Фарна. Оборона

- Чёрт, как я могла забыть? - Что такое, великая государыня, о чём вы забыли? - Лешев, вы… Вы ведь бросились обезвредить этого Лорова в тот момент, когда мы ещё не знали, что он покушается на меня, но не с целью убийства… Из-за всей этой чёртовой суеты у меня выветрилось из головы самое главное. - Что именно, великая государыня? - За защиту моей персоны, примерное бесстрашие и обезвреживание этого преступника с мозгами набекрень вы возводитесь до звания 1-го лейтенанта, Лешев. - Искренне благодарен вам, великая государыня, это, вне всякого сомнения, большая честь, но… - Что? - При всём моём к вам безусловном уважении вынужден указать на то, что я не заслужил пока звание 1-го лейтенанта, ведь защитил я вас не в условиях боевых действий, а в тылу, тогда как напал на вас не вражеский военный, а свой, по крайней мере, вашего подданства гражданский, в свете чего мне не может быть присвоено звание 1-го лейтенанта - заслуга-то моя невоенная. Я счёл бы за безусловную честь принять звание 1-го лейтенанта, защити я вас при боевых действиях, но здесь, слава Богу, тыл, в коем всё мирно, по крайней мере, на данный момент. С моей стороны это была тыловая, гражданская заслуга, и будь в султанате какой-то специальный орден за гражданские заслуги, я бы ни в коем случае не отказался от него, воинское же звание за невоенную заслугу я не могу принять, хотя и сожалею об этом. Квирин-султан, думавшая 25 бреля 1854 года в Фарне присвоить воинское звание 1-го лейтенанта своему верному секретарю Стано Лешеву за обезвреживание в тот же день покушавшегося на неё радикала-революционера Ришара Лорова, прям встала от удивления тем, что сказал Лешев. Никто ещё на её памяти не отказывался от повышения в воинском звании, тем более, из иноверцев, которые в Великой армии султана достигали хорошо, если до звания 1-го лейтенанта. Так же было и на Великом флоте султана. Сейчас Лешев отказался, хотя и вежливо, от самого высокого для иноверца звания в султанской армии, и это не могло не впечатлить Квирин-султан. Правда, она ещё не поняла мысленно, как именно она впечатлена этим отказом - больше приятно или больше неприятно. Между тем в разговор вступил Бейн-баша, «правоверный», в отличие от Лешева, и потому не знавший никаких дискриминаций по военной службе и в других всяких ситуациях, и вдобавок имевший высокое звание генерала бригады. - А секретарь ваш весьма скромный, Ваше Величество, - сказал Бейн-баша, обратившись к Квирин-султан на западный султан, а не так, как принято было в Большебульдожьем султанате. - Ну-с, Лешева можно понять в этой ситуации, - ответила Квирин-султан. - Лешев, спасибо, что указали на всё откровенно. Не будем, однако, забывать о Локар-баше. - Как по-вашему, Локар-баша окажется прямо невероятно коррумпированным проходимцем или кем-то в этом роде? - Лоров не просто так указал на него, тем более, под воздействием сыворотки правды, генерал. - Нужно будет, лично повяжу, великая государыня, - заявил угодливо фарнский шериф Амик-баша. - Перво-наперво надо обыскать дом Локар-баши и поговорить с ним, потом уж вязать, - ответила Квирин-султан. - Кстати, спасибо, шериф, что сообщили его распорядок дня и время, когда он особенно не готов к визиту без приглашения. - Рад помочь правосудию и изобличению негодяя, великая государыня, а если у его ничего не поменялось, и если он сейчас, как обычно, развратничает с какой-нибудь очередной юной красавицей, так мы его точно внезапностью возьмём. - Ну-с, это лучший способ выиграть битву. Самое главное, что у нас есть ордер на арест Локар-баши и обыск его дома, хотя и на основании анонимной, как указано, наводки. Коли так, мы всё делаем с соблюдением формальностей закона. К дому сомнительного, должно быть, фарнского главноначальствующего Локар-баши шли, помимо Квирин-султан, Лешева, Бейн-баши и Амик-баши, генерал армии Злыдень-баша, это был фактический главнокомандующий всей Великой армии султана, генерал кавалерии и подполковник Её Величества Особого бомбардирского полка Амир-баша, генерал артиллерии Рамиз-баша, генерал дивизии Мурад-баша, генерал бригады Зафар-баша, ещё 2 генерала бригады, командующий войском союзных султанату эльфов полный генерал барон Раглан, командующий войском малых бульдогов дивизионный генерал Канробьёв, да ещё 10 больших бульдогов из фарнской полиции. Большинство всей этой немалой группы составляли большие бульдоги - здоровые, 2-метровые, массивные, хотя бывали и полноватого, увальнёвого телосложения. Генералы, кроме Раглана и Канробьёва, были окружением Квирин-султан и элитой Великой армии султана, которая незадолго до того, а именно 9 бреля впервые за множество лет одержала победу в противостоянии военным подразделениям Тридевятого царства. Сейчас они все шли к Локар-баше, который, честно говоря, показался Квирин-султан каким-то сомнительным с самого начала, ещё когда он только встречал её 25 бреля при торжественном въезде её в Фарну. Дом Локар-баши, пожалуй, даже не дом, дворец был опознан по внешнему описанию всё того же Амик-баши. Хотя он был огорожен жёлтого цвета стенами с решётчатыми воротами, все равно было заметна достаточная высокость дворца на фоне в целом небольших и небогатых зданий Фарны - он был аж 5-этажный, весьма массивный, нескромный, преимущественно белого цвета, с балконами на каждом этаже и ещё ярко-красными крышами. - Похоже, местный главноначальствующий не из скромных и сдержанных, - сказала в ответ на замеченное Квирин-султан. Ворота загораживали 2 часовых с винтовкой каждый, оба были массивные большие бульдоги в характерной для Великой армии султана форме из тёмно-синего мундира и ярко-красных штанов поверх длинных чёрных сапог, на головах же были полагавшиеся «правоверным» ярко-красные фески с заметными чёрными кисточками. - Не велено пускать, главноначальствующий занят, - сухо ответил один из часовых, когда к нему подошла Квирин-султан со всем своим многочисленным сопровождением. - Государыню не узнаёте? - холодно спросил Злыдень-баша. - Мы просто делаем, что велели, милейший генерал армии. - У нас имеется ордер на арест главноначальствующего и обыск его дома на основании анонимной наводки, так что попрошу не препятствовать правосудию, - спокойно сказала Квирин-султан, продемонстрировав бумагу, собственно, ордера. Это заставило часовых задуматься - они переглянулись друг на друга, после чего тот, что говорил, повернулся лицом к Квирин-султан и спросил её: - Если мы сейчас кое-что сообщим, это будет потом, эмм… учтено? - Это зависит от ценности информации, вашей вины и чистосердечности вашего признания, - сухо ответила Квирин-султан. - Мы всего лишь рекруты и стоим, когда велят, на карауле, к грязным, преступным каким-то делам нас не привлекали, хотя, видно, во дворце главноначальствующего они случаются. - Быстрее сообщайте, что хотите, и посторонитесь. - К главноначальствующему часто какие-то девки наведываются. - Об этом я знаю и без вас. - Он, видно, укрывает кого-то во дворце, там он прячется, и его разве что по ночам иногда выводят прогуляться, и то с охраной. - Укрывает? - Ну, нам не раз велели никому про то не рассказывать, так что, видно, укрывают… - Но вы рассказали. - Видно, беглец какой-то, который, может, заплатил главноначальствующему немалые деньги, и тот его согласился прятать. - Вы его видели? - Да, несколько раз, при ночном карауле. - И каков его вид, внешние какие-то особенности? - Старый человеческий старик, роста среднего, худой, бледный, седой, и ещё седые усы, достаточно заметные, вниз приспущены… - Вниз, говоришь, приспущены? - спросил почему-то резко оживившийся прям Бейн-баша. - Заметные они, усы-то? - Ну да… - коротко ответил