Лорд Эйвор Фрей 2

             Близнецы. 95й год.               Средневековый пир — это не только встреча властных людей, это еще и демонстрация власти и престижа. Во имя этой власти и престижа как раз большинство и тратит все деньги, так что Эйвор должен соответствовать. Так же это событие для большого количества народа. Приедут не только лорды, но и их семьи, а также свита.              Так что по сути это огромное политическое празднество.              Для современного человека пир — это праздник. Для средневекового лорда — инструмент управления. Здесь заключались брачные договоры, обсуждались торговые соглашения, решались пограничные споры, приносились вассальные клятвы, просили о покровительстве, искали союзников и присматривались к возможным врагам. Многие вопросы было проще решить за кубком вина, чем за десятком официальных писем.              Не менее важным являлось и гостеприимство. В обществе, где честь имела почти материальную ценность, богатый стол говорил о хозяине больше любых слов. Если лорд способен несколько дней кормить сотни, а то и тысячи людей, значит его земли богаты, амбары полны, а управление хозяйством поставлено хорошо. Никто не станет доверять человеку, который не способен накормить собственных гостей.              При этом дорогими были вовсе не жареные кабаны или лебеди. Их могли позволить себе многие знатные дома. Настоящей роскошью считались редкие специи, привезенные из-за Узкого моря, южные вина, мирийские ткани на столах, серебряная посуда, музыканты, певцы и шуты. Все то, что нельзя было просто вырастить или добыть на своей земле, а приходилось покупать за звонкую монету.              Кроме того, пир являлся своеобразной ярмаркой знакомств. Молодые рыцари искали себе покровителей, купцы — выгодных заказчиков, младшие сыновья домов — службу, а незамужние девушки и неженатые наследники постоянно находились под вниманием родителей, которые уже мысленно просчитывали будущие брачные союзы. Одно удачно сказанное слово за столом могло изменить судьбу целого рода.              Разумеется, существовала и обратная сторона. Любая ошибка хозяина становилась достоянием всех присутствующих. Недостаток еды, плохо организованный ночлег, пьяная драка, неуважение к гостям или даже слишком скромное угощение могли запомниться на годы. Репутация создавалась долго, а разрушалась за один вечер.              Поэтому Эйвор воспринимал предстоящий пир не как праздник, а как очередной государственный проект. Нужно было разместить несколько сотен гостей, обеспечить безопасность, наладить работу кухни, конюшен, слуг и охраны, проследить, чтобы вина хватило, но не настолько, чтобы пьяные рыцари начали выяснять отношения прямо в зале. Каждый человек должен был уехать из Близнецов с одной мыслью: дом Фреев богат, хорошо управляется и с каждым годом становится только сильнее.              И именно поэтому Эйвор ненавидел как раз пиры, дело в том, что он привык мыслить, как экономист. Любые расходы должны были приносить измеримый результат. Новый мост увеличивает торговлю. Новая мельница — производство муки. Кузница — оружие и инструменты. А пир... пир съедал тысячи золотых драконов и не оставлял после себя ничего материального. Лишь впечатления людей. И именно эти впечатления, как убеждали его все вокруг, порой стоили дороже новых дорог.              Но Хелена в этом больше понимала так как пиры готовит хозяйка замка, разумеется не лично, а через организацию.              Так же пир — это не однодневное мероприятие, а буквально недели. Точнее неделя, ведь и лорду Маллистеру и вассалам Фрея нужно возвращатся в свои земли управляя ими.              Фрейям и Маллистерам повезло что большей частью своих владений управляют они сами, а не через десятки или даже сотни рыцарских домов как у Простора.              В Речных Землях была постоянная текучка лордов и даже королей.              Поэтому у Эйвора был более прямой контроль над своей территорией. А так бы он, наверное, спился бы от обилия пиров что есть в том же Просторе.              А ведь тут он сделал еще более спиртосодержащие напитки. Благо в его землях виски и водка производятся. Эйвор подозревал, что часть мелких рыцарей готова ехать в Близнецы вовсе не ради переговоров, турниров или знакомств. Их вполне устраивала возможность неделю пить лучший виски Вестероса за чужой счет.              - Первый пир после вашей свадьбы, милорд. Он должен быть очень масштабным. – Уолдер был очень радостным.              - Да, обязательно он должен быть очень масштабным. – Все же пир нельзя проводить просто так. Но у лордов как у алкоголиков есть целый список поводов почем в каждый день года можно напиться.              Эйвор формальным поводом избрался как раз празднование рождение всех своих детей. Выглядит как то что празднование задолженных день рождении или как говорят в Вестеросе – именины.              - Празднование именин моих любимых детей, и я готов радость разделить со всеми. – Эйвор любил своих детей просто не смог придумать более логичного повода для празднования.              - Ваша улыбка похожа на оскал, так как будто вы торговец, а я таможенник. – Уолдер имел возможность говорить с лордом неформально.              - Нет. Таможенник, который требует уплатить девяносто процентов товара, а потом уверяет, что это выгодная инвестиция. – Ответил Эйвор, ведь буквально своими руками зарабатывал. У крестьян на территории лорда могли быть свои идеи по этому поводу, особенно у строителей дорог.              - Ха-ха-ха, мой лорд у вас много хороших шуток, поделитесь ими со всеми!              Эйвор иногда думал, что слишком много позволял своим людям, потом он вспоминал что становление тираном как раз начинается так, только еще важно не давать спуску и не давать иллюзию что друзья могут делать больше чем другие. Особенно в плане закона.              

