Невидимый враг

Энди неделю почти не выходила из дома. Она отправила письмо и выдохнула. Всё-таки держаться за призрачную надежду оказалось для неё тяжелее, чем отпустить с любовью. Всё это время девушка провела в студии, рисуя, выплескивая на холст ту боль и чувства, что давно пора было выпустить наружу. Девушка не задумывалась над тем, что конкретно ей хочется изобразить, просто дала волю рукам и словно в трансе наблюдала, как её рука наносит краски. Погрузившись в цвета, линии, оттенки, Энди не замечала, как постепенно из груди уходит тяжесть. Как проясняется у неё в голове, и тугой узел, что так много времени мешал ей, начал ослабевать. Из этого странного умиротворения её вырвал телефонный звонок — это была Лили. — Энди, детка, привет! Я тебя не отвлекаю? — спросила подруга каким-то взволнованным голосом. — Привет, Лил. Что такое? — У меня тут форс-мажор, один из художников напортачил, и теперь мне не хватает картин для выставки, а она уже через неделю ! Чёртовы дилетанты! — Лили была в ярости. — Можно я заеду к тебе ненадолго? Мне нужен твой совет и выпить кофе или что-то покрепче? — умоляющим голосом сказала она. Энди выдохнула, ей тоже не помешает взять перерыв и немного отдохнуть. Назвав подруге свой новый адрес, девушка пошла в душ смыть с себя остатки краски. Через 20 минут Лили уже стояла у неё на пороге, сжимая в руках две бутылки вина и пакет с закусками. Энди улыбнулась подруге и пропустила внутрь, она была рада её видеть. Оставив продовольствие на кухне, Лили начала оглядываться, ведь она ещё не была в новой квартире Энди. По какой-то причине девушке не хотелось показывать ей свою студию и недавно нарисованные картины, поэтому она быстро отвлекла Лили вином и начала задавать вопросы, что же случилось. Через 20 минут возмущений и всяческих обзывательств в сторону художника Лили наконец-то успокоилась. Как поняла Энди, это был лишь предлог, чтобы увидеться, ведь к концу разговора было понятно, что у Лили всё под контролем. Энди усмехнулась про себя коварному плану подруги, но не злилась, ведь девушка неделю игнорировала её звонки, так что теперь пришёл час расплаты. Когда первая бутылка вина была прикончена, Лили всё-таки вспомнила о том, что ещё не видела квартиру Энди, и настаивала на экскурсии. В конце концов девушка сдалась, Лили была очень настырна. Посмотрев весь дом, они поднялись в студию, и подруга Энди замерла. — Энди… — она охнула от удивления. — Ты рисуешь?! Казалось, что глаза Лили сейчас выпадут, и девушка улыбнулась. — После Нейта я начала посещать психолога, он порекомендовал мне заняться творчеством, так что… да. — Она пожала плечами и улыбнулась. Лили остановилась перед первым холстом. Потом перед вторым. Потом перед третьим. С каждой новой картиной её лицо становилось всё серьёзнее. На одном холсте был ночной город, залитый дождём и очень одинокая фигура в толпе людей . На другом — высокая женская фигура, со смутно знакомыми чертами лица, но Лили не могла понять кто это. Третья картина изображала мотоцикл возле освещённого дома. Дойдя до последней картины, Лили резко развернулась с безумными глазами. О-оу, подумала Энди, это плохой взгляд. — Ты будешь вместо того придурка! Я покажу твои картины! — она сказала эти слова и кивнула, как будто всё уже было решено. Энди пришла в ужас. — О нет, Лили. Послушай, я… — но она не успела договорить, подруга подлетела к ней, смотря прямо в глаза выразительным взглядом. — Они прекрасны, Энди. Пожалуйста, позволь мне показать их. — она умоляла. Энди посмотрела на свои картины. Ещё неделю назад она бы отказалась. Но сейчас что-то изменилось. — Хорошо, — тихо сказала она. И впервые за долгое время это решение не казалось ей ошибкой. По крайней мере пока что.

***

Прошло две недели с того момента, как Миранда получила письмо. Она не ответила. Не потому что не хотела, а потому что не знала, что сказать. Пристли ненавидела пустую болтовню, а способность к сочувствию и глубоким переживаниям, как убедила себя Миранда, покинули её ещё после первого брака. Андрэа заслуживала большего, чем несколько тщательно подобранных фраз на дорогой бумаге. Миранда завалила себя работой, это был единственный способ женщины избегать тяжести в груди. В конце концов, кто то должен её выполнять и женщина знала, что она в этом профи. Она прятала свою боль за тканями, обложками, макетами и фотосессиями. Эта была та часть её жизни, где она всё держала под контролем, а сейчас он был ей необходим. Ещё она старалась проводить больше времени со своими девочками. Казалось бы дети сами не замечают, как могут исцелять своих родителей простой болтовней о школе, домашнем задании и успехах на внеклассных занятиях. Своим смехом и беззаботностью. Из раздумий её вырвал голос Эмили. — У вас выставка сегодня на 47-й улице. Рой будет ждать вас в 19:00, — напомнила Эмили, пересматривая расписание. — Отмени. — Вы там главный спонсор, все ждут вашу речь. Миранда прикрыла глаза и кивнула. — Это всё. Когда Эмили выбежала, редактор сняла очки и потёрла переносицу. Женщина открыла ящик своего стола, там лежало письмо, которое она распечатала. Не было необходимости вытаскивать его, чтобы вспомнить слова, Миранда знала их наизусть. Особенно последние. «Я люблю тебя. И поэтому оставляю тебя в покое». Её пальцы скользнули по краю сложенного листа. Она с силой захлопнула ящик и вышла из кабинета. Через 40 минут она уже выходила из машины перед галереей, как всегда опаздывая.