Тени Крипты

Лето 1890 года стало катализатором глобальных перемен для Кассиопеи Блэк. Именно об этом она подумала, когда уцелевшая половина кареты, в которой она сидела с профессором Фигом, начала стремительно падать вниз. Минуту назад странным образом именно в её руках сам собой открылся неизвестный футляр, через мгновение карета разломилась пополам со страшным треском, и она увидела огромного чёрного дракона, сжимающего в пасти другую половину деревянной повозки. «Бедняга мистер Озрик!» – думает Кассиопея, пытаясь разглядеть мужчину, что только что сидел напротив. Но в этом больше не было необходимости: огромные челюсти дракона сжимаются, и обломки кареты летят вниз. Джордж Озрик, мужчина с добрыми глазами, который с самого начала показался Кассиопее немного дерганным, погиб, и виноват тому странный футляр, который сейчас держит в руках профессор Фиг. Именно из-за него так нервничал мистер Озрик, и из-за него он так хотел увидеться с профессором Фигом до его отбытия в Шотландию, где располагается Хогвартс. Кассиопея оборачивается на кучера и видит, как из ниоткуда появляются крылатые лошади, выглядящие так, будто на скелет натянули чёрную кожу. Все это время карета летела не сама по себе? Разглядеть их повнимательнее нет времени: дракон устремляется за ними. — Прыгаем! — кричит Фиг, и Кассиопея резким движением сползает с сиденья за секунду до того, как струя пламени из пасти дракона обрушивается на многострадальную карету. Футляр, так и не закрытый, выскальзывает из руки профессора, и порыв ветра отбрасывает из него ключ, который Кассиопея чуть было не взяла в руку несколькими минутами ранее. Страх подступает к горлу, сдавленный крик давит на грудь, и девушка пытается сделать вдох, но чуть не задыхается от бьющего в лицо ветра, который треплет ее дорожный плащ и развевает в стороны светлые волосы. Она слышит, как профессор что-то кричит ей, и в следующее мгновение чувствует, как он берет ее за руку. В воздухе мелькает вспышка заклинания, ключ летит в раскрытую ладонь профессора, и в тотчас их засасывает в воронку телепортации. И как раз вовремя: в этом же месте секунду спустя огромные челюсти дракона смыкаются, поймав лишь пустоту.

***

Все началось в тот день, когда Кассиопея спустилась в столовую после очередного урока французского, который ей преподавала гувернантка миссис Хендерсон. В тот день учительница закончила занятие пятнадцатью минутами ранее, ведь ей нужно было отлучиться в город по срочному делу. Наверное, именно из-за раннего окончания занятия девушка первый раз в жизни увидела, как её стойкая и безэмоциональная мать, склонившись над обеденным столом, роняла слёзы на лист пергамента. — Мама? Женщина резко подняла голову, и так же резко отвернулась от дочери, чтобы спустя некоторое время повернуться вновь. Однако от внимания девушки не укрылось, как ее мама торопливо смахнула слезы рукавом блузки. Ясное дело, женщина не ожидала увидеть ее на на первом этаже дома в этот час. — Мама, что ты... что случилось? — обеспокоенно спросила Кассиопея, подходя ближе. Взгляд ее упал на пергамент, лежащий на столе. В самом его верху был изображен герб с буквой «Х» посередине, а над гербом красовалась надпись «Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс». — Невероятная новость для нашей семьи, — заговорила мама, кладя руки на плечи девушки, отвлекая ее от странного письма. Голос ее чуть дрожал, выдавая недавнее расстройство, но в остальном женщина выглядела собранной и серьёзной, как обычно. — Я не понимаю... — Кассиопея. — В голосе матери звучало торжество. — Ты знаешь о своих способностях, и, наконец, о них знает и руководство одной из крупнейших школ волшебного мира. Тебя зачислили в школу Хогвартс! — она отпустила девушку и кивнула на пергамент. — Прочти. — Но ты говорила, что отец... — начала Кассиопея, беря в руки лист из плотной бумаги. — Я ошиблась, — перебила мама. — Правда, теперь мне неизвестна причина, по которой они не принимали волшебника в свои ряды так долго... Кассиопея начала читать: «Мы рады сообщить, что вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс в качестве студента пятого курса. Семестр начинается с первого сентября. Как вам, возможно, известно, Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних запрещает использование магии лицам моложе семнадцати лет вне школы. Однако, в связи с вашими уникальными обстоятельствами, Министерство любезно согласилось позволить профессору Элеазару Фигу помочь вам отточить заклинания перед вашим сопровождением из Лондона в замок на пир по случаю начала нового учебного года и церемонию распределения. С уважением, Профессор Уизли, Заместитель директора» Кассиопея даже перевернула лист другой стороной, но больше в письме ничего не было. Никаких пояснений, почему оно задержалось на пять лет, ни инструкции, как попасть в школу (хоть она уже и знала это от матери, разве новым ученикам не полагается рассказать все от и до?), ни даже списка необходимых вещей. Девушка аккуратно положила лист обратно на стол и посмотрела на мать. Та отошла к окну, и теперь смотрела на лужайку перед домом, уперев руки в деревянный подоконник. Лицо ее выражало холодную решимость. Когда женщина заговорила, голос ее был тихим, но Кассиопея смогла в нем услышать непривычные для матери нотки волнения. — Больше никто не посмеет назвать тебя сквибом, а меня перестанут клясть осквернительницей благороднейшего и древнейшего рода, — сказала она и фыркнула каким-то своим мыслям. — Ты будешь обучаться у лучших преподавателей магической Британии, сможешь взять под контроль свою магию! — Голос матери стал громче и твёрже, а сама она обернулась на дочь. Её глаза блестели. — Касси, ты станешь одной из лучших. Благородная кровь Блэков приведёт тебя к вершинам благодаря обучению в этой школе, и, клянусь Мерлином, пройдёт время, и мы будем благодарны твоему подонку отцу! Волнение матери передалось Кассиопее, и она улыбнулась, теперь по-настоящему веря в то, что Хогвартс наконец примет её в ряды учеников. — Надеюсь, так и будет, мама, — прошептала она. — Блэки еще пожалеют о том, что отреклись от нас... — Так и будет, моя дорогая. — Женщина тепло улыбнулась дочери и подошла к ней, беря