***

             Личный дневник Эйвора Фрея. 95й год.              Я ненавижу пиры, хотя на самом деле… я лицемерю, я ненавижу траты, но было весело, я даже могу сказать, что даже отдохнул, после всей этой глупости с Талли и остальными.              Полноценных рыцарских турниров мы не устраивали скорее тренировочные битвы, благо в Вестеросе нет единых правил турниров, каждый лорд может устраивать свои правила. Отдельно был турнир для оруженосцев что бы они могли показать себя в том числе и получить шпоры.              Так же те же лорды могут выйти на ристалище, и одним из обязанностей было отлупуть своих вассалов и даже других рыцарей. Лорд должен показать, что он силен, могу и может дать всем по лицу.              Такова уж правила. Еще нужно избежать обвинений что мне поддаются. Так что лорды сражались своей компанией, потом еще участвовали в общей битве, и дальше была пьянка.              Хелена развлекала женщин и детей. Типичная ситуация, пока мужчины бьют друга, она заключает теневые договора. В том числе и прощупывала почву на тему – а чем мои вассалы могут быть недовольны мной. Ведь они из-за гордости могут молчать, а об этом нужно узнать, что бы обида не загноилась.              Оказывается, что пока что есть опасение что мои чиновники будут к ним захаживать и трясти по поводу лишних монет уже у них. Как поступает Талли со мной, ведь так происходит всегда – начальник изводит руководителя отдела, он своих подчиненных и дальше по цепочке.              Это важное уточнение, что принесла Хелена, поэтому я указал что мои проблемы — это мои проблемы, я свои проблемы с Талли решу сам и не буду изменять налоги, я вообще любое изменение в налогах определяю зимой. До следующей зимы.              То есть вес цикл налоги стабильны, и не могут резко изменится.              Но они могут быть изменены из-за неурожая, но если урожая был обильный я не повышу резко налоги. Вассал может все послать на продажу, благо есть хорошая дорога, что по карману всем. Пользоваться ей.              Итак, на ристалище я показывал, что молод и силен, а вот в бане показывал, что милостив и слышу то что говорят мои вассалы.              С лордом Маллистером были другие проблемы. Мы обсуждали браки моих детей, неприятное дело на самом деле.              У него есть тоже девочка и мальчик возраста Артура и Винафрид. На самом деле девочке Алине – 8 именин, мальчику 6. То есть девочка будет старше и по задумке Маллистера моя дочь становится леди Сигарда, а его дочь леди Близнецов. Брак логичный в политическом смысле – он мой ближайший союзник, Талли далеко и больше раздражает.              Я и раньше говорил, что Маллистеры очень практичные. Честь-честью от связи с Талли, только во владениях Маллистеров нужна армия. Что будет постоянно действовать против железнорожденных. У меня такая армия есть, и я открыт к совместному патрулированию побережья. Даже сейчас, а мы даже не родственники.              А тут экономический интерес.              - Я готов даже вашего сына взять в оруженосцы, когда придет его время. – Сказал я. – Научу всему что знаю, пойдем в поход на горцев, он прольет первую кровь, станет достойным лордом. Обретет престиж.              Когда-то я считал дикостью, что шестнадцатилетний мальчишка должен радоваться своей первой убитой жизни. Теперь сам обещаю отцу такую возможность для его сына. Иногда мне кажется, что это Вестерос меняет меня быстрее, чем я меняю Вестерос.              Лорда что пролил кровь в бою больше уважают, особенно лорд что буквально находится на передовой против пиратов. Воины должны быть уверены в лорде. Особенно когда они воюют.              На самом деле воюют не так много областей Вестероса, да это имеет форму стычек, но это все еще война. Долина с горцами, я с ними же, Маллистеры с железными островами и Север с теми же железонорожденными. Еще есть Дорнийские Марки. Восточная и Западная — пограничные территории на юго-западе Штормовых земель и юго-востоке Простора, прилегающие к дорнийским Красным горам. Это безбрежные просторы лугов, пустошей и продуваемых ветрами долин, растянувшихся на много лиг к западу и северу от Красных гор. Местами встречаются и болота, и зелёные поля. Здесь нет настоящих берегов и мало гор, а Марки испытывают меньше штормов, чем земли к востоку от них. Однако регулярные войны на протяжении веков придают людям этих земель характер, аналогичный их собратьям, живущим в горах и лесах.              То есть во всем королевстве мир, а у нас бывают стычки, причем постоянные. И нужно быть готовым, так что для Маллистера ценно как раз то что я готовы помогать ему в том, чтобы сын получил репутацию.              Так же он получила выгоду от дорог, ведь через его земли идут караваны из Западных Земель, даже корабли причаливают. Все же если будет потерян именно корабль, к Грейнджоям будут вопросы, со стороны Ланнистеров.              Это не означает что все безопасно в судоходстве, но судоходство возможно.              Так вот Талли действительно предлагали браки Маллистерам, только тем это не особенно нужно.              Престиж?              Талли мало кто уважает, так что нет престижа, так же не предлагают наследника как партию.              Армия?              Талли предлагают престиж. Забавно. Дом, который не может примирить собственных знаменосцев уже которое поколение, решил торговать престижем, так что и к воинам Талли относятся плохо. Мои войска в 100 километрах от Сигарда, Талли в 400 км.              Так что… Маллистер следовал логичным союзам.              Еще уже мои вассалы видели укрепления дружбы с соседом, могущественным соседом, так что должны это просчитывать в своих действиях.              Кстати, мы завтра идем на кабана, охота это тоже стандартное развлечение феодалов. Я же устраиваю дорогой пир с интересными развлечениями.              

