Safe Mode (Безопасный режим)

В семь вечера Юн Со-Джун стоял перед зеркалом и пытался вспомнить, выбирал ли он хоть что-нибудь сам за последние несколько месяцев. Галстук — тёмный, шёлковый — прислали стилисты агентства ещё перед вылетом из Сеула. Костюм тоже. Даже часы на его запястье были не совсем его — контракт с Auren обязывал носить их на всех официальных мероприятиях. Телефон завибрировал на комоде. Имя на экране: Хан Со Хён. Он смотрел на него секунду дольше, чем нужно. Потом ответил. — Ты уже доехал? — спросила она. Голос усталый. Тихий. Слишком знакомый. На заднем фоне кто-то говорил — съёмочная площадка. — Через час мероприятие, — сказал Со-Джун, поправляя манжет. — Милан красивый? Он посмотрел в окно номера. На мокрые после дождя огни. — Да. — Ты всегда так отвечаешь про новые города. — Потому что обычно это правда. Пауза. Не неловкая. Хуже. Привычная. За два года отношений они научились молчать так же автоматически, как другие люди дышат. — Я видела фото из аэропорта, — сказала Со Хён. — Агентство уже выложило их. — Мм. — Комментарии сходят с ума. — Это их работа. Снова тишина. Со-Джун посмотрел на своё отражение. Безупречный костюм. Безупречная осанка. Лицо человека, который должен выглядеть спокойно при любых обстоятельствах. Иногда ему казалось, что он настолько долго играет самого себя, что оригинал давно исчез. — Ты в порядке? — тихо спросила Со Хён. Этот вопрос она задавала всё чаще. — Да. — Ты всегда говоришь "да". Пауза. — Хорошо, — сказала она наконец. — Не задерживайся там слишком долго. — Постараюсь. — Спокойной ночи, Со-Джун — Спокойной ночи. Звонок закончился. Он медленно опустил телефон. Ничего. Вот что было хуже всего. Не злость. Не вина. Даже не усталость. Ничего. И именно это пугало его сильнее, чем должно было. Со-Джун взял пиджак и вышел из номера. ⸻ Палаццо Морандо пахло дорогими духами, цветами и старым камнем. Запах людей, у которых слишком много денег и слишком мало тишины. Аня Белецкая остановилась перед зеркалом в гостиничном номере и поправила серьгу. Синее платье — заслуга Зоси. — Если ты едешь в Милан, — заявила подруга месяц назад, — то хотя бы один раз должна выглядеть как женщина, которая не собирается взламывать Пентагон. — Я никогда не взламывала Пентагон. — Ты поняла метафору. Теперь Аня смотрела на своё отражение с лёгким раздражением. Платье было слишком открытым. Слишком красивым. Слишком заметным. Она ненавидела быть заметной. — Господи, — выдохнула Зося, выходя из ванной. — Это незаконно. — Что именно? — Выглядеть так, словно ты вообще не старалась. — Я и не старалась. — Ненавижу тебя. — Ты говоришь это каждый раз. — Потому что это правда. Аня взяла клатч. — Напомни, зачем я туда иду? — Бесплатное шампанское. Милан. Богатые люди. Красивые мужчины. — Ты перечислила мои личные круги ада. — Аня. — Что? — Попробуй сегодня никого не уничтожить взглядом. — Не обещаю. ⸻ Зал был полон людей. Мягкий золотой свет. Живая музыка. Смех. Блеск бокалов. Всё выглядело дорого настолько, что становилось почти нереальным. Аня взяла шампанское и автоматически оценила пространство. Выходы. Камеры. Слепые зоны. Привычка. — Ты опять сканируешь помещение, — сказала Зося. — Я смотрю. — Нет. Ты выглядишь так, будто готовишься к эвакуации. — Это вообще-то полезный навык. Зося только закатила глаза. Первый мужчина подошёл через три минуты. Высокий итальянец с улыбкой человека, который редко слышал слово "нет". Через минуту он ушёл — с достоинством человека, который собирался пережить этот удар. — Четыре минуты, — сообщила Зося. — Новый рекорд. — Я была вежлива. — Нет. Ты была эффективна. Аня открыла рот, чтобы ответить — и в этот момент зал изменился. Она почувствовала это раньше, чем увидела. Внимание.  Общее движение воздуха. Люди начали оборачиваться ко входу почти одновременно. Юн Со-Джун вошёл в зал так спокойно, будто не замечал, что половина помещения перестала дышать. Фотографы сразу подняли камеры. Со-Джун едва заметно напрягся. И именно это Аня заметила первым. Не красоту.  Не статус.  Не известность. Усталость. Он скользнул взглядом по залу — и на секунду их глаза встретились. Она первой отвела взгляд. — О, — тихо сказала Зося. — О нет. — Замолчи. — Аня .. — Замолчи. Следующий час Аня провела в состоянии нарастающего раздражения. Не из-за мероприятия. Из-за себя. Потому что её взгляд совершенно против воли находил Со-Джуна. — Ты опять смотришь, — пробормотала Зося. — Я анализирую пространство. Зося проследила за её взглядом и ничего не сказала. Со-Джун стоял у дальней группы гостей. Кто-то говорил с ним слишком близко, кто-то смеялся чуть громче, чем нужно. Он улыбался. Очень правильно. Очень профессионально. И совершенно не глазами. Аня уже собиралась продумать план отхода, когда рядом снова возник мужчина. На этот раз француз. Потом ещё один. Потом фотограф. Потом кто-то из партнёров бренда. К девяти вечера её социальная батарейка умерла мучительной смертью. — Я сейчас выйду в окно, — ровно сказала она. — Тут историческое здание. — Значит, красиво выйду. Зося рассмеялась. — Иди подыши. Я прикрою. Аня благодарно кивнула и двинулась вдоль стены, подальше от музыки и людей. Она почти сразу заметила неприметную дверь с табличкой на итальянском. Внутренний сад. Идеально. Она толкнула дверь. Холодный воздух ударил в лицо мгновенно. После душного зала это ощущалось почти как спасение. Небольшой двор. Камень под ногами. Апельсиновые деревья в кадках. Жёлтый свет старого фонаря. Музыка отсюда звучала приглушённо, словно из другого мира. Аня медленно выдохнула. Вот. Наконец. Тишина. Она подошла к дальней стене и закрыла глаза. Холод касался открытых плеч, но ей было всё равно. Она любила февраль. В нём не было ничего лишнего. Только воздух, свет и честный холод. За спиной открылась дверь. Аня открыла глаза сразу. Юн Со-Джун остановился на пороге с сигаретой в руке. На секунду они просто смотрели друг на друга. Чёрт. — Вы тоже сбежали? — спросила она первой. Он слегка приподнял бровь. — Я вышел подышать. — Это и называется сбежать. Что-то почти незаметно дрогнуло в его лице. Не улыбка. Тень возможности улыбки. Он посмотрел на сигарету. Потом достал зажигалку. Щёлкнул. Ничего. Ещё раз. Снова ничего. Аня наблюдала за этим несколько секунд. — Похоже, вселенная против курения. Он поднял взгляд. Спокойный. Тёмный. Усталый. — Или против меня. — Это тоже вариант. Он снова попытался зажечь зажигалку. Безрезультатно. — Вам нужно её заправить, — сказала Аня — или купить новую. — Спасибо. Я догадался. Она тихо выдохнула носом. Почти смех. Почти. Со-Джун заметил это. Аня стояла у стены, скрестив руки, и смотрела на него без малейшего желания понравиться. Это было неожиданно раздражающе. — Вам не холодно? — спросил он. — Нет. — На улице десять градусов. — Я живу в Польше. Для нас это почти весна. Теперь он всё-таки усмехнулся. Коротко. Настолько быстро, что она могла бы решить, будