётся Сереже — это скулить и тереться от того, насколько это приятно. Вероятно, происходящее считается изменой, но они с Соней вроде как поругались и расстались за несколько часов до вечеринки, поэтому… Он не считает это изменой.       Стало невыносимо жарко, несмотря на сквозняк, гуляющий из-за открытого балкона, чувствовалось то, настолько горячо было от касаний Олега, то, насколько всё внутри горело. Он ощущал себя вулканом, который всё это время был в состоянии ожидания, а сейчас он пришел в активность, лишь стоило Волкову перейти с поцелуями на шею. Хотелось молить, растворяясь в каждой проведенной секунде под чужими касаниями, то, как Олег выцеловывал ключицы, то, как сам Сережа с затуманенным разумом пытался снять собственный неудобный костюм, отдавало эхом в ушных перепонках. Они не слышали громкую музыку, они слышали только как бьются сердца друга. Резко стало необходимостью вновь накрыть губы Олега и кусать их, чтобы забыть, как кто-то другой целовал, пусть они будут кровавым месивом, только не думать о присутствии чужих.       Сережа осторожно отстранился, перед этим мазнув языком по нижней губе. В комнате было темно, но фонари за окном и лампа, которую включил он, когда зашёл сюда, освещали помещение. Не сполна, но этот источник позволял увидеть то, насколько прекрасен Олег: затуманенный взгляд, полностью уничтоженные губы, лёгкий румянец. Тот выглядел идеально. Особенно от осознания, что всё это — дело его рук, а не кого-то ещё. Наклонившись, оставляет поцелуй на кончике носа, резко отстранившись, следит за реакцией. Тот лишь сморщился, но не убрал руки с талии. Следующий поцелуй был на правой щеке, потом левой, после чего вновь отстранился и выжидающе смотрел.       — Что? — низким голосом спросил Олег.       Красивый.       Тяжело сдержать порыв и не зацеловать его, поэтому Сережа вновь примкнул к нему. Он никогда не подумал бы, что целовать парня так приятно, уж тем более лучшего друга сестры. Разумовский держал лицо в своих ладонях, иногда задевая мизинцем мочку уха, что сопровождалось стоном. Ему нравилось ловить вибрации.       Вверх комбинезона был спущен, под ним была лишь футболка, чьи края пытался стянуть Олег. Сам же парень был уже без своего черного костюма, он оставался только в узких штанах, которые так хорошо подчеркивали чужие бедра, на которых он идеально смотрелся. Сережа целовал шею, стараясь не оставлять никаких следов, потому что знал, как старший не любил водолазки, всё, что ему оставалось — это чуть прикусывать, пока сам Олег горел, лёжа на кровати. Было трудно по достоинству оценить чужое тело, но ему определено нравилось то, как сложен тот. Ему лучше всех известно, как много времени Волков уделял тренировкам, как любил заниматься танцами и, если честно, Сережа сходил с ума из-за того, что всё это сейчас в его руках. Он накрывает чужой член через брюки, не прекращая спускаться с поцелуями вниз. На его провокацию старший заёрзал сильнее, немного выгибаясь в спине, было слышно, как тот сдержал стон.       — Я хочу тебя слышать, Олежа. — акцентируя внимание на последнем слове, сказал Сережа, скользя языком по соску.       — Блять! — вскрикнул Олег, явно не ожидавший такого. — Что ты творишь?       Этот вопрос заставил младшего приподняться и взглянуть в чужие глаза. Стало не по себе от осознания, насколько тот открыт и уязвим перед ним, в их взаимоотношениях чаще всего Сережа делал глупость, отталкивая его. Сейчас его догадки о чужой симпатии подтвердились, но он понятия не имел, что делать с этим дальше. Паника накрыла бы его с головой, только ему не было до этого дела, сейчас куда важнее то, что перед ним был непонимающий Олег, которому нужны объяснения.       — Давай переспим? — не переставая быстро дышать, сказал Разумовский.       — Это какой-то розыгрыш? Ты издеваешься надо мной? — нахмурился Олег, которого явно отпускала эйфория.       — Нет, я хочу этого. — немного надувшись, пробубнил.       — И как ты себе это представляешь?       — Мы в моей комнате, где есть смазка и презервативы, так что легко. — глупо улыбнулся Сережа.       — Ты думаешь, это так легко? — не переставая задавать вопросы, Олег приподнялся в поиске верха.       — Я хочу тебя, Олег. — прошептал практически в самое ухо парень, сильнее надавив на пах. — И чувствую, что ты не против.       — Ты, должно быть, издеваешься. — покрылся колючками парень. — У тебя есть девушка.       — Не совсем, но сейчас это не важно. — чуть быстрее заговорил Сережа. — У меня, конечно, нет опыта с парнями… А у тебя есть?       — Есть. — тому явно было неловко смотреть на него, поэтому взглядом бегал от стены к стене.       — Значит, ты покажешь, что и как. — голос изменился, а внутри стало неприятно.       — Но это не значит, что я давал неопытным подросткам свою задницу.       — А опытным? — положил на чужие щеки ладони, вынуждая смотреть в глаза.       — Этого не было, так что начинать я не хочу.       — Кому, как не мне? Я же тебе нравлюсь, верно? — не переставая смотреть, Сережа с волнением задав беспокоящий вопрос. — Только не увиливай.       — Это так, но…       — У меня тоже есть к тебе симпатия, так какой вариант может быть более идеальным?       — Не понимаю. — с недоверием, которое он практически излучал, начал Олег.       — Завтра не существует, прямо сейчас только мы вдвоем, — провел своим носом по чужому, — Давай, пожалуйста.       Он дождался нерешительного кивка, даже не думая слушать чужие речи, вновь втянул в поцелуй. По телу прошлась волна мурашек, из-за того, что они были вместе, он забыл, что такое холод.       — Стой, — оторвался от чужих губ Олег, тяжело дыша. — Сначала я схожу в душ, даже не думай так на меня смотреть.       — Ты надеешься, что я передумаю?       Неозвученное «да» витало в воздухе.       Когда старший вернулся, то Сережа уже подготовился: достал смазку и презервативы, полностью раздевшись, и снял с себя макияж. Олег пришел только в своей черной рубашке, не прекращая неловко переступать с одной ноги на другую. Разумовский молча встал и утянул за руку на постель, укладывая того на подготовленные подушки. Он уже занимался сексом, но до этого была только одна девушка, с парнями он только смотрел порно, и каждый раз ему становилось невыносимо: стоит прикрыть глаза, как всплывает образ Олег, который стонет под ним, извиваясь.       — Как мило. — злобно кинул Олег, расстегивая пуговицы рубашки. Ему было крайне неловко укладываться животом на постель, выпячивая свою задницу.       — Не ворчи. — он оставил поцелуй на виске, выпрямляясь.       Дрожащими руками он приподнял рубашку, открывая взор на упругую задницу, которая выглядела просто превосходно. До этого у него получалось изредка смотреть на неё, но ещё ни разу он не притрагивался к ней, а сейчас открывающийся вид будоражил. Осторожно, практически невесомо, он дотрагивается до неё, слегка сжимая, а после укладывает и вторую руку.       — Я могу шлепнуть? — хриплым голосом произносит Сережа.       — Чёрт, — он уткнулся носом в подушку, обнимая ещё две. — Да.       Не прекращая их сминать, наслаждаясь гладкой кожей, Сережа несильно шлепнул сначала по одной, а затем и по второй. Этот звук был прекраснее любимой песни, которая звучала с первого этажа. Он вновь шлепнул, но уже сильнее, сжимая полушарие, Сереже это приносило настоящее удовольствие. Не отказывая себе в удовольствии, наклоняется, прикусыает молочную кожу. Ладонями ощущает, как тот дрожит, его член всё сильнее неприятно ноет, но ему гораздо интереснее доставить удовольствие некогда другу. Сережа целует нежно в шею, оставляя мокрые следы по всей спине, руки накрывают чужой живот, любовно лаская его. Не прекращая целовать доступные участки тела, он позволяет себе начать ласкать уже твёрдые соски, получая в ответ на свои действия громкие стоны. Опускаясь всё ниже, он выцеловывает позвоночник, проводя пару раз по возбужденному члену Олега. В нём горит желание доставить максимальное удовольствие старшему, поэтому, опустившись вниз, ближе к ягодицам, шлепает пару раз и вновь кусает. Игнорируя чужое недовольное бурчание, разводит половинки, проводя языком по колечку мышц.       — Сережа! — практически кричит Олег, сжимаясь.       — Расслабься, Олежа. — шлепает по заднице Разумовский, потому что оторвали от важного занятия.       — Твой язык в моей заднице, ты хочешь, чтобы я расслабился? — шипит.       — Да.       Сейчас он решил проигнорировать недовольный тон старшего, вопреки чужим угрозам вновь проводит языком, не прекращая сминать бедра. Было трудно протолкнуться из-за сопротивления, всё тело старшего натянуто, как струна. Поднявшись на руках, Сережа приближается к покрасневшему уху, несильно дует на него, чувствуя дрожь тела под собой, оттягивает мочку уха и шепчет, клянется, что не обидит. Ему не трудно уделить внимание состоянию Волкова, ведь тот должен чувствовать себя хорошо. Дождавшись кивка, он возвращается обратно, ведь стоило тому успокоиться, как больше ничего не препятствовало выполнению желаемого. Сначала он ласкал чувствительный вход кончиком языка, несмело проталкивая внутрь, ему нравилась реакция Олега: тот дрожал. Спустя время он осмелел, начал толкаться глубже, не прекращая движения. Сначала старший пытался отстраниться, норовил соскользнуть, что не нравилось Сереже, в такие моменты он проникал языком глубже и двигался быстрее, выбивая из него всякое желание двигаться. Олег под ним пылал, отдаваясь без остатка. Спустя время он отпрянул, начиная целовать шею, слизывая пот, а после чуть прикусил алую щеку.       Как бы ему ни нравился вид, собственное желание тянуло и причиняло боль, поэтому, отстранившись от мокрой от его слюны дырочки, Сережа облизал свои губы, поднимаясь, чтобы взять подготовленные вещи. Старший уже находился не здесь, его тяжело вздымающаяся спина покрывалась маленькими каплями пота. Вернувшись, он сначала поцеловал его в губы, улыбаясь, ощутив, что старший, даже без сил, но старается отвечать на поцелуй. Уточнив состояние Олега, Сережа принялся его растягивать, не прекращал покрывать спину поцелуями, пока предварительно смазанный палец вошел в парня. Его лицо изменилось, а он сам сжался, начиная мелко подрагивать, Сережа никуда не торопился, без остановки покрывал влажное лицо поцелуями и шептал что-то.       — Такой красивый, самый красивый. — поцелуй за ухом. — Самый лучший. — поцелуй в висок.       — Ещё одно слово о том, какой я самый, и клянусь, что прикончу тебя. — прохрипел Олег, поддаваясь навстречу. — Двигайся.       — Вредный. — не удерживается от очередного поцелуя Сережа.       Ему понравился этот процесс, хотелось верить, что это не последний раз, когда ему удаётся застать парня в таком положении. Сереже хотелось, чтобы всё стало серьёзным и у него была возможность послать человека, который хочет поцеловать его Олега. Особенно сейчас, когда он уже приставил свой смазанный член к хорошо разработанному входу, сначала войдя только головкой. Сережа боялся двигаться, но сдерживаться от грубого толчка было трудно, особенно когда их руки сцеплены, а Олег приподнимается, чтобы насадиться самостоятельно. Делая первые толчки, ему действительно хотелось бы знать, в каких они отношениях, но если с Олегом всё ясно, то что в голове у Сережи загадка даже для него. Ему несомненно нравится вид раскрытого парня, нравится двигаться в нём и ощущать, как его тело принимает. Весь Олег ему нравится, даже в таком разбитом состоянии, несмотря на которое находит в себе силы, чтобы приподняться на локтях, желая ощутить член глубже.       — Олежа, я так хочу тебя увидеть, ты сядешь на мои бёдра?       — Да-да. — быстро закивал Олег, поднимаясь.       Он буквально заскулил, когда из него вышел Сережа, поэтому торопливо начал ползать, пытаясь залезть на его бёдра. В его состоянии это было трудно, особенно когда он весь дрожит. Закинув сначала одну ногу, Олег обнимает его за шею, а сам Разумовский крепко обхватывает талию, помогая приподняться.       — Ты невероятный, Олежа, такой ласковый. — целует раскрасневшиеся губы, приподнимая Волкова, помогая себе рукой, чтобы вновь войти в него.       — Бесишь меня, ты так много говоришь. — разрывая поцелуй, прячется в изгибе шеи.       — Не могу молчать, когда такая красота перед моими глазами.       Приставив головку, ощущает, как Олег поддаются навстречу и опускается, а комната охраняет остальных от их громких стонов. Оказавшись внутри наполовину, обвивает его талию руками, начиная двигать бедрами резче, чем до этого. Ему нравится ощущать его узость, голова Сережи кружится от того, как сжимается Волков при каждом толчке, который попадает чётко по комочку. Стоит Олегу проявить инициативу, как контролировать себя становится труднее, парень несмело целует его, пытаясь двигаться в такт толчкам. Вся атмосфера накаляется, холодных ветер перестает иметь значение, как и то, что происходит внизу. Только разгоряченный Олег, который случайно прикусывает кончик языка Сережи, когда ладонь младшего оказывается на его члене, а сам парень сжимается внутри себя.       — Сережа! — выгибаясь, стонал Олег, когда он начал двигаться быстрее, ощущая приближающийся оргазм.       Ему хотелось довести старшего, поэтому его рука начала двигаться так же быстро, как и бёдра. Свои последние толчки Сережи делал сквозь оргазм, ощущая липкую жидкость на своем животе. Выйдя из него, он быстро снял презерватив, уложив почти бессознательного парня на постель. Взглядом он случайно наткнулся на сжимающуюся дырочку, которая слегка опухла. Наклонившись, целует колено, а после укладывается возле него, крепко обнимая и прижимая уставшее тело к себе. Целуя в плечо, из последних сил укрывает их одеялом, Сережа совсем забыл о том, что в квартире ещё куча народу.       Трудно сказать с точностью, что было потом, только расстроенное лицо Марго въелось навсегда. У неё было нервозное состояние, когда она наткнулась на своего брата в объятиях лучшего друга, а после рванула со своего места. Пойманные врасплох парни начали собираться со скоростью света, они не сразу смогли понять происходящее, как и то, что делать дальше. Первый с места стартанул Сережа, который не мог ничего сделать с саднящим из-за чувства вины сердцем, он никогда не слышал от Марго откровений насчёт Олега, но ему всегда казалось, что та неровно дышит к нему. Что-то внутри говорило о том, что он предатель, не заслуживший такую замечательную сестру, Разумовский не сразу осознал, что они находятся на крыше. Позади послышались быстрые шаги, а обернувшись, увидел, что перед ним оказался взволнованный Олег, он что-то говорил сестре, но Сережа не мог и слова понять, вероятно, пытался объяснить ситуацию. Он точно уверен, что старший подошёл к Марго, чтобы приобнять, но та отпрянула, а после её нога соскользнула с неровной поверхности. Последнее чёткое воспоминание с того дня — мёртво-стеклянные глаза сестры.