ее руки в свои. — Теперь мы будем жить совсем по-другому. На следующий день деревушку Литлхэм почтил своим присутствием представитель Министерства Магии, лысоватый мужчина, представившийся мистером Клоптоном, чтобы подключить камин скромного жилища Кассиопеи и её матери к каминной сети. Почти все время своего пребывания в их доме он говорил о разумности этого решения, из чего Кассиопея сделала вывод, что дорога в их глушь далась Клоптону нелегко. Камин главным образом был приспособлен для быстрого перемещения профессора Фига, о котором заместитель директора упоминала в письме. Он прибыл в этот же день после обеда, и очень быстро нашёл общий язык со своей новой ученицей. Министерство выделило ей временную палочку, которую преподаватель передал Кассиопее в день знакомства, и она, надо сказать, довольно неплохо ее слушалась. Фига, казалось, нисколько не смущало зачисление студента сразу на пятый курс, однако на все вопросы Кассиопеи об этом он либо уходил от ответа, либо отвечал так, что ничего не прояснялось. Очень быстро девушка оставила попытки добиться истины и решила найти ответ на свой вопрос уже в школе. Так прошли два месяца непростой подготовки к учебе на пятом курсе Хогвартса. Профессор, помимо обучения, много рассказывал о школе, чему Кассиопея была несказанно рада: в письме о Хогвартсе и полстрочки не было. Он же должен был сопровождать девушку в школу, и в последний день августа они договорились о встрече на следующее утро в одном из закоулков Лондона, в котором вероятность встречи с кем-то из маглов сводилась к минимуму. Кассиопея прибыла на указанное место без каких-либо трудностей. Чуть позже появился профессор Фиг, а еще через некоторое время и Джордж Озрик, который хотел безотлагательно увидеться со своим другом. Профессору ничего не оставалось, кроме как предложить ему присоединиться к путешествию в Шотландию. Мистер Озрик, то и дело беспокойно оглядываясь, завел разговор о трансгрессии, из которого Кассиопея едва ли что-то поняла. Мило беседуя, вся компания прошла в карету. Джордж, заходя последним, напоследок кинул взгляд на пустой переулок, и что-то изменилось в его лице. Через минуту карета поднялась в воздух, оставляя в тени между домами человека в фиолетовых одеждах. Начало поездки прошло за разговорами. Кассиопея с профессором Фигом рассказали мистеру Озрику о её позднем зачислении в Хогвартс, и он немало этому удивился, что только укрепило решимость девушки узнать, с чем связано такое решение директора школы. Настроение присутствующих омрачилось, когда Джордж, памятуя о цели своей встречи с профессором Фигом, достал из кармана пиджака газету. «ВОССТАНИЕ ГОБЛИНОВ РАНРОКА» — гласил заголовок статьи на первой полосе, и Кассиопея наклонилась чуть ниже, разглядывая злобное лицо этого существа. Взгляд его не выражал ничего хорошего. — Ты это видел? — спросил Озрик. — Да, — ответил Фиг. — Никто не знает, насколько Ранрок опасен на самом деле. Кассиопея снова бросила взгляд на портрет гоблина, и по спине у нее пробежали мурашки. Не хотелось бы ей встретиться с ним в бою! Вдруг ее внимание привлекли фиолетовые всполохи света, прорезающие облака за окном кареты. Мужчины, увлеченные разговором, их не заметили. Тем более, что Джордж начал говорить о покойной жене профессора Фига, Мириам, которая незадолго до своей смерти спрашивала у него о Ранроке. И вдруг мистер Озрик достал тот футляр. «Это было последним, что я от нее получил» — именно после этой его фразы Кассиопея поняла, что это не простая вещь, а, возможно, очень опасная, раз есть вероятность, что из-за него жена профессора лишилась жизни. Кроме того, от него шло какое-то странное мерцание, которое, что еще хуже, никто кроме девушки не видел. Как никто, кроме нее, и не смог его открыть, а ей даже не пришлось прикладывать никаких усилий, лишь взять его в руку, как он распахнулся, являя взору троих волшебников необычный ключ. Вот тогда все и случилось: разломанная карета, дракон и стремительное падение вниз, которое закончилось для Кассиопеи давящим ощущением телепортации и опустившейся на нее темнотой.

***

Кассиопею мутит, тошнит, она ощущает слабость и головокружение, так еще и нога отзывается резкой болью. Она чувствует движение слева от себя, и запоздало понимает, что это профессор Фиг, который приземлился рядом с ней на пыльный каменный пол. — Вы в порядке? — тут же спрашивает он. — Вы пострадали! — Самую малость, — отвечает Кассиопея, приподнимаясь на руках и садясь в более-менее удобное для ноги положение. Глоток рябинового отвара возвращает ясность сознанию. Девушка откидывает пустую колбу себе за спину, и, оглядываясь вокруг, спрашивает первое, что приходит в голову: — Что произошло? — Бедный Джордж, — шепчет профессор, который уже поднялся на ноги и начал мерять шагами пещеру, в которой они оказались. — В голове не укладывается... Что только нашло на эту тварь? Нападать на нашу карету! Ни один дракон не стал бы... И вдруг он останавливается, замолкая. — Профессор? Кассиопея тоже крутит головой, осматриваясь. — Где мы? — Не знаю, — отвечает Фиг. — Но ключ, который вы обнаружили, это явно портал. Кассиопея успела и сама об этом догадаться. Девушка с облегчением понимает, что боль и все неприятные последствия перемещения в пространстве отступили, и поднимается на ноги. Профессор, удовлетворенно кивнув, следует к выходу из пещеры. Кассиопея, вертя головой, идёт за ним. Чем ближе подходят они к проему в неровной стене пещеры, тем явственнее слышат шум волн и крики чаек. Когда волшебники выходят на открытое пространство, у Кассиопеи захватывает дух от впечатляющего вида. Она видит, как море раскинулось до самого горизонта, сливаясь с ним в туманной дымке. Вдоль берега тянется цепь отвесных скал, но в отдалении, посреди водной глади, одна стоит особняком — одинокая, обточенная ветрами и волнами. В её неровной поверхности угадываются остатки жилища: грубые камни, сложенные в стену, и тёмный проём, напоминающий дверной. Другая стена, проигравшая битву времени и суровой погоде, похоже, развалилась. — Сэр, те руины, — говорит Кассиопея, показывая рукой в сторону обособленной скалы. — Может быть... — ... портал должен был привести нас туда? — заканчивает за неё профессор. — Полагаю, да. Но Мириам явно послала портал Джорджу не просто так... И я уверен, что она, а теперь еще и Джордж погибли в поисках того, к чему он должен был привести. От осознания слов профессора Фига Кассиопею бросает в дрожь. За всем этим стоит что-то странное, что-то, к чему новоиспеченная ученица школы волшебства, только недавно научившаяся управлять своей магией, абсолютно не готова. Кассиопея задвигает поглубже мысль развернуться и бежать обратно, наплевав на то, что позади тупик, и следует левее по краю скалы, вслед за профессором. — Как вы думаете, откуда у вашей супруги вообще этот портал? — спрашивает Кассиопея, спрыгивая со ступеньки, образованной двумя наслоенными друг на друга огромными камнями. — Хороший вопрос, — отзывается тот. — Мириам много лет искала следы давно забытой формы древней магии. Могущественной магии, которая была доступна лишь немногим. Но, судя по всему, ее секреты давно утрачены. Они следуют дальше, взбираясь по уступам внутри скалы. Волшебники оказываются в каменном тунелле, выход из которого, однако, белеет солнечным светом совсем рядом. — Мириам хотела выяснить, как настолько могущественная магия могла просто исчезнуть, — продолжает тем временем профессор. — Считала, что ее можно обернуть во благо. Но магия сродни любой другой силе — всё зависит от того, кто ей обладает. «Что, если именно из-за этой древней магии я вижу мерцание там, где остальные не видят?» — думает Кассиопея. «И я смогла открыть футляр, неужели потому, что я — одна из тех, кто может ей обладать? И что, если из-за неё я и жила затворником пять лет, не принимаемая волшебниками и чужая для маглов?». Лишь только эта мысль приходит ей в голову, глаза Кассиопеи расширяются. Кажется, она приближается к разгадке. Девушка вдруг задумывается над последними словами профессора: «Всё зависит от того, кто ей обладает» — повторяет она про себя. «Что я буду делать, если действительно окажусь обладателем древней магии? Конечно, покажу отцу, что я вовсе не та бездарная девочка, которую он оставил несколько лет назад и о которой стремится забыть, вычеркнуть из своей семьи... Он увидит, что я владею особенной магией, и поймёт свою ошибку!». За этими мыслями девушка замечает, как они с профессором оказываются на открытом участке каменного сооружения. Ветер с силой бьет в лицо, когда волшебники подходят к краю скалы. Впереди — одинокое жилище посреди моря, к которому нет дороги. Профессор Фиг, недолго думая, взмахивает палочкой: — Репаро! И вдруг из ниоткуда по воздуху летят каменные глыбы, складываясь в массивный мост в виде ступеней, ведущий прямо к одинокой скале. Они ступают на мост и бегут вверх по ступенькам. Профессор бежит впереди, и Кассиопее остаётся только удивляться, сколько в немолодом профессоре выносливости — у самой девушки сбивается дыхание. И вот они уже на другой стороне моста. Пройдя через проем в скале, Кассиопея с профессором Фигом оказываются в круглой комнате, точнее, в том, что от нее осталось. Солнечный свет пробивается через пустые оконные проёмы, освещая пространство. Мимо пролетает ворона, громко каркнув, и Кассиопея оглядывается по сторонам. — Зачем кому-то строить дом здесь? — спрашивает она. — Полагаю, этот кто-то любил уединение, — отвечает профессор, и Кассиопея не может с ним не согласиться: если бы профессор не догадался восстановить мост, она бы в жизни не подумала, что в этот «дом» можно как-то попасть. — Портал привёл нас сюда неспроста. Чем дальше они проходят вглубь предполагаемого помещения, тем лучше можно разглядеть барельеф на уцелевшей стене: на левой его части изображен волшебник с длинной бородой; он сидит за столом, расшифровывая карты, рисунок на которых не удаётся рассмотреть. Справа длинноволосый волшебник смотрит через телескоп на звезды. В попытке рассмотреть камень поближе, Кассиопея подходит к стене вплотную. — Похоже, хозяин дома был ясновидцем, – раздаётся из-за её плеча голос профессора Фига. Кассиопее такая мысль в голову не приходила. Загадок, в таком случае, становится всё больше — портал привёл их, по всей видимости, к дому человека, как-то связанного с древней магией. Но может ли эта древняя магия быть даром провидения? Или это просто одна из особенностей загадочного жителя скалы? Кассиопея отходит от барельефа и оглядывается по сторонам, как вдруг ее взгляд выхватывает статую... такого же волшебника, что изображен на барельефе. В руках он держит шар, и Кассиопея догадывается: хрустальный. Именно им пользуются провидцы, чтобы заглянуть в будущее. Профессор Фиг продолжает ходить взад-вперед перед стеной, и девушка, не желая оставаться на месте, решает проследовать к арке, ведущей ко внешней стене «дома». Вид отсюда открывается на редкость живописный — спокойное море, звуки ударов волн о скалы и свежий ветер, развевающий её светлые волосы, умиротворяют. Из-под широких каменных плит тут и там пробиваются неизвестные растения, перила небольшой лестницы тоже поросли светло-зелеными листочками, и Кассиопея, поднимаясь, легко проводит по ним рукой. «Всё здесь запущено, конечно» — думает девушка, разглядывая глинянные горшки и вазы, разбросанные по полу. Вдруг, бегло оглянувшись, она резким движением палочки разбивает сначала одну вазу, потом другую — чуть поодаль, и заклинания, к ее облегчению, срабатывают, как надо. Думая о том, как ей не терпится получить свою собственную палочку, Кассиопея проходит к еще одной лестнице, внезапно останавливаясь, как вкопанная. В дальней стене она замечает камень, а вокруг него — странное мерцание. Точно такое же было у футляра, в котором лежал ключ-портал. Подойдя ближе, она вздрагивает от неожиданности. — Профессор Фиг! Стена будто растворяется, открывая ее взору просторную залу с хрустальной люстрой на потолке и коваными воротами. Профессор, подбегая к ней, тоже начинает рассматривать комнату. — Странно, — говорит он, и Кассиопея мысленно соглашается с ним. — Для чего было создавать этот зачарованный камень именно здесь? Кассиопея непонимающе смотрит на него: разве камень волнует его больше всего? — И как там может быть комната? — Комната? — Профессор на мгновение оборачивается на неё. — Я ничего не вижу. Ну конечно. Как не видел ни он, ни мистер Озрик мерцания футляра, так не видит он его, исходящее от камня в середине стены, и так он даже не догадывается, что за каменной стеной (или внутри неё?) расположена комната. По какой-то неизвестной причине, только Кассиопея может ее видеть. Она машинально подносит руку к стене, и вдруг комната исчезает, оставляя после себя лишь глухую каменную стену. — Во имя Мерлина... Кассиопея резко оборачивается, и вот оно — они уже стоят в этой комнате, не сделав при этом ни шагу возле той стены с камнем. Она намного больше, чем казалось оттуда. Массивные колонны из мрамора уходят на много метров вверх, к потрясающей лепнине над потолком, с которого свисают сталактиты. Какой-то негромкий размеренный звук привлекает их внимание, и Кассиопея понимает, что это храп небольшого существа за стойкой. — Здравствуйте! — говорит она, подойдя ближе. И ничего. Профессор Фиг, кашлянув, тоже не добивается пробуждения гоблина. И вдруг, после очередного "кхм-кхм", но уже более громкого, гоблин вскакивает. Он, очевидно, их ждал, и Кэрол с удивлением понимает, что ключ от ячейки номер 12, который нужен гоблину, у них действительно есть. Они проходят к краю каменной платформы, к которой после короткого свиста гоблина подъезжает тележка. Кассиопея только сейчас замечает рельсы, которые уходят очень далеко вперёд и вниз. Становится ясно, что они в Гринготтсе, волшебном банке, расположенном в Косом переулке, в Лондоне. Но для чего в доме странного волшебника был этот проход? Что находится в ячейке номер 12, и откуда гоблин, только их увидев, сразу знал, что им нужна именно она? — И много в Гринготтсе частных входов? — спрашивает профессор гоблина. — Крайне мало. Подобную услугу могут себе позволить лишь состоятельные или — я бы даже сказал, и — влиятельные клиенты. Состоятельный и влиятельный... как-то эти слова не подходят к образу человека, в чьём жилище они только что были. Кассиопея, гуляя по развалинам, почувствовала с ним какую-то связь, родство, будто бы... Она, так же, как и волшебник, жила далеко от общества других людей, а всё из-за своих не до конца проявившихся способностей (или почему еще её не принимали в школу волшебства до шестнадцати лет?), но теперь она всё меньше считала волшебника своим товарищем по несчастью. Даже если она действительно, как и он, владеет древней магией, её семья вовсе не состоятельная, и уж тем более — «спасибо» отцу — не влиятельная. Но если тот загадочный человек такая важная персона в волшебном мире, зачем ему было селиться посреди бушующего моря? От этих мыслей Кассиопею отвлекает резкий поток воды, льющийся на неё откуда-то сверху — «гибель воров». Спустя минут пятнадцать дороги по извивающимся рельсам, в ходе которой Кассиопею начинает неприятно подташнивать, они подъезжает к платформе, и девушка видит гоблина в фуражке, который стоит, вытянув руку вперёд и как бы говоря «стоп». — Номер сейфа? — спрашивает страж. Видимо, они приближаются к той части банка, где расположены древнейшие сейфы, про которые рассказывал гоблин в дороге. — Двенадцать! — восклицает он. И добавляет: — Исторический день! Страж указывает рукой по направлению движения, давая добро, и тележка движется дальше, пока в груди Кассиопеи, заметившей повязку у того на рукаве, зарождается нехорошее предчувствие. Она легонько дёргает профессора Фига за рукав мантии. — Профессор, — шепчет она, чтобы гоблин, управляющий тележкой, их не услышал. — М? — Повязка на руке этого охранника светилась. — Так же, как футляр с порталом? — уточняет Фиг. — Нет, темнее. Так же светился ошейник на шее у дракона. — Сказав это, Кассиопея тут же предельно ясно понимает: в ячейке номер 12 их не ждёт ничего хорошего. Наконец, тележка замедляет ход, подъезжая к длинной просторной платформе, в дальней части которой виднеется глухая стена с металлической дверью. — Вот мы и на месте, — оповещает гоблин, поднимаясь со своего места. Пока он и профессор идут к двери сейфа, гоблин сообщает о том, что сейф за сотни лет ни разу не открывали — до сегодняшнего дня. После этих слов Кассиопее, следующей за ними в некотором отдалении, снова приходится силой воли удерживать себя от побега. Гоблин вставляет ключ в едва заметную замочную скважину. Замки поочерёдно сдвигаются, дверь распахивается, и профессор Фиг первым проходит в образовавшиймя проем. Кассиопея с дурным предчувствием следует за ним. — Сэр, не могли бы вы... — обращается профессор к гоблину, как тот вдруг перебивает: — Порядок доступа к сейфу номер 12 обязывает меня впустить сюда владельца ключа... после чего закрыть дверь. С этими словами он делает неуловимый жест рукой, и дверь захлопывается с металлическим лязгом, отрезая их от гоблина и банка Гринготтс. Вот и всё. Они в ловушке. Кассиопея это подозревала, но теперь точно ясно: всё это с самого начала не вело их ни к чему хорошему. До момента, когда девушка взяла в руки футляр, все было нормально, и что случилось потом? Дракон напал на их карету, погиб мистер Озрик, а они с профессором оказались здесь, в одном из самых старых сейфов древнейшего английского банка Гринготтс, куда гоблин мгновение назад закрыл дверь с противоположной стороны. Надо успокоиться и взять себя в руки, думает Кассиопея, разглядывая комнату, в которой, на самом деле, нет ничего необычного. Профессор Фигг поворачивается к своей ученице: — Да уж, неожиданный поворот. Они стоят некоторое время молча, обдумывая своё положение, как вдруг профессор Фиг говорит: — Здесь наверняка что-то... Хм. Пожалуй, Ревелио. — Ревелио? — переспрашивает девушка. — Самое время вам его освоить, — отвечает учитель. Он показывает, каким движением необходимо нарисовать в воздухе руну, и Кассиопея, повторяя за ним, произносит: — Ревелио! И тут же по противоположной стене пробегает едва заметный блеск. Подойдя ближе, Кассиопея повторяет заклинание, и в стене тотчас появляется дверь с таким же нарисованным символом камня, как и на стене с проходом в Гринготтс. И, конечно, снова это мерцание. Уже привычным движением поднеся к нему руку, Кассиопея на миг замирает: совсем скоро, по словам профессора, им откроется тайна этого сейфа, а может, и этого тайного знака. Однако перспектива приблизиться наконец к разгадке отчего-то пугает не меньше, чем последние слова гоблина. Вокруг них сгущается темнота, слышны странные завывания, будто в этих стенах гуляет ветер, и Кассиопея от неожиданности отдергивает руку. — Люмос! Голос преподавателя раздаётся совсем рядом, и это успокаивает. Однако его дальнейшие слова о том, что им придётся потрудиться, чтобы выбраться из этого сейфа, снова возвращают Кассиопее чувство приближающейся опасности. Она старается держаться поближе к профессору, который идёт, очевидно, наугад. Они оказываются в огромной комнате, в которой ничего нет, кроме высоченных колонн, по полу стелется негустой туман, и Кассиопее тут же становится холодно, как если бы в комнате гулял сквозняк. Вдруг темноту комнаты, помимо луча заклинания профессора, прорезает еще какое-то свечение. — Это снова то мерцание, — говорит она профессору Фигу, который не может видеть того же, что и она, и теперь, наоборот, он идёт за ней. — Только теперь на полу. Делать нечего, и Кассиопея приближается к свечению. Стоит ей только ступить на него, как вокруг неё начинает клубиться странная неплотная материя, но спустя полминуты все исчезает. Профессор Фиг обращает ее внимание на то, что пол изменился, но Кассиопея и сама это видит — очевидно, он не был прозрачным, и в нем уж точно не было отражения какой-то статуи. — Ревелио! Случайная мысль оказывается правильной, и проявляющие чары открывают их вгляду эту же статую, только теперь стоящую на полу прямо перед ними. Это рыцарь; он стоит на одном колене и опирается руками на рукоять огромного меча, острие которого почти что вонзается в прозрачный пол. — Возможно, ее отражение вы и видели, — говорит профессор. — Да, но... — Кассиопея смотрит внимательнее, и замечает несостыковку. — Отражение повернуто в другую сторону! Профессор Фиг, не имеющий возможности видеть отражение, обходит статую с другой стороны, рассматривая, и вдруг отражение следует за огоньком на конце его палочки. Поразительно! Кассиопея быстро повторяет за ним движение палочкой, и через секунду освещает комнату своим заклинанием. Профессор, пробормотав "Нокс!", внимательно следит за тем, как она встаёт перед статуей, а отражение той, в свою очередь, поворачивается к ней. Но стоит ей совместить реальную и отраженную статуи, как в один момент происходит сразу несколько вещей: синеватый свет заливает всю комнату, каменный рыцарь встаёт с колена, и откуда-то с потолка начинают спрыгивать такие же статуи, но поменьше. У каждого в руке зажат меч, и Кассиопея в страхе следит за разрастающимся количеством каменных воинов, едва не упуская момент, когда меч первого рыцаря оказывается занесенным прямо над ней. — Протего! — только и успевает крикнуть она, пока профессор Фиг чуть в стороне разбивает статуи одну за другой. Кассиопея, не желая бросать его одного в схватке со стражами, бьёт по ним тем единственным знакомым ей боевым заклинанием, которым она буквально час назад разбивала глинянные чашки в руинах дома в скале. Кажется, с этого момента прошла вечность! И вот последний рыцарь оказывается побежденным отнюдь не ее усилиями. — Не отходите от меня! — кричит профессор Фиг, и Кассиопея подбегает к нему, пока вокруг них кружится водоворот из пыли и обломков каменных статуй. Всё заканчивается так же резко, как и началось, и Кассиопея почти успевает вздохнуть с облегчением, как вдруг ее пробивает холодный пот — профессора рядом больше нет. — Профессор! Профессор Фигг! — кричит она срывающимся голосом, однако все тщетно. В панике Кассиопея поворачивается вокруг себя, и замечает маленькие огоньки, которые летят куда-то вглубь комнаты. Быстро обдумав свое положение, девушка понимает, что других вариантов все равно нет, и следует за ними. Огоньки приводят ее к такому же свечению на полу, как то, которым Кассиопея активировала первые статуи. Сейчас профессора нет рядом, и ей придётся справляться своими силами. Мерцание охватывает ее, и через мгновение она видит точно такой же прозрачный пол и отражения в нем, как и несколькими минутами ранее. Заклинание обнаружения являет ей таких же каменных стражей. Глубоко вздохнув, она зажигает свет на кончике своей палочки, и тотчат отражения все, как один, поворачиваются к ней. «Битва началась, Касси» — говорит она себе, тут же окружая себя щитом, отражая нападение рыцаря справа. — Остолбеней! Остолбеней! После нескольких минут напряжённого сражения с ожившими статуями, то и дело спрыгивающих откуда-то с потолка, Кассиопея с удивлением замечает, что их становится всё меньше, они не так активно замахиваются своими мечами, и она... одерживает победу? Когда последний стражник побежден, она, не успевая перевести дух, снова замечает такие же огоньки. «Некогда ждать, профессор может быть в опасности!» — думает Кассиопея и начинает бежать за ними, то и дело натыкаясь на колонны. — Люмос! — Как только она догадывается осветить себе путь, бежать становится намного проще. И вот впереди снова этот символ в виде камня, что и на встреченных ей до этого стенах, но в виде статуи, которая с приближением девушки вдруг исчезает, превращаясь в арку. Девушка резко тормозит и разглядывает образовавшийся проем. Внутри него находится просторная круглая комната, но тут Кассиопея, ухватившись за промелькнувшую в голове мысль, обходит арку с другой стороны. Именно так она и думала: никакой комнаты за ней нет. Ей нужно пройти внутрь арки, чтобы оказаться там. Глубоко вздохнув, она делает шаг, затем еще один, а уже через мгновение в быстром темпе пересекает комнату, подойдя к какой-то чаше. Беспокойно озираясь по сторонам, Кассиопея замечает странный предмет, висящий прямо над чашей. Как завороженная, она протягивает руку и сжимает его в ладони. Стоит ей это сделать, как из двери, которую девушка не заметила, выходит профессор Фиг, живой и невредимый. Облегчение затапливает ее с ног до головы. Они перекидываются парой слов о месте, в котором оказались, и профессор замечает чашу только тогда, когда Кассиопея протягивает ему необычную колбу, которую держала все это время в руках. — Это не просто чаша. Это Омут Памяти, — объясняет он, подходя ближе. — В нем можно увидеть воспоминания. Он забирает у девушки колбу, вытаскивает из нее крышку, которую она не заметила, и выливает в чашу некую полупрозрачную субстанцию, от которой исходит серебристое свечение. — Делайте, как я, — говорит профессор, и склоняется над чашей, почти касаясь носом клубящейся жидкости. Кассиопея делает, что велено, и вдруг чувствует небольшой рывок. Она будто летит через густой туман, в котором тут и там появляются цветные всполохи, и вдруг чувствует твёрдый пол под ногами. Кассиопея понимает: она в той же комнате, но многими годами ранее. Профессор стоит рядом, а в центре комнаты девушка замечает его — волшебника, который был изображен на барельефе в доме на скале, чья статуя стояла там же. Сомнений нет, воспоминания принадлежат одному из первых обладателей древней магии. Он водит палочкой по воздуху, и недалеко от него стоит полноватый волшебник, занятый тем же самым. — Всё готово, — говорит он. — Портал надёжно спрятан? — осведомляется седовласый волшебник, поворачиваясь к товарищу. — Боюсь, даже слишком. Что, если путем, который мы создали... — ... будет невозможно пройти? — заканчивает за него первый волшебник. — Невозможно это будет лишь для тех, кто не видит следов древней магии – которые вижу я. «И я» — думает Кассиопея. — Твоего дара видеть то, что не видят другие, будет недостаточно, Персиваль, — возражает ему другой волшебник. — Мы вверяем тому, кто ступит на этот путь, могущественные тайны. Ради этих знаний многие пошли бы на всё. — Да, Чарльз, — соглашается Персиваль. — И, если мы правы, волшебница или волшебник, который пройдёт эти испытания, докажет, что достоин и этого знания, и этой ответственности, которую оно возлагает. Воздух вокруг Кассиопеи уплотняется, начинает клубиться, и вот она уже снова стоит перед чашей. Профессор стоит напротив и смотрит на неё. — Так вот, что вы видите? Свечение, как вокруг них? — Да, сэр. — Поразительно! — Я что, вижу магию? — задает Кассиопея вопрос, ответ на который, впрочем, ей уже известен. — Если быть точнее, следы древней магии. Магии, в существовании которой Мириам была такая уверена, но не сумела... — Профессор замолкает, обдумывая что-то, и снова поднимает взгляд на девушку. — Мириам — а, возможно, и Джордж — погибли, пытаясь отыскать знания, столетиями остававшиеся тайной. И, похоже, именно вы способны пролить свет на причины их гибели. Мысль о том, что она видит нечто, недоступное другим волшебникам, поначалу напугавшая Кассиопею, теперь вдохновляла. Девушка все больше убеждалась в том, что она обладает некой древней магией, и от открывавшихся перед ней перспектив начинала кружиться голова. — Мы бы... До их слуха долетает странный глухой звук и обрывки разговоров со стороны двери у дальней стены, и профессор не успевает закончить свою мысль. Жестом он просит Кассиопею зайти к нему за спину, как вдруг дверь распахивается, и в комнату проходят гоблины. Во главе маленькой группы стоит тот самый Ранрок, чей портрет Кассиопея видела в газете мистера Озрика. — Ранрок! — восклицает профессор Фиг, направляясь прямо к нему. Кассиопея следует за ним на расстоянии вытянутой руки. — Похоже, моя репутация опережает меня, — говорит гоблин, растягивая слова. — Я уже начал думать, что никто и никогда не посетит хранилище Рэкхема. Кассиопея понимает, что гоблин говорит о том седом волшебнике, Персивале. Откуда он знает о древней магии? — А что ты здесь забыл? — спрашивает профессор, выхватывая палочку. Кассиопея за его спиной делает то же самое. — Спокойно, — говорит гоблин, вытягивая вперёд раскрытую ладонь. — Просто отдай мне то, что ты здесь нашёл, и забудем былое. — Сэр, — подаёт голос гоблин за спиной Ранрока, который сопровождал волшебников к ячейке номер 12. — У них был ключ от сейфа... Ранрок медленно поворачивает голову в его сторону. Гоблин объясняет, что, согласно порядку доступа в сейф, в него могут пройти лишь те, у кого есть ключ. Ранрок успевает понять намёк до того, как банкир заканчивает говорить, и одним движением руки, даже не произнося заклинание, поднимает беднягу в воздух, а затем резко опускает его. Гоблин безжизненно падает на каменный пол. — Терпеть не могу предателей, — зло шепчет Ранрок. — Так, о чем это мы? Профессор Фиг, не собираясь сдаваться так просто, направляет луч заклинания прямо в лицо гоблину. Но тот, будто и не чувствуя никакого воздействия, отражает его и вытягивает руку в их сторону, откидывая профессора и Кассиопею на пару метров. Больно ударившись о каменный пол, девушка пытается встать, как вдруг замечает, что пол в центре комнаты начинает трястись, а затем и вовсе становится похожим на тёмную воду, которая начинает бурлить. Вдруг из-под воды виднеется сначала огромная голова в светящемся шлеме, а затем исчезает рыцарь, похожий на тех, с которыми сражалась девушка, но во много раз превышающий их размерами. Он заносит свой меч и с силой наносит им удар по полу перед Ранроком, откидывая сопровождающих его гоблинов назад, однако тот крепко стоит на ногах и направляет в рыцаря столп магии. Кассиопея понимает: пора сматываться. Она помогает профессору встать, коротко оглядев его и убедившись, что серьёзных повреждений нет, и вдруг замечает, что стена за ними отсутствует, а вместо неё— полупрозрачная завеса, за которой видно живописный ночной лес. — Я знаю, как отсюда выбраться! — кричит Кассиопея, однако профессор не двигается. Он, как завороженный, смотрит наверх на многометровую статую рыцаря, который размахивает своим мечом и пытается уклониться от гоблинских заклинаний. Тот вдруг задевает каменную колонну за спиной профессора, и огромные куски каменного изваяния срываются вниз. Тут-то профессор избавляется от наваждения и начинает бежать в сторону своей ученицы, которая протягивает ему руку. Вдвоём они касаются полупрозрачной дымки, и тотчас магия этого места переносит их в лес, который они видели сквозь неё. — Вы в порядке? — спрашивает профессор Фиг, и, после кивка ученицы, продолжает: — Впервые сталкиваюсь с настолько могущественным гоблином. Моя магия даже на него не действовала! Они идут дальше в лес, и вдруг видят указатель, подсвеченный стоящим рядом фонарём. Профессор говорит ей поторопиться, чтобы успеть на церемонию распределения, и Кассиопея чувствует, как что-то внутри нее сжимается в предвкушении. Они