Красной кистью по твоему телу

      Феликс всегда много и долго думал. Одна мысль могла засесть в его голове на долгий промежуток времени и не отпускать. С одной стороны, иногда это помогало ему тщательно продумывать свои действия наперёд, а с другой — он мог не выходить из своей комнаты, поглощённый своими раздумьями, даже самыми мелочными. Вчерашний вечер запомнился бы ему красочным и энергичным, если ли бы не одно огромное НО. Он анализировал и переигрывал в своей голове знакомство с Хёнджином по сотне раз, задавался вопросами — как он мог избежать этого? Может, он мог бы повести себя более уверенно, чтобы показать, что он не пальцем деланный, и оттолкнуть от себя внимание Хёнджина в таком ключе. Стоп. В каком ещё таком?! Это ведь был поцелуй не в губы, а лишь почти невесомое касание запястья. Но так делают только с девушками! Может, Хёнджин принял его за противоположный пол? Ну уж нет, Феликс хоть и миловидный парень, но чтобы спутать его с девушкой, нужно постараться. Один его голос слету смог бы рассеять любые сомнения, которому мог подвергнуться его пол. Чёртов Хёнджин. Ладно. Раз уж он, оказывается, творческая личность — «грёбаный-самый-выдаюшийся-талант-Сеула», возможно, он имел свои замашки, и Феликс был не в праве судить его за это. Просто человек такой. Но даже это не отменяло того факта, что этот тип дико раздражал Феликса, хоть и знакомы они были от силы пятнадцать минут, если суммировать. Ведь было же что-то что пленило в нём младшего, заставляя неотрывно пялиться на него в клубе. Что-то в этом нарушителе покоя точно было. Что именно — Феликс не понимал и не хотел. С каждым новым размышлением хотелось только раздавить этот силуэт в памяти, чтобы больше не возникал и не перемешивал серое вещество в отвратительную, не поддающуюся восстановлению ни одному нейрохирургу, массу.       День начался отвратительно с тотального недосыпа и болью в висках, а вишенкой на торте стали расспросы Джисона о Хёнджине. Феликс всем своим видом давал понять Хану, что эта та тема, на которую Феликс не хочет говорить ни при каких обстоятельствах. Но тот и не намеревался останавливаться заваливать Феликса вопросами: «А почему?», «А как так произошло?», «О чём вы говорили?» «Почему за руки держались?». Не держались. Его бесцеремонно схватили и не намеревались отпускать. Наконец, Джисон взглянул на часы и рванул на пары, оставив младшего в покое.       Похмелье придавало этому утру ещё более неприятный ход событий. Прекрасно чувствовал себя только Минхо, который проснулся рано утром и уже вовсю начал свою еженедельную генеральную уборку в их блоке. Феликс всегда поражался тому, как он умудряется после состояния «дров» на утро просыпаться как огурчик. Еще одна неразгаданная тайна человечества.       Феликс решил попытаться отвлечься предстоящим субботним интервью. Он заранее начал готовить свою одежду и заготавливал ответы на возможные вопросы. Стажировка в такой крупной компании давала ему привилегии в университете: он мог не посещать некоторые пары, предоставляя отчётность о своей работе, но, тем не менее, пары профессора Лима для него оставались основными, но он был даже рад. Феликс родился в Австралии, поэтому языковые и исторические пары он сам для себя был обязан посещать, хотя бы потому, что он всё ещё изучал корейский, хоть и знал его достаточно хорошо для иностранца. — Эй, Феликс, долго ещё будешь штаны тут просиживать? — в комнату вошёл Минхо. Он кинул в сторону друга пару тряпок для протирания пыли, блондин быстро среагировал и поймал их. — Дуй на кухню помогать с уборкой. У нас единственный выходной совместный, чтобы как следует прибраться. — Иду, мам, — Феликс закатил глаза и поплёлся за другом. — Завали, — закатил глаза Минхо в ответ.

***

      Они закончили почти к концу дня. Минхо гонял его по всему блоку, говоря о том, что трудотерапия — лучший способ избавиться от похмелья. Легко ему говорить. Вернувшись в комнату, Феликс начал собираться на вечернюю пробежку с Чанбином. Он изредка присоединялся к спортивным активностям друга, только если пробежка была по парку или где-нибудь в не слишком людных местах. Тем более ему срочно нужно было выветрить все химикаты для мытья окон и зеркал, которыми он надышался за весь день и надоедливое ядрёно красное пятно перед глазами. — Чанбин, я готов, пойдем, — он заглянул в комнату Чанбина и Джисона. Увидев, что друг ещё собирается, он присел на диван в общей комнате, лениво потянувшись. — О, вы на пробежку? — спросил Джисон. — Угу. — Я с вами, — он уже собирался рвануть в комнату переодеться, как Минхо схватил его за шиворот, останавливая. — Тебе доклад на завтра писать нужно, какая пробежка? — он указал на ноутбук на столе с открытым текстовым документом, на котором были написаны лишь инициалы Джисона. — Да брось, мам. Ещё полно времени, — младший закатил глаза и сложил руки на груди. — Знаю я, как ты пишешь. Тебе до конца дня времени-то не факт, что хватит. И прекратите уже меня так называть! Я не виноват, что вы такие балбесы безответственные! — Джисон вырвался из хватки Минхо и скрылся за дверью комнаты, попутно пропуская Чанбина. — Феликс, я готов. — Тогда идем.       Они вышли из своего блока и направились на улицу.       Минхо направился с ноутбуком в комнату Джисона. Тот уже сидел за столом и прописывал какую-то мелодию в своей программе для создания музыки. — Джисон, ну хватит. Займись делом, — он поставил ноутбук на стол. — Я уже занимаюсь. Ты только послушай! — он нажал клавишу на клавиатуре и из колонок начала исходить приятная мелодия. — И вообще, это гораздо важнее доклада. Возможно, удастся заключить контракт с крупной звукозаписывающей компанией! Мы с Чаном и Чанбином готовим крупный проект для этого, — глаза младшего засияли. — Ты платишь огромные деньги за учёбу — будь ответственнее. Я не хочу потом снова выслушивать твоё нытье из-за незачётов на сессиях, — Минхо нахмурил брови и сложил руки на груди. Когда дело касалось Джисона, он всегда старался дать ему пинок под зад, чтобы он всерьёз начал относиться к учёбе. Он сам не понимал, почему его это так волновало. — А если я не захочу, то что? — ехидно ухмыльнулся младший, разворачиваясь на стуле к другу лицом. Минхо закатил глаза и уже было направился к выходу, но Джисон перехватил его за край футболки, но из-за того, что слишком низко наклонился на краю стула, свалился вместе с ним на Минхо.       Повисло неловкое молчание. Музыка всё ещё играла из колонок и, по ощущениям, отбивалась от стен и раздавалась эхом в голове. Джисон смотрел на друга, не отрывая взгляда. На самом деле, между ними давно зародилась какая-то непонятная искра. Постоянные, совершенно недружеские касания, чрезмерное внимание Минхо к Джисону, приступы нелепой ревности Джисона, когда он застукивал Минхо с Феликсом в его комнате, бурно что-то обсуждающих на кровати. Об их тяге друг к другу все давно догадывались, особенно Чан, которому Джисон вечно изливал душу по поводу переживаний об их отношениях на совместных посиделках. Малейшее перегибание палки, и Джисон убивался мыслями, как исправить ситуацию, чтобы Минхо снова заговорил с ним. А игры в молчанку были их частой практикой. Не потому, что Минхо хотелось отомстить за выходки Джисона, скорее наоборот, он хотел, чтобы младший уделил как можно больше внимания их примирению и способствовал этому. Ему это нравилось. Такие ситуации не исключали и моментов, когда Минхо сам непроизвольно ластился к Хану, чтобы выйти из игнора друг друга и неловких молчаний. В любом случае, дольше чем на неделю, это не затягивалось, такого срока вполне хватало, чтобы осознать, что больше без компании друг друга они не протянут.       Лицо старшего вспыхнуло. Он метался глазами из стороны в сторону, лишь бы не сталкиваться взглядом с Ханом. Он не знал куда себя деть. Но и, признался он сам себе, вставать первым тоже не хотел. Между их лицами было несколько жалких сантиметров. Джисон облизнул пересохшие губы, что заставило Минхо нервно сглотнуть. Младший перевёл взгляд на губы Ли. Слишком близко. Он не думал о том, совершает ли сейчас ужасную ошибку или нет, просто поддался непреодолимому желанию поцеловать Ли, не отрывая взгляда, в ожидании отказа или агрессивного протеста. Глаза Минхо расширились, непонятная паника накрыла резкой волной. Хотел ли он сопротивляться? Нет. Точно нет. Собрав себя в кучу, он медленно закрыл глаза и ответил на поцелуй, приподнимая голову с пола. Приятное тепло разлилось по всему телу. По правде говоря, Минхо часто думал о том, когда же это произойдёт. Когда всё подведёт к тому, что они окажутся в, возможно, не такой нелепой, но не менее интимной ситуации, чтобы то, что до этого можно было видеть только во влажных снах — сейчас происходило в этот самый момент. Джисон углубил поцелуй, проникая языком в рот Минхо. Они переплетали языки в диком страстном танце, от чего дыхание сбивалось, и кислорода оставалось критически мало. Джисон умело исследовал каждый миллиметр во рту Минхо. Чёртов урок анатомии. Старший накрыл своими руками его талию и прижал к себе ещё плотнее, попутно отвечая на ласки, которые проворачивал Джисон у него во рту. Они прерывались на пару секунд для восстановления дыхания и снова возобновляли горячий поцелуй. Джисон проводил губами по его скулам, плавно переходя на шею, провёл по ней языком, отчего старший издал неконтролируемый низкий стон удовольствия. Хан остановился и посмотрел на Минхо, тот ещё больше краснея, стыдливо пялился на Джисона. Не выдержав этой атмосферы, созданной его же стоном, он скинул Хана с себя, резко встал и произнёс: — Пиши грёбаный доклад! — после этих слов он, как можно быстрее, вылетел из комнаты. — Ага… — бедный Хан всё никак не мог понять, что только что произошло, но судя по крепкому стояку, давившему в штанах, он точно хотел бы услышать этот стон ещё тысячу раз. — Твою мать…       Минхо заперся в своей комнате, сползая по стене на пол. Мозг снова и снова выдавал эти картинки с поцелуями и неимоверно возбужденным взглядом. Кожа к коже, мать его. Все участки тела, которых только что касался Джисон, горели, требуя продолжения этой вакханалии. Ли поражала опытность Джисона, ведь о своих любовных похождениях он почти никогда не рассказывал, а теперь этот факт разрывал разгорячённое тело на куски. Они только что чуть не трахнулись на полу в комнате Хана. И они сделали бы это, если бы не здравый рассудок, который кричал внутри Минхо: «ПРЕКРАТИ ЭТО, СЕЙЧАС ЖЕ!». Верно. Пока не стало слишком поздно. Пока эта, итак, еле заметная грань не стёрлась полностью и навсегда. Сердце билось как сумасшедшее. Оно требовало ещё. — Блять…

***

      Феликс стоял у входа в огромное здание JYP. Нервишки шалили, ладони вспотели, но он уверенно шагнул на этот путь его начала в карьере писателя. Огромные панорамные окна, высокие стены и современная планировка здания поражали так, что хотелось просто пялиться на всё это и на выдохе произнести «Вау». Он огляделся в поисках стойки администратора и, найдя её в середине помещения, направился в её сторону. За стойкой стояла высокая девушка лет двадцати семи с приятной улыбкой на лице. — Добрый день. Добро пожаловать в JYP. Чем могу вам помочь? — её улыбка растянулась ещё шире. — Здравствуйте. Я Ли Феликс, у меня назначено интервью на два часа с господином Пак Чин Ёном, — он нервно теребил край своего жакета. — Одну секунду, — она набрала на телефоне чей-то номер. — Господин Пак, к вам пришёл Ли Феликс. Хорошо, — она положила трубку и вышла из-за стойки. — Пройдёмте со мной, господин Ли, — они направились в сторону лифта.       В этом здании поражало всё, даже лифт. Полностью стеклянный, казалось, что он вот-вот треснет и обрушится с огромной скоростью вниз. Сердце забилось ещё сильнее. Прибыв на нужный этаж, девушка проводила его до кабинета с позолоченной табличкой «Пак Чин Ён». — Прошу вас, — она открыла дверь, жестом пропуская Феликса внутрь. — Спасибо, — он неловко поклонился ей. Девушка напоследок улыбнулась и закрыла за ним дверь, удаляясь обратно на своё рабочее место. — Добрый день, господин Пак, — Феликс снова поклонился и нервно сглотнул. — Я Ли Феликс, вы одобрили мою заявку на стажировку в вашей компании. — Здравствуйте, мистер Ли. Да, я помню, — он окинул Феликса заинтересованным взглядом. Не зря он кружился вокруг зеркала всё утро и со вчерашнего дня продумывал, в чём появится на интервью. — Что же вы стоите в дверях? Присаживайтесь, — Пак указал на кресло напротив своего стола. Феликс послушно сел в него, чувствуя своё нарастающее напряжение всё сильнее. — Что ж, Мистер Ли. Это интервью можно назвать «формальностью», так как по вашим работам я уже сделал выводы о вас, как о возможном будущем работнике JYP, к вашему счастью положительные, — он хитро улыбнулся. — Я пригласил вас на интервью для того, чтобы посмотреть на вас со стороны человеческих качеств. Расскажите мне, в каком направлении вы бы хотели развиваться в нашей компании? — О… изначально я рассматриваю себя как будущего писателя, — Феликс старался не разрывать зрительный контакт, но глаза так и намеревались посмотреть то в окно, то на стол. Нервозность — не самая лучшая его черта, но он всячески старался её скрыть. — Так вы будущий писатель! Превосходно! И в каком жанре, позвольте узнать, вы пишете? — Пак заинтересованно сложил перед собой руки в замок. — В основном это романы в различных направленностях. Например, я принёс вам одну свою рукопись, она написана, исходя из моего жизненного опыта и раздумий, — Ли неловко протянул мужчине свою работу. — Жизненный опыт — это достаточно смело, учитывая что вам на вид и двадцати пяти лет не дашь. Сколько вам, напомните? — Мне двадцать три года, я учусь на втором курсе филологического факультета, — мужчина удивлённо взглянул на парня, принимая его работу. — Двадцать три года, а уже такой амбициозный! Я приятно удивлен, мистер Ли, — после этих слов Пак погрузился в изучение работы Феликса. Он задумчиво вчитывался в каждое слово, иногда удивлённо вскидывая и хмуря брови. Феликсу жутко хотелось закусить себя за кулак, подавляя приступы паники каждый раз, когда ему казалось, что сейчас его раздавят за его бездарность и самоуверенность. Но тут мужчина отложил работу и безэмоционально взглянул на парня. Он потянулся к своему телефону и, набрав номер, сказал: — Сохи, зайди ко мне в кабинет, пожалуйста, — он положил трубку, но молчание и суровый взгляд не прекратились. Буквально через пару минут в кабинет зашла девушка. — Господин Пак, — она поклонилась ему и перевела взгляд на Феликса. Что-то в её глазах выражало неприязнь. — Сохи, проводи Мистера Ли на его рабочее место, — услышав эти слова у Феликса будто камень с души рухнул. Он смог. Он смог! Не скрывая улыбку, он подорвался с места и, кланяясь, потянул руку своему новоиспеченному директору. — Поздравляю, мистер Ли, вы успешно приняты в JYP. Желаю вам легкой адаптации, — мужчина пожал протянутую руку и улыбнулся. — Спасибо, господин Пак! Я вас не подведу, — он снова поклонился и направился за секретаршей.       Девушка не проронила ни слова, ведя Феликса до его будущего кабинета. Она была очень красива: длинные, почти белые, волосы, фигура с идеальными, на первый взгляд, параметрами, а лицо подходило ко всем корейским стандартам. У Феликса сложилось впечатление, что девушка могла бы стать моделью, если бы не работала в JYP. Наконец, они добрались до кабинета, и Сохи, словно сняв с себя маску серьёзности и непоколебимости, воскликнула: — Поздравляю, Феликс! — она заключила парня в крепкие объятья, подпрыгивая на месте. — Какое у тебя имя интересное, ты что, иностранец?! Ты так хорошо держался перед Паком! Это достойно уважения! — нескончаемый поток вопросов и похвалы вырывались из девушки один за другим. Это очень диссонировало с первым впечатлением о ней, учитывая, что минуту назад она раздражённо пялилась на Феликса в кабинете господина Пака. — Ты такой милашка, Феликс! Так бы и затискала! — С-Спасибо?.. — ещё не совсем отойдя от всех событий промямлил Ли. — Ты Сохи, верно? — Верно. Меня зовут Цхай Сохи, я работаю секретарём у господина Пака уже третий год. Он бывает странноватым и грозным, но ты не волнуйся, быстро привыкнешь к этому, — она снова обняла Феликса и, коротко попрощавшись, убежала в другую часть этажа, снова надевая свою маску. Феликс стоял в ступоре. Осмотревшись по сторонам, он принялся выкладывать свои вещи на стол, расставлять бумаги и папки по полкам. На столе стоял компьютер, на котором уже было установлено несколько программ, необходимых для работы, но Феликс пока решил ограничиться своим ноутбуком. Через час кабинет уже был полностью обустроен по всем параметрам удобства Феликса, и он приступил к первой работе, что Пак скинул ему по рабочей почте, подписав письмо как «Первая миссия для испытательного срока». В письме говорилось, что сегодня ему предстоит написать статью про выставку, проходящую в центре города, совместно с его новым напарником и фотографом Ким Сынмином. Феликс был немного сбит с толку, хотя, от такой компании не следовало ожидать иного. Работать там мечтают многие и жаловаться на такое, достаточно непростое, задание в первый день было нельзя. Тем более, что как и говорилось в письме, это испытательный срок, так что ему следует выложиться на полную. Он решил изучить информацию о выставке подробнее, хотя бы узнать её название, но не успел он начать вбивать запрос в поисковике, как в кабинет ворвался высокий парень. В руках он держал оборудование и папки с документами. — Эй, стажёр, собирайся. Такси приедет через десять минут, и мы уезжаем. Не успеешь — поедешь сам, — кинул парень и скрылся. — Х-хорошо, — не день, а экшн, если сравнивать с типичными буднями Феликса. Он вздохнул и начал собирать всё необходимое. Блокнот, пару ручек, карандаши и диктофон для записи возможных интервью. Сложив все принадлежности в маленькую сумку, он отправился на улицу. Там его уже ждал тот самый парень у машины. — Ну давай же, стажёр, поторопись, — он махал рукой, зазывая Феликса к машине.       Парень представился тем самым Сынмином, о котором говорилось в письме. Они обменялись парой слов и номерами телефона на случай, если кому-то из них понадобится помощь друг друга. Феликс смотрел в окно на проезжающие мимо машины и старался выстроить план своих действий на выставке. Какие вопросы он будет задавать и удастся ли ему взять интервью у того, чья эта выставка была. Внезапно, он вспомнил слова Джисона о чёртовом Хёнджине, и что сейчас его выставки набирают кучу популярности среди любителей искусства. Задать порос хотя бы о названии данного мероприятия — язык не поворачивался, так как ответ был явно очевиден, но Феликса не покидала надежда на лучший исход. Добравшись до места, они выгрузили аппаратуру Сынмина, и тот озвучил ему информацию касательно выставки, которая оправдала его настороженность. — Выставка называется «Кровавая камелия». Её создатель Хван Хенджин и твоя задача на сегодня — взять у него интервью и, в дальнейшем, красочно описать само мероприятие в статье. Справишься? — Сынмин надел фотоаппарат на шею и кинул взгляд на Феликса. — Да, — нехотя ответил он. От одной мысли об это Хван Хёнджине начинало воротить, а тут ему самому придётся подойти к нему и брать интервью. Феликс был на сто процентов уверен, что этот идиот закатит какую-нибудь сцену и просто так ему не дастся. — Тогда вперёд, стажёр, — он похлопал Ли по спине, и они направились в здание.       Выставка проходила в центральной галерее Сеула. Огромное здание с невероятными архитектурными задумками, воплощённые в жизнь. Внутри всё было ещё более прекрасным. Сдержанные тона стен, потолка и пола позволяли полностью окунуться в происходящее, не давая повода отвлечься на что-то другое. Люди вокруг были изысканно одеты, вели светские беседы и пили шампанское. Феликс заметил вдалеке красную голову. Хёнджин выделялся среди толпы. Ярко-красные волосы, широкие белые брюки и прозрачная чёрная водолазка-сетка, поверх которой был надет белый жакет. На его фоне всех остальных людей в помещении можно было назвать обычными и непримечательными. Хёнджин с фальшивой улыбкой ворковал со стайкой женщин, сбившихся вокруг него. Тошно было наблюдать за этим, так что Феликс решил отложить интервью и изучить эти так называемые «произведения искусства» Хвана. «Кровавая камелия». Да уж, лучше и не придумаешь. Феликс подошёл к первой картине, привлекшей его внимание. Произведение называлось «Сон». На ней был изображен человек, тело которого было покрыто алыми гематомами и ссадинами. Он лежал в центре тёмно-бордового цвета воды, обнимая себя в позе эмбриона. Цвета были перемешаны в грязную кашу различных оттенков, покрывая кожу изображённого человека. Его взгляд казался совершенно пустым, а по его состоянию можно было бы сказать, что он измучен внутренней эмоциональной борьбой. Что-то в этой картине манило Феликса. Неужто, Хван изобразил свои внутренние переживания на этой картине? Такой холодный человек вообще способен чувствовать что-то подобное? Хотя, если брать общий портрет Хёнджина, возможно, можно было бы и сказать, что за этой холодностью скрывается именно то, что он изобразил. Но Феликс не хотел знать, что могла значить эта картина. Возможно, в других обстоятельствах, он бы и задумался о переживаниях автора при написании такой картины, но не в этот раз. Он от слова совсем не хотел копаться в голове Хёнджина, не желая знать о нём ровным счётом ничего. Но, тем не менее, картина заворожила его, и он не мог оторваться. Возможно, он видел себя? Ну нет. Не мог этот идиот быть настолько близким по духу Феликсу и описывать его же внутренние переживания. Хван не знал Феликса, и хотелось бы, чтобы это всегда так и было. — Любуешься? — послышался отвратительно знакомый голос прямо над ухом. Дыхание Хвана щекотало кожу, от чего спина моментально покрылась мурашками. Злоба накрыла волной. — Не ожидал увидеть тебя тут, — он ехидно ухмыльнулся, отходя на шаг назад. — Я приехал сюда по работе и не более, — Феликс постарался проглотить ком злобы и выйти на нейтральный тон. С горем пополам получилось. — О-о. И в чём же заключается твоя работа? — он с интересом осмотрел Феликса. — Ты, что же, у нас журналист? — он указал на сумку с блокнотом и диктофоном. — Я стажируюсь в JYP, — Феликс отрешённо взглянул на следующую картину. — А ты, как я погляжу, депрессивная персона, да, Хёнджин? — злобно улыбнулся Ли. — Не сказал бы. Взгляни на меня, разве я похож на депрессивного человека? — он расправил руки, заставляя взглянуть на себя. — Не знаю и, если честно, знать не хочу. Но я здесь для того, чтобы написать об этой выставке и взять у тебя интервью, так что давай не будем задерживать друг друга и закончим с этим поскорее, — Феликс потёр переносицу и достал свой блокнот и ручку. — Я не даю интервью, Феликс, — он снова ухмыльнулся, злорадно смотря на младшего. — Но, так уж и быть, для тебя я сделаю исключение, — Хван приблизился на неприлично близкое расстояние, и Феликс сделал шаг назад. Не хватало, чтобы после этой выставки слухи пошли в непонятном контексте, где у Феликса явно будет невыигрышное положение. — Пойдём, я не хочу лишних ушей и глаз. — Посмотрите на него, — Ли закатил глаза. — Боишься, что все узнают твои грязные секретики?       Хван пропустил это мимо ушей и направился в другой конец зала. Феликс нехотя поплелся за ним. Они зашли в уединённую комнату с большим круглым столом. Хван достал из мини-бара бутылку спиртного и разлил по стаканам. Феликс не стал отказываться, понимая, что беседа будет не из легких. Он разложил диктофон на столе, достал блокнот и начал задавать вопросы, параллельно делая заметки на бумаге. — Для начала, сколько тебе лет? — он указал ручкой на Хвана. — Какие у тебя провокационные вопросы однако, — Хёнджин хмыкнул, делая глоток виски. — Мне двадцать шесть. — Да уж. Твой возраст не сочетается с внешностью. — Ты про волосы? Мне нравится красный цвет. Надоело видеть вокруг серых мышей, так пусть хотя бы в зеркале будет что-то яркое, — он внимательно осмотрел Феликса. Считал ли он его той самой «серой мышью»? Навязчивые вопросы сами собой всплывали в голове младшего. — Как самодовольно. Хорошо. Ты родился в Сеуле? — Да. — Как давно ты начал заниматься искусством на таком уровне? — Что ты имеешь в виду под «таким» уровнем? — Хёнджин склонил голову на своё плечо, улыбнувшись. Отлично, ещё и разжевывать ему надо. — Я имею в виду выставки. Не каждый художник представляет свои картины в галереях и, уж тем более, не каждый продаёт их на аукционах за бешеные деньги, — Феликс снова сделал заметку. — Этого не было в моих планах. До этого всего я рисовал картины в парках или в забегаловках для себя, мне нравилось запечатлевать происходящее вокруг на холсте. Однажды, меня заметила руководительница любительских выставок и предложила принести свои работы. Заняться особо было нечем, да и деньги были не лишними, так что — я согласился. На таких выставках я потихоньку начал набирать свою аудиторию, людей, которым нравились мои работы. С каждым разом они предлагали всё большие суммы, в какой-то момент, я понял, что нужно развиваться дальше, и начал устраивать свои выставки, арендовывая помещения на заработанные деньги. А потом всё закрутилось до появления менеджера и кучи предложений и проектов, — он сделал ещё один глоток и облизнул губы, откидываясь на спинку кресла. Феликс заметил это движение и оторвался от написания заметок. Он всё никак не мог понять, что в этом человеке могло так его одновременно привлекать и раздражать. Несомненно, он был идеален, как не посмотри. Превосходная внешность, деньги и популярность. Но мысль о том, что это скрывало под собой эгоистичного и беспринципного человека, не покидала. — Говоря о контрактах и проектах, я мало за какие берусь. Заработать все деньги мира невозможно, да и я не стремлюсь к этому. — Сама скромность, — вставил Феликс, опустошая свой стакан. Хёнджин подлил ему ещё. — Споить меня хочешь? — он с опаской покосился на собеседника. — Ты напряжён, всего лишь помогаю расслабиться, — Хван сложил руки на груди, внимательно наблюдая за движениями Феликса. Это было странно для него самого. Настолько заинтересоваться незнакомцем в первую же встречу, было совершенно не свойственно Хёнджину. Ему нравилось наблюдать за реакциями Феликса на любое его действие и слово. За тем, как безразличие сменялось гневом и недоумением на лице младшего, он мог смотреть часами. Что уж там говорить, Хёнджин никогда не скрывал своих фетишей на пухлые губы и изящные кисти рук. У Феликса было и то, и другое. Он внимательно всматривался в то, как его алые, искусанные губы поджимались, когда он сосредоточенно делал заметки, на то, как он выводил каждую букву, плавно двигая рукой, и стучал пальцами по столу. Его руки были маленькими. Хёнджину хотелось бы проверить, какая его ладонь по сравнению с собственной. Наверняка, его пальцы были на фалангу меньше, чем Хёнджина. Ему была непонятна тяга изучить человека перед ним. Вывернуть его наизнанку, чтобы было видно все слабые места и сокровенные желания. После их первой встречи он не мог выкинуть младшего из головы. В клубе его так привлекли движения, харизма и до охуевания сексуальное выражение лица Феликса, что ненароком промелькнула мысль о том, каково было бы трахнуть его в уединённой комнате или даже в долбанном сортире этого клуба. Вот и сейчас хотелось просто повалить на стол и оттрахать до потери пульса, чтобы Феликс умолял не останавливаться. Но, всё же, в нём были хоть какие-то приличия, что не позволяли просто так взять то, что хотелось. По крайне мере не сейчас.       После долгих утомительных расспросов о становлении Хенджина на его путь и трёх выпитых стаканов крепкого алкоголя Феликсу позвонил Сынмин. — Где ты? Уже сбежал, стажёр? — хмыкнул в трубку тот. — Нет, я закончил, и мне нужна твоя помощь для фотосессии. Мы сейчас подойдём к тебе, — Феликс положил трубку и сложил все свои принадлежности обратно в сумку. — Нам нужно сделать пару снимков для статьи. Пойдём. — Если только ты будешь со мной на этих снимках, — Хёнджин ехидно растянулся в улыбке, протягивая руку Феликсу, чтобы помочь ему встать. Выпитого алкоголя было достаточно, чтобы ноги перестали слушаться. — Ну нет. На такое я не соглашусь, — он оттолкнул руку Хвана и поднялся, опираясь на стол. Стоять, не говоря уж о том, чтобы идти куда-то было тяжело. Но Хёнджин и не думал сбавлять напор. Он подхватил Феликса под руку, и они направились в зал под протесты младшего. Выйдя, Феликс всё продолжал брыкаться. — Тшш. Ты же не хочешь привлечь лишнее внимание? — старший указал на полный зал людей, что заставило Феликса угомониться и смириться со своим положением. Около подготовленного стенда для фотосессии уже стоял Сынмин, настраивая аппаратуру. — Вот вы где. Привет, хён, — Сынмин протянул руку Хвану, и они обменялись рукопожатиями. — Готов?       Хёнджин кивнул, и они с Феликсом направились на локацию для фото. Вокруг собралось много людей, желающих понаблюдать за процессом съёмки, так что брыкаться и отказаться от совместной фотосессии не было возможным. Ему не хватало ещё, чтобы жёлтая пресса выставляла его в невыгодном свете для работы в компании. — Откуда вы с Сынмином знакомы? — Феликс встал напротив Хенджина, увеличивая расстояние между ними. Сынмин начал съёмку. — Мы часто работаем с ним на съёмках, — он поправил волосы Феликса и притянул его к себе за талию. — Ну же, улыбнись.       Сквозь злобу и отчаяние Феликс выдавил нечто похожее на улыбку, но скорее получилось что-то из разряда сучьего лица. Спустя минут десять этих пыток, Сынмин, наконец, закончил. — Хорошо поработали, спасибо, хён, — он начал собирать вещи. — Феликс, если ты закончил, то мы можем ехать домой, — он накинул портфель на плечо и взглянул на Ли. — Да я… — не успел он закончить мысль, как Хван перебил его. — Сынмин, мы с Феликсом решили прогуляться, так что можешь оставить его на меня, — неожиданное заявление повергло Феликса в шок. Он хотел было возразить, но Сынмина уже и след простыл. — Ну что ж, куда направимся, Феликс? — Я никуда с тобой не поеду! Мне хватило твоей компании, — Феликс метнул на старшего грозный взгляд и оттолкнул. — Ну же. Неужели ты боишься меня, Феликс? — и снова эта сраная улыбка на лице. Как же он раздражал Феликса. Боится? Этого?! Никогда. Он словно бросал ему вызов и Феликс, не понимая того, что прямо сейчас он заглатывает наживку Хвана, отважно принял этот бой. — Поехали, — Ли уверенно направился в сторону выхода, шатаясь из стороны в сторону. Не стоило столько пить. — И куда же ты хочешь поехать? М? — Хёнджин пошёл вслед за ним, с нескрываемым победоносным торжеством глядя на младшего. — Плевать. — О-о. В таком случае приглашаю тебя к себе домой, — он растянулся в безумной и устрашающей улыбке, кладя руку тому на плечи. — Дам тебе более интимное интервью. — Заткнись, — он скинул его руку. — Хоть шелохнёшься — я точно не остановлюсь на начатом и отгрызу тебе пальцы один за другим. — Хорошо, — он лишь усмехнулся.

***

      Хван жил недалеко от центра в старой двухэтажной квартире. Но даже учитывая старинность здания, квартира была достаточно современной. Странная, как и её хозяин. На удивление, здесь не было картин в таком количестве, как представлял себе Феликс. Лишь пара на стене в гостиной и прихожей, но они отличались от тех, что были в галерее, более позитивные что ли. Хёнджин явно не был их автором. Хван прошёл на кухню, чтобы взять бутылку спиртного, оставив Феликса в просторной гостиной. Винтажная мебель и декор придавали особенный шарм этому месту. Ли завороженно рассматривал каждую деталь. — Эта квартира досталась мне от матери. Она умерла, когда мне исполнилось семнадцать. С тех пор я живу один, — Хёнджин поставил наполненные стаканы на стол и, усевшись поудобнее на диване, закинул ногу на ногу. — Думаешь жалеть тебя буду? — не поворачиваясь в сторону собеседника, ответил Феликс. — Нет. Жалость — это последнее чувство, которое я хочу вызывать у людей, — он сделал глоток, откидывая голову на спинку дивана. — Я думаю, нужно знать историю места, в котором ты находишься. По крайней мере, я бы хотел знать. — Ты странный, Хван Хёнджин, — младший сел на другой конец дивана и, не прекращая держать дистанцию, взял свой стакан. — И чем же ты занимаешься в свободное от работы время? — Ничем особенным. Как и все нормальные люди смотрю телик, иногда прогуливаюсь и занимаюсь сексом, — Феликс поперхнулся от таких подробностей. Он вопросительно взглянул на собеседника. Когда во взгляде Хёнджина не отобразилось ровным счётом ничего, он продолжил: — Да, бестактность — твое второе имя, — старший блеснул глазами. — Что же, для тебя тема секса ещё не раскрыта, а малыш Феликс? — он сделал ещё глоток, в открытую поедая глазами младшего. — Отвали. О таком с еле знакомым человеком не говорят, — он залпом опрокинул стакан и со стуком поставил его на стол. Вытерев рот, он снова посмотрел на старшего, склонив голову себе на плечо. Хёнджин сделал то же самое. — И вообще, это не твое дело, — лёгкий румянец выступил на его щеках, и он постарался скрыть смущение под волосами. — Так-так. Я угадал, — снова эта безумная и в то же время пошлая улыбка. Хёнджин приблизился к нему, облокотившись руками об подлокотник дивана по обе стороны от Феликса, нависая над ним. Младший вжался в мягкую поверхность, ища все возможные пути отступления. Но Хёнджин напористо перекрывал их все до единого. — Может ты и целоваться не умеешь? — Заткнись, Хёнджин. Я сказал, это не твое дело! — он поднял глаза, открывая Хвану прекрасный вид на своё красное лицо. Они находились слишком близко друг к другу. Феликсу определенно эта атмосфера не нравилась. Совсем. — Что ты сделаешь, если я поцелую тебя прямо сейчас? — дыхание обжигало лицо, а в голове эхом отдавалось «Размажь придурку лицо! Чего ты, мать его, ждёшь?!», но на деле и пальцем не мог пошевелить, настолько Хёнджин погрузил его в свой извращенный гипноз. — Я… размажу тебя… — слишком неуверенно. Слишком обрывисто. Слишком горячо.