***

             Утро встретило гостей холодным туманом, стелившимся над берегами Зеленого Зубца. Сырость проникала под плащи, а дыхание людей и лошадей превращалось в белые облачка.              Во внутреннем дворе Близнецов уже царило оживление.              Конюхи затягивали подпруги, псари удерживали десятки гончих, нетерпеливо рвавшихся вперед. Егеря проверяли копья с широкими наконечниками — специально выкованными против кабанов. Обычным охотничьим копьем такого зверя не всегда удавалось остановить.              Для большинства молодых рыцарей сегодняшний день был возможностью показать себя. Для старых лордов — возможностью оценить тех, кто однажды станет их союзниками или врагами.              И только немногие действительно приехали ради самого зверя.              Эйвор сел на коня без лишней суеты.              Он прекрасно понимал, что сегодняшняя добыча — вовсе не кабан. Добычей были впечатления, кто испугается, кто станет безрассудно геройствовать, кто бросится спасать соседа, кто первым вспомнит о собственной шкуре.              На войне люди редко оказываются теми, кем хотят казаться за пиршественным столом.              На охоте — почти никогда.              Охота на кабана считалась одним из самых опасных и почетных развлечений благородных людей. Если соколиная охота была уделом терпеливых, а травля оленя — искусством быстрых коней и хороших собак, то кабанья охота испытывала самого человека. Старый секач не спасался бегством. Загнанный в угол, он встречал преследователей с такой яростью, какой могли бы позавидовать иные воины.              Огромные клыки кабана были способны одним ударом распороть брюхо лошади или рассечь бедро неосторожному охотнику. Немало молодых рыцарей, мечтавших прославиться, возвращались домой с глубокими шрамами, а некоторые и вовсе оставались в лесу навсегда. Недаром опытные егеря говорили, что кабан — единственный зверь, который охотится на охотника, стоит тому хоть на миг потерять осторожность.              Именно поэтому победа над секачом ценилась столь высоко. Она требовала не только силы руки, но и хладнокровия, выдержки и умения дождаться единственного верного момента для удара. Безрассудная смелость чаще вела к гибели, чем к славе.              Для лордов подобная охота была чем-то большим, чем простым развлечением. В лесу исчезали пышные одежды и церемонии, а вместе с ними — многие маски. Там становилось ясно, кто способен сохранить самообладание перед лицом смертельной опасности, кто бросится вперед ради пустой бравады, а кто не дрогнет, когда рядом закричит раненый товарищ. Не случайно многие правители любили устраивать такие выезды. В один день среди лесной чащи можно было узнать о человеке больше, чем за десяток пиров и сотню учтивых бесед.              Поэтому когда они доехали до леса, лес встретил их запахом сырой листвы и прелой хвои.              Егеря двигались впереди цепью, внимательно осматривая следы. Один из них спешился.              - Свежие.              Он показал глубокие отпечатки копыт. Рядом земля была вспахана клыками.              - Большой секач.              - Один? — спросил Эйвор. Он не любил убивать зверей ради развлечения, но тут нужно делать ради политики это традиция. А дополнительная польза что экоактивисты не прибегут в его замок. Если прибегут, то он может их казнить.              - Один, милорд.              Это даже лучше, одинокие старые кабаны редко убегают, они предпочитают драться.              Через полчаса лес взорвался лаем.              Собаки нашли зверя, сначала раздался треск кустов, потом визг. Потом такой рев, что несколько лошадей шарахнулись в сторону.              Из зарослей вылетел огромный кабан, черная щетина стояла дыбом. Из пасти валил пар, клыки были длиной почти с ладонь, первую собаку он буквально подбросил в воздух, вторую распорол одним ударом головы.              Кровь окрасила листья.              - Копья! — крикнул кто-то.              Несколько молодых рыцарей рванули вперед одновременно, слишком быстро, слишком шумно. Кабан не убежал.              Он ударил прямо в коня одного из них, лошадь рухнула набок. Всадник вылетел из седла. Не успел подняться. Кабан уже несся на него.              Эйвор не пришпорил коня, паника заставляет ошибаться. Только он был довольно спокойным человеком в условиях стандартных угроз, а угроза смерти от животного довольно стандартная.              Он дождался момента. Когда зверь полностью сосредоточился на лежащем человеке. Только тогда направил коня сбоку. Копье он держал двумя руками, не для красивого удара. А чтобы выдержать столкновение. Банальная физика, хоть он не помнил большей части физики.              - Сейчас.              Кабан развернулся слишком поздно, наконечник вошел за лопатку. Удар оказался таким сильным, что древко треснуло. Но зверь продолжал бежать. Еще три шага. Два. Один.              Только потом рухнул, взрыв землю копытами, даже на земле он пытался подняться. Эйвор уже был рядом, кинжал опустился точно под ухо. Лишь тогда все закончилось.              Если он и собирался участвовать в охоте, то стоит что бы это было максимально эффективным. Не стоит зверю страдать.              Несколько мгновений стояла полная тишина, потом кто-то облегченно выдохнул. Псы продолжали лаять, но уже не приближались. Лежавший рыцарь медленно сел, бледный как мел. Еще немного — и кабан выпустил бы ему кишки.              - Цел? — спокойно спросил Эйвор.              - Д... да...              - Значит, повезло.              Он вытер кинжал о траву.              - Запомните. Кабан не медведь и не человек, его нельзя напугать криком и нельзя победить храбростью. Только расчетом.              Некоторые из молодых рыцарей опустили глаза. Они поняли, что лорд Фрей говорил вовсе не о кабане.              