ꋰ꒒aꂦꂠe

I am a blade, not blood. ___________________________ Иллюзия, и не более - считать, что в жизни важно находить ответы. Уловка, острый крючок в рёбрах, который всегда тебя куда-то тянет. Дороги к ответу есть, их тысячи по меньшей мере. Даже если разобьёшь лоб и колени в кровь, стянешь имя в краткое позывное, лицо в морщинистую гримасу или сойдёшь с тропинки. Ты знаешь, куда идти. В поиске ответа получишь только дешёвый азарт, опьянишь себя навязанным интересом. Цель, как маяк - мозолит на сетчатке, выжигая в поле зрения всё, кроме себя. Не этому тебя учили, Тори. Разгадку и смысл ты найдёшь. А если не ты, то кто-нибудь другой - точно. Сущность мира выскоблена в подкорке ещё на этапе зарождения Вселенной. Той Вселенной, в которой “нашей” ещё не было. И сущность твоего мира - задавать правильные вопросы. Оглядеться. Проморгаться от навязчивых бликов и найти в темноте не один, не два, а тысячи маяков. Сущность твоего мира - возводить такие маяки своими руками. Насколько тонкой может быть граница ужаса и жизни? Конкретнее. Что представляют из себя Боги? Конкретнее. Зачем Богу нужны наши страдания? Конкретнее. За что Бог обрёк меня на это? Конкретнее.

Почему мы остались здесь вдвоём?

Пальцы изломаны грязью и спазмами. Тут, под деревом, под лунным шелестом, пока что спокойно. Так спокойно, что накатывает тошнота, и культистка пытается ухватить дыхание, сворачиваясь в узел. Руки не слушаются. Тори вжимает их в ледяную землю, заставляя ладони раскрыться. Боль пульсом стучит в позвонках, и этот стук призывает оглядываться. Даже если были бы силы, не видно ни черта, кроме бликов. Они застилают глаза потёками крови, смазываются на ресницах. Почти выбрались. Только в этом мире “почти” - недостаточно. Мерное гудение кровяного генератора усыпляет. Или Кейн уже готова отключиться. Прямо здесь, прямо так, в этой молитвенной позе эмбриона. Зачатого, чтобы быть убитым. Ну а пока просящего холодное железо о милости. О снисходительности. Всего пара капель. Неужели то, что они отдали за время Испытания, не стоит прощения в пару капель? В бликах под ресницами всё мечется силуэт Хэдди Каур. Девушка продолжает выуживать из выжженной темноты взгляда жёлтые канистры. Продолжает трясти ими над бездушным железом. Продолжает всё с новой яростью откидывать полый пластик обратно, за взгляд. Тори щурится. Тори вспоминает ритуалы над камнями и плотью, и где-то там, за бликами рваного понимания, разгорается ироничный смешок. Но до губ культистки так и не добирается. Ей бы найти силы умереть, раз она была для этого рождена. В прогалинах забытия как-то легче. Потому что вместе с сознанием в нос бьёт сладкая плесень меди. Кровь без конца бурлит и смешивается, переваривает саму себя, расслаивая гнилой белок. Эта кровь могла принадлежать хорошим людям. Таким людям, которые, несмотря на ошибки и пятна, могли их искупить. Хотели их искупить. Наверное, когда такие люди проливают кровь, она проступает через время белыми стеблями. Даже сквозь плитку, бетон. И кожу. Кровь культистки убивала бы всё живое. Потому что ей просто негде очиститься. Это не символ, не знамение и не смысл. Это топливо. Для бездушной машины из плоти, которая просто следует правилам. Именно такой крови нужно расслаиваться в генераторе. Кейн знала о Каур многое. Достаточное в том мире, где они обе думали, что рождены для чего-то большего, чем смерть. Тори думала, что Хэдди должна умереть. Хэдди думала, что никто больше не должен умирать. Она думает так и сейчас. Ведь именно исследовательница паранормального дала Тори шанс, в отличие от бездушных машин. Девушка шумно выдыхает, опирается руками о стенку генератора, смотрит на бурлящее варево. На машинах не бывает шрамов, а багровые полосы на спине Каур, предназначавшиеся Кейн, наверняка останутся на её теле новыми. Белые стебли на коже. Изломанные пальцы подгребают сырую листву и сминают почву. Хэдди вздрагивает и оборачивается. Но Убийца сюда не придёт. Он всё снуёт между колонок, обрубая тропы. Он просто ждёт, когда оставшиеся снова попытаются. Кейн тяжело приваливается плечом к генератору. Пальцы не слушаются, и культистка роняет шприц, когда вытягивает его из кармана балахона. Вяло подталкивает его по земле. Адреналина внутри давно нет, да и едва ли он помог бы. Девушкам не нужно избавляться от усталости, чтобы идти. Они знают, что их ждёт, и перебрали сотни вариантов, как это произойдёт. Сейчас нужно что-то другое. Не ответ, который ничего им не даст. Вопрос.