всё тот же часовой. - И рожа ещё такая сероватая? - Так точно, милейший генерал бригады, сероватая… - Не врёшь? - Ну как же можно, милейший генерал бри… - Тогда прочь с дороги! Ну попадись мне только этот старый пень, шею сверну! Бейн-баша прямо вспыхнул, возбудился, и Квирин-султан пока не понимала, почему. - Генерал, всё в порядке? - спросила она. - Боюсь, что нет, пока старикашка не найден, - раздражённо пробурчал в ответ Бейн-баша, не желая повышать голос на монарха, коему служил, пускай и как наёмник. - Чем вас так возбудило упоминание о нём и его внешности? - Боюсь, это долгая история, а если её рассказывать сейчас, этот Локар-баша раза 3 успеет удрать. Посторониться, я сказал, дорогу государыне и вышестоящим лицам! Бейн-баша аж саблю в левую руку взял. - Шериф, пусть ваши полицейские посторожат их, но пока не арестовывают, на каждого из этих по 4 ваших, - приказала Амик-баше по-прежнему спокойная Квирин-султан, и это вскоре было исполнено. - Открыть ворота! - резко приказал Бейн-баша всё тем же часовым и, когда это было сделано, первый пошёл ускоренным шагом по территории достаточно красивого сада по мощёной дорожке. - Генерал, не так быстро, и не шумите, не то Локар-башу спугнёте! - говорила ему вслед Квирин-султан, но Бейн-баша, должно быть, думал только о поиске некоего старика, с которым он уже когда-то, по-видимому, имел дело, причём как с врагом, раз его так разозлило внешнее описание «старого пня». Повезло Бейн-баше, что никто из солдат Локар-баши или же слуг не оказал никакого сопротивления! Локар-баша, в свою очередь, явно был слишком увлечён очередной любовной утехой, а Бейн-баше и с этим повезло. Казалось, Бейн-баша уже и забыл о Локар-баше - он искал, и импульсивно, только нужного ему старика. Поневоле Квирин-султан и остальные последовали не за Локар-башой, а за Бейн-башой, так что у мутного главноначальствующего имелась возможность бежать, возможно, даже незаметно бежать, но в итоге он этого не сделал. Так вот, Бейн-баша прям свирепствовал, ища нужного ему человека. Первую встречную, служанку какую-то, он припугнул саблей и резким криком: - Старый седой человек с заметными седыми усищами, где?! Потом Бейн-баша резко хватал ещё нескольких человек, тоже прикрикивая и спрашивая о человеке с «усищами». Наконец, какой-то тучный повар привёл Бейн-баша на достаточно большую кухню, где некий седой, среднего роста худой человек стоял спиной к Бейну и, судя по всему, мыл посуду. Одет незнакомец был скромно, только, что не в пижаму, а во что-то посерьёзнее, но ненамного. Впрочем, до этого повар, по-видимому, пытался прикрыть его и заодно наплести, что на кухне якобы буквально вчера помер от холеры 1 работник, и кухня, мол, до сих пор не дезинфицирована в достаточной степени, чтобы там можно было безопасно работать. Бейн-баша от этого только сильнее рассвирепел, крикнув: - Я те покажу щас холеру! Быстро говори, где тощий старикан с усищами, не то у тебя сейчас будет холера! Сдавшись и приведя Бейн-башу, куда надо, повар, однако, снова вызвал гнев импульсивного генерала - сперва-то повар врал. - Зачем лгал, что на кухне дезинфекция и никто не работает, а?! - чуть ли не взревел Бейн-баша, довольно резко встряхнув повара. - Н-Не бейте, м-милейший… - еле проговорил всё тот же повар, тогда как Бейн-баша крикнул: - А если побью?! Пошёл прочь с моих глаз! Затем Бейн-баша швырнул повара к ближайшей стене и, естественно, обратил его в бегство. Далее он сконцентрировался на некоем старом мужчине на кухне, который был повёрнут к нему спиной. - Повернуться ко мне передом! - приказал Бейн-баша. В ответ ничего не последовал. - Ты что, глухой?! - рявкнул Бейн-баша. - Повернуться, я сказал! - Генерал, это уже лишнее… - сказала вошедшая на кухню Квирин-султан в попытке как-то урезонить Бейн-башу, но он словно обезумел от злости и проорал: - Пусть он повернётся, а не повернётся, получит пулю в затылок! У него 3 секунды повернуться, пока я ему затылок не прострелил! Раз! - Генерал, это слишком… - Два! Посудомойщик повернулся, так при этом съёжившись, что из его рук выпала на пол и, разумеется, разбилась тарелка. У старика были полностью седые волосы, почти такого же цвета кожа, лицо с плавными, стройными чертами, седые брови, полные ужаса тёмные глаза, заметный орлиный нос, тёмные губы с маленьким прям подбородком, и заметные уши. Впрочем, куда заметнее губ были усы - седые, заметные, не самые широкие, но и не тонкие, спущенные вниз, и, в принципе, длинные, по сравнении со скромными усиками или даже щетиной Бейн-баши уж точно. Худой, дёрганный, старик этот выглядел жалко, а во внешности его словно бы было нечто крысоподобное. - Вы только поглядите, ведь это ж Юлиан Ганауц! - воскликнул Бейн-баша. - Н-Нет, никакой не Юлиан Ганауц! - крикнул в ответ старик. - Просто старый, никому не нужный, кроме Локар-баши, посудомойщик, который нанялся мыть в этом дворце посуду, потому что ему худо живётся, только и всего… Это было похоже на бормотание не вполне адекватного Лорова, да и манера говорить о себе в 3-м лице тоже словно бы от него была. - Не сметь лгать мне! - рявкнул Бейн-баша. - Такую рожу разве спутаешь с какой-то другой?! Нет, такая рожа и издалека прекрасно видна, это точно ты, усатая ты гиена! - Вовсе нет, - пробормотал в ответ старый посудомойщик с ненормальным каким-то взглядом, - всего лишь старый посудомойщик, не больше… Чем он так разозлил вас? Он никогда никого не обижал, за всю свою жизнь он и мухи не обидел… - Перед вами, милейшие, самый мерзкий фельдмаршал и самый мерзкий ублюдок, какого только знала вшивая Астразия! Он залил кровью Бришию и утопил в крови Унгрийскую революцию! - Нет, нет, это неправда, это какая-то ошибка! - Ошибкой было вылезти год назад из своего астразийского логова и на кой-то чёрт отправиться сюда! Ты что здесь делаешь, крысиная твоя морда?! - Старый посудомойщик жил в Фарне с самого рождения! - Я те покажу щас посудомойщика! И Бейн-баша подошёл к старику и прям резко ударил его кулаком правой руки по носу, в свете чего старик резко упал на пол, а из одной из ноздрей его потекла кровь. - Я ведь слыхал, что ты пропал без вести год назад, подевался куда-то, что тебя никто так и не сыскал! - всё свирепствовал Бейн-баша. - Знаешь, когда я только узнал об этом, я поклялся, что если каким-то образом найду тебя, то непременно хорошенько тебя измордую, после чего убью, а с трупом твоим выйду на эмигрировавших унгрийских революционеров - они ведь ох, как обрадовались бы, что сдох убийца великого множества их братьев и сестёр! Вот уж не думал, что найду тебя в пределах султаната! Какого чёрта ты здесь скрываешься?! Как ты вообще оказался в султанате?! 2 этих вопроса Бейн-баша задал, резко подняв хилого старика, а потом резко швырнув на пол. - Свершилось чудо, - проговорил Бейн-баша громко и с каким-то безумным возбуждением, тогда как бледноватая кожа побелела от всей вырвавшейся злости, ярости, - усатая гиена не просто у меня в руках, она ещё и сама мне в сети угодила, и где?! В султанате! Невероятно! И что это тебя сюда занесло, а?! Сколь я знаю, астразийцы султанат не больно-то любят! Ну, говори! - Перестаньте, ему же больно! - крикнула в ужасе Квирин-султан. - А 13 унгрийским командующим не больно было, когда их казнили по приказу этого ублюдка?! Или, может, унгрийцам не больно было, когда их массово уничтожали, и тоже по его приказу, а?! - Неправда, Юлиан Ганауц никого не хотел убивать, клянётся Богом, что не хотел! - крикнул старик, встав на колени и заметно, едва ли поддельно заплакав. - Ага, он признался! - возрадовался импульсивно Бейн-баша. - Он признался, слышали?! - Под пытками и не такое признаешь, - буркнула Квирин-султан. - Да он это, он, Ваше Величество! Куда пополз, чёртов астразиец?! Старик, у которого всё так же текли кровь и слёзы, действительно полез на руках и ногах, тогда как Бейн-баша схватил его за чёрный ботинок левой ноги и резко дёрнул за эту ногу. - Не дайте ему удрать - слишком ценная добыча! - рявкнул Бейн-баша. На этот призыв откликнулся только Злыдень-баша, неоднократно потом помогавший хватать Ганауца или же удерживать его. В том же, что явно не вполне адекватный старик действительно был астразийским фельдмаршалом Юлианом Ганауцем с весьма дурной славой и прозвищем «Усатая гиена», сомнения пропали, когда сам этот старик, весь в слезах и начавший краснеть, сказал, стоя на коленях: - Юлиан Ганауц не хотел, Бог свидетель, что не хотел, но у него… у него не было выбора! У него не было выбора! Император, он… он умеет заставлять людей! Юлиан Ганауц не мог не выполнить приказ своего императора! Император… Это всё император! Это всё император, а Юлиан Ганауц ни при чём, он был вынужден! - Врёшь! - рявкнул в ответ Бейн-баша. - 13 унгрийских командующих ты приказал казнить самоуправно, не уведомив императора, так что даже он недоумевал, потому-то тебя и выперли из астразийской армии, ты, старый падальщик! - Ну что бы вы сделали на месте Юлиана Ганауца, что? - Я вообще не пошёл бы по такой чёртовой дороге, по какой пошёл ты! Какую жизнь ты себе выбрал?! Жизнь кровавого палача, исполняющего прихоти Асбургов?! - Юлиан Ганауц не мог выбрать! Он не мог выбрать, ему некуда было идти кроме, как в армию, ведь он внебрачный… - Так ты ещё и выбл*док?! Что ж, поздравляю, чёрт усатый, у тебя теперь новое прозвище, лучше всякого прежнего - Кровавый выбл*док! - Юлиан Ганауц не стал бы даже брать в руки оружие, даёт вам честное слово, что не стал бы… - Послушать тебя, так ты чёртов пацифист, совсем не то, что в 49-м году! Ты как с таким пацифизмом фельдмаршалом-то стал, а?! После этого Злыдень-баша приподнял Ганауца, вцепившись сзади своими руками в его, тогда как Бейн-баша спереди резко ударил Ганауца правой рукой по правой щеке, Ганауц же, слабый и беспомощный, повалился, тогда как слёзы к тому моменту текли из его глаз чуть ли не ручьями. - Юлиан Ганауц слаб и стар, не… не убивайте Юлиана Ганауца… не убивайте ради всего святого! - взмолился Ганауц. - Молчать! - рявкнул Бейн-баша, после чего огрел Ганауца пощёчиной уже по левой его щеке. - Сколько вообще унгрийцев молило тебя о пощаде? Ты пощадил хоть одного из них?! Пощадил, я тебя спрашиваю?! - Юлиан Ганауц был против унгрийцев, да, но… что он сделал султанскому генералу? Вы из местных, да? Против султаната Юлиан Ганауц никогда не действовал, ни дня не действовал, и Бог тому свидетель, так что же вы так свирепствуете, генерал? - А я только 4 года назад поступил на службу в султанскую армию, до того я сражался в Унгрии и помогал тамошним революционерам в составе одного из Полянских легионов! Я был всей душой за Унгрийскую революцию, хоть я и наёмник, а ты эту славную революцию в крови утопил, восстановив над Унгрией астразийскую тиранию! Я видел, как астразийцы давили Унгрийскую революцию, я знал, как ты воюешь и какие методы используешь ради своего императора, так что недаром я поклялся хорошенько измордовать тебя и прикончить, стоит тебе только попасться мне на глаза, и вот она, удача - ты попадаешься мне на глаза, да ещё и таким вот жалким старым крысёнышем! Оглянись, усатая гиена, здесь нет ни военных астразийских, ни даже Локар-баши, с которым как-то связан, так кто тебя спасёт? Ты, видно, пал жертвой старческого маразма, что покинул своё астразийское логово и стал искать приключения на свою ж*пу, но знаешь, мне наср*ть - я-то в выгоде, что ты мне подвернулся, что я убью тебя… Убью, но сперва хорошенько тебя огрею за всех унгрийцев, вот тебе ещё! И Бейн-баша опять огрел Ганауца по левой щеке. - Неужели и здесь Юлиана Ганауца знают? - спросил негромко Ганауц. - Он ведь бежал именно в султанат, потому что там про него не слышали, и никому там не было дела до него… - Вынужден огорчить, старый урод, по меньшей мере 1 человеку в султанате вполне есть до тебя дело, и человек этот я! - ответил импульсивно Бейн-баша и ударил Ганауца по правой щеке. - Прекратите это избиение совершенно неспособного вам ответить старого человека! - напомнила о себе Квирин-султан, возмутившаяся, похоже, тем, что делали с Ганауцем. - Злыдень-баша, отпустите его! Пользуясь тем, что Бейн-баша отпустил его, Ганауц, несмотря на как минимум 60-летний возраст, достаточно быстро побежал к Квирин-султан, упал ей в ноги и, всё так же плача, причём так, что это многих бы впечатлило, каков бы ни был Ганауц, взмолился: - Ваше Величество, п-пожалуйста, защитите, защитите того, кто всю жизнь верой и правдой служил Асбургам! Юлиан Ганауц не стал бы этого делать, не стал бы, но он служил, просто делал то, что ему приказывали, ведь среди военных не принято обсуждать приказы, вы… ведь знаете! Вы ведь тоже Асбург! От последнего все, кроме Ганауца, определённо готовы были ахнуть, как и от смелости, которой хватило Ганауцу, чтобы завести разговор на такую тему. - Ваш отец… Юлиан Ганауц знал его, он его помнит ещё астразийским имперским принцем Максимилианом, - продолжил Ганауц, смело смотря на Квирин-султан мало того, что заплаканными, так ещё и покрасневшими, распухшими от слёз глазами, тогда как слёзы всё текли и текли. - Защитите, Юлиан Ганауц умоляет… Юлиан Ганауц не хотел, он не хотел! - Как ты смеешь говорить с Её Величеством об её отце?! - рявкнул сзади Бейн-баша, после чего они со Злыдень-башой схватили Ганауца за ноги и стали тянуть назад, тогда как Ганауц схватился обеими своими хилыми руками за левую ногу Квирин-султан, слёзы и кровь его при этом потекли на соответствующую штанину Квирин-султан. - Юлиан Ганауц много дурного сделал, в этом нет сомнения, но он сожалеет, он раскаивается, он пацифист! - кричал прямо истерически Ганауц. - Поздно же ты заделался пацифистом, старый кусок дерьма! - рявкнул в ответ Бейн-баша. - Юлиан Ганауц понимает - военный его путь был ошибочен с самого начала, и что такой путь вообще преступен, что всякий военный не более, чем убийца с той лишь разницей от убийцы-преступника, что его почему-то почитают, а не судят! Суть военной службы, армии в готовности убить в любой момент кого угодно, был бы только приказ, и Юлиан Ганауц выражает глубочайшие свои сожаления, что шёл по этому пути, пошёл вообще по этой кровавой дороге! Едва ли это было притворство со стороны «Усатой гигиены» - похоже, у него имелись немалые психические расстройства, душевные раны, которые и привели его к пересмотру убеждений, пересмотру жизненного своего опыта, пересмотру даже самого себя, раскаянию в самом том факте, что он присоединился много десятилетий назад к астразийской армии и связал с нею всю последующую свою жизнь. Со стороны это много кого потрясло бы, вызвало бы, хоть и немного, жалости к повредившемуся рассудком и вовсю плакавшему старику, но Бейн-баша и Злыдень-баша были непреклонны, пока Квирин-султан не приказала: - Отпустите его! 2 султанских генерала подчинились, хотя Бейн-баша, в глаза которого имелись прям безумно-яростные огоньки, сказал: - Ваше Величество, при всём моём к вам несомненном уважении это всё же моё личное дело, а вы… боюсь, вы не понимаете, вы… вы не были в Унгрии, и вы не понимаете, почему я так хочу прикончить этого выбл*дка! Это необходимо, Ваше Величество, ведь не у всех людей есть право на жизнь, а ему подобных не должно быть! Дело не только в деньгах, коими вознаградят меня лидеры унгрийского движения за свободу, нет, дело ещё в идейности! Вы, Ваше Величество, как-то сказали, что уважаете идейных людей, так вот это как раз идейность, ведь я мщу за всех моих унгрийских товарищей, которые полегли из-за него! Я мог бы изощрённо и часами пытать его до окончательного сумасшествия, и рука моя не дрогнула бы, но нет - многие тысячи убитых им сынов и дочерей Унгрии предпочли бы, чтобы он просто сдох, и он сдохнет! Будь я проклят, если не поступлю должным образом! Разумеется, я и от денег не откажусь - сколь я помню, в 49-м году унгрийское революционное правительство обещало за его поимку или убийство миллион, и, я так думаю, с тех пор цена поднялась по меньшей мере вдвое, ведь ещё больше людей с тех пор спят и видят, как он подыхает за все свои зверства! - Ваше Величество, ради всего святого, ведь вы понимаете - это бесчестье, зверство… - буквально скалил уже привставший, хотя и частично вставший на колени, и плакавший уже на левое плечо Квирин-султан Ганауц. - Не тебе, усатая гиена, к чести взывать! - Пожалуйста, Ваше Величество, ведь вы же добрый человек, душа-то у вас добрая! - Не тебе к доброй душе взывать, у тебя души вовсе нет, и жил ты всегда только убийствами тех, кто неугоден твоим хозяевам Асбургам! - Ради всего святого, Ваше Величество! Ваш… Ваш отец не стал бы убивать Юлиана Ганауца, он бы пощадил, он бы пощадил Юлиана Ганауца! - Не говорите со мной об отце! - ответила Квирин-султан тоном, в котором ощущалась раздражённость. - И то верно! - ответил Злыдень-баша, после чего они с Бейн-башой резко оттащили от Квирин-султан Ганауца и, ударив его вместе в живот, швырнули на пол, так что он рухнул на пол спиной. - Ты должен был понимать, Ганауц - если унгрийцы не убьют тебя, это сделает кто-то из их полянских товарищей! - крикнул Бейн-баша, явно готовый применить на Ганауце саблю и решительный в этом плане до безумно-кровожадного какого-то состояния.  - Не надо! - заорал Ганауц. - Пожалуйста, не надо! Помогите! Помогите кто-нибудь, кто угодно, пожалуйста, не надо! - Так нельзя, это уже крайность, генерал! - заявила Квирин-султан, но Бейн-баша, похоже, не слушал её, бормоча Ганауцу: - Ты хоть представляешь, как возрадуются и беглые, и другие унгрийцы, да все они, когда… когда узнают, что я навсегда заставил замолчать усатую гигиену? - Что здесь творится?! Это вбежал из одного из входов на кухню Локар-баша, и одет он был явно по-домашнему, хотя и не в пижаму. С ним прибежала некая девушка с распущенными каштановыми волосами и прямо решительным видом карих глаз. Должно быть, именно с этой девушкой Локар-баша шалил, а теперь вот изволил быть. - Если вы пришли убить его, вам придётся и меня убить! - крикнула девушка, прямо заслонив собой Локар-башу. - Нет, - холодно ответил Бейн-баша, - только один будет убить сегодня… - Никто не будет никого убивать! - заявила начавшая, кажется, терять обычную сдержанность Квирин-султан. - Вы сможете его убить, Бейн-баша, но только если от него совсем не будет толку! - А какой от него, позвольте, может быть толк? Старикашка несёт невесть что и говорит о себе в 3-м лице, да и войсками он давно уж не командовал, тогда как наши войска ни за что не примут его командующим, мой Наёмный легион уж точно, так и знайте! И потом, он же, чёрт его дери, с каких-то пор пацифист, так что он, наверно, и под пытками сражаться не пойдёт! - Не пойдёт! - воскликнул Ганауц. - Военные все равно, что преступники, только, что убивают по закону, и Юлиан Ганауц не хочет быть таким и не будет таким, с него довольно, а его жизнь сложилась бы куда как лучше, если бы он не стал убийцей в военной форме! - Знаешь, в чём самое худо, Ганауц? Я вот думаю, что в самом твоём рождении. Я никогда, никогда не позволял себе оскорблений матерей, но, пожалуй, твоей матери стоило выкинуть тебя или вовсе не рожать, а этот чёртов мир был бы куда как лучше без такого, как ты! - Не убивать, я запрещаю! - вспыхнула Квирин-султан. - Ну что толку от него, Ваше Величество? - спросил Бейн-баша. - Он будет нашим парламентёром! - Что? Не понял. - Может, он и повредился на головушку, но он всё же соображает, что говорит, в состоянии связно говорить… - Ну и что же? - А то, что мы его принудим обратиться по магическому громкоговорителю к вражеским кораблям, когда они минуют горы и Серый остров, и будут подплывать к городу! Это может если не деморализовать наших врагов, то отвлечь и точно впечатлить - астразийский фельдмаршал, лакей Асбургов и дружок царских фельдмаршалов Ганауц мало того, что жив-здоров, так ещё и раскаивается в прошлых делах и призывает царских моряков сдаться нам по-хорошему и не становиться, подобно ему, кровавыми мясниками! - Он… Он будет к ним обращаться с пораженческой речью? - Пусть даже и он, дало бы только больше времени до подхода нашей эскадры, которая не даст удрать ни одному вражескому кораблю. - И он прямо деморализует их всех, что ли, и они прямо все сдадутся нам на милость? - По крайней мере, он их отвлечёт, а будет уклоняться, пытаться бежать или говорить не по написанному нами, вы его тотчас же убьёте, а как закончится битва, так делайте с его трупом, что угодно, хоть мочитесь! Ганауц, до вас доходит суть того, что я излагаю? - Д-Да, до Юлиана Ганауца вполне доходит, хоть он и не хочет вообще никак участвовать в какой-либо войне, пусть даже и парламентёром… - проговорил в ответ всё так же плакавший Ганауц, после чего был перебит Квирин-султан: - А вашего мнения никто и не спрашивал - будете делать, что велю, не то верный мне Бейн-баша всё-таки получит возможность сделать столь желанное! Слушайте внимательно, Ганауц - мне плевать, что вы астразийский подданный, фельдмаршал, барон и далее, далее, далее - вы всего этого сами себя же и лишили, когда покинули пределы вашей Родины! Не знаю, в какие игры вы тут играли и чего добивались тайным проживанием в этом городе, но в пределах султаната вы находитесь незаконно, без прописки и какого-либо документа, так что вы в моих глазах прежде всего незаконно укрывающийся беглец и только потом астразийский фельдмаршал и всё такое в этом роде! Ваш император в пределах султаната никакого значения не имеет, тем более, вы предали его в тот момент, когда бежали, ничего ему не написав! Вы и свою Родину предали! Я читала о вас, читала о том, как на вас целые толпы нападали, когда вы в заграничное путешествие отправились! Тогда мне было вас жаль, ведь я считала крайним бесчестьем столь дикие и злостные нападения, но знаете… сейчас мне вас ничуть не жаль, и я не понимаю, как земля носит вам подобных. Итак, ваш выбор, Ганауц - жизнь до, по крайней мере, начала битвы за сей город или смерть прямо здесь и сейчас? - Храни вас Господь! - воскликнул Ганауц и расплакался с новой силой, прямо закрыв глаза руками. - Ваш выбор, старый вы ублюдок! - Ж-Жизнь, жизнь, Ваше Величество! Юлиан Ганауц сделает всё, что вы п-прикажете, только пощадите! - Щажу, пока что, но можете быть уверены - при малейшей попытке нарушить мой на вас план вы поплатитесь своей жизнью, и убьёт вас точащий на вас зубы Бейн-баша! - Здесь, в доме главноначальствующего Локар-баши, очень… очень доброго и снисходительного человека, Юлиан Ганауц всегда мыл побольше посуды, чтобы хоть как-то компенсировать… - Вот вы и сделаете, что мы вам велим, иначе, клянусь, я не найду в себе сил удержать сию горячую голову от расправы над вами!  - Юлиан Ганауц всегда, всегда отдавал возникавшие долги, он… он человек слова, и он не останется в долгу у Вашего Величества за то, что вы оставили его в живых, хотя он и не стоил того… - Докажете это на деле или умрёте! Тут Ганауц схватился обеими руками за сердце. - Чёрт возьми, только этого не хватало! - разозлилась аж покрасневшая в районе щёк Квирин-султан. - Доктора ему, живо, н-не дайте помереть Ганауцу!