Тем временем подъезжали вассалы и лорда Маллистеры, видели точный удар, спокойствие Эйвора и то что в целом все окончилось хорошо.              Кабан был мертв, но охота еще не закончилась.              По знаку старшего егеря к туше подошли охотники с длинными ножами. Они работали неторопливо, почти торжественно. Молодые оруженосцы и рыцари столпились вокруг, наблюдая за каждым движением.              - Смотреть внимательно, — произнес седой егерь. — Убить зверя — полдела. Нужно еще суметь воздать ему должное.              Первым делом кабану перерезали горло, чтобы стекла кровь. Затем осторожно сняли шкуру с головы, обнажив огромные желтоватые клыки — главный трофей охоты. Егерь поднял голову зверя за уши, показывая собравшимся.              - Вот что останется после сегодняшнего дня. Клыки украсят зал, а голова будет напоминать гостям, какого зверя добыл хозяин.              Несколько человек одобрительно кивнули.              После этого началась разделка туши. Лучшие части — окорока, спина и вырезка — откладывались отдельно. Именно их вечером подадут на пиршественный стол перед лордами и их семьями. Остальное мясо разделят между дружинниками, слугами и псарями. Даже собаки, рисковавшие жизнью, получат свою долю.              Эйвор наблюдал молча.              Для несведущего человека это могло показаться простой разделкой добычи. Но на самом деле здесь, как и за пиршественным столом, существовал свой порядок. Лучшие куски доставались самым почетным гостям. Подать человеку мясо зверя, которого он сам помог добыть, означало оказать уважение. Отправить особенно ценный кусок соседу по столу — намекнуть на дружбу. Обойти кого-то вниманием — напомнить о его истинном месте.              Так лесная охота незаметно превращалась в продолжение политики. Кабан становился не просто добычей, а символом доблести хозяина, щедрости его дома и порядка, который он поддерживал среди своих людей. Именно поэтому знатные лорды устраивали такие выезды не только ради удовольствия. Победить зверя было важно. Но куда важнее — показать всем, что ты способен организовать людей, соблюсти древние обычаи и вознаградить каждого по заслугам.              Эйвор мог все это не любить, но нужно сделать все так что бы это было на высшем уровне.              

***

             К тому времени, когда охотничий рог возвестил о возвращении в Близнецы, солнце уже клонилось к закату. На телегах везли добычу: несколько оленей, косуль и огромного кабана, чья окровавленная голова с длинными клыками была поднята над всеми прочими трофеями. Люди, собравшиеся во дворе замка, встречали охотников радостными криками. Для слуг это означало работу до глубокой ночи, для поваров — возможность показать свое мастерство, а для гостей — начало настоящего праздника.              Вскоре Большой зал наполнился светом сотен свечей. Огромный очаг пылал так жарко, что прогонял осеннюю сырость, принесенную с реки. Воздух был густ от запахов жареного мяса, свежеиспеченного хлеба, пряностей, вина и дыма.              Средневековый пир редко был просто обедом. Это было представление, где каждый занимал место согласно своему достоинству. Чем ближе к высокому столу сидел человек, тем выше было его положение. Кому первому подносили кубок, кому доставался лучший кусок мяса, кому хозяин уделял больше времени за беседой — все это замечали не хуже, чем рыцарь замечает движение меча противника.              И такое должно повторятся практически целую неделю, конечно охота это отдельное мероприятие, и оно проходит как охотничий пир чем как какое-то празднование особенно когда лорд доказал свою удаль убив кабана, который мог ему навредить. Это повод для празднества, в том числе и то что он может добавлять свои трофеи в большой зал.              На возвышении, под знаменами дома Фреев, стоял высокий стол. Здесь сидели самые знатные гости. Ниже длинными рядами расположились рыцари, капитаны, управляющие, септоны и младшие дворяне. Еще дальше ели оруженосцы, слуги и люди свиты. Даже пир напоминал устройство всего королевства — каждый знал свое место.              На серебряных блюдах появились первые кушанья. Запеченные лебеди и павлины с вновь надетым ярким оперением соседствовали с фаршированными щуками, пирогами, сырами и корзинами свежего хлеба. Следом внесли главное украшение вечера — зажаренного кабана. Его голову оставили нетронутой, чтобы каждый мог увидеть огромные клыки зверя.              Эйвор сам поднялся навстречу слугам.              - Сегодня этот зверь едва не унес жизнь одного из наших гостей, — спокойно произнес он, когда разговоры стихли. — Но боги были милостивы. Пусть же его мясо станет общей трапезой, а не поминальным угощением.              Под одобрительный гул он собственноручно велел подать лучшие куски тем, кто отличился на охоте, не забыв и раненых собак — псари получили приказ накормить их первыми.              Щедрость хозяина редко измерялась количеством золота. Куда чаще — тем, насколько справедливо он делил добычу. Лишь после этого зазвучали арфы и флейты, кубки начали наполняться вновь, а шум разговоров постепенно заполнил зал.              Эйвор же почти не притрагивался к вину, он переводил взгляд от одного стола к другому. В лесу люди показывают, как встречают опасность.              За пиром — как распоряжаются победой.              Одни уже громко рассказывали о собственных подвигах, заметно приукрашивая события. Другие молча принимали поздравления, не пытаясь казаться героями. Кто-то искал общества влиятельных лордов, кто-то внимательно слушал чужие разговоры, а кто-то напивался, забыв, что стены замков умеют хранить чужие тайны лишь до следующего утра.              Эйвор не осуждал никого.              Каждый человек следовал своей природе.              А задача правителя заключалась не в том, чтобы изменить природу людей, а в том, чтобы понять ее и использовать во благо своего дома.              