проходят через лес, минуя железнодорожные пути и станцию, утопающую в зелени, как вдруг их взгляду открывается совершенно потрясающий вид. Хогвартс стоит на возвышении, величественный и монументальный. Башни и башенки, увенчанные шпилями, устремляются в небо, в окнах горит свет, придавая замку таинственность этим внутренним свечением. Замок окружён озером, чья хрустальная тёмная гладь отражает окна замка и звезды на ночном небе. Кассиопея не может поверить своим глазам. Она разглядывает замок, подмечая, что в жизни он намного более впечатляющий, чем на колдографиях в альбоме матери. Они какое-то время идут по территории замка, пока, наконец, не подходят к массивным высоким дверям. Удовлетворительно кивнув, профессор сообщает, что они успели, и взмахом палочки заставляет дорожный плащ Кассиопеи превратиться в черную мантию. Девушка приглаживает ткань, отмечая, что на ощупь она тёплая и приятная. — Прошу вас никому не рассказывать о том, что мы с вами сегодня пережили, — просит профессор Фиг, одновременно приоткрывая одну из дверей Большого зала и заглядывая внутрь. Подав кому-то знак, профессор отходит от двери и вздыхает. Одновременно с этим Кассиопея слышит стук каблуков тяжёлых ботинок по каменному полу. — Финеас Найджелус Блэк, — говорит профессор, вздыхая еще раз. Кассиопея вздрагивает всем телом, не веря своим ушам. Не тот ли это Финеас... — Мужайтесь, вам предстоит знакомство с директором. От шока Кассиопея не может даже слова вымолвить. Таких совпадений не бывает. Это точно выходец из семьи Блэков, родственник её отца, а соответственно, и её... И как только мама могла не предупредить девушку? Она ведь наверняка знала, что один из членов пренеприятной семейки, устроившей ей и её ребенку такую тяжёлую жизнь, из-за которой им пришлось перебраться из Лондона в глухую деревню округа Саффолк, является нынешним директором школы! У Кассиопеи нет времени внутренне собраться и убрать с лица все эмоции, потому что в следующее мгновение дверь еще немного приоткрывается, и в холл выходит мужчина в идеально скроенном костюме-тройке. У него тёмные волосы, небрежно спадающие на лоб, усы и борода, продающие ему очень строгий вид. Острый недобрый взгляд тут же устремляется на Кассиопею. Впрочем, он тут же переводит взгляд на профессора Фига, словно в новой ученице школы он нисколько не заинтересован. — Фиг! — отрывисто восклицает он. — Всё-таки снизошли до нашего общества? Церемония отбора уже завершилась. После этих слов в груди Кассиопеи зарождается страх. Что, если он это специально? Ведь профессор Фиг минуту назад сказал, что они успели. Мог ведь мистер Блэк сначала принять её в школу, а затем передумать, сказать, что они не успели на распределение, и отправить ее обратно домой, в Литлхэм? Она знала отца совсем немного, но о том, как быстро он менял свои решения, ей было хорошо известно. Возможно Финеас Найджелус, один из ближайших родственников отца, такой же... Профессор Фиг пускается в объяснения их позднего прибытия, но стоит ему упомянуть гоблинов, как мистер Блэк со стоном закатывает глаза. — Довольно. Гоблины! Слухи меня не интересуют, Фиг, не испытывайте остатки моего терпения, — говорит он тем же резким голосом. «Терпение у него точно не ангельское» — мрачно думает Кассиопея, наблюдая за... своим дядей? Стоит девушке так о нем подумать, как её передергивает от отвращения. Это, разумеется, не укрывается от его внимания, и он медленно переводит взгляд на новую ученицу. — У вас есть еще некоторые шансы пройти распределение, — медленно произносит он, глядя на неё сверху вниз. Ничего больше не говоря, он разворачивается и проходит в зал. Коротко попрощавшись с профессором, Кассиопея устремляется за ним. Она идёт по Большому залу, стараясь не обращать внимание на сотни пар глаз, тут же обратившихся к ней, и думает о директоре. Узнал ли он её? Наверняка узнал, хоть и никак не показал этого. А может, он и забыл, как выглядит Кассиопея, забыл, что она в принципе существует, и только принимая ее в школу, вспомнил, что есть в идеальной репутации семьи Блэков такое «пятно»? От этих невеселых мыслей настроение девушки стремительно катится вниз, и она идёт, глядя прямо перед собой. Наконец она подходит к табурету, возле которого стоит дружелюбного вида женщина в очках-половинках и держит в руках красивую тёмную шляпу, правда, с небольшими потертостями. Кассиопея кивает ей и даже отвечает на ее приятную улыбку. Бросив еще один взгляд на мистера Блэка, который стоит неподалёку, сцепив руки за спиной и разглядывая зал невидящим взглядом, Кассиопея садится на стул. Ей на голову опускается шляпа из плотного материала, и вдруг она, будто у себя в голове, слышит бархатный голос: — О, надо же... Ты постарше остальных, не так ли? «Да уж, маленькая незаметная деталь» — думает Кассиопея. — Я уже видела таких, как ты. Острые на язык, амбициозные, готовые на все, ради цели — Блэки, — продолжает шляпа. — Как я вижу, и у тебя много амбиций. Показать этим высокомерным родственникам, чего ты стоишь, не так ли? — Кассиопея удивлена, однако мысленно соглашается с этим голосом. — И ты обязательно это сделаешь... на факультете Слизерин! Последняя фраза звучит будто из уст самой шляпы, а не в голове девушке, и доброжелательная преподавательница в этот момент снимает шляпу с головы Кассиопеи и направляет палочку на её одежду. На мантии тут же появляется эмблема со серебрянной змеей на зеленом фоне, галстук и отвороты мантии окрашиваются в такой же глубокий темно-зеланый цвет. «Отлично. Зеленый мне идёт» — думает Кассиопея, поднимаясь со стула. Она направляется к правой части зала, за стол, где сидят ученики в таких же зелёных одеждах. Проходя мимо директора, она заставляет себя не смотреть на него, однако чувствует его взгляд на себе, впервые такой продолжительный. Девушка подходит к столу, где ее приветствуют ученики факультета Слизерин, на котором ей предстоит учиться с ними три года. Она садится на скамью на свободное место возле очень красивого светловолосого парня с пустым взглядом. Он кивает ей, однако на неё совсем не смотрит, и Кассиопея кивает в ответ. Однокурсники, сидящие в этой части стола, приветствуют её и тут же возвращаются к ужину, будто