Заманчивая стажировка

Ну. Вечер добрый. Хотя не такой уж и добрый. Можно сказать, всё как всегда… дерьмово. Мягко говоря. Я Коля. Коля Майский. Это мой первый день на новой стажировке. Нас, 4 человека на смену, набрали буд-то по объявлению. Даже собеседования не провели… и сейчас я просто стою там, где мне сказали. Даже указаний никаких не дали, просто адрес и всё. И чё я должен делать? Крапает дождь, я прикрываюсь книжкой. Блондинистые намокшие пряди моего скучного каре налипают на круглые очки, закрывая и без того плохой обзор. Я вздрагиваю, распушив хвост, когда автобус бесцеремонно трогается, придав газу, у меня за спиной. Ну и дрянь, вонища пошла… Кашляю от этого газа в кулак, наконец решаюсь подойти к громоздкому зданию. На вывеске красуется надпись, которую я не могу прочитать из-за капель на очках. Вдохнув по все лёгкие, я ступаю вперёд, на ступеньки у входа. Чуть не поскальзываясь на лужице, с силой надавливаю на дверь плечом — рукой она явно не даётся. И кто вообще, блин, проектировал такие двери для сраной больницы? Мне в голову бьёт рьяный аромат, а точнее вонь, медикаментов. Здесь темно. Я нащупываю выключатель, щёлкаю рычаги наугад… это буд-то та головоломка с красным и синим проводом. Кажись, сейчас всё взорвётся, но нет — ко всему удивлению, свет, моргая, включается. Лампы мигают в лад друг другу. Рай для эпилептика. Чуть не возношась в настоящий рай от этой какофонии света, я робко прохожу по коридору. Ну, действительно робко. Не то, чтобы я ссыкло, — хотя… я ссыкло, да, — но тут действительно мрачно. Словно стены дышат. Как чья-то неупокоенная плоть. Я наконец добираюсь до двери ресепшена. Там слышен чей-то голос, жалюзи опущены. Кто-то хохочет во всю. Ну ладно, была не была. Моя лапа сама по себе поворачивает ручку двери. Она отворяется. В меня сразу бьёт теплом от кондиционера, до боли знакомым ароматом кофе и густым, томным воздухом. О, и правда, люди. Пялятся на меня в оба глаза. — Э-э… я не в ту дверь зашёл? — протягиваю я, в смятении оглядываясь. Вдруг меня перебивает какой-то эмо-…кто это вообще с выкрашенным в розовый рогом на лбу. — Стажёр? — Я. — А, ну тогда тебе к нам. О, погодь, это ты свет включил? — похоже, эмо тоже стажёр. Он смотрит мне за спину, где мигает лампочка. — Ну да? — вроде бы, это очевидно… они что, действительно не нашли выключа… — Блин КРУТО! Мы просто не нашли выключатель, — тот оборачивается на остальную компанию. Их трое: и все зайцы, — НАРОД! У нас есть свет! Эта троица заячьих гиков победно присвистывает и воет, как на футбольном матче. Я чувствую себя Месси или Роналду. — Ну заходи тогда. Смена через 10 минут, — эмочка отходит от двери, пропускает меня и подаёт лапу, — я Валентин. Или Валик, как карта ляжет. — Никола, — братским кивком отвечаю я, пожимая его гладкую лапу, — погодите-ка, а разве на ночной смене не четверо человек? Все смотрят на меня, как на идиота. После шумной тишины, неловкой паузы и душной духоты один из гиков, такой же очкарик, как и я, наконец отрывается от своего тайского вока с ядерно-красным соусом. Он поворачивается в мою сторону на кресле, критикующе оглядывает. Да что я не так сделал-то?! — Так может это ты лишний? — о боже, это он так на меня валит из-за нашего расового различия? Типа, я понимаю, что кошачьи в иерархии намного успешнее грызунов, но я-то тут причём? Да и, если честно, я лузер ещё похлеще, чем эти кролики. Не понимаю прикола в этом делении на статусы… — Да ладно тебе, Евонька! — э-э… что? Какая-то высокая крольчиха хихикает, обращаясь к этой очкастой