— Что было после?

— В теле нашли наркотики, дело закрыли, сказав, что это самоубийство. Только это было не так, она бы никогда не покончила с собой.

— Что случилось с вашим отцом?

— Ублюдок не смог жить с этим позором и спился за год, хотя я уверен, что последние несколько месяцев он сидел на веществах.

— Как складывались ваши отношения после?

      Ненависть к Олегу была сильнейшей эмоцией, которую ему удавалось испытывать, долгое время мечтал о том, чтобы вернуть эту боль. Не было ни дня, чтобы Сережа перестал его винить, приходил к дому и кидался оскорблениями, кричал, чтобы тот вернул сестру, которую он столкнул. Сначала Олег не приходил в школу, а после и вовсе перевелся, заблокировав его контакт. Но Бог на его стороне, потому что они встретились вновь в университете. Его Олег старательно делал вид, что не знаком с ним, а сам Сережа, найдя хорошую компанию, не упускал возможности докопаться до него. Если честно, ему только хотелось думать о том, что чужая боль никак не волновала его, так гораздо проще абстрагироваться от угнетающего чувства вины. Ведь Сережа знал почему друг молчит, почему терпит оскорбления и как тяжело тому даётся заводить общение с другими. Тот день, когда они сблизились, стал роковым, ведь у Олега было подавленное состояние, которое он согласился разделить лишь с ним. И Сереже воспользовался этим. Сейчас не имело значение то, что он чувствовал к нему, всю ту симпатию аннигилировал, оставив маленький сгусток со всеми общими моментами, только там осталось место их общему прошлому.       Сколько бы времени не прошло, обижать словами даётся с трудом, каждый раз его трясёт, то ли от потери сестры, которую позабыл Олег, то ли от собственного стыда. Особенно тяжело было в самом начале встречаться взглядами, но вместо теплоты натыкаться на холодную стену из неприязни. После происшествия Олег долго и упорно пытался с ним поговорить, каждый раз натыкаясь на угрозы и оскорбления от Сережи. Даже пройдя через все унижения, старшему было важно поговорить, возможно спасти его. Ему ничего не стоило бросить фразу по типу того, что тот гнилой человек, который его совратил, прекрасно зная, что у него была Соня. Это продолжалось недолго, в один вечер Волков молча встретился с его взглядом и спросил единственное.       — Ты когда-нибудь испытывал ко мне симпатию? — это был отчаянный шепот.       — Нет, мне просто было интересно, каково это — переспать с парнем. — откровенная ложь.       Он был уверен, что Олег ударит его, но хватило одного взгляда для того, чтобы Сережа пожалел о своих словах. Боль воспринималась им гораздо легче, чем молчание или взгляд. Он пронизывал презрением и отвращением, а после вовсе развернулся и ушел. Конечно, ему понятно, почему сейчас они играют роль незнакомцев. Даже сейчас, вспоминая все эти слова, он не мог себе простить последнее: обвинять в смерти сестры гораздо проще, чем прокручивать фразу о том, что это был чисто эксперимент. Сережа испытывал нечто большее, что заставляло его сердце трепетать, а сейчас внутри него полное ничего. У него не было даже призрачной надежды, что они смогут нормально общаться. Внутри всё горело из-за раздражения, потому что парень прекрасно понимал, что его отношение отдаляет Олега, однажды второй не выдержит и пошлёт его куда подальше, начнёт новую главу без него. Сереже было страшно терять его. Как бы по-ужасному это не звучало, гораздо страшнее, нежели Марго. Внутри него рождался очередной конфликт, он не знал, сможет ли разрешить его.       И вот к чему это привело.       Сам Сережа с огромным рвением хочет выполнить задание Федора Ивановича, но самому Волкову не хотелось взаимодействовать с ним, правда особого выбора у него не было, он делает это ради котов, которым нужно найти свой дом. То, какое тепло разливалось лишь от одного присутствия старшего, говорить вслух ему не хотелось. Ведь вряд ли тот оценит, не пошлёт его, всё, что делал для него Разумовский последние месяцы — причинял боль, когда в свое время спас младшего. Всё внутри двоится, ему тяжело переваривать происходящее, куда проще пустить всё на самотек, вот только если даст слабину — утонет. Такое должно быть под запретом, иначе ему совсем худо будет, хотя казалось бы.       Голос, пропитанный лестью и сладкой патокой, вторит, что он замена для Олега, что тот не любит, а просто хочет закрыть ноющую рану. Этот голос часто шептал о том, какой он жалкий, что отец не любит его, что для парня он просто попытка успокоить свою душу. С другой стороны, его разум кричал о том, что это неправда, что для Волкова он особенный человек, которого он любил. Сережа не такой уж и глупый: внимание, которое ему уделяли, забота, которой окружили, то тепло, которое было за просто так. Даже спустя тонну унижений Олег был с ним, не отвернулся, и он может долго сомневаться в чужой искренности, но только этот человек не отвернулся и продолжал бороться за него. Липкий страх оказаться заменой затмевал многое, но те чувства, которые вызывал у него старший, неизмеримы. Будь он кем угодно, сейчас имело значение совершенно другое — он оттолкнул его. В очередной раз. Сережа чувствовал, что теряет Олега, но не знал, что делать, все его попытки усугубляли положение и создавали пропасть. Обманывать себя тем, что просто быть с ним рядом устраивает — глупо, особенно когда понимаешь, что взорвешься к чертям, стоит другому человеку приблизиться к нему .       Собственнические чувства распространялись как зараза по организму, вынуждая беситься из-за пустяков. Клешни низкой самооценки рвали душу, а неуверенность в себе смеялась, когда Олег пытался сдержать рвущийся стон отчаяния. Вадим был тактильным. Он любит обнимать Олега. Сейчас не лучшее время думать об этом, так он вырывал себя из этих мыслей, но сейчас, повторив свою ошибку, ему хотелось только убить себя. Такой поток не смог остановить его, Сережа ударил по стене со всей силы, возвращая себя обратно. Ему нужно воспользоваться шансом, провести время с Олегом, а дальше будь что будет.       Из центра они вышли вместе, попрощавшись с Федором Ивановичем, он что-то передал Олегу, но Сереже не было никакого дела. У него всё было просчитано ровно до того момента, пока они не садятся в одну машину, она совершенно новая, но уже всё пропиталось его ароматом. Такая концентрация была лишь однажды, в холодную октябрьскую ночь, когда были только они, где находилось их счастье и уют. Последнее, о чём хотелось думать — извивающееся тело Олега под ним, в которое он входил, то, настолько парень был податлив и с какой любовью отвечал на поцелуи. Ему понравилось ласкать Олега, особенно изучать по маленьким участкам тело, словно открывая новую территорию для себя. Тогда он верил, что у него будет шанс попробовать снова, но сейчас даже минимальная надежда на общение покинула его. Сережа никогда не забывал свои слова, но сейчас, будь у него шанс, то вырвал бы себе язык.       Пристегнувшись, Олег уточнил адрес и вывел машину. За последние два года они никогда не оставались наедине так близко, как сейчас. Разумовский давно не подросток, который не признаёт свою ориентацию, потому что нечего признавать, сколько бы он не пробовал, у него не вставал член ни на кого. Были попытки начать более близкое общение с парнями, но все заканчивались тем, что он блевал из-за выпитого алкоголя и уезжал, если кому-то он обламывал секс, те хотели получить желаемое, вот только Игорь, который стал за ним приглядывать, очень умело отшивал всех. У них было достаточно разговоров, во время которых Сережа смог признаться в своей первой сильной любви, о том, что после у него не получалось найти никого, кто мог вызвать хотя бы ту каплю настоящих эмоций, которыми его наделял Олег. В какой-то момент чувства перестали пугать, сначала ему пришлось научиться с ними жить, научиться понимать и принимать самого себя. В этом была большая доля от Игоря, который протянул ему руку, как когда-то Олег, только стоило протянуть в ответ, при соприкосновении он не ощутил того же спектра эмоций, как с Волкова.       В один субботний вечер Игорь навестил его после работы, это было удивительно, потому что чаще всего он тонул в одиночестве. После смерти отца его тётя занялась опекой над ним, помогла с продажей квартиры и всячески поддерживала финансово. Женщина не могла дать ему любви, не могла заменить ни покойную мать, ни сестру, но не делала вид, что не существует парня. Хоть на этом спасибо, иначе Сережа точно сгинул бы в одиночестве. В школе он ходил как приведение, в центре не появлялся, он полностью затонул в этом состоянии. Его больше ничего не волновало, ничего не вызвало интерес, Разумовский больше не хотел научиться играть, желание создать что-то свое пропало. Целыми днями лежал на своей постели, вспоминая, каким хорошим человеком была его сестра. Ему было легче убедить себя в том, что Марго убил Олег, чем то, что та сама, находясь под чем-то, споткнулась и упала. Почему вообще она попробовала эту дрянь? Рой этих мыслей не позволял полноценно расслабиться и найти покой, ежесекундно находилось то, из-за чего можно потопить себя.       Услышав звонок в дверь, он был крайне удивлен, ему больше некого было ждать, все его близкие мертвы. Уж тем более едва ли можно было ожидать Игоря Грома у себя в квартире.       — Привет, можно? — неловко улыбнувшись, поинтересовался Игорь.       — Да. — тихо ответил Сережа, не поздоровавшись.       До этого они мало взаимодействовали, только общались изредка на тему центра. Хоть они оба и учились в одной школе, но в разных классах, между ними не было общения, раньше Сережа интересовался только делами Олега. С Игорем они иногда взаимодействовали из-за Федора Ивановича, если была необходимость что-то срочно обсудить или решить кто сегодня будет дежурить. Разумовский смотрел на него стеклянным взглядом, не до конца веря, что кто-то пришёл к нему. Привыкнув к своему глубокому одиночеству, ему не верилось в собственную важность. Гром смотрелся слишком огромным для его студии, Сереже казалось бредом или помешательством чужое присутствие. Осознание того, что парень пришёл для того чтобы поддержать, помочь справиться с этой омерзительной пустотой. Глядя в серёзные глаза напротив, почему-то хотелось довериться, согласиться на эту помощь, потому что чувствует, что самостоятельно ему не справиться.       — Больно будет всегда? — уже сидя на диване и глядя в одну точку, тихо поинтересовался Сережа.       — Нет, — немного хрипло ответил Игорь. — В какой-то боль отступит, но не сразу, конечно же. Однажды ты проснёшься не с ноющей дырой в сердце, а с зашитой. От тебя будет зависеть только ровный шрам будет в итоге или кривой.       — От меня? — наконец-то Сережа взглянул на Игоря.       — Отпускать близких можно болезненно, отрывая частицу себя, а можно отпустить их и оставить лишь хорошим воспоминанием. Всегда есть выбор.       — И ты смог отпустить? — отдирая заусенец с мизинца, с дрожью в голосе уточняет Разумовский.       — Да, не хочу их мучить своим эгоизмом.       После этого они замолчали, Сереже было трудно что-то сказать ещё, элементарно даже не до конца понимал, как можно поддержать в ответ Игоря. Кажется, что у него никогда не было опыта общения с другими людьми кроме Марго, сестра всегда понимала даже тишину, окутавшую их пока они заперлись в комнате, подперев дверь шкафом. Сестра взяла с собой пару конфет и наушники, которые отдала ему, она считала раз старшая, значит заботиться может только она, но Сережа был не согласен. Последнюю конфету отдал ей, как и второй наушник, крепко обнимая её, рассказывал, как прошёл день в школе. Вряд ли нормально сейчас будет обнять Игоря и рассказать о том, что сестры больше нет, как и нет Олега, который стал его смыслом существования.       Тогда Сережа не понимал, что в их тишине зарождается новая дружба, что в будущем поможет встать на ноги, двигаться дальше. Ему не хотелось быть эгоистом, несмотря на эгоистичную природу человека, его любимая сестра должна уйти спокойно, хоть это он мог ей дать, расплатиться за всю доброту, тепло и заботу, которую она дарила. Марго останется его светом во мраке, поможет его рассеять, но как тёплое воспоминание, нельзя загубить себя лишь из-за этого, Сережа обязан достичь всего ради неё, именно она тратила своё время на уроки с ним в начальных классах, помогала с уроками и учила с ним стихи. Он сделает своё будущее в память о ней.       Также в этот момент он решил для себя вычеркнуть Олега навсегда, конечно не прекратит думать о том, какими были их отношения, не случись то, что случилось. Он позволял себе редко мечтать о поцелуях, о том, каким старший был с ним. Несмотря на холодный образ, ему точно известно, насколько прекрасен парень внутри, Сережа точно знает, что тот умеет умолять. Эти мысли не помогали, особенно рядом с этим до боли знакомым ароматом лимона и горького апельсина. Единственное безопасное место в этом мире рядом с Олегом, но вот дилемма — он причина всех его бед. Даёт себе разрешение мазнуть взглядом по нему, но задерживает дыхание: тот одет в голубую рубашку (как же они ему подходят), в узкие джинсы и уверено ведет машину. Сейчас ему не семнадцать, теперь Олег не влюблён в него, возможно у него даже ест парень, с которым он делит постель, как бы ужасно это не звучало, жизнь Волкова продолжалась без него. Это было неприятно, чувство ревности сжигало его, такое не было приятно ощущать. Смотреть на чужую вздымающуюся грудь тяжело, особенно когда перед глазами такая же картина, только тот на нём и двигается на его члене. Мелодичные стоны заполняют всё пространство, их тела идеально сочетаются, а губы мягкие, нежные и созданные только для Сережи, только он может сминать, кусать и терзать.       Нужно срочно остановить эти уничтожающие мысли, поэтому он переводит взгляд на окно, а спокойная и до спертого дыхания знакомая мелодия играет из магнитолы. Именно эту песню они учили на гитаре, Волков всегда сидел рядом и с теплотой в глазах смотрел на его попытки. Все эти годы он отвергал любое воспоминание, но, когда человек, ставший для тебя практически всем, на расстоянии вытянутой руки — сдерживаться трудно. Его фантазия, которая всегда была огромной, сейчас играла против него, а остановить сил нет. Слишком долго пробыл в изоляции, в которую сам себя затолкал, лишив возможности прикасаться. Спустя такой большой период ему жаль упущенное время, потому что винить в смерти сестры перестал давно, когда осознал, насколько заблуждался. Вот только признаться и сказать вслух нельзя, как будто это будет поражением.       Они молчали всю дорогу до дома Оли, с ней он познакомился в клубе, когда в очередной раз пошёл с Петей, девушка хотела с ним провести ночь, только Сережа этого не хотел, в голове каждый раз всплывал образ Олега, как он улыбается. Девушка смотрела на него с жалостью, потому что каждая попытка Сережи поцеловать её заканчивалась его недовольной миной. Всю ночь она слушала, как тяжело Разумовскому, а после посоветовала психолога. Сейчас они переписываются, девушка осталась только знакомой, но всё равно Оля пытается помогать, советует найти специалиста, чтобы было проще отпустить всю боль и двигаться дальше. Ему не нравятся эти разговоры, поэтому каждый раз игнорирует, но ему удалось запомнить, что ей хотелось завести котёнка.       Приехав к нужному дому, Олег остался в машине, пока Разумовский, предварительно спросив, будет ли та дома, зашёл к ней. Хотелось закончить как можно скорее, чтобы провести время со своим бывшим другом, чтобы надышаться им, вот только что-то подсказывало, что тот не горит желанием задерживаться в его обществе.       — Она согласилась. — усевшись на переднее сидение, довольно улыбается Сережа.       — Ты уверен, что она будет заботиться о нём должным образом?       — Поверь, она точно будет отличной хозяйкой.       По внешнему виду Олега было понятно, насколько тот скептично относится к нему и его идеям, вряд ли Волков ему доверял. А сам Сережа вспомнил разговор с Игорем о прошлом, как оно раздирает на кусочки стоит только вспомнить о перенесённой боли, так и было в общение с Олегом, чем дольше они находятся в настоящем рядом, тем проще закрыть глава на прошлое. Хочется растянуть время с ним, зарыться с его шею, оставить свои следы и верить, что теперь пугающий окружающий мир ему не страшен, теперь Сережа снова обрёл силу.       С того вечера переносить компанию Олега стало гораздо проще (больше не приходилось убеждать себя в том, что тот ему ненавистен), сейчас он не кипит от желания прикончить того, когда они сидят в столовой в окружении друзей Волкова. У него даже почти получилось найти общий язык с Вадимом, хоть они и не станут никогда друзьями, в то время, как каждый диалог с Алтаном заканчивается ссорой, поэтому теперь стараются не общаться. Сереже нравилось думать, что Олег наслаждается его обществом, что ему приятна компания Разумовского, ведь продолжил это глупый цирк (старается игнорировать мысли о сексе в машине), он был дорог Олегу раньше, есть вероятность, что чувства остались прежними. По университету ходили слухи, что у Олега есть парень, что кто-то уже завоевал сердце, поэтому с остальными общается холодно. Раньше Сережа их игнорировал, подпитывал свою ненависть ими, но сейчас это стало личным, это напрямую касается его. Ему хочется закрыть уши ладонями и не слышать никого, ничего, лишь бы спрятаться от всего мира в квартире Олега, чтобы он развеял все сомнения и сказал, что они вместе по-настоящему.       — Вы такая милая пара. — проходя мимо столика, говорит незнакомая студентка.       — Это всё благодаря моему Олеже. — улыбается Сережа, оттягивая чужую щеку, на что получает сильный удар по ребрам.       — Заткнись. — в чужом взгляде была неприязнь.       — Почему ты у меня такая злюка? — в миг расстраивается Разумовский. — Потому что я давно тебя не целовал, верно? — вновь на чужом лице улыбка.       — Ты что, совсем умом тронулся? — отлетает от него старший, практически слетая со скамейки.       — От любви к тебе.       Для них такие перебранки стали чем-то нормальным, все к этому практически привыкли, сейчас Олег почти даже не огрызался. Казалось, что парень смирился, но Сережа был уверен на миллион процентов, такой горделивый человек, как Волков, никогда не свыкнется с этим. Сереже не нравились гордые люди, они ассоциировались с покойным отцом, которому было трудно признать свою неправоту, гораздо легче обвинить во всём сына и ударить, если он говорит слишком много. Тот всегда цокал и отмечал, какой он вырос неблагодарный, ведь столько всего мужчина делал для него, а вот чем он отплатил. Пожалуй, день, когда мужчина умер, был поистине прекрасным, Сережа стал сиротой, остался совершенно один, но всё это лучше, чем жить под гнётом этого монстра.       Волков Олег тоже был горделивым человеком, но ему не было стыдно идти на уступки, признавать неправоту и мириться первым. Просто старший знал себе цену, уважал себя и людей рядом с ним, как бы тот не бесил Разумовский, он не мог отрицать, насколько доброе у него сердце. Имея богатых родителей (с которыми он практически не общался), Олег работал сам с шестнадцати лет, позже стал подрабатывать в центре, несмотря на то, что на первых порах ему просто хотелось заботиться о животных. Федор Иванович отмечал, с какой самоотверженностью он заботится о животных, и проигнорировать это было бы неправильным. Сережа знает, что родители переводят ему деньги, только Олег старается их не тратить, выживая на собственные ресурсы. Такие мелочи, делающие его идеальным, раздражали. Хотелось, чтобы парень был засранцем, последние мудаком, но всё это не про него — его сердце доброе, а сам Олег, несмотря на образ грубого и холодного человека, таковым не является.       Сколько бы дерьма он ни совершал, сколько бы ни ранил, Олег не причинял ему физический вред (у Волкова есть для этого ресурсы), но ему не было это нужно. Несмотря на разочарование и отвращение к младшему, Олег не переходил на личности, оставаясь достойным человеком. Это бесило.       Сегодняшний день в центре был для сбора пожертвований, конечно, Олег был в первых рядах, а Сереже хотелось порадовать Федора Ивановича. Тот в последние дни всё чаще был хмурым, но на все вопросы друга отмахивался и говорил, что всё в порядке. Единственный, кто мог быть в курсе дел — человек, который точно с ним не заговорит. Свои вопросы и волнение пришлось затолкать как можно глубже, просидел всё время как можно дальше от людей. Ему нравилось одиночество, те прекрасные звуки тишины успокаивали, позволяя насладиться умиротворением, но, когда начали приходить люди, даже через плотные стены их неприятные голоса были слышны. Каждый раз чей-то смех вырывал из мыслей, заставляя вернуться в реальность, постоянные одёргивания бесили, поэтому он вынул из ушей наушники и вышел.       Стоило оказаться на мероприятии, как сразу же столкнулся с огромной толпой, всё это приносило дискомфорт. Начинало казаться, что все перешептываются о нём, обсуждают его и говорят, насколько он ничтожен. Хочется закрыть уши и уйти, но нельзя. Ищет единственное, что поможет ему сосредоточиться — Олег, тот стоит рядом с входом и встречает гостей, а рядом с ним стоит незнакомый парень, обдавая напряжение вокруг него огромной яростью. Он повидал многое, даже смотрел снафф муви, но ничего не вызывало столько эмоций. И без того обозленный Сережа почувствовал, как внутри всё полыхает, последнее, что хотелось видеть — их вместе. Сейчас моментально пожалел, что вышел из своего укрытия. Так он и пришёл к выводу, что нужно сторониться эту парочку, иначе контролировать себя будет трудно. Он старательно игнорировал, честно, но каждый раз взглядом искал знакомую фигуру, которая находилась в чужом обществе.       Медленно, тягуче, но верно этот дурацкий день близился к своему завершению. Он перекинулся пару фраз с Игорем, который тоже здесь был, но без Пети, помог ему переставить стол и поговорил с какой-то девушкой, которая оказывала ему знаки внимания. Как жаль, что Сережа в это время смотрел на Олег и пропустил все её слова мимо ушей.       Они столкнулись в той же самой комнате, где недавно младший скрывался от людей, а переместившись на четыре года назад, можно вспомнить, как именно в этой комнате они когда-то смогли сблизиться. Сейчас Олег, что-то искал в шкафу, не замечая, как Сережа случайно попал сюда. Игорь попросил его найти своего знакомого, но наткнулся совершенного на другого человека. И не сказать, что Разумовский расстроен: весь вечер он был скован, ему приходилось тяжко в незнакомом обществе, а его друг весело улыбался и болтал с кем-то другим. Если у него хорошее настроение, то он намерен это изменить.       — Забыл спросить, Олежа. — мило улыбаясь, он подошел со спины. — А как твой парень реагирует на то, что ты встречаешься со мной?       — Что за бред ты несешь? — не отвлекаясь от своих поисков, недовольно спросил Олег. — Мы не встречаемся с тобой.       — А он, значит, твой парень?       — Какая тебе разница? — громко закрыл дверцу Волков, не найдя нужное.       — За тебя переживаю, вдруг пойдут слухи.       — Послушай ты, придурок, мне совершенно плевать на твои игры, — он был опасно близко, потому что Сережа отчетливо ощущал цитрусовый аромат. — Я согласился из-за собственной глупости участвовать в твоем цирке, но через неделю этому придёт конец, поэтому не порть и мне, и себе жизнь.       — Иначе что? — он оттолкнулся спиной от двери и оказался ещё ближе к лицу старшего, его взгляд сразу же упал на губы. — Было бы неловко, если твой бы парень пришёл сюда, не так ли? Его ты тоже сравниваешь со своим мёртвым дружком, которого не успел спасти? Как жаль, что я такой же неудачный эксперимент. — его ладони сжали талию и Сережа уткнулся носом в чужой висок. — Чтобы он подумал о тебе?       От Марго он узнал, что в шестнадцать лет, что Олег потерял близкого друга, его друг был жертвой травли, которую у Волкова не получилось остановить. Они общались долгое время, всегда были вместе, именно этот друг был его приоритетом, главным человеком в жизни (скорее всего там была не только дружба). Марго с ним виделась только единожды до того злополучного дня, его друг покончил с собой, сестра очень переживала за состояние Олега, тот много плакал и перестал ходить в школу. Сережа не знает точные подробности, только то, что старший долго восстанавливался, отказался от мечты стать военным и уделял много внимания учёбе.       — Отпусти меня. — попытался вырваться тот, но не вышло. Но если бы он действительно этого хотел, то Разумовский уже улетел бы. Они оба не понимают, почему Волков ничего не предпринимает.       — Боишься, что он узнает, какой ты подлый?       — Что? — почти неслышно произнес он.       — Только и можешь, что целоваться и спать с занятыми парнями, верно? Своего так же увёл?       Послышался треск, а следом Сережу оттолкнули с такой силой, что дверь издала неприятный звук. Он перегнул палку.       — Это ты, ублюдок, сказал, что вы расстались. — чужой голос было почти не слышно. — Не попадайся мне на глаза.       Так он и поступил, весь остальной вечер лишь тенью двигался за ним, но не смея показываться. Даже ему стало тошно от собственных слов, кто-кто, а Волков точно не заслужил такого. Ему было стыдно, хотелось извиниться, только даже шаг в его сторону казался ошибкой.       По истечению недели они должны были перестать общаться, но так уж получилось, что Вадим стал чаще звать Разумовский к ним за столик, получая недовольные взгляды друзей. Олег вёл себя, как и всегда, разумно, полностью игнорируя произошедшее и не вынося ссор из избы. Сережа знал его слишком хорошо, он чувствовал чужое недовольство, а сам царапал себя, пытаясь не упасть в ноги и не начать извиняться. Осознание того, что он совершил, ударило по затылку, валя с ног, а подняться не нашлось сил. В тот вечер им руководствовалась ревность и задетое эго, ему не хотелось допускать варианты, где те снова вместе, а Разумовский за бортом.       Происходит то, чего явно не ожидал никто. Олег, у которого были все основания его ненавидеть, молча терпел его. Сережа был уверен, что у того сердце превратилось в решето. Смотреть страшно, насколько тот убит его словами, Разумовский догадывался, что для бывшего друга произошедшее было новым опытом, и он долго сомневался, насколько это хорошая идея, ведь у него были отношения с Соней. Эта рана, что только затянулась и почти покрылась корочкой, вновь была вскрыта Сережей. Ему в тот момент было важно вызвать эмоции, но он совершенно забыл, каково это — оказаться в чёрном списке у парня.       Если они и пересекались, то Олег только здоровался и уходил в себя, при нём он почти не разговаривал. Чуть погодя, когда совесть источила его до последнего барьера, Сережа прекратил обедать с ними, ему совершенно точно не хотелось видеть понурого Волкова. Впервые сделав что-то достойное, как ему казалось, Сережа чувствовал, как стало невыносимо больно. Теперь их пути практически не пересекались, но делать ещё больнее ему совершенно не хотелось. В это время Игорь был обеспокоен его состоянием, часто спрашивал, как он себя чувствует, извинялся за спор и говорил, что это было не обязательно, только делиться совершенно не хотелось, потому что означало бы, что он сдаётся, открывает душу и вытаскивает старые скелеты из шкафа. Если бы только он мог признаться, сказать, что у него на сердце, молясь быть понятым. К сожалению, идти на такие риски было нельзя, как нельзя было портить жизнь Игорю своей мерзкой правдой, его друг стал единственным кроме сестры кому были важны его чувства, так что Сережа зароет всю правду возле трупов родственников, надевая маску сильного человека.       В центре дела были не лучше, несмотря на то, что они нашли хозяйку для котёнка, там находилось ещё много животных. Сережа приходит в основном к Игорю и Пете, которые были рад активности от него, Хазин больше не предлагал пойти на очередную вечеринку, окончательно засев с Игорем в их квартире, друзья часто звали его к себе, но Сережа смог прийти только один раз. Как бы он не пытался спрятаться за Игорем, взгляд всегда находит широкую спину. Ожидаемо, Олег проводил большее количество времени, ухаживая за новыми котами, пока сам Разумовский был занят организационными делами в зале.       Близился вечер, когда все желающие могли прийти и посмотреть за тем, что происходит у них в центре воочию. Благодаря финансовой поддержке отца Пети у центра появилось больше возможностей для помощи животных, что не могло не радовать. Если когда-то и получалось перехватить чужой силуэт, то сейчас он видел лишь кучу пунктов, которые ему предстояло решить.       Утонувший в своих заботах Сережа не ожидал, что его близкий друг окажет ему такую медвежью услугу (вот к чему привело молчание), Гром точно пытался помочь, чтобы они решили свои проблемы. Он попросил их с Олег заняться подготовкой вдвоём, отдавая поручение позаботиться о животных. Ему не было сложно, если бы один, то это одно дело, совершенно всё меняет присутствие одного человека. Рядом с ним даже дышать становится труднее, стыд и вина накатывают с новой силой, не церемонясь, даже не думаю пожалеть его. Словно собственный разум наказывал за слабость, не позволяя снова жалеть себя, а наоборот, позволяя прочувствовать всю ответственность. Такую власть над ним и совестью имел только один человек, который даже не догадывался об этом, ведь каждое действие Разумовского показывало только безразличие.       Из-за обстоятельств и споров им пришлось задержаться до позднего часа, всё это немыслимо бесило парня. Чужое присутствие сопровождалось шлейфом цитруса, который уничтожал последние здравые мысли Сережи, ведь любимый парфюм Олега — его медленная причина смерти. Разумовский всегда трепетно относился к ароматам, ему самому нравился исключительно замах чистоты, было неприятно от сладких, терпких духов, не нравился кондиционер для белья с сильными ароматами. Выбор парфюма добавлял лишь очередную галочку в списке идеальности парня.       — Да мне плевать, какого цвета будут салфетки. — недовольно ответил Олег, когда Макс в очередного раз спросил про то, как будет украшен стол. — Мы будем не угощать их, а говорить, как важно заботиться о животных. И кто-нибудь уже написал текст? — ещё чуть-чуть, и из его ушей пойдет пар.       Из всех присутствующих только Олег был организованным человеком, который согласился в этом участвовать (Игорю никто не решился доверить организацию), поэтому основные дела упали на его плечи. Сережа особо не напрягался, думая о том насколько хорош в чёрной водолазке Олег, ему хотелось снять её с него и провести по сильному телу, оставляя укусы-метки.       Ближе к ночи в центре остались только они вдвоем, поэтому, когда Сережа услышал звуки дождя, его встряхнуло. Он жил в своей студии, которую он купил с продажи дома, где они жили семьей, и она находилась очень далеко. Сейчас был только вариант доехать на метро, но до него идти прилично, а на нём только легкая ветровка. Хотелось собственными руками задушить себя.       — Стой! — он уцепился за чужую куртку и виновато смотрел куда-то в пол. — Ты… не мог бы довезти меня?       — Ответь, я похож на идиота?       — Что? Н-нет, конечно нет. — быстро закивал головой Сережа, чувствуя, как краснеет.       — С чего я должен тебя подвозить? — сложив руки на груди, уточняет он.       — Ни с чего… Ладно, слушай, то, что я тебе сказал... прости меня. — отпустив ткань, он продолжал смотреть на серый пол. — То, что я тебе сказал, было отвратительно, и ты не виноват ни в чём. Мы расстались с Соней за день до этого, а когда мы… Когда мы… переспали, я хотел этого. — сейчас ему было неловко говорить это, поэтому взгляд был устремлен на окно, за которым происходит конец света. — Несмотря на наше прошлое, я не должен был заставлять тебя чувствовать вину.       — Ого, я должен резко одуматься и согласиться тебя везти?       Чужая дерзость вывела нестабильного Разумовского из себя, но он понял, что заслужил нечто подобное. Ему нечего было ответить.       — Нет, это было то, что я хотел тебе сказать. Всё. — дал себе взглянуть на Олега и тут же поджал губы: тот смотрел отрешенно, а сам стоял в оборонительной позе, готовясь к чему-то.       — Удачного тебе пути.       Оставить его сейчас здесь и правда достойное наказание за паршивый характер.       Если честно, он допустил мысль, что будет гораздо лучше остаться здесь вместо того, чтобы идти домой по дождю. Но Федор Иванович приходит рано, а увидев здесь его, точно расстроится, и, возможно, прилетит Игорю за то, что бросил его. Собрав себя в кучу, он закрывает центр на ключ, который ему оставили, и идёт в сторону автобусной остановки. Он лелеял в себе надежду, что парень смилостивится, но не увидев его машину, потерял её. Подойдя к остановке, Сережа увидел, как девушка с кем-то ругается по телефону, ему не было совсем неинтересно о чём она спорит, но вот фраза о том, что единственный автобус сегодня не едет, заставила Разумовского разозлиться сильнее. Вызвать такси не получится, так как телефон разрядился, ему необходимо вернуться в центр, зарядить телефон и уже оттуда вызвать машину. Или смириться с судьбой, пойти прямо сейчас домой. Любовь из вариантов был так себе, а девушка, которая тут стояла уехала с кем-то на машине, поэтому он остался в одиночестве. Как всегда. До слёз было неприятно, хотелось что-то сломать, что-то разрушить.       Шум дождя перебил звук приближающийся машины, когда он обернулся, то увидел перед собой машину чёрного цвета.       — Садись. — послышался знакомый голос, доносившийся из приоткрытого окна.       Он не сразу поверил в происходящее, лишь подойдя ближе, наткнулся на знакомое лицо. Разумовский неуверенно открыл дверь, залезая в салон, ощущая, как приятное тепло окутывает его, но липкость от мокрой одежды создаёт дискомфорт.       — Я мокрый… — помявшись у машины, тихо начал виновный.       — Одни неприятности. — вновь ощетинился Волков. — Будь любезен сидеть молча.       Они вернулись почти на четыре года назад, когда точно так же ехали к нему, только в тот вечер Сережа сбежал от гнева отца, а сейчас у них общее тёмное прошлое, которое проникает в салон, давящей тишиной, он ощущает себя вынужденным попутчиком. В прошлый раз они могли наслаждаться тишиной, хоть в тот период общались немного, Сережа не так хорошо знал Олега, но у второго хотя бы не было ненависти, а у Разумовского ощущения, что он предаёт свою сестру, память о ней своими проклятыми, неконтролируемыми чувствами.       — Куда мы едем? — нарушив неприятную тишину, интересуется Сережа.       — Ко мне. Весь город перекрыт из-за погоды, поэтому вряд ли мы сможем добраться хоть куда-нибудь, кроме центра. — студия Разумовского находилась далеко от центра, поэтому слова Олега были логичны, но сердце его не слушало, забилось лишь сильнее.       Сережа творил много дерьма, многое, что было совершенно по отношению к Олег, — неправильно, но сейчас, когда сел в мокрой одежде на сидение, смотрел на чужой профиль, была только сильнейшая благодарность, а вину задвинули на задний план. Сейчас не хотелось одергивать себя, Разумовский позволил себе наглость — рассматривал лицо напротив. Как и всегда, тот неотразим. Хотелось кричать о том, какой Волков красивый, что тому быть моделью в самый раз, с такой необычной внешностью он достигнет всех успехов, стоит только пожелать. В подростковые годы он испытывал мерзкое чувство зависти, ведь объективно проигрывал тому, если бы он пришёл со своей девушкой, то вероятно та заглядывалась бы на друга семьи. Откуда ему было знать, что заглядывались на него.       Сейчас при одном упоминании Олега у него внутри всё горит, а стоит любому чужаку дотронуться до парня, как что-то скрытое и тёмное внутри просыпается, делая из него большего монстра, чем он является. Даже сейчас внутри что-то ревностно бьётся от того, что кто-то мог целовать его Волкова и не только. Это уничтожало, но с этим нельзя было что-то сделать. Хотелось быть первым и единственным, хотелось иметь особое место у Олега, заменить собой воздух, стать жизненно-важным элементом, чтобы его жизнь продолжалась только по желанию Сережи. Как бы дико, ненормально не звучало, но это его искренняя мечта, то что хотелось бы воплотить в реальность.       Доехали они в тишине, тишая мелодия отвлекала от размышлений, ставшие опасными для Разумовского, он чувствовал, что мог сорваться в любой момент, хотелось примкнуть, ощутить тепло чужого (но такого родного) тела. Стоило выйти из машины, как холодный ветер ударил в лицо: его мокрая одежда стала совсем неприятно прилегать к телу, принося дискомфорт. Одновременно с этим возвращая в настоящее, это позволило мысленно дать себе подзатыльник за грешные мысли. Сжав челюсть, молча направился за Олегом, который не особо горел желанием с ним возиться, в семнадцать лет это ощущалось не так унизительно, Сережа послушно сел на диван, ожидая команды от него. На самом деле ему хотелось услышать голос Олега ещё раз.       Разумовский помнит, как всё расставлено в этом доме, а стоило Олегу спуститься, как он молча поднялся и направился в ванну, зная, что там уже будет сменная одежда. Слишком часто был здесь, сбегая из дома, желания избежать очередное избиение.       — Постелил тебе в зале. — разливая по кружкам горячий чай, сказал Олег.       — Мило, но я мог бы лечь с тобой, Олежа. — не сдержался и уколол, потому что нельзя расслабляться до конца.       — Ещё слово, и окажешься на улице. — мокрая чёлка падала Волкову на лицо, поэтому хотелось её убрать, прикоснуться к нему казалось необходимостью. Оглядев с ног до головы, Сережа понял, что тот успел принять душ в ванной на первом этаже (он действительно знал его планировку).       Олег всё ещё стоял к нему лицом, только взгляд его был направлен на стол, парень старательно избегал столкновения взглядом, предпочитая не замечать изучающий взгляд. Настроение было паршивым, за окном бесновалась погода, а сам Сережа извлекал выгоду даже из того, что сидит рядом с ним: тот что-то печатал у себя в телефоне, не обращая внимания на него, это заставило напрячься. Про свой-то он совершенно забыл.       — Эм, Олег? — прикусил от неловкости нижнюю губу, зовёт его Разумовский.       — Что? — не отрывая взгляда от экрана, спрашивает он.       — Можно взять твою зарядку?       Только после этой просьбы он соизволил посмотреть на него, во взгляде читалось то, насколько присутствие постороннего человека его напрягает. Его плотно сжатые губы выдавали раздражение, а глаза смотрели как на шум, но он быстро собрался и ушёл куда-то на второй этаж. Сидеть в одиночестве совершенно не хотелось, быстро поднявшись, он пошёл следом за ним, хотелось запомнить, как можно больше деталей, чтобы одинокими ночами сравнивать с теми воспоминаниями из прошлого. Его взгляд зацепился на то, что стояло возле стенки — совершенно точно его гитара, подаренная Олегом, после смерти Марго он вернул её, кидаясь обидными словами. Внутри что-то разгорелось, словно те угли не до конца остыли, и сейчас маленькая искра отлетела, вновь поджигая, разгораясь. Что-то некрасивое и дьявольское всё это время нашептывало, что Волков давно выкинул подарок, не оставил даже маленькую частицу того, кто поступил с ним недостойно и был бы прав. Олег купил гитару, Сережа вернул и можно с чистой совестью выбрасывать словно ненужный хлам. Увидев её, Сережа был поражён, его шаги были нерешительными, всё вокруг застыло, и казалось, что он оказался в своей иллюзии. Но этот морок был реальным, взяв инструмент в руке, почувствовал, как в глазах начинает печь, а в носу неприятно защипало.       Послышались шаги за спиной, но оборачиваться было страшно: как тот отреагирует? Вряд ли будет рад наглости незваного гостя, но Олег за ним словно застыл, не двигаясь. Всё вокруг стало неважным, даже дождь, который поспособствовал их сближению на пару часов. В огромном пространстве остались только они, их ничего больше не окружало и не имело никакого значения, важность имел только этот миг, Разумовский должен воспользоваться ситуацией. Он обязан. Найдя в себе смелость, поворачивается к нему и долго изучает, абсолютно бессовестным образом наслаждается чужим выражением лица: Олег удивлён.       — Ты играл на ней?       — С тех пор, как ты ушел, — нет.       — Почему?       — Потому что она твоя. — ответил Олег, не смотря ему в глаза.       Осмелев, он делает шаг к нему, потом ещё один, шаг и шаг и вот, они смотрят друг на друга: Олег уставшим взглядом, а Сережа с надеждой, стало снова трудно дышать. Нельзя быть таким красивым. А ему нельзя вестись на эту красоту, ведь она уже сгубила человека, с этим знанием он жил последнее время, а сейчас готов сдаться, принять на веру все его слова. Все эти запреты, внутренняя ненависть, которой Разумовский защищался, отгоняя от себя другое сильное чувство, сейчас стали максимально неважными, только то, что перед ним человек, что спустя несколько лет остаётся важным. Можно назвать Сережу безумцем, ненормальным, только не останавливайте его, позвольте утонить сейчас, не протягивайте руки. Он совершенно точно не планирует отказываться от этого, слишком долго воздерживался, играл, прятаясь за очередной маской, лишь бы не показать истинное лицо, настоящие чувства и желания. Внутри Сережи была тьма, способная поглотить в себя всё, всех, даже его самого, одержимость Волковым была ненормальной, он осознавал это, не пытался прикрыться очередной отговоркой. Прямо сейчас не было места для самообмана, неуверенности, нужно действовать радикально.       — Станешь моим парнем ещё на месяц? Я заплачу. — смотря исключительно на пухлые, манящие губы Олега, шепотом, словно боясь спугнуть момент, спрашивает Сережа.       — Хорошо. — совершенно неважно, что у Олег были деньги. Что это очередная глупая отговорка для каждого из них, они пользовались прикрытием лишь бы не признаться. Насколько нездоровый интерес у Сережи, настолько и у Олега, который знает про тьму парня, ему известно на что тот способен, но идёт на этот риск, ставя на кон не только свои чувства, но даже свою жизнь. Волков готов отдать её ему, осознавая, что Сережа заберёт и не вернёт.       Они точно не руководствовались здравым смыслом всё это время, когда Олег соглашался подыграть, пользуясь моментом, чтобы снова побыть в компании Сережи, иметь даже мимолётную возможность общаться, впитывая каждую колкость. Волков осознано шагает в бездну, позволяя поглотить его. Так что он точно не лучший пример для подражания. Олег знал, что не сможет отказать ему, никогда не мог, ведь стоило увидеть в тот день в центре, как сразу осознал — конец, именно Сережа его погубит, но позволял. Терпел каждую колкость, принимал удар на себя, позволяя младшему избавиться от боли, стал предметом ненависти, но всё повторил бы, потому что любит точно также нездорово, как и его. Ничего не имеет значения сейчас, тем более когда Разумовский отставляет гитару и целует, накрывает своими шершавыми губами его, прижимается доверчиво, так и желая разделить агонию на двоих. Сережа был опасен для него, ядовит, отравляя каждую секунду, вот только Волков не мог отпустить, хотел сойти с ума вместе, преподнося себя в жертву.       Когда Разумовский был здесь в прошлый раз, то сдержался, а сейчас его накрывает, срывается с цепи, грубо целуя, периодически спускаясь вниз и кусая за нежную кожу в районе шеи, так сильно хотелось оставить свой след, показать окружающим его принадлежность. Ему сносит последние остатки разума в тот момент, когда Олег отвечает, цепляясь за него, всё кажется миражем, больной фантазией, которая завладела им, потому что настоящее никогда не было к нему благосклонно, всегда наносила удары. Ладони Сережи нашли место на талии, в то время как Олег держался за его плечо одной рукой, второй притягивая и удерживая за шею, Разумовскому кажется, что Олег пытается вытянуть из него все чувства через поцелуй. Опустив свои ладони ниже, на его задницу, Волков издает стон, который вызвал улыбку. Ему срочно нужно было увидеть покрасневшее лицо Олега. Конечно, парень выглядел идеально, но сейчас уши подыхали, Сережа не сдержал свой порыв и провёл большим пальцем по одному из них, Волкову пришлось прикусить губу, дабы не издать очередной стон.       — Ты красивый. — глубоким, но тихим голосом произнес Сережа. — Ты всегда был таким красивым, это нечестно. — прикусывает нижнюю губу, наклоняясь ближе и вдыхает аромат знакомого парфюма. — Олег, ты не дал мне шанса.       — Что ты имеешь в виду? — он до конца не верил в происходящее, казалось обманом, слишком хорошо.       — Не влюбиться в тебя. Я проиграл ещё в семнадцать лет, когда ты подарил мне гитару.       Ответ он не стал слушать, вместо этого Олег поцеловал его, а Сережа подталкивал к дивану, чтобы воссесть на бёдра, которые всегда были его слабостью. Он нагло лапал его, сжимал, неконтролируемая двигаясь по ним. Как и раньше, оказаться на них было самым правильным в этой жизни, его давняя мечта исполнилась, всё казалось таким правильным, особенно ладони Олега на его теле. Сергей Разумовский перестал бегать от правды.

— Как развивались Ваши отношения дальше?

— Я бы соврал, сказав, что хорошо. Нам пришлось узнавать друг друга заново, а ему, ко всему, терпеть мой характер.

      Хотелось спать, но эту пару нельзя пропускать, поэтому он молча записывает нудную лекцию в тетрадь. Хотелось уйти или написать Олегу, с которым стали налаживаться отношения, конечно они далеки от идеала, им есть куда расти, особенно Сереже, который учился заново доверять и открываться, а не злиться, попутно оскорбляя. Игорь отнёсся с пониманием к их непонятным отношениям, ему хватило «я люблю его уже столько лет», Петя был удивлён, но решил не лезть в душу. Он в принципе стал более спокойным и понимающим за последнее время, вероятнее всего их отношения так повлияли на него. Сережа была рад за них искренне, та ревность и зависть утихли, что не могло не радовать. Ведь и у него всё начинает налаживаться с Олегом. Большую часть времени они проводили вместе в центре, активно подготавливаясь к мероприятию. Сережа стал помогать ему в решении организационных моментов, забирая большую часть глупых вопросов на себя, хоть ему и не было до конца комфортно в окружении людей, хотелось привнести свой вклад в общее дело, особенно приятно было от мысли, что этим поможет Волкову. Наблюдать издалека за Олегом, который спорит с другими участниками, стало привычкой, после них тот предпочитал оставаться наедине со своими мыслями, хмуро разглядывая окружающих, лишь при взгляде на Разумовского он становился спокойным, даже улыбался уголками губ. Было крайне приятно ощущать себя особенным, но такой расклад не устраивал. Изредка он думал о том, что стал для Волкова лишь заменой, начал сомневаться в его чувствах, думая, что тому важно исправить ошибки прошлого, не позволить близкому умереть. Становилось страшно от осознания, что его сердце не принадлежит ему полностью. Просто спросить ему было страшно, вдруг ответ ранит, не понравится, а так можно было надеяться и на лучшее, игнорируя, насколько всё злит. Особенно друзья Олега, которые слишком активно лезут к нему и проявляют свою любовь. Чёртов Вадим. Казалось, что сейчас всё достигнет своей точки невозврата, и он сорвётся, начнёт ссору, а такого не хотелось бы. У них только всё наладилось, нельзя разрушать хрупкую связь между ними, но и в этой ситуации у него получилось найти выход, так частые вспышки гнева прерывал мыслями об Олеге.       Стоит вспомнить смущающегося Олега, который увидел следы, заботливо оставленные Сережей, и глупая улыбка появлялась на лице, ему определённо куда больше нравилось утаскивать парня от остальных и целовать, получая заливистый смех и поцелуи в щеки. Олег игрался с ним, не позволяя углублять поцелуи, ему нравилось ходить на краю, кусаться и шипеть, когда Разумовский подкрадывался со спины, приживаясь к нему, он всегда начинал шептать слова о том, какой у него красивый парень и как ему с ним повезло. Сереже нравилось ощущать его руки, как тот сжимает задницу, сразу вспоминается окончание вечера, когда он промок. Он позволил ему всё, сжимать в кулаке отросшие волосы, грубо входя в него, было непривычно ощущать в себе член, но грела мысль, что это Олег, ему понравилось сидеть на Волкове, ощущая гораздо глубже, словно они одно целое и насаживаться самостоятельно. Каждое воспоминание приносило только теплоту, глупую улыбку и эрекцию. При людях он ограничивался взглядами, по которым можно прочитать всё, особенно, когда они были сжирающими, хотелось вновь ощутить под собой парня, неважно быть на нём или в нём, имеет смысл только одно — Олег. Присутствующим становилось не по себе, они словно оказались в постели новобрачных, которые хоть и сохраняли рамки приличного, но думали больше только друг о друге, было жизненно необходимо наверстать упущенное время. Каждый день они проводили вечер в квартире Волкова, иногда ночуя у Сережи, но каждый раз в объятиях: Сереже прижимался к его спине, целуя, Олег прижимал Разумовского к груди, зарывшись в его огненные волосы.       Сейчас они сидели вместе с котами, за которыми ухаживает Олег, тот их кормил, а он прижался со спины и не мог остановиться, хотелось слиться воедино. Ему нравилось целовать загривок, Волков сразу вздрагивал, начиная тяжело дышать, а Сережа пользовался, гладит спину, проводя по бокам, укладывая руки на бёдра. Такая яркая реакция льстила и поднимала самооценку.       — Серый, я не могу сосредоточиться. — бубнил себе под нос Олег, обрабатывая лапу котёнка.       — Мне так жаль. — в голосе не слышалось даже минимальной доли раскаивания.       — Ты совершенно наглый студент! — он обернулся, чтобы грозно посмотреть, только Разумовский вместо слов поцеловал сначала в кончик носа, а потом и в губы. — Мне нужно закончить. — нехотя разорвал поцелуй тот, но не отстранился, оставаясь в объятиях.       — Как же быть? — ухмыльнулся Сережа.       — Невозможно разговаривать с тобой. — слегка покраснел Олег.       — Кстати, я давно хотел спросить. — отстранился Сережа, толкаясь языком в щеку, пытаясь справиться с волнением.       — Что? — кинул обеспокоенный взгляд старший.       — Ты и тот парень, с которым ты пришёл в центр… Вы встречались, верно? — ему необходимо знать ответ, даже если тот разобьёт сердце.       Олег в его руках застыл, даже убрал ватный диск подальше и облокотился руками о стол.       — Да, где-то полгода, а что?       — Просто интересно. — Сережа отвёл взгляд, чувствуя внутри себя что-то неприятное. — С кем-то ещё ты встречался?       — Кроме него у меня не было серьезных отношений за эти два года.       — А на один раз?       — Сережа, ты так пытаешься узнать, со многими ли я спал? — выгнул бровь Олег, разворачиваясь в его руках, он вернул котенка на его место, сейчас всё его внимание было сконцентрировано на парне. На его парне.       — Ну да. — переборов себя, всё-таки смотрит на него.       — У меня был секс не только с моим парнем, это что-то меняет? — обвивая чужую шею руками, заглядывает ему в глаза.       — Чёрт, я хотел услышать, что был особенным, понятно? — расцепил свои объятия Сережа, он сразу попытался отстраниться, только ему не дали. — Я не спал больше с парнями, поэтому хотел узнать… Что было с тобой.       — Ты всегда был и остаёшься для меня особенным, после тебя я больше не был снизу, если тебе интересно. Никто не предлагал, да и вряд ли согласился бы.       — Ты, должно быть, шутишь. — неверяще проговорил он, расслабляясь.       —Нет, зачем мне это? — пожал плечами Олег.       — Они были идиотами. — окончательно успокоился внутренний бес, дышать стало гораздо легче, поэтому решил разделить его пополам с Олег, целуя.       Прошёл уже месяц с их отношений, в которых большую часть они разговаривали, чтобы избежать недомолвок. Сереже приходилось переступать через собственную неловкость, чтобы задать интересующие его вопросы, а Олег никак не осуждал его, молча выслушивал и всегда развеивал сомнения. Вместе с этим они вновь вернулись к урокам игры на гитаре, которые заканчивались поцелуями, прижатым Олег к дивану и ночи в одной постели. Если первое время Разумовский боялся говорить о своих чувствах, старался избегать тем, которые могли бы заставить почувствовать его полным кретином, то сейчас ему ничего не стоило начать открыто высказываться о своих желаниях. Его парень никогда не относился к нему хуже даже после бессмысленных вопросов, Волков чувствовал его состояние и улыбался, брал за руку и спокойно говорил, что всё в порядке. Чувствовал достаточно хорошо, чтобы самому поднять тему их интимных отношений.       — Сереж, ты ведь хочешь меня? — немного смущающийся Олег держал его за руки и уверенно смотрел в глаза.       — Конечно, Олежа. — после того как они начали встречаться, Сережа перестал употреблять это в желании принизить, задеть, только ласково, чтобы выразить свою любовь.       — Как бы ты хотел… — отводя взгляд в сторону, неловко начал Волков.       — Хочу тебя. Мне без разницы как, поэтому решать тебе. — подняв голову, Разумовский уткнулся носом в шею и поцеловал в челюсть. — В наш первый раз я действовал импульсивно, как самый настоящий придурок, думающий только своим членом. Сейчас я хочу, чтобы комфортно было именно тебе.       Олег ничего не ответил, только долго смотрел на него, после чего накрыл губы своими, нежно целуя. Сереже нравилось, когда инициативу высказывал именно Олег, ведь тот всё ещё был скован и редко позволял настоящим эмоциям выходить наружу. А он, как верный щенок, с радостью бросался в ответ, обвивая его шею руками и страстно отвечая на поцелуй. Они находились в зале, сам Сережа сидел возле ног Олег, который читал книгу, слушая, как Разумовский что-то играл. Им нравилось находиться друг с другом, домашняя атмосфера позволяла им наслаждаться каждым моментом. Сереже пришлось отставить гитару, он опирался своими ладонями на крупные бёдра Олег, желая оказаться на них как можно скорее. Телепатическая связь, образовавшаяся между ними работала моментально, в тот же миг его приподняли, усаживая сверху. Он точно знал, что если его захотят прямо сейчас, то Сережа согласится, ему хочется отдать всего себя этому человеку, заменить воздух, чтобы ни на кого другого Олег больше не смотрел. Ему нравилось ощущать внутри себя его, как Волков сходит с ума от инициативы Сережи, насаживая его на себя, целуя куда только удастся.       Олег был в домашней одежде: широкая футболка, почти огромные штаны, ничего из этого не позволяло увидеть и насладиться телом возлюбленного. Вдвойне хотелось снять с него всё, увидеть каждую деталь, каждую выпирающую косточку и пресс, возможно (точно), Сережа провел языком по манящим участкам и оставил свои следы, как он любит. Но как только он попытался это сделать, его прервали, Олег отстранился и на ухо прошептал:       — Это хорошо, потому что я подготовился.       В одночасье ему снесло голову, Сережа перестал себя сдерживать, сразу уложив Олег спиной на диван, принялся раздевать. Ему приносило удовольствие слышать стоны, в момент, когда он оказался внутри своего парня, Разумовский боялся, что кончит практически сразу. В отличии от первого раза, Сережа сводит его с ума долго, методично вбиваясь, но кончить не дал, потому что вышел из него, желая довести до оргазма только ртом. Второй оргазм Олег испытал от стимуляции простаты, сидя на нём и царапая его спину. Разумовский ещё никогда не испытывал такой мощнейшее удовольствие, он не прекращал двигаться даже после того, как сил не осталось, а тело стало ватным. Пару толчков, после которых он уложил голову на плечо расслабленного парня, целуя в изгиб. Выходить из него не хотелось, но нужно, Олег точно устал, и сейчас ему нужно прилечь. Укладывая его рядом с собой, Сережа избавился от презерватива быстро, возвращаясь к объятиям любимого.       После той ночи Сережа старался сдерживаться, говоря о своём желании не так часто, как оно возникало. Хотелось быть более открытым, но собственная одержимость пугала, ему хотелось сначала разобраться с собой и мыслями, а после нагружать ими Олег. Несмотря на все попытки построить доверительные отношения, внутри Разумовского всё ещё жили сомнения, вызванные искренностью Волкова. Ему было страшно, что тот с ним, потому что пообещал Марго или ещё что-то. Разговаривать на такие трудные темы он не был готов, предпочитая замалчивать, запуская механизм полного нервоза, разные мысли посещали его голову, порой было трудно вернуться в реальность, но ему приходилось вырывать себя.       В последнее время он торчал у Олег больше, чем у себя, если его куда-то и звали, то он отказывался, желая провести как можно больше времени с конкретным человеком, друзья не обижались, они всё понимали, особенно чуткий Петя, который каждый раз хитро прищуривался и молчал, давая ответить менее ехидному, более честному Игорю. Приходил к нему после тренировок и угощал холодным чаем, получая недовольный взгляд от Вадима, который очень скептически относился к их отношениям. Близкий друг Олега не принимал Разумовского, потому что знал о том, как к его другу относился Сережа, чтобы второй не делала, для Вадима его чувства будут всё такими же неискренними. Единственное хорошее, что тот не настраивал против него Волкова, не просил выбирать и молча относился с презрением. Такое было нетрудно вытерпеть, особенно прекрасная осознавая почему к нему такое отношение, было конечно неприятно, но вспоминая свои поступки, вызванные глупостью и желанием спрятаться в панцирь, ему приходилось принимать ситуацию. Сейчас ему было стыдно смотреть в эти родные глаза старшего, когда тот находился рядом, ведь перед глазами были ссоры: то, как он плевался ядом, то, как он ранил. Сережа извинялся, очень часто извинялся, а Волков говорил, что всё в порядке, но будь оно так, то почему его сердце так сжимается? Он правда пытается измениться, ему хочется стать лучше.       Сказать, что у них не было ссор, было бы ложью, взрывной характер Сережи сопровождался скандалами на почве ревности. В один из дней он практически накинулся на бывшего, который пришёл к Олегу в центр. Громкая ссора закончилась тем, что Разумовский ушёл из студии, игнорируя все попытки Олега дозвониться. Даже когда тот пришёл к нему домой, чувствуя себя виноватым, Сережа долго думал, открывать ему дверь или нет. В конечном итоге, впустив его к себе, долго упрямился и обижался. Парень не хотел, чтобы его Олег общался с бывшим, тем более зная, что те уже занимались сексом. Нетерпимость давила, но он ничего не мог с этим сделать, ведь знал, что после их единственного раза, тот был с другими. Конечно, они сразу обговорили и обсудили то, что Олег больше не был снизу (его внутренний собственник радовался) из-за травмирующего прошлого, в котором Сережа его обвинял в смерти сестры. Олег доверился, а в итоге оказался виноватым, его обвиняли, что тот совратил его и предал дружбу с Марго. После этого ему не хотелось доверять никому, раненное сердце так просто не исцелить, не залатать раны, которые ему нанёс самый дорогой человек. Сережа всегда был приоритетом, именно из-за своей влюблённости в него, Олег игнорировал Марго, предпочитая компанию её брата. Он пытался убедить самого себя, что это забота и не более. Вот только это не правда.       Сереже было стыдно от этого откровения, ведь он испортил ему жизнь, заставив чувствовать себя виновным во всём, когда все говорили о несчастном случае, ему было гораздо проще найти виновного, нежели верить в реальность. Он никогда не задумывался о том, что Олег так же потерял близкую подругу, а человек, которого он любил, оставил тонуть, задыхаться в одиночестве. Волков потерял близкого второй раз. Разумовский не хотел ощущать этот груз, который тащил его ко дну, но в тоже время в этом было некого винить, только он сам. Даже сейчас, после его вспышки ревности, извиняется Олег, хотя он ни в чём не виноват. Стоило парню войти в квартиру, как его сразу же обнял Сережа, извиняясь за своё поведение, между словами целовал, извинялся, молил о прощении и снова целовал, покрывал каждый участок лица поцелуями.       — Серый, ты задушишь меня. — тихо проговорил его парень, оказавшись прижатым к двери.       — Прости меня, Олежа, ты самый лучший, я так виноват. — его руки цеплялись за края футболки, что-то внутри закололо, и из глаз потекли слёзы.       Ему вновь становится трудно понимать собственное поведение, анализировать его подобно пытке, просто не получается прийти к какому-то выводу. Сережа не понимает, почему так себя ведёт, зачем ранит единственного действительно важного ему человека и уничтожает его. Он видит, как после ссор Олег приходит с опухшими глазами, видит, как тот похудел за последний месяц, и буквально ощущает на себе чужое чувство вины. Разумовскому страшно, потому что ничего не может с этим сделать, позволяя ситуации ухудшаться из раза в раз. Сейчас ему хочется подарить всю любовь, исходящую от него, его любимому, но этого недостаточно, ведь видит, как Волков превращается в тень себя. И всё это его вина.       Всё обострилось одним днём, когда Олег не пришел в университет, ничего не сказав ему. Накануне они повздорили в очередной раз, Сереже показалось, что один студент оказывает старшему знаки внимания, а тот и рад. Вечером они не списывались как обычно, утром тоже, поэтому был самый настоящий повод забеспокоиться. Сережа начал активно писать сообщения, успокаивая себя тем, что всё хорошо и сейчас ему ответят, но даже через час не было ответа, так что он принялся звонить ему. В голове были вопросы о том, что неужели он догадался о том, что на самом деле придумал Разумовский? Или… понял, что его не устраивают отношения, и захотел так расстаться. А что, если он повторит судьбу Марго? Потерять сейчас Олег для него подобно собственной смерти, у него был только он, на протяжении такого количества времени с ним был только Олег, даже когда они не общались, мысленно находился рядом.       Ужасающая картина смерти сестры проносится перед глазами, спокойствие пропадает. Его начинает откровенно трясти.       Разумовский был уверен, что пропустить хоть один день в центре он не сможет, чтобы не случилось, Олег знал, какая на нём ответственность. Поэтому, отсидев с трудом последнюю пару, рванул по знакомому направлению, точно зная, что там получит ответы на свои вопросы. Какого его было удивление, когда он не застал парня на привычном месте. Оглянулся вокруг — тоже никого. Появились навязчивые мысли, которые говорили, что Олег сделал, что хотел — заполнил дыру внутри, а теперь оставил его. От такого по телу пробежал скользкий холодок, ему совершенно не хотелось оставаться одному. Даже если тот собирается его оставить, то пусть скажет в лицо, пусть найдет смелость это сделать.       Сердце начало биться с невозможной скоростью, а страх пронизывал его с ног до головы, он направился к Федору Ивановичу, чтобы спросить, связывался ли с ним Олег. Получив отрицательный ответ, отпросился и направился к его дому. Всю дорогу его мелко трясло, а ладони вспотели, казалось, что ещё секунда, и он потеряет сознание. Весь путь пролетел за пару минут, все действия были как на автомате, всю дорогу только пытался понять, почему так вышло, неужели быть с ним так трудно? Или это безграничная ревность довела до такого. Конечно, он трудный человек, с ним тяжело из-за вечных ссор, склок и глупой ревности, но они только обрели друг друга, не страшно ведь ругаться, куда важнее находить решение конфликта, общаться и слушать. Нельзя так просто взять и сдаться! Оказавшись возле нужного дома, он принялся стучаться, сначала быстро, а после лихорадочно. Никто не отвечал. Сережа понял, что не сможет жить без него, никто не имеет столько значения для него, лишь Олег, поэтому он не планирует продолжать жить без него. Только через три минуты агрессивных ударов в дверь она открылась. Перед ним стоял разгорячённый, покрасневший и сонный Олег.       — Почему ты не отвечал?! — прикрикнул Сережа, ему было плохо, он не до конца верил, что его любимый Олег живой.       — Я спал, прости. — просипел Олег.       — Ты что, простудился? — накрыв чужой лоб ладонью, он нахмурился. — Где ключи от машины?       Испытавший облегчение Сережа дал команду Волкову сидеть и ждать его, пока сам поехал в аптеку, Разумовский умел водить, даже были права, только покупать себе машину у него не было в планах, именно поэтому решил повестить на спор Игоря, вот только всё закрутилось так, что стало совершенно не до неё. Успокоившись от осознания, что тот в порядке и они тоже в порядке, он, наплевав на всё, перед уходом крепко обнял Олег, чувствуя перед собой разгорячённое тело. Стало гораздо легче, тот жив, не бросил его, а остался и принимает таким какой он есть. Но волнение за состояние важного человека не покидало его. Было очень беспокойно, ведь Олег редко болел, на его памяти за всё время всего лишь два раз. Разумовскому хотелось как можно быстрее оказаться возле Олег, окружая заботой и любовью, поэтому оставив последний поцелуй в висок, быстро спустился вниз, надеясь вернуться в ближайшие десять минут.              Вернувшись, он дал тому лекарства, накормив готовым супом, который купил в ближайшем супермаркете, заварил порошок, купленный в аптеке. По-хозяйски распоряжаясь, переоделся в одежду Олега, которая пахла приятным кондиционером и лёг на постель рядом с ним.       — Ты ведь простудишься. — отстранился он.       — Плевать.       — Сереж, я не убивал её. — он уткнулся ему в шею, тихо всхлипнув.       Сердце неприятно заныло, что вина навязанная им же, окутала его Олега, даже во время болезни ему плохо не из-за собственного состояния, а из-за Сережи и его слов.       — Я тебе верю. — прижав парня к себе ближе, он поцеловал в макушку. — Я верю тебе, Олежа. — он осыпал лицо возлюбленного поцелуями, ощущая, как вся недосказанность влияла на состояние его парня.       — Не уходи от меня. — сейчас тот был похож на котёнка, но умиляться не было времени, в груди щемило из-за состояния Олег, в котором он виноват.       — Я всегда буду с тобой, до конца, веришь мне? — еле видимый кивок. — Пойдём на свидание, любимый?       После того вечера он дал себе слово стать заботливым парнем, который не устраивает глупых ссор, именно поэтому сейчас забирает того после тренировки. Даже маленькие догадки, которые жили в нём насчет состояния Волкова, никак не противостояли реальности, в которой Олег постоянно уничтожал себя изнутри. Всему виной был только Сережа, сейчас ему нужно научиться контролировать себя, отравлять своим ядом себя, а не самого любимого и ценного человека, ведь на грани того, чтобы потерять его. Ему было плевать тогда, что кричать в порыве гнева, Сереже нужна была реакция, нужно было получить эмоции и почувствовать на себе внимание. Со временем он начал желать только одного — чтобы любовь всей его жизни был с ним счастлив, чтобы не чувствовал себя плохо. Нужно начать брать ответственность за свои поступки, меняться и как можно чаще радовать старшего, у него ведь самая красивая улыбка в мире.       — Олежа! — радостно кидается на Олег Сережа, обнимая.       Разумовский пришел за ним после тренировки, Олег готовился к соревнованиям, у него был план на этот вечер — подарить то, что готовил уже не первый месяц. Как только застилающие глаза ярость и ненависть сошли на него, настоящие чувства взяли вверх. Как только Олег подарил ему гитару, он сразу решил, что отблагодарит его. Именно этот толчок помог обрести уверенность, что у него всё получится, что сможет достичь все свои цели. Как именно в тот период не знал, быть может, станет известным, создаст свою социальную сеть, расскажет, кто именно поддерживал его. Чуть погодя он понял, что хочет выразить свои эмоции и чувства через песню, с которой он начал играть, обучаясь с Олегом. Сережа хотел увидеть его реакцию. Сейчас он начал усилено готовиться к экзаменам, ища при этом место для подработки, он уже ходил на практику в одну организацию, там у него завязалось общение с некоторыми людьми, но ему хотелось оказаться возле Олега. А сам Волков всё больше тренировался. Из-за плотного расписания двоих им было трудно договориться о встрече, но сейчас это не имело никакого значения. Сережа украдёт его на эти выходные, сделав важный шаг для них.       Взяв чужую ладонь в свою, они пошли пешком к дому Сережи, который уже всё приготовил, Разумовский не прекращая расспрашивал о том, как прошёл день Олега. По дороге разговаривали обо всём, и единственное важное в этот миг — улыбка, нисходившая с любимого лица.       — Я ужасно проголодался, весь день был сумбурным, и остаётся только надеяться, что вечер с тобой всё исправит. — улыбается Олег, уложив свою голову ему на плечо.       — Тогда я должен взять на себя ответственность за этот вечер. — целует в висок.       — Ты уж постарайся. — закатывает глаза Олег, открыв свою машину. — Мы к тебе?       — Да, но сначала …       Спросить Олег не успевает, потому что Разумовский накрывает его губы своими, втягивая в жаркий поцелуй. Сереже хотелось ощутить на своих бёдрах тяжесть чужого тела, раздеть того и долго, показать, как сильно соскучился за это время, ему необходимо разделить своё безумие на двоих, томительно растягивать, как уже делал несколько раз с тех пор, как они помирились. Ему чертовски необходимо ощущать тепло Олега, потому что только возле нему ему удавалось дышать полной грудью. Только сейчас нужно остановиться, нельзя кидаться на него, даже если хочется. Сейчас и навсегда он никому не отдаст своего котёнка, только не теперь. Ему через огромные усилия удается отстраниться, но разгорячённый Олег не помогает, его парень тяжело дышал, упираясь ладонью в его бедро, а второй обнимал за шею и улыбался. На вишневых губах была видна слюна, которую в этот же миг Разумовский слизал, проводя своим языком по его опухшим губам.       — Теперь идём. — улыбнувшись ласково, оставляет поцелуй на кончике носа.       Оказавшись в студии ему так сильно хотелось сделать приятное, как-то удивить Волкова, что последние пару недель думал только об этом. Поэтому сейчас, когда все было готово, он не мог дождаться реакции, это казалось необходимым.       В карих, невозможно глубоких глазах Олег, можно увидеть целый космос, он смотрит на него пару мгновений неверящим взглядом, после того как Сережа сыграл их песню, а после поднимается с дивана и крепко обнимает.       — Она прекрасна, Сереж.       — Хочу, чтобы ты знал, она теперь наша... — улыбается Сережа, взяв чужое лицо в свои ладони. — Именно с неё началась моя любовь к тебе, ты был первый, услышавшим меня человеком, ты подарил мне эту гитару и надежду. Только благодаря тебе я дышу и продолжаю верить в своё будущее, что я добьюсь чего-то большего, нежели судьба моего отца. Я так сильно люблю тебя, несмотря на то, какой я урод, ты не заслуживаешь эту боль, которую я причиняю тебе. Ты никогда не был ни в чём виноват, ни в смерти Марго, ни в том, что я влюбился. Мне так жаль, что ты чувствовал так себя из-за моих слов. — ему становилось трудно говорить, каждая фраза давалась с огромным трудом, слёзы потекли из глаз.       — Я так сильно люблю тебя, ты не представляешь. — стирая слёзы, Олег наклоняется и целует его. Они оба надеются, что больше не будет боли.       Олег первый ушёл в душ, чтобы приготовить ужин пока в душе будет Сережа, ему нравилось готовить, особенно для своего парня. После признания они долго разговаривали, находясь в объятиях друг друга, Олег лежал на его плече, а Сережа рассказывал глупые истории, перебирая прядки волос. Разумовский периодически целовал его в кончик носа, в тот момент они наслаждались друг другом. Этот вечер был прекрасен, им давно не было так хорошо, но нужно было накормить Олег, тот целый день ничего не ел. Сережа пошёл в круглосуточный магазин, чтобы купить продукты, из-за того, что он практически поселился у Олега, больше ничего не готовил и не покупал, эту неделю он жил только на доставках или обеде в университете. Нужно было как можно быстрее вернуться домой, чтобы помочь с приготовлением, Сереже важно быть полезным для Олега, а не просто грузом. Он сегодня понял, что ему нравилось слушать голос Волкова, он успокаивал, вводил в транс, от которого становилось легче. Вернувшись домой, он застал только вышедшего из душа Олега, Разумовский ощущал себя глупым подростком, у которого пубертатный период, потому что его тут же накрыла волна возбуждения. Ему пришлось собраться, раскладывая продукты думал о самом мерзком слэшере, чтобы прийти в себя, Олег хотел приготовить всё в одиночку, но Сережа настоял, поэтому они приготовили ужин вместе, а пока Волков ужинал, он принял душ, попутно подготавливая себя к ночи. Прекрасный вечер закончился прижатым к столу Олег. Потому что для него был ещё один сюрприз, Сережа обнял его со спины, целуя за ухом. Конечно, ему было известно, какую реакцию это вызовет: он вздрогнул. После этого Разумовский опустил одну руку на чужой член, проводя языком по тому месту, которое недавно целовал.       — Хочу тебе отсосать.       Размлевшись от ласок, Олег не сразу понял, как с него стянули серые домашние штаны, а после и боксеры.       — Конечно, опыта у меня нет, но ты мне поможешь?       — Мой хороший, ты серьезно?       Зря Олег так. От ласкового обращения становилось трудно дышать.       — Конечно, любимый, а потом ты трахнешь меня в спальне.       Олег вцепился руками в края тумбы, когда Разумовский взял сначала его в руку, а после провёл языком по головке. Его движения неумелые, но старательные, особенно когда тот сделал первую попытку заглотить сразу.       — Блять. — подавившись выругался он.       — Не торопись, Сереж. — Олег потрепал его по волосам, заправляя выбившиеся волосы назад.       После своей ошибки стал медленно вбирать в себя член, но у него так и не получилось взять полностью, несмотря на попытки доставить удовольствие, у него получалось не очень, что бесило. В голове были образы, где умелые губы доставляют его Олегу удовольствие, поэтому он быстро поднялся с места и потянул его за руку.       — Не так быстро, пошли наверх. — проведя языком по всей длине, облизнулся.       Олег был под гипнозом этого искусного соблазнителя, который уже восседает на нём и целует, снимая с себя остатки одежды. У него снова появилась маниакальная идея ощутить в себе парня. Более того, раньше, когда они не общались, часто растягивал себя пальцами, представляя, как в него будет входить Олег. Позволить прикоснуться к себе кому-то другому он не мог, чужие руки были мерзкими, чем-то, после чего хотелось оттереться. Его отношения с Соней закончились до Олега, а после него никто больше не имел никакого смысла, был важен только один человек. Всегда был образ Олег, как бы они не общались, даже в худшие моменты, только с ним он был в безопасности, только в его руках.       — Не торопись. — разорвав поцелуй, сказал Олег, поглаживая его бёдра.       — Я растянул себя в душе, Волков. Ну же! — видел в глазах напротив желание обладать им, такое не скрыть, Разумовский точно знал по себе.       — Ты просто…       — Лучший. — целует его в губы быстрым чмоком и меняет их местами. — Войди в меня, не разрывая зрительного контакта, если что, у меня всё уже лежит на столике.       Несмотря на спешку Сережи, Олег действовал осторожно, проверяя, насколько растянут второй, он вошел сначала одним пальцем, а после вторым. Разумовский наклонился к нему, вцепившись в шею и протяжно застонал, начиная насаживаться задницей на пальцы. Сережа покрывал шею поцелуями, шептал слова о том, насколько прекрасен его парень и как сильно желает его. Олег медленно умирал, ощущая, насколько раскрыт его парень для него. Посмотрев на столик возле кровати, он натыкается на пачку презервативов и смазку, заставляя Олега предательски покраснеть. Этот паршивец готовился, соскучился по нему также сильно, как он. Возможно, это был тщательно обдуманный план по совращению Волков, а, может, и нет, но сейчас внутри Разумовского было уже три пальца, а сам парень не переставал кусаться, царапаться. Всем своим видом показывая, насколько ему не нравится медлительность Олега. Несмотря на то, что Сереже не было впервые ощущать внутри себя пальцы, это был не первый их раз, Волков не мог позволить себе быть грубым, неосторожным. Ему совершенно точно не хотелось причинить боль, только удовольствие.       Приставив головку ко входу, Олег пару минут только терся, вынуждая Сережу ругаться, а после начал сам искать член, чтобы сесть на него. Прекратив эту муку, он медленно вошёл в него наполовину, позволяя тому привыкнуть, тогда он не догадывался, насколько происходящее нравилось Разумовскому, он буквально умирал от чувства наполненности. Хотелось почувствовать больше, поэтому резким движением попробовал насадиться полностью, но стоило это сделать, как старая боль пронзила тело. Олег сразу схватил его за бёдра и попытался выйти, несмотря на протестующий стон Сережа.       — Прекрати упрямиться.       — Хорошо, только не выходи.       — Такой старательный мальчик, ты такой хороший для меня. — проговорил Олег, сжав ногу на своей талии.       Сережа ощущал себя самым счастливым этой ночью, ведь спустя пару долгих минут старший начал двигаться, доставляя максимальное удовольствие. Ему еще никогда не было так хорошо, как сейчас, когда крупный член растягивал его изнутри резкими толчками. Крепкие руки Олег сжимали его бёдра, а Разумовский умолял отшлепать его. В какой-то момент начал подмахивать, царапал спину при глубоких толчках, а после стонал и кусался, ему нравилось быть под ним, ощущать его власть, нравилось представлять какого будет без презерватива, чтобы ничто не отделяло их, Сережа хотел ощутить ладони на своей шее, ему было так мало Олега. Хотелось больше, ближе, чтобы они никогда не разлучались.       Утро его встретило приятной болью, объятиями Олега и поцелуями. Ещё никогда ему не хотелось жить так же сильно, как сейчас. Все волнения, все переживания и тревоги отошли на второй план, как и сомнения. Сереже хотелось начать верить в то, что прошлый опыт Олег забыл, сейчас есть только он и чувства к нему.       Откуда им было знать, что им приготовила реальность.       Следующие месяцы были как в сказке, если не считать моменты агрессии у Сережи. Периодически у него в голове появлялись мысли, что Олег ему изменяет, что тот обманывает его, из-за них у него не получалось спать, мог позвонить ему ночью и под предлогом, что соскучился, проговорить до утра. Даже если тому вставать к первой паре, он старался не думать об этом. В университете не отходил от него ни на шаг, всегда крепко обнимая и целуя, а стоило кому-то подойти, как начинал ругаться, а после игнорировал, выслушивая после нотации от Игоря. Как бы Разумовский не старался себя одергивать, чем дольше они были вместе, тем сильнее сомневался. Причин для этого не было: Олег всегда с ним, всегда на его стороне, он с ним днём, ночью спит возле него. Можно сказать, что идёт у него на поводу, старается быть дома как можно чаще, отказываясь встречаться с друзьями лишний раз.       У него появилась навязчивая мысль, что секс с ним уже неинтересен, Сережа стал грубее, мог попробовать придушить его и смотреть, как тот задыхается, а после кончал в него, больше не используя презерватив, как и хотел, игнорируя жалобы. Ему нравилось наблюдать, как из сжимающейся дырочки вытекает сперма, а после тщательно очищал его, когда они принимали ванну вместе, иногда вылизывал парня, вынуждая Олега гореть от смущения. Сереже нравилось вылизывать старшего, заставляя скулить и просить большего, но не меньшее удовольствие ему приносило от того, когда он ощущал его внутри себя. Даже с такой довольно активной сексуальной жизнью, Разумовский сомневался в себе. Он слишком сильно виноват перед ним, ему страшно от того, что его оставят и он будет один.       Очередная ссора произошла из-за того, что к Олег пришел его знакомый, чтобы забрать конспект. Сережа решил для себя, что это его любовник, показательно встал со своего места и ушёл в коридор.       — Что ты творишь, Сережа? — сразу последовал за ним Олег.       — Ох, Олежа, мне стоит извиниться? Ты собирался его трахнуть?       — Сколько можно? Почему я должен объясняться каждый раз?       — О нет, ты не должен. Вовсе нет. — тихо произнес парень и отошёл. — Желаю тебе удачи.       — Погоди! — Олег пытался схватить его за локоть, но тот увернулся.       Это была крупная ссора, потому что Разумовский действительно игнорировал его, даже в университете. Такого ещё не было, поэтому Олег отчаянно пытался поговорить с ним, было гадко на душе из-за ссоры, хотелось всё загладить, вернуть на круги своя. Сегодня был сбор в центре, поэтому это был его единственный шанс поймать Сережу. Его всё ещё парень игнорировал, занимаясь поручениями Федора Ивановича, а стоило им встретиться взглядом, как показательно отворачивался и уходил. Весь вечер Олег провел как на иголках, в то время как Разумовский всем улыбался и вёл себя дружелюбно. Отчаянно Волков ходил за ним по пятам, все это вернуло его в то время, когда его избегали из-за смерти его сестры. Повторения истории его не хотелось, поэтому твёрдо решил поговорить, утаскивая за собой в подсобку. Там не было ни камер, ни людей, это единственный вариант, где они могут поговорить в тишине.       — Почему ты избегаешь меня? — бегая взглядом по чужому лицу, желая увидеть хоть одну эмоцию, спрашивает Олег.       — Чтобы не мешать тебе с твоим парнем.       — Мой парень ты, о чём, чёрт возьми, говоришь? — он чувствовал, как начинал дрожать.       — Тот парень… — хотел сказать какую-то колкость Сережа, но, увидев, как трясёт его Олега, замолчал. — Олежа?       — Прекрати, я умоляю тебя, не могу это выдержать. — замотал головой Олег, ощущая тошноту. — Я не вынесу ещё большего холода от тебя, не теперь, когда ощутил любовь. Не поступай так со мной.       — Успокойся, я умоляю тебя, ну ты чего. — Сережа крепко прижимает его к себе, начиная целовать. — Всё хорошо, это моя вина, я виноват, прости меня, Олежа. Посмотри на меня, ну, давай. — практически умолял Разумовский, желая увидеть огонёк в глазах любимого. — Я люблю тебя, слышишь? Не оставлю тебя, никогда.       Разумовский боялся отпустить его, боялся, что если перестанет целовать, то тот раскрошится как ваза, он так чертовски боялся потерять его. Только Олег уже не отвечал взаимностью, не кидался на шею и не искал в нём опору, сейчас Волков просто позволял себя обнимать. То, чего так сильно боялся Сережа, произошло: Олег больше не сделает шаг навстречу, не подойдёт и не скажет, что любит его. Сейчас перед ним другой человек, тот вариант, что самостоятельно создал. Потускневшие глаза, в которых можно было увидеть вселенную, стали напоминать чёрную дыру, высасывающую из тебя последние силы. Незадача, ведь внутри у старшего уже ничего нет, он растратил всё, чтобы закрыть ноющую рану из-за смерти близкого друга, но наткнулся на смерть подруги, которая всегда понимала и принимала его. Чтобы он не делал, каждый раз у него выходило только хуже, а сам превращался в тень, отдавая последние силы другим. Сереже он отдал большее — самого себя, а тот его уничтожил. Это была его ошибка.

— Что случилось в тот вечер?

      После той ссоры всё наладилось, Сережа научился сдерживать свою агрессию, научился слушать Олега и пытался научиться любить так, чтобы не уничтожать его. Ему нравилось устраивать домашние вечера, планируя организовать наконец-то нормальное свидание, нравилось проводить с ним время и целоваться. От Олега всегда звучал аромат цитрусов, сейчас он знал, что это Версаче, потому что не заметить тягу Разумовского к этому аромату невозможно, так Олег и сказал каким парфюмом пользуется.       Прошло уже почти полгода с того момента, как они вместе, близится Хэллоуин, а, значит, очередная годовщина со смерти Марго. Им не хотелось готовиться к этому дню, они пообещали провести его вместе, почтив память девушки. Олег был взволнован, поделился тем, что каждый год приходил к ней на могилу и извинялся, что был плохим другом, а Сережа сожалел о том, что не был тогда с ним. Но теперь он не допустит подобного, сейчас они точно смогут справиться со всем, даже если это трудно. Разумовский знал, что старший ходил раньше к психологу, поэтому думал предложить начать посещать его вместе. Поникший Волков был его рук дело, поэтому свои Сережа думал отрубить, раз уничтожил самое ценное и дорогое. Были дни, когда Олег молчал, отказывался есть, а на поцелуи и прикосновения никак не отвечал, Разумовский сначала злился, но каждый раз успокаивался, уходил к себе в студию и не сдерживался — начинал плакать. Каждый раз приходил в себя спустя некоторое время, крепко обнимал Олег и ждал пока тот заговорит. Больше всего на свете он хотел, чтобы это закончилось, и вернулся его возлюбленный, что озарял его пасмурный день солнечной улыбкой. Поэтому ему придется сделать всё, чтобы спасти того, кто однажды увидел в нём человека.       Скучный осенний день закончился, а, значит, сейчас он встретится со своим любимым, который уже ждёт его в машине.       — Я так соскучился по тебе. — только усевшись на переднее сидение, целует в щёку. — Любимый? — взволнованно спрашивает Разумовский.       — Посмотри. — дрожащим голосом произносит Олег, протягивая белый конверт.       Внутри была повестка в армию.       Значит им придётся расстаться, значит у него заберут Олега.       — Всё будет хорошо, слышишь? — он крепко обнял его, целуя в висок.       Сережа был зол, его Олег и без того нервничал из-за него, а у него забирают его, раньше Олег хотел отслужить и продолжить этот путь, но из-за отца отказался от этой мечты. После того как отец узнал об их отношениях, грозился отказаться от него, требовал прекратить отношения и грозился отправить в армию, чтобы отвести от сына эту грязь. Разумовского переполнила ненависть, та самая, которую он почти позабыл. Про себя он поклялся, что обязательно отомстит, что не отпустит ситуацию просто так и обязательно поможет Олег с этим справиться. Он слишком долго выстраивал отношения с ним, через многое им пришлось пройти не для того, чтобы в один миг потерять всё. Сережа самого себя ломал, чтобы быть с ним, а тут ему предлагают отпустить, отступить от своего. Отец Олега жестокий человек, если пошёл на такое. Нельзя такое прощать, нельзя допускать чтобы кто-то расстраивал Волкова, ведь он любит Сережу. Ведь так? Не мог же его любимый сам отказаться от него, настроить отца против них… Против него. Его Олег так бы не поступил, тут только вина отца.       Да?       Всё изменилось, Сережа отстранился, хоть и обещал быть рядом. Они говорили не так часто, в основном Олег молчал, а Разумовский не навязывался, потому что внутри него была война. Нужно придумать план мести, найти слабое место, надавать и уничтожить, потому что никто не навредит ему. Сережа научился думать в первую очередь о себе, уже после о других, но конечно Олег не просто кто-то. Важный, нужный и необходимый элемент его жизни, но всё равно Разумовский должен думать больше о себе. Да, он обещал быть на его стороне, вот только сам Олег отказывается от него, отдаляется.       — Мы пойдём тридцать первого на могилу к Марго? — как-то вечером интересуется Олег.       — Да.       — А после домой?       — Я пойду к себе, хочу побыть в этот день в одиночестве.       Приближающаяся дата смерти Марго уже не так пугала, как то, что Олег бросает его, оставляет одного в этом прогнившем мире. До годовщины на его лице не было улыбки, а Сережа и не пытался помочь, исправить ситуацию.       А когда Олег улыбнулся, то его сердце медленно переставало биться, ему нанесли пять ударов ножом, который находился недалеко, лежал возле могилы Марго, а Волков, находясь в тёплых объятиях любимого, улыбался. Слыша последний раз признание в любви от Сережи.       Разумовский резко приходит в себя, переваривая вопрос.       — Ничего. — отмахнулся Сережа, смотря в окно.       Рубинштейн тяжело вздохнул, стоило поднять тему того вечера, как пациент вновь закрылся.       — Сегодня тоже ничего, хорошо.       — Что вы хотите услышать? Знаете, я ведь мечтал стать кем-то, быть не похожим на своего отца-алкоголика, но в итоге где я?       Уже почти третий месяц Сергей Разумовский находится в психиатрической больнице, в которую его направили после того, как нашли тело Олег. Они что-то хотят услышать от него, вероятно, признание, но это же глупо! Зачем ему убивать любимого? Он тысячу раз рассказывал о том, как на них напал кто-то пока они были на кладбище. Совершенно никто ему не верил, а Вениамин Рубинштейн, его лечащий врач, только общался с ним, этот человек вызывал доверие. Приходил Игорь, Петя и Федор Иванович, но каждый раз Сережа просто молчал. Все вокруг относились к нему как отбросу, как к убийце; пару раз приходил Вадим и устраивал сцены, он кидался на него и проклинал. Вероятно, Вадим однажды убил бы его, но как сказать, что он уже? Когда Разумовский очнулся, то первым делом начал звать Олег, врачи спрашивали о самочувствии, а в голове было только то, что он хочет увидеть Волкова. Никто не говорил, что с его парнем. А потом пришла полиция, которая допрашивала, спрашивали, что случилось в тот вечер, а после сказали, что расследуют убийство Олега. Что уже звучало дико. Кто-то причинил боль его Олегу. Забрал его.       У Сережи закружилась голова, перед глазами пролетела вся жизнь: побои отца, то, как отчаянно его защищала Марго, первая встреча с Олег, все их мелкие шажки друг к другу. Они ведь только начали встречаться, почему у него его забрали? После услышанного Разумовский кинулся на врача, что был рядом с ним, угрожал и просил дать увидеть его парня. За всё это время ему дали лишь одну поблажку, и то, по просьбе Рубинштейна, — посетить могилу Волкова. Стоило ему оказаться возле неё, как Сережа упал на колени, все силы покинули его: смысла жить больше нет. Из глаз лились слёзы, он кричал, со страхом прикоснулся к земле, спрятавшей под своим слоем от него Олега, как же это несправедливо. Ничего больше не имело смысла, всё стало пустым, холодным и мёртвым. Для чего он дышит? Первый час после истерики он просто смотрел на надгробие, ближе к третьему позволил себе прикоснуться к нему ещё раз, а последние два просто лежал возле него. Хотелось раскопать землю, лечь рядом и перестать дышать, он готов раздать свои органы нуждающимся, все кроме сердца, то уже не бьётся. На улице была сырость, начало трясти и лихорадить, но Сереже всё равно, слёзы высохли, внутри было пусто, его собственная тьма поглотила не только Олега, она стёрла Разумовского. Теперь никто не поможет ему подняться, теперь никто не заставит его жить.       Когда вернулся в больницу, ему сказали, что только он был рядом с ним в тот вечер. Краем уха до него дошла информация, что вскрылись подробности прошлого Разумовского: как выяснилось, его отец страдал биполярным расстройством, но нигде не наблюдался. После этого они начали рассматривать вероятность того, что Сережа совершил это в одной из фаз, только ему не было никакого дела до слухов. Он клялся, умолял ему поверить, что никогда не убил бы своего парня. И многие начали задумываться о том, как умерла Марго, было ли это самоубийством. Это был абсурд, но куда больший бред был в обвинениях в смерти Олега. Всё его нутро противилось тому, что его обвиняют в убийстве. В тот вечер к нему на разговор пришёл доктор Рубинштейн, попытался успокоить, попросил вспомнить детали произошедшего. Вместо этого он рассказал, как научился играть на гитаре, вновь начал плакать, просил поверить, что зла ему не желает.       Найдя в себе силы, смог поговорить с Игорем, тот выглядел разбитым, смотрел на него с сожалением, словно не смог спасти друга. Спрашивал, как его состояние. Как сказать «хорошо», если твоё сердце остановилось сразу одновременно с Олегом? Сережа спрашивал, как дела с Петей, как Федор Иванович, узнал, что Игорь всё-таки решил стать полицейским, а вместе с ним и Петя, Федор Иванович продолжает работать в центре, но после случившегося попал в больницу, ему стало плохо от новостей. Сереже стало стыдно, это его вина, всё происходящее его вина. Только мысль о том, что его близкие в порядке, успокаивала, давая минутную отсрочку от будущей волны презрения к себе.       Даже спустя столько времени он отказывается признавать свою причастность, Сережа уверен, что это специально придумал отец Олег, чтобы посадить хоть кого-то, он и так планировал забрать у него Волкова, вот и нашёл действенный способ. Ему сказали, что отец Олега плохо принял новость о смерти сына, до сих пор находится под наблюдением врачей. Ему не были интересны сплетни, ничего не волновало, кроме одного: кто забрал у него самое ценное? У него вырвали сердце, лишили рук, ног и обвиняли, всё, что от него осталось — кусок мяса вместо полноценного человека, который до последнего будет отрицать свою вину.       Доктор Рубинштейн продолжал разговоры с ним, вот только никакой новой информации так и не получилось узнать.       — Имя Вадим Вам знакомо, верно? Он передал это.       Кинув безразличный взгляд на тетрадь, он ухмыльнулся. Очередные уловки, чтобы сделать из него виновного.              

12 августа, 2019

      

Ты умер. А лучше бы я.

      

17 апреля, 2022

Сегодня Марго привела своего младшего брата, и у меня спёрло дыхание. Как же он похож на тебя, даже поведение точь-в-точь. Мне стало невыносимо страшно, я думал только о том, что хочу извиниться...

      

23 мая, 2022

Он младше меня на два года, его зовут Сережа, он не ты, но я не могу отделаться от мысли, что вы похожи. Всё, о чём я думаю, так это то, что хочу защитить его. Возможно, мне стоит начать приглядывать за ним?

      

30 мая, 2022

      

Мы сблизились с Марго, сегодня она призналась мне в любви, мне так стыдно отказывать ей, но и обманывать я не смогу. Скажу, как есть, что я гей, даже если она исчезнет из моей жизни, это будет не так больно.

      

10 июня, 2022

Несмотря на то, что мы друзья, я продолжаю стесняться себя, а Марго только улыбается и говорит, что я дурак. Мне до сих пор не верится, что мы друзья. Чем я заслужил её? Раньше я приносил только горе и раздор, так разве я заслуживаю чего-то положительного? Лучше бы в тот день не стало меня.

      

16 июня, 2022

      

Сегодня мне позвонил отец, как и всегда он угрожал мне... Почему он продолжает винить меня в смерти мамы? Разве я виноват? Мне кажется, я так долго не протяну.

      

9 августа, 2022

Совсем скоро будет три года, как тебя нет, а вина не покидает меня, мой отец в очередной раз пишет о том, что я подвёл его. Но разве мне есть до этого дело?

      

12 августа, 2022

Прошло уже три года, а я так и не смог смириться с твоей смертью. Ты был так молод, а я слишком занят своей болью. Мне так жаль, что я не прислушался к тебе, прости меня, что я не взял трубку в тот день. Возможно, я поступаю эгоистично, но сейчас я планирую начать заботиться о младшем брате Марго. Мне кажется, что только так я смогу расплатиться за свои грехи.

      

11 сентября, 2022

      

Я не думал, что когда-нибудь напишу вновь сюда, но вчера у меня ночевал Сережа, скорее всего, повздорил с отцом, который бьёт его. Мне кажется, что мы сблизились и это пугает, гораздо проще наблюдать издалека, тихо заботиться.

      

25 сентября, 2022

      

Он, чёрт возьми, и правда становится мне другом, только теперь я чувствую нечто большее по отношению к нему, это так не похоже на те чувства, что были к тебе. Несмотря на то, что ты был как брат, в Сереже я вижу другое. Это страшно.

      

31 октября, 2022

Я влюбился в младшего брата Марго, не пойму, как такое произошло, мне казалось, что я могу просто с ним дружить, но, видимо, я сделал что-то не так. До этого мне мерещился твой образ, которого не удалось спасти, а потом всё пошло наперекосяк, и теперь эти пугающие чувства. Ведь я знаю, что у меня нет шанса.

      

10 ноября, 2022

      

Он отдаляется от меня, я вижу, как Сережа стал избегать встреч и не отвечать на сообщения. Не понимаю, как мне на это реагировать, всё чаще у меня нет настроения, и Марго это замечает. Неужели она догадывается?

      

15 ноября, 2022

Сегодня Марго поговорила со мной, она рассказала, что всё знает о моих чувствах... Она не осудила, наоборот успокоила, я около часа плакал у неё на плече, а она пыталась успокоить, говорила, что не всё так плохо.

      

25 августа, 2023

Я совершенно забыл про твою смерть, все эти дни я находился в прострации, ведь Марго рассказала об отношениях брата. Мне было так больно, что я назло самому себе впервые переспал с незнакомцем. Мне противно от самого себя.

      

1 сентября, 2023

Мне стоит отпустить чувства к Сережау, лучше начать жить самостоятельно, я вновь ошибся и не смог сохранить дорогого мне человека.

      

23 сентября, 2023

Сережа извинился передо мной, я не могу в это поверить. Эмоции переполняют меня, а внутри всё горит, мне кажется, я чувствую бабочек. Чёрт, я глупый.

      

29 сентября, 2023

Меня перестали волновать проблемы с отцом, Сережа снова приходит ко мне домой и поёт, играя на гитаре. Я слишком очевиден, он точно догадывается о моих чувствах. Мне стоит засунуть их глубоко в себя, если я хочу и дальше проводить с ним время.

      

1 октября, 2023

Попытки отца сманипулировать провалились, он всегда звонит мне, когда нужно довести до слёз или заставить чувствовать себя ничтожеством. Я наконец-то смог ему ответить и сказать, что моей вины нет в смерти мамы.

      

6 октября, 2023

Прости меня, мама, но я не могу винить себя в твоей смерти или сказать, что люблю тебя. Просто спасибо, что родила меня.

      

15 октября, 2023

Сережа так похож на тебя, каждый раз мне страшно от этого, я пытаюсь не проводить параллели, но у меня не получается. Это отвратительно.

      

29 октября, 2023

      

Скоро Хэллоуин, Марго приглашает меня к ним, но мне не хочется идти, что-то внутри неприятно ноет.

      

30 октября, 2023

Я не смог ему отказать, какой же жалкий.

      

31 октября, 2023

Он убил тебя, Марго, на моих глазах, но что я могу сделать? Он столкнул её… Меня до сих пор трясёт, я не понимаю, как мне нужно себя вести, я должен идти в полицию? Что я должен сделать?

      

1 ноября, 2023

То, как он толкает Марго, у меня перед глазами, мне так страшно, потому что я до сих пор не рассказал полиции. Мне страшно, почему я молчу?

      

2 ноября, 2023

      

Я так долго скрывал свою любовь к нему, но никогда не догадывался о его жестокости. Если его посадят, я потеряю его, как и тебя. Мои действия — ошибка.

      

14 ноября, 2023

Сегодня закрыли дело, сказав, что это суицид, ведь нашли наркотики, это такая ложь! Они все вызывают у меня отвращение, потому что говорят про наркотики. Она говорила, что я должен защитить её брата, Марго, говорила, что он ранимый и ему просто нужно начать новую жизнь. Разве я не соучастник? Меня разрывает на части.

      

16 ноября, 2023

      

Сережа сказал, что я монстр и он ненавидит меня. Но я ведь делаю всё правильно? Марго говорила, что отец издевался над ним, что периодически он становился странным. Может улыбаться и шутить, а через время угрожать ножом убить себя. И ведь он никогда не помнит этого. До этого я не верил в это, но сейчас, Марго, я убедился, что Сережа ничего не помнит.

      

14 августа, 2024

Сегодня умер отец Сережи и Марго, который изводил их, и сейчас Разумовский одинок. Мне так больно за него.

      

20 сентября, 2024

      

Я не знаю, что должен сделать, вроде уже прошло столько времени... Чёрт, я не могу осознать тот факт, что выбрал молчать.

      

31 октября, 2024

Разбирая вещи Марго, наткнулся на подарок, который она приготовила мне. Я начал плакать, чувствуя, как груз ответственности давит. Она попросила всегда быть на стороне Сережи, потому что только рядом со мной он начинает улыбаться. Господи, она даже не представляла, что произойдёт. Но я уже выбрал молчать, отступать нельзя.

      

1 декабря, 2024

Сережа ненавидит меня, с каждым днём дышать труднее. Сейчас я сомневаюсь, что принял верное решение молчать. Марго, ты просила всегда защищать твоего брата, но предавая память о тебе… Я предаю себя.

      

13 декабря, 2024

Марго, твой брат такой талантливый, но он не верит в себя. Как бы я хотел ему помочь.

      

15 декабря, 2024

Я снова проснулся посреди ночи и кричал, мой психотерапевт пытается мне помочь, но моя тайна уничтожает меня изнутри. С каждым днём мне всё хуже, все действия как на автомате, мне нужно надевать маску, когда я в университете, а дома мне не хочется даже заботиться о своих котах. Как же я жалок.

      

9 февраля, 2025

      

Сегодня Сережа сказал, что мы встречаемся, это какой-то глупый спор. Я мог сломать ему руку, но я уже сломал ему жизнь. Марго, моя вина в том, что соблазнил в тот вечер, тогда бы ты… Я так сильно люблю. Чувство вины уничтожает меня изнутри, даже когда я счастлив, мне плохо.

      

15 марта, 2025

      

Почему он не отпускает меня? Мы начали встречаться, представляешь? Надеюсь, ты не сильно злишься на нас.

      

18 марта, 2025

Я чувствую себя счастливым, оковы прошлого отпускают меня. Но я не могу отделаться от мысли, что Сережа странный. Раньше я этого не замечал.

      

17 апреля, 2025

Он пугает меня. Он делает мне больно. Единственное, о чём я думаю, что заслужил это.

      

12 августа, 2025

      

Он похож на тебя, но вы совершенно разные, и теперь я начал сомневаться, что тогда не совершил ошибку, увидев в нём тебя.

      

24 октября, 2025

      

Я люблю его всем своим сердцем, но любит ли он меня? Я думал, что он в порядке, что он искреннее со мной. Но на самом деле он никогда не полюбит меня.

      

27 октября, 2025

Я так боюсь потерять его, кажется, что дышать без него не смогу, вот только Разумовский ненавидит меня. Чувствую, что заслужил это, потому что подвёл маму, тебя и Марго. Я так пытался спасти его, чтобы сделать это хотя бы для одного человека, он — мой смысл жизни.

      

29 октября, 2025

Я вновь ощутил вкус безнадёги, мечтаю только о том, чтобы это прекратилось. Сережа не любит меня, несмотря на всё, что было между нами, тогда зачем всё это? Я жил в надежде, что смогу защитить его.

      

31 октября, 2025

      

Скорее всего он убьет меня сегодня, представляешь? Я так соскучился по тебе, и по Марго надеюсь встретиться с вами.

      — Ты звал меня, Сергей?       Никто с ним не разговаривал эти дни пока Сережа читал его дневник, мысли его драгоценного Олега приносили боль, находясь в его мире, он прочувствовал каждую рану парня. Ближе к обеду второго дня Разумовский отказался есть, он не хотел никуда выходить и двигаться. Состояние ухудшалось, было тяжело вставать с постели, в голове был только рой мыслей, которые подсказывали единственное верное решение в этой ситуации. Рубинштейн запретил к нему подходить, позволяя полностью окунуться в события, описанные от лица Волкова. На третий день отпустило. Он принял решение. Сердце перестало тянуть, а в голове всё прояснилось, яркие картинки, что были подменены сознанием, выстроились в логическую цепочку. Единственное, что его терзало — мысли, что Олег не верил в их любовь. Сережа сожалел о каждом сказанном слове, о недоверии, хотелось изменить прошлое, переписать, залечить собственные раны, защитить Олега, помочь справиться с болью, стать его спасательным кругом, а не палачом. Только это ничего не изменить, приходится только принять настоящее, его будущее предрешено. Как же ему хотелось поговорить в последний раз с Олегом, попытаться доказать свою искренность. Его любимый умер, считая себя нелюбимым.       — Как вы думаете, лучше жить монстром или умереть человеком? — спросил бесцветно Сережа, отдавая тетрадь доктору.       — Не уверен, что правильно понял Вас. — врач напрягся, слушая его.       — Знаете, хочу поблагодарить вас. — врач заметно напрягся. — Все эти месяцы только Вы были на моей стороне, даже если это обман и всё ради закрытого дела, спасибо. Слышал, что меня переведут в другую больницу, наслышан об отношение к людям там, относиться не так ласково, поэтому я прошу только об одном: выполните мою просьбу. Хочу последний день провести здесь, где есть вещи Олега, и чтобы никто не трогал.       — Хорошо. — Рубинштейн кивнул ему и поднялся со своего места.       — Погодите, есть ещё кое-что. — Разумовский протянул маленький конверт. — Откройте его завтра, когда меня увезут.       Завтра наступило для всех кроме Сергея Разумовского.

9 января, 2026

      Я осознал, что монстры существуют, они уродливы не внешне, а внутри.

      Рубинштейн прочитав, только тяжело вздохнул, ему хотелось как можно дольше анализировать пациента, такой необычный человек, его можно было изучать и изучать. Забрав со стола тетрадь, он берёт в руки листок, поджигая письмо. Нужно было оставить что-то себе, поэтому тетрадь спрятал в халат, когда пришли врачи и полиция. Теперь винить в произошедшем некого, все кто мог понесли наказание. Эта история навсегда останется его тайной, которую он будет вспоминать, сожалея о том, что так и не получилось изучить. Но возможно, Рубинштейн немного рад за Сергея, ведь тот наконец-то свободен, он воссоединился с Олегом.