не произошло ничего, достойного их внимания. Кассиопея, только сейчас осознав, насколько она голодна, тоже переключает внимание на еду. Она, надо сказать, на редкость вкусная! Девушка периодически чувствует на себе быстрые взгляды соседей по столу, но ей уже становится всё равно — желудок наконец успокаивается, и Кассиопея с облегчением понимает, что все эти странные ощущения были вовсе не от страха, а от голода. Один парень смотрит на нее уже неприлично долго, и девушка, прожевав небольшой кусочек картофеля, резко поднимает на него взгляд. У него тёмные волосы, темно-карие глаза и полные губы. Смотреть на неё он не прекращает, наоборот — губы его слегка приподнимаются в полуулыбке. От того, как он разглядывает её, Кассиопее вдруг становится не по себе, и она отпивает тыквенный сок из позолоченного кубка, стараясь скрыть проступивший на щеках румянец. Однако он замечает. Улыбка парня становится еще шире, и он наконец отводит взгляд. Директор выходит из-за учительского стола и встаёт перед столами учеников, делая несколько объявлений на ближайший год. Но самую бурную реакцию вызывает новость об отмене соревнований по квиддичу, студенты начинают галдеть, оглядываясь друг на друга в полном шоке. Кассиопею квиддич не интересует, как не интересовал он и ее маму. Она рассказывала дочери об этой игре совсем немного, но этого хватило для общего представления Кассиопеи о том, что весёлого в квиддиче мало. — Довольно! — прерывает директор их споры. — Можно подумать, я запретил полёты вообще. Хотя еще не поздно. По общему настроению в зале, Кассиопея поняла, что директора ученики в основном недолюбливают, и не только потому, что он минуту назад отменил квиддич. Это немного приободрило её — существовать под руководством неприятного родственника будет проще, если он будет неприятен не только ей. — Ученики должны прежде всего думать об учебе, — вещал он со своего места. — Что ж, перед завтрашними занятиями у вас у всех наверняка масса дел. Тишина воцаряется в зале, когда мистер Блэк оглядывает студентов. — Я сказал, — с нажимом повторяет он, — перед завтрашними занятиями у вас у всех наверняка масса дел! Все наконец понимают, что директор так пытается завершить праздничный ужин, и вскакивают со своих мест. Парень, который пристально наблюдал за Кассиопеей, поворачивается к ней, но её окликает преподавательница, проводившая распределение. Кассиопея подходит к ней. — Эффектное появление! — говорит она, улыбаясь девушке. — Давайте знакомиться, я... — Профессор Уизли! — перебивает ее директор, не подходя ближе и едва удостаивая их взглядом. — Будьте так любезны сопроводить... наше нежданное пополнение в гостиную. — Конечно, сэр, — кивает профессор Уизли, пока у Кассиопеи внутри разгорается негодование. Нежданное пополнение! Не вы ли, господин директор, подписывали указ о принятии в Хогвартс новой ученицы? «Пусть лучше совсем никак не обращается, чем так» — думает девушка. Профессор отвлекает её от невеселых дум, и они следуют по замку в сторону гостиной. Кассиопея, напрягая мозг, пытается сразу запомнить дорогу, однако Хогвартс огромен, с бесчисленными лестницами и коридорами, и это оказывается непросто. Чем ближе они подходят к подземельям, тем сильнее веет холодом, и Кассиопея плотнее кутается в мантию. — Вот мы и пришли, — оповещает профессор, останавливаясь перед сплошной тёмной стеной. — Здесь? — непонимающе спрашивает Кассиопея. — Вам нужно только назвать пароль, — профессор тепло улыбается ей. — «Стремление». — «Стремление», — повторяет девушка, и вдруг из-под пола выползает огромная блестящая змея из такого же тёмного камня, и образует собой арку, внутри которой появляется дверь. — А теперь советую вам как следует выспаться, — говорит профессор, поворачиваясь к Кассиопее вполоборота. — Завтра у вас очень важный день. Поблагодарив её, девушка устремляется к двери в гостиную. Зайдя в неё, Кассиопея останавливается и пару раз моргает, привыкая к полумраку. Освещение здесь скудное, хоть повсюду и стоят лампы с зелёными стёклами, в которых горят свечи, отбрасывая на окружающее пространство тусклый болотный свет. В каминах догорает огонь, повсюду расставлены такие же зелёные диваны и кресла, на стенах висят гобелены, разглядывать которые сейчас у девушки нет ни желания, ни сил. Почти все ученики разошлись по комнатам, и, в попытках найти дорогу до спальни, Кассиопея замечает девушку, поворачивающую на правую лестницу. Она окликает ученицу, и та, недовольно глядя на нее, останавливается. — С этой стороны спальни девочек, ведь так? — Нет, я просто решила переночевать сегодня у парней, — отвечает девушка, которая совсем рядом сидела с Кассиопеей за столом. Она вздергивает бровь, и девушка тут же говорит, цокнув языком: — Естественно, здесь спальни девочек. Тебя определили в пятую спальню. Думаю, разберешься. — Девушка, не прощаясь, разворачивается и уходит вглубь коридора. Кассиопея закатывает глаза. Какие тут все приветливые! Она напоследок кидает взгляд на гостиную, и замечает возле камина того темноволосого парня, который на нее пялился, и стоящего рядом с ним её соседа по столу. Светлые волосы его слегка растрепались, но он, не обращая на этл внимания, смотрит все тем же пустым взглядом на своего собеседника, а потом, махнув рукой, уходит к левой лестнице. Кассиопея, не двигаясь, продолжает наблюдать за слизеринцем у камина. В руках он держит книгу, которую в следующее мгновение раздражённо кидает на журнальный столик. Он закрывает глаза и зарывается руками в волосы. Очевидно, у парней был сейчас непростой разговор или даже ссора. Вдруг, словно почувствовав взгляд, он резко поднимает голову и оборачивается прямо на Кассиопею. Она тут же хочет уйти, найти свою спальню, но почему-то не двигается. И тогда парень подмигивает ей, улыбаясь той же едва заметной улыбкой. Чуть позже, лежа в тёплой и уютной постели под плотным зелёным балдахином, Кассиопея прокручивает события сегодняшнего насыщенного дня. Уже проваливаясь в сон, она с удивлением понимает, что по какой-то непонятной причине, ее однокурсник и его улыбки беспокоят её едва ли не так же сильно, как нападение дракона на карету и последующие сражения со стражами в банке Гринготтс.