пубертатной язве, — Не бушуй ты, нам, как стажёрной группе, выделили одного дополнительного человека в коллектив, и это как раз я. — Хватит, — он вздыхает, перевязывая красные волосы в хвост, — я не Евонька, я Жека, блять! — М-м, ладно… — затихает зайчонка. Она вдруг поворачивается ко мне, — я Кира, а вон там вот Леночка сидит! — Кира указывает на дальний угол комнаты, где рядом с кулером забилась ещё одна ушастая, рисуя в блокнотике. Слыша своё имя, она тревожно подрывается на месте, поднимется на ноги и выпаливает стеснительное «привет» куда-то вникуда. М-да, ну и компашка мне попалась. Я стягиваю промокшую насквозь ветровку, вешаю рядом с дверью, а сам облокачиваюсь на стойку ресепшена, потирая очки. Ребята болтают, красноволосая мразота уплетает свой вок, а я пока просто смотрю со стороны. И всё-таки это место какое-то странное. Я бодро чувствую, что в жиже люминесцентных ламп что-то дышит, двигается. В стенах пульсирует плоть, рвясь наружу. Потолок нависает над нами, норовя раздавить. Тьма за окнами, которых вовсе мало, ненавидяще отталкивает. Словно всё, всё здание не хочет нас видеть. Словно здесь, в глубинах бетонных коридоров и гор бумажек от успокоительных прячется что-то инородное. Скорее, его кто-то прячет. Скрывает от всех и вся, бережёт как зеницу ока… — Жалюзи открой, пидор, — вдруг окликает меня низкий голос Евоньки… или Жеки… блин, как его вообще звать-то? — харе в облаках витать, у нас смена. Подёрнувшись от такого холодка, слегка возмутившись, я опускаюсь на пол со стойки и, стуча кожаными туфлями, жму красную кнопку. Жалюзи воют, скрипят, гремят, недовольно дёргаются и с плачем поднимаются, проливая на нас яркий, скорее даже ослепительный свет от чёртовых ламп. Для кого они такие яркие? — Устраивает? — решаю съязвить я, слегка тиснув клыками. Он молча, медленно и утончённо поправляет прямоугольную оправу своих очков средним пальцем. Ах так ты, значит? Я иду ва-банк и показываю ему кулак, а затем второй рукой «прокручиваю» эту импровизированную шкатулку, вытягивая такой же средний палец. Его губы тянутся ниточкой, но нас тут же отвлекает чей-то голосок. — Здравствуйте, я Орео Пуш… и хотела бы зарегистрироваться как пациент, — пищит кто-то из-за ресепшена. Мы, мгновенно убирая непристойные жесты и с любящим друг друга видом одновременно заглядываем за стойку. Там топчется олень, сверкая рожками. — А-а-а-а… пройдите сю… — Давайте-ка мы Вас сфотографируем, — солнечно улыбается Жека, точнее Евонька, точнее… блин, — во-о-от так! Сейчас напечатаю документ и запишу Вас в базу данных, минуту! Ого, а он, оказывается, такой ангелочек с посторонними? Ну, в тихом омуте… Ушастый что-то деловито печатает, по-нормальному поправив очки. Клавиатура брянькает, старый монитор мигает, и принтер начинает выблёвывать какую-то бумагу. Серьёзно, выблёвывать. По-другому это никак не обозвать: он на последнем издыхании едва допечатывает строку, а уже начинает новую. Буковки перемешиваются, и кроль, мешкаясь, крутит лист в руках. Я гордо отбираю документ, скрепляю его с фото пациентки степлером и лихо подписываю именной бейдж. На, получи-распишись, чмо красноголовое! — Вот, прошу. Займите любую палату из списка на листке, хорошего лечения! — я выдаю мелкой её документы и она добродушно кивает. — Я займу комнату 1. Та уходит, я уже сияю в мстительной улыбке, насколько я это представляю, но она что-то бормочет себе под нос. — Поскорее бы выбраться отсюда, — она прокашливается, делает паузу и едва слышно хнычет себе в ладошку, — об этом месте ходят легенды-ы…