За столом сидел Эйвор, его жена, дети, лорд Маллистер и его вассалы, показывая, что он ценит их. В том числе он приносит им виски и водку.              - В честь моих детей, лучшее виски что существует ему уже 5 лет, именно столько его выдерживали в дубовых бочках.              Артур и Винафилд вообще не понимали причем тут они, но радовались празднику. А то что лорд такой щедрый показывает многое.              Слуги начали разливать напиток почетным гостям.              Следом пошла и прозрачная водка — крепкая, чистая, без постороннего запаха. Многие уже слышали о необычном напитке из Близнецов, но пробовали его впервые.              В зале загудели одобрительные голоса. Лорд Маллистер с интересом покрутил кубок в руках, вдохнул аромат и сделал осторожный глоток.              - Великолепно, — признал он.              Эйвор лишь слегка кивнул. Последние месяцы по Речным землям уже поползли разговоры. Говорили, что новый лорд Фрей умеет считать каждую медную монету.              Что он не любит лишних расходов. Что скорее построит новую мельницу, чем устроит пир. Такие слухи были опасны.              В глазах простолюдина бережливость могла быть достоинством. В глазах знати — слабостью.              Жадный сюзерен редко пользовался любовью вассалов. Люди охотнее служили тому, кто умел вознаграждать. Поэтому сегодняшний пир был таким же вложением в будущее, как новая пристань, кузница или мост.              Щедрость, показанная в нужный день и нужным людям, обходилась куда дешевле, чем годы борьбы с дурной славой. Эйвор сделал еще один глоток виски.              Он не собирался менять свою натуру. Деньги по-прежнему следовало тратить с умом. Но люди судят не только по тому, сколько ты накопил.              Они судят по тому, что видят собственными глазами. Сегодня они увидят не скупого хозяина, а человека, который умеет быть щедрым тогда, когда это действительно имеет значение.              А еще, когда это служит политическим целям. Однако Эйвор одновременно и уставал, и отдыхал. Странное сочетание, ведь он никогда не был душой компании, а больше скучным счетоводом и создателем бизнес-планов и таблиц в компьютере. Был серьезным экономическим аналитиком.              А тут нужно быть именно что душой компании. И умело управлять своим двором.              После такого отдыха нужно еще пару дней отпуска. А ведь еще будет похмелье.              - За моих верных вассалов и друзей, ваша верность никогда не будет забыта!              Потом были тосты за короля, Талли и даже за Семерых пили. Эйвор думал о своей бедной печени, а ведь ему 23. В таком возрасте студенты хлещут алкоголь литрами. Только Эйвор не собирался спиваться… во всяком случае так быстро.              

***

             Близнецы.              Когда Эйвор сердечно попрощался со всеми своими гостями после такого недельного празднества, Эйвор и Хелена просто рухнули на кровать в своей комнате.              - Пошли они все нахрен. – Веско сказал Эйвор. - Можно эти пиры сделать прогнозируемыми? Что бы я заранее планировал свое пьянство, на самом деле я вообще-то трезвеник.              - Ага, подумаю об этом. – Сказала Хелена что лежала рядом, она устала не меньше Эйвора как грамотная хозяйка она должна была за всем следить, если же рыцари возникали из-з того что были пьяными их тоже утихомировали незаметно. Однако это была тяжелая работа за всем следить и разводить тех, кто на другого обиделся.              Это тяжкая работа, которая должна проходить постоянно.              - Я же сопьюсь так, Хелена ты должна меня от этого спасти.              - Ты мужчина и должен это делать.              - Это сексизм.              - Что это…              Эйвор всегда знал, что язык его враг его.              - Это предвзятое отношение, дискриминация или ущемление прав человека на основании его пола. – Эйвор не хотел говорить про миллион гендеров, потому что сам не понимал, чем они друг от друга отличаются, зачем отличаются. И как все это объяснить жене, так что несмотря на усталость он не создал себе дополнительную головную боль.              - И чем я тебя ущемила?              - Сказала, что я должен пить потому что я мужчина. Ты тоже можешь хотя давай лучше не пить, это расходы и потеря красоты.              - Это здравое распределение ролей.              - Согласен. Ты бы не смогла столько выпить.              Да Эйвору же пришлось пить за всех. На свадьбе было гораздо проще как ни удивительно. Зато есть огромная польза от того, что он провел этот пир. Теперь можно поспать, ведь прошлую ночь он пил, а потом немного спал, вот сейчас проводил и у него было похмельев.              Да он помнил, как восстанавливать электролитический баланс только от этого не легче на самом деле, становится только тяжелее.              А ведь еще 2 замка в которых гостили гости нужно убирать. Именно это он сказал жене.              - ...А ведь еще два замка приводить в порядок, — простонал Эйвор, уткнувшись лицом в подушку.              Хелена тихо рассмеялась.              - Ты сейчас похож не на лорда, а на крестьянина после жатвы.              - Разница небольшая. Только крестьянин знает, когда жатва закончится.              Несколько минут они просто молчали, наслаждаясь редкой тишиной. Ни музыкантов, ни тостов, ни бесконечных просьб наполнить кубок. Только потрескивание дров в камине.              Но даже сейчас работа не заканчивалась.              Пока хозяева наконец позволили себе отдых, во дворах Близнецов кипела жизнь. Слуги вытаскивали из Большого зала длинные столы и скамьи. Другие скребли полы, засыпанные соломой, объедками и пролитым вином. Прачки уже наполняли огромные чаны горячей водой — впереди были горы испачканных скатертей, одежды и постельного белья.              Повара подсчитывали, сколько осталось муки, соли, меда и вина. Писцы заносили в книги расходы: сколько забили скота, сколько ушло рыбы, сколько выпили эля и крепкого вина. Управляющие обходили гостевые башни, проверяя, не исчезло ли серебро, не сломали ли мебель и сколько потребуется плотников, чтобы заменить двери, которые особенно ретивые рыцари умудрились выбить во время очередного состязания в силе.              Конюхи осматривали конюшни. После сотен лошадей предстояло сменить подстилку, почистить стойла и подсчитать, сколько овса было съедено за неделю.              Даже лекари не сидели без дела. Они перевязывали тех, кто слишком усердно упражнялся в доблести на турнире или слишком настойчиво доказывал свою правоту за пиршественным столом.              Большой праздник оставлял после себя не только добрые воспоминания, но и целую гору счетов.              Эйвор прекрасно это понимал.              Именно поэтому многие мелкие лорды разорялись, пытаясь жить не по средствам. Один удачный пир приносил славу. Три таких подряд могли оставить замок без запасов до самой зимы.              - Через пару дней люди будут вспоминать, какое замечательное празднество мы устроили, — негромко сказал Эйвор, не открывая глаз. — И никто не вспомнит, сколько человек теперь две недели будут разгребать последствия.              - Кроме нас.              - Кроме нас.              Хелена повернулась к нему.              - Но знаешь... оно того стоило.              Эйвор задумался.              Маллистеры уехали довольными. Молодые рыцари познакомились друг с другом. Несколько вассалов уже успели обсудить будущие браки своих детей. Купцы заключили сделки. Музыканты разнесут по Речным землям песни о щедрости дома Фреев, а гости — рассказы о новом виски и богатом столе.              Неделя праздника стоила целого состояния.              Но дурная репутация обходилась куда дороже.              - Да, — наконец ответил он. — Стоило.              После этих слов оба почти одновременно уснули, пока за стенами их спальни Близнецы продолжали медленно возвращаться к обычной жизни.              

***

             Тем временем, пока в замке слуги разгребали последствия недельного пира, в деревне книгопечатников работа не прекращалась ни на один день.              Здесь праздники означали лишь одно — больше заказов.              Еще до рассвета в длинном деревянном доме уже горели масляные лампы. От влажного воздуха пахло древесиной, льняным маслом, сажей и горячим клеем. Вдоль стен стояли шкафы с сотнями небольших деревянных ящичков. В каждом лежали литеры — отдельные металлические буквы.              - Не путай "а" и "о", — проворчал старший наборщик молодому ученику. Конечно он не был на самом деле таким старым, просто уже долго работал. А еще был грамотным. — Потом полдня искать ошибку будем.              Юноша осторожно пинцетом доставал литеры из кассы и укладывал их в верстатку. Он читал текст наоборот — справа налево, ведь после отпечатка страница становилась нормальной.              Это было самым трудным ремеслом во всей мастерской.              Опытный наборщик собирал страницу почти машинально. Он не читал книгу — он видел форму слов, расстояние между строками и вес каждой металлической буквы.              Когда страница была набрана, ее зажимали в железной рамке. Затем мастер проводил пальцем по поверхности.              - Здесь выше.              Он вытащил одну литеру.              - А здесь ниже.              Поставил тонкую медную прокладку. Печатная форма должна была быть абсолютно ровной. Даже выступ буквы толщиной с ноготь мог испортить весь лист.              Возле соседнего стола другой мастер смешивал краску. Это были не жидкие чернила, которыми пользовались писцы. Такая краска просто стекла бы с металла.              Поэтому ее варили из сажи, льняного масла и смол, долго перемешивая до густоты свежего дегтя. Отдельной научной революцией было изобрести все это, и самое главное Эйвор совершенно этого не заметил. Это достижение местных людей, которые были умными и опытными, которые реализовали заказ, который им дали.              - Еще масла.              - Много будет — расплывется.              - Тогда смолы.              Спорили они почти каждый день. Когда форма была готова, печатник брал два кожаных тампона, набитых овечьей шерстью. Он обмакивал их в краску и быстрыми ударами равномерно покрывал выступающие буквы.              Ни одной капли лишней. После этого помощник укладывал влажный лист бумаги.              Бумага была дорогой. Намного дешевле пергамента, но испортить ее было все равно обидно.              Сверху опускалась деревянная рамка.              - Пошел.              Печатник вращал длинный винт пресса. Толстая дубовая плита медленно опускалась, с огромной силой прижимая бумагу к металлическим литерам.              Несколько секунд.              Затем винт отпускали. Лист осторожно снимали двумя пальцами. Если краска легла ровно — его сразу развешивали на длинных веревках под потолком сохнуть.              Если буква смазалась...              - В печь.              Испорченный лист без сожаления отправлялся на растопку. В углу сидели переплетчики. Они складывали отпечатанные листы в правильном порядке, сгибали их в тетради, прокалывали шилом и сшивали льняной нитью. Для дешевых книг использовали деревянные доски, обтянутые грубой кожей.              Для дорогих — дубовые крышки, телячью кожу, латунные уголки и металлические застежки.              Самые роскошные экземпляры украшали тиснением и золотой фольгой.              Рядом работали художники.              Несмотря на книгопечатание, каждая первая буква главы — большая красная или синяя инициала — все еще раскрашивалась вручную.              При этом еще в Белой Гавани шло дополнительное укращение, и еще неизвестно что делали те же браавосцы что бы повысить цену. Так что книга могла несколько раз повысится в цене.              То же касалось гербов, миниатюр и цветных рисунков.              Печатный станок ускорил изготовление книг в десятки раз, но полностью заменить работу художников пока не мог.              В другом помещении бухгалтер подсчитывал расходы.              - Бумага... - Он поставил зарубку. — Свинец...              Еще одну.              — Олово... Масло... Клей... Зарплата.              Книга становилась дешевле рукописной, но все равно оставалась дорогим товаром. Самым ценным же в мастерской были вовсе не пресс и не бумага.              А сами литеры. После окончания тиража несколько рабочих разбирали каждую страницу. Буква за буквой. Слово за словом.              Металл возвращался обратно в свои ящички. Набор следующей книги начинался буквально с пустого места.              Поэтому в мастерской всегда существовало негласное правило. Никто не имел права рассыпать кассу с литерами.              Один раз мальчишка-ученик случайно опрокинул ящик с несколькими тысячами букв. Потом вся мастерская три дня сортировала их обратно.              С тех пор рядом с каждой кассой висела небольшая дощечка.              «Береги буквы. Они кормят тебя.»              И именно благодаря этим буквам деревня богатела быстрее большинства ремесленных поселений. Пока кузнецы продавали по одному мечу, а ткачи — по одному рулону ткани, печатники могли изготовить сотню одинаковых книг, каждая из которых приносила серебро. А если книга была заказана самим Эйвором для школ, монастырей или управителей, мастерская работала без остановки, превращая расплавленный металл, бумагу и человеческое терпение в самое ценное оружие нового времени — знания.              А так же он очень много продавал, наборщики были очень грамотными, владели валирийским, и теперь им пришло дополнительные заказы на десятки книг. Так же увеличилось количество рабочих, даже из Браавоса, которые решили «переехать».              Эйвор решил на самом деле помочь Браавосу в масштабировании, ведь это в конечно итоге может помочь начать какую-то революцию на этой планете, и самое главное – Браавос могуществен, его никто не загноит. В отличии от того же Эйвора, тот хоть и могущественный лорд, но лишь один из.              Браавос это совершенно другая стезя, могущественная торговая держава, что может продвинутся вперед, и если она станет очень грамотной, то выиграет цивилизационную гонку.              Вестерос… тут не понятно.              Но Эйвор не планировал стать мировым гегемоном. Он хотел, чтобы у его дома было достойное место, достойное с его точки зрения, а именно развитая медицина, образование и хороша экономка. Во всяком случае это была мечта Эйвора.              Вопрос открытый позволят ли?              

***

             Личный Дневник Эйвора Фрея.              Все же лорд Маллистер оказался пройдохой, который и не планировал никогда ставать на сторону Талли, просто к нему пришли Ланнистеры из Ланниспорта с предложением. А именно для торговли.              Опять же лорды не занимаются торговлей, они обеспечивают условия, для того что б улучшить свою налоговую базу. Умные лорды знают, что звонкая монета отвечает за их армию.              Так вот в чем польза Ланниспорт это крупный портовый город, только он конец торгового пути высокомаржинальных товаров. Туда везут что-то дорогое, как и вывозят оттуда что-то дорогое, чтобы оправдать поездку.              1500 км, это только до Староместа. А что бы доплыть до того же Волантиса нужно больше 3500 км… только от Староместа, то есть для путешествия это очень накладно, поэтому Ланниспорт торгует в основном со Староместом или же с Летними островами, а другие товары отправляются в Королевскую Гавань по наземному тракту. Больше 1500 километров, по территории 20-30 лордов, если не всех 40. Это много времени и трудозатраты.              Узнав о моей дороге они подумали о диверсификации.              1500 километров морем до Сигарда, 300 километров до Хеленпорта по суше, и только 2 лорда. И свои товары можно продать, и чужие купить, те же Браавоские.              Конечно есть слон в комнате – Железнорожденные.              Которые не очень долго будут терпеть что прямо перед их носом протекают сокровища, Ланнистер обладает большей силой и влиянием что бы жаловаться на Железнорожденных, ведь это полноценные корабли его торговцев. Как итог Маллистерам нужен был крепкий региональный союзник, а не просто престиж.              Таким союзником оказываюсь я, что забавно.              По сути наш союз классический для лордов – сидеть и стричь налоги с торговцев. Я его убедил что нужен серьезный грузопоток, и так же оказалось очевидным для чего ему я – причалы Сигарда нужно расширять, это очевидно.              И у кого деньги? Кто богатый родственник?              Можно сказать, приданное я уже сам начал выплачивать… что ж сына Маллистера, я буду гонять так что бы он стал достойным моей дочери.              Кстати насчет железнорожденных… торговцы считают это разумным риском. Ведь, обычно на дистанциях 3 тысячи километров не все корабли возвращаются, и это только в одну сторону. А так риск прям как путешествие до Староместа.              Так же стоит учитывать кое что…              Галера за день проходит где-то 70-100 километров в день, то есть даже прижавшись к берегу они будут идти дней 15 до Сигарда, а дальше уже по поверхности, только это не обязательно, если уже наши… точнее мои караванщики из Хеленпорта будут доставлять все товары которые им нужны. В итоге будет происходить увеличение грузопотока.              Так же уже известно об экспериментах Корлиса со стандартизацией. Даже закупает мои фургоны, делает различные контейнеры. Экспериментирует.              Он очень умный человек, и вокруг него еще множество умных людей. Еще ему нужно куда-то деть свою ярость за то, что король отобрал у его жены наследие. А он похож на меня – хочет забыться в работе.              Так вот торговых цикл ланистерских купцов будет 30 дней, может 40. При этом цены не будут кусаться так как в Староместе, все же до него доплывает больше торговых кораблей, а вот до Сигарда доплывали только железнорожденные. Не то что бы этому был кто-то рад.              Вообще, вся эта история заставила меня задуматься еще об одной вещи. Торговцы почему-то считают, что они сами создают торговлю.              Нет.              Они лишь выбирают самый дешевый и безопасный путь. Если я построю дорогу лучше соседской — они поедут по ней. Если Маллистер расширит причалы — они пришвартуются у него. Если Корлис построит корабли быстрее других — поплывут на его кораблях. Торговец не патриот. Он считает монеты.              И это хорошо.              Именно поэтому мне даже не нужно убеждать купцов пользоваться моей дорогой. Достаточно сделать так, чтобы пользоваться ей было выгоднее.              Ланниспортские купцы вообще не обязаны доходить до Хеленпорта. Они будут ходить только до Сигарда. Дней пятнадцать морем. Разгрузились. Получили серебро.              Развернулись.              И ушли обратно.              Мои же караванщики будут жить на дороге между Сигардом и Хеленпортом. Восемь-десять дней в одну сторону, столько же обратно. Они не знают моря, зато знают каждый мост, каждый постоялый двор и каждую канаву.              А дальше уже купцы Хеленпорта или браавосцы повезут товар через Узкое море. Каждый делает то, что умеет лучше всего. Поэтому грузопоток становится непрерывным. Не один купец проходит четыре тысячи километров.              Каждый проходит свой участок. Это значит, что по дороге постоянно кто-то едет.              Одни только приехали. Другие только загрузились. Третьи уже в пути.              Получается не караван. Получается кровеносная система.              Так вот существовала еще одна проблема.              Я получаю эту информацию от браавосцев, кажется есть предпосылки к объединению Мира, Лиса и Тироша, они совместно воюют против Волантиса, если это произойдет… Бедный Корлис.              Ступени — группа островов в южной части Узкого моря, к востоку от Дорна и Штормовых Земель. Считается, что этот архипелаг возник, когда море поглотило Руку Дорна — перешеек между Вестеросом и Эссосом. На большей части островов нет постоянной власти, и архипелаг печально известен как пристанище для многочисленных пиратов.              По сути это местный Суэцкий канал, тот, кто им владеет владеет торговлей. Чисто технически они могут удушить Браавос и Королевскую Гавань.              Пока что никакого объединения не произошло, но риск такого есть, теперь в ретроспективе понятно, что за фракция победила в Мирре 3 года назад – фракция союза.              Если к ним присоединится Дорн, а ему такое будет выгодным – то все торговли. Будет только ветке… вы только не смейтесь – Волантис-Старомест-Королевская Гавань. Даже не смешно.              Конечно Королевская Гавань будет торговать с Браавосом, только рынок специй полностью перейдет к Староместу и они станут еще дороже. Ведь специи можно купить подешевле где-то в Кварте, а потом везти обратно, есть еще один вариант – Волантис. Корлису нужно проходить через Ступени, а вот торговцам все равно, они перестроятся.              Но это слишком высокая политика для меня, моя ветка глубоко второстепенная по сравнению с центральными магистралями.              Забавно Ланнистеры что-то такое чувствуют и диверсифицируют свои поставки. Хотя из одного Вольного Города.              Ведь они кстати хотят, как и любой лорд – продавать подороже, и покупать по дешевле. Они хоть и сидели на горе золота, все еще переживали о торговом дисбалансе.              А я и Маллистер будем с этого иметь налоги, развивая инфраструктуру. Против железнорожденных. Вопрос не стоит нападут ли они?              Вопрос – когда?              Еще насчет налогов, Талли конечно их просит, но он действительно не может их поднимать просто так, даже если у меня денег больше стало. Так же возмутились Маллистеры и Блеквуды, ведь у них тоже денег больше стало.              Не то что бы те же Блеквуды меня любили, совсем нет, Талли хотели показать свою власть лордам, а тут нарываются на скоординированный отпор, один из немногих случаев, когда Бракены тоже выступили против.              Все уже забыли, что налоги повышали мне, дело в коллективизме, Бракены и Блеквуды граничат с территорией Риверрана. С них стряхивать деньги проще, обычно повышение налогов для одного — это повышение для других.              Они это четко отслеживали, и Талли попали в холивар, и частично даже про меня забыли. Ведь все начали меряться родовитостью и почестями что дали им еще во времена Маддов.              Мадды в Век Героев были королями и правили землями, омываемыми Трезубцем, как короли Рек и Холмов. Они были не первым домом, сумевшим объединить Речные земли, но самым могущественным — Маддам удалось объединить больше земель, чем какому-либо их предшественнику. Они даже претендовали на господство над устьем Черноводной, но, как и прочие, не сумели там закрепиться.       Мадды правили Речными землями вплоть до вторжения андалов. Король Тристифер IV Мадд успешно отбивал атаки захватчиков; согласно песням, он победил в девяноста девяти сражениях, но погиб в сотом, когда семь андальских королей объединились против Молота Правосудия. Его сын, король Тристифер V, не был столь удачлив и способен, и вскоре королевство Маддов прекратило своё существование. Замок Маддов был разрушен, а сам древний род, вероятно, вымер.              А если в ход пошла история 2 тысячелетней давности это уже тяжелая артиллерия, и все это превращается в Интернет срач. Впрочем, мне плевать.              Запись через несколько дней.              Довыебывался. Ко мне летит Вхагар.