Обезьяны с гранатами

Даже в лучшие свои годы Сугуру Гето откалывал номера непрошибаемого уровня сволочизма, а посмертие, ожидаемо, не сгладило углы норовистости, с наоборот — заострило. — И долго это продолжается? — Э-э... С тех самых пор, как Манами пришла. Сатору сочувственно качает головой. Значит, бедняжка давненько вымаливает прощение и пока в этом деле не шибко продвинулась. Ню-ню... — Сугуру, милый, ну ты же знаешь, что я только тебя люблю... Да я костьми была готова лечь за твою идею, да и легла... Срать мне на этого козла и на деньги тоже... Сугуру, ну пожалуйста... Я, блин, с твоими детьми возилась, как со своими!.. Да, согласна, в Сибуе немного перегнула палку... Сугуру, твоя смерть разбила мне сердце, я не понимала, что творю... Неразборчивые ответы больше походят на змеиное шипение, чем на нормальные слова. Хотя о каких цивилизованных беседах может идти речь у рассорившихся любовников? — Вот вам какой попкорн больше понравится? Солёный, сырный или карамельный? — Мне сырный! — А мне карамельный... — Я так и знал, что ты окажешься моей любимицей! Сатору довольно ерошит волосы смущённо запунцовевшей Мимико. Девочка явно застенчивее бойкой сестры и отчего-то проявлений тактильностей сильно смущается. Он уютно занимает место между двумя безголовыми пятнадцатилетками, предлагая обеим по ведру попкорна. Чем ещё заниматься на том свете, если не смотреть на культистскую Санта-Барбару с любимым дружком в главной роли? — Сугуру, ну что мне сделать, чтобы ты мне поверил?! Сатору запихивает в рот целую жменю сладкого попкорна и довольно чавкает. — Да-а, — довольно выдаёт, приобняв девчонок за плечи. Всегда отлично ладит с подростками, даже такими избалованными и зацелованными в задницу милостью приёмного папаши, — всё-таки обалденный отдых. Чё, может я вас потренирую, пока родители решают, кто на небесах главная скандалистка?