Emery

Глава восемнадцатая. Я снова просыпаюсь в холодном поту. Грудь сдавливает, будто внутри неё застрял камень, тяжёлый, не дающий дышать. Тело ломит, каждая кость ноет так, словно я прожил сотни лет и их вес давит на меня. В висках глухо стучит кровь, но я не обращаю внимания. Я давно привык. Я встаю, но мир плывёт перед глазами, а ноги тут же подкашиваются. Приходится схватиться за край тумбочки, чтобы не упасть. Голова кружится, сердце бьётся так медленно, что кажется, ещё немного — и оно остановится. Раньше я испугался бы. Раньше я бросился бы к врачу, искал бы помощь, искал бы… кого-то, кто бы держал меня за руку. Но теперь мне всё равно. Я выпрямляюсь, опираясь на стену, и плетусь на кухню. В комнате душно, пахнет чем-то застоявшимся. Я давно не открывал окна. В холодильнике почти ничего нет, только таблетки, расставленные в идеальном порядке, и бутылка воды. Я беру её, отвинчиваю крышку, но пальцы дрожат так сильно, что она выскальзывает и падает на пол, разливаясь по плитке. Я не поднимаю её. Просто сажусь рядом, облокотившись на дверцу холодильника, и смотрю перед собой. Динн бы сейчас закатил глаза. Нахмурился бы, поднял бы меня за шкирку, сунул в руки чистую футболку и заставил бы поесть. Я ловлю себя на том, что улыбаюсь. Бог ты мой, как же я его люблю. Любил. Нет, я люблю. Просто теперь это не имеет никакого значения. Я тянусь к телефону. Никаких сообщений. Никаких звонков. Только пустота. Я знаю, что он не ответит. Что он давно уже в другом месте, в другой жизни. Я знаю, что его голос теперь звучит не для меня, что его взгляд больше не ищет меня в толпе. Я вспоминаю, как он смотрел на меня в последний раз. Он уже тогда знал. Он знал, что я не открою дверь, не подниму трубку, не скажу, что мне страшно его терять. И он ушёл. Я провожу ладонью по лицу. Кожа горячая, мокрая от пота. Мне кажется, что Динн всё ещё где-то рядом. Что если я позову его — он откроет дверь и скажет, что я идиот. Но когда я оглядываюсь — меня встречает пустота. Я не знаю, сколько прошло времени. Дни сливаются в одно сплошное серое пятно. Утро, ночь, вечер — какая разница? Я ничего не чувствую. Каждую ночь я снова и снова прокручиваю в голове его лицо. Каждое утро просыпаюсь с его именем на губах. А потом день начинается заново, и снова — ничего. Я хватаюсь за бутылку воды, но даже глоток даётся мне с трудом. Я медленно умираю. И самое страшное — я умираю один. Я мог бы всё изменить. Но не изменил.