Почему мы остались здесь вдвоём?

Конкретнее.

Почему я хочу спасти её?

- Распори мне руку. Крови хватит. Хватит, чтобы загубить промышленным культистским ядом весь лес. Хватит, чтобы железный идол отпустил хотя бы одного. Хэдди не смотрит на Кейн. Сильнее сжимает пальцы на бортах генератора. Исследовательница паранормального знала, что спасает последовательницу Чёрного Когтя. Но это было “там”. В месте, где достаточно хорошего, чтобы выявить плохое. А “здесь” только ужас, в котором они обе - просто желание жить. Ведь если Тори сама не стала ужасом, значит она достойна того, чтобы от него сбежать. Культистка поднимает руку. - У тебя есть силы бежать, у меня нет. Думай о себе. Я справлюсь. Иначе буду только тормозить тебя. Игла погнута и измазана землёй. От шприца пальцам тяжело, и они подрагивают в бликах багряного. Каур понимает, что Тори права. Она сжимает кулак и заносит его над головой. В другом мире Хэдди знала, что места смерти и её ожидания - верный маркер Наложений. Здесь, на Игре, её голова гудит от чужих страхов и воспоминаний. Девушка метит в кисть культистки. Видит, как эта кисть в другом мире заносила клинок, как пальцы взмывали к небу в грязной молитве и очерчивали тёмные узоры на впалых знаках каменных алтарей. Каур пытается убедить себя, что этого достаточно. Этого хватит, чтобы опустить собственную руку. Но она плотно зажмуривается и поднимает лицо к небу, прижимает шприц к груди. Она почти не дышит. А мерное гудение генератора усыпляет. - Понимаю, это тяжело - хрипло шепчет Кейн, опуская голову. И выше поднимая кисть. - Когда мы схватили Жордана, я тоже не сразу опустила клинок.

___________________________________________

Пальцы не сгибаются, лишь рвано подрагивают. Сосуды перебиты, они жалобно скулят тонкими струями по локтю и земле. Тори кажется, что она чувствует в суставе кусок отколотой иглы. Но рёв генератора отвлекает. Может, в крови Кейн тоже было что-то хорошее. Ведь она отдавала свой шанс тем, кого стягивала с крюка. Ведь она непрестанно молилась на сбитом камне подвала, чтобы вороны сейчас давали подсказки Каур. Ведь она колебалась тогда, во время ритуала. И уверена, - теперь уверена, - что она не могла его завершить. Может быть, когда они всё забудут в следующей Игре, колотые раны тоже превратятся в белые стебли. Быть жертвой - это не наказание, несмотря на все мучения. Искупление - это не клеймо того, насколько ты плох. Тори Кейн всегда считала, что её задача - быть клинком в руках смерти. Культистка слышит, как тяжёлый ботинок пинает железную крышку люка. Слышит, как глухие шаги приближаются к её голове. Но она не поворачивается. Там, далеко, алое марево ламп открывает Хэдди путь к чему-то другому, далёкому от ужаса. Тори Кейн считает, что стать кровью в этом мире - достойная жертва, чтобы оставаться Выжившим.