Emery

Глава одиннадцатая. Повествование от лица Динна. Я не знал, зачем снова проверил телефон Эмери. Может, просто надеялся, что ошибся в прошлый раз. Может, хотел найти что-то, что ещё можно было бы назвать любовью. Но там не было любви. Только чужие имена. Чужие слова. Чужие тела, которые он прижимал к себе так же, как когда-то меня. Я читал всё. Каждую деталь. Каждое грязное слово, которое он шептал кому-то другому. Каждое обещание, каждую встречу, каждую ночь, когда он “задерживался на работе”. Раум. Теперь это был Раум. Я захлопнул телефон и посмотрел на своё отражение в окне. Худая тень с глубокими кругами под глазами. Губы искусаны до крови. Волосы растрёпаны. Я больше не знал, кто передо мной. Я медленно поднялся и пошёл в ванную. Не включая свет, я опустился на холодный кафель, обняв себя за плечи. Я не чувствовал ничего. Пустота разлилась внутри, как густая, чёрная смола. Я провёл пальцами по своим длинным волосам. Белым, как снег. Белым, как прошлое, которое я никогда не верну. Я посмотрел на ножницы в ящике тумбы. Простое движение — и пряди падают на пол. Я резал без раздумий. Лезвие проносилось через густые локоны, лишая меня ещё одной части себя. Они падали, сбиваясь в кучу у моих ног. Когда я поднял голову, на меня смотрел кто-то новый. Короткие, неровно обрезанные пряди касались скул. Я больше не был тем, кем был для Эмери. Я больше не был собой. Но этого было мало. Голова закружилась, меня затошнило. Я пошатнулся, хватаясь за край раковины. Перед глазами всё плыло, но на полке я заметил нож. Он был острым. Я взял его дрожащими пальцами. Прижал холодный металл к коже. Замер. Вдох. Выдох. Я резко надавил, и кончик лезвия вошёл в глазницу. Острая, обжигающая боль пронзила меня, словно тысячи иголок одновременно вонзились в мозг. Перед глазами вспыхнула ослепительная белая вспышка. Я стиснул зубы, но вскрик всё равно сорвался с губ. Металл прорезал ткани, проткнул глазное яблоко. Я чувствовал, как вязкая, густая жидкость течёт по щеке. Горячая. Тяжёлая. Глаз заполнился давящей, нечеловеческой болью, как будто изнутри его разрывало на части. Паника накрыла меня с головой, но я продолжал давить. Кровь хлынула сильнее, заливая лицо, стекая в угол рта, оставляя металлический привкус на языке. Голова закружилась. Я упал на пол, чувствуя, как горячие слёзы смешиваются с кровью. Я сжимал нож в руке, но пальцы ослабли. Металл выскользнул и с глухим стуком упал рядом. Я остался в темноте. Только гулкое биение сердца и пульсирующая, рвущая сознание боль напоминали, что я ещё жив. Я очнулся в ярком белом свете. Голова была тяжёлой, а веки — будто налиты свинцом. Я моргнул — правым глазом. Левый не открылся. Что-то было на лице — повязка, стягивающая кожу. Глухая боль отдавалась в висках, в глазнице, в самой глубине черепа. Я медленно повернул голову. Рядом кто-то сидел. Светлые волосы. Карие глаза. Не Эмери. — Ты очнулся, — голос Фейт был тихим, осторожным, будто она боялась спугнуть меня. Я смотрел на неё, не понимая. Где Эмери? Почему здесь не он? Я попытался заговорить, но губы пересохли, голос застрял в горле. Она протянула мне стакан воды, помогла сделать глоток. — Тебя нашли в ванной. Вовремя, — её пальцы легонько коснулись моей ладони. — Если бы ещё немного… Она не договорила, но я понял. Я должен был умереть. Но не умер. Я закрыл глаз. И впервые за долгое время почувствовал, как внутри что-то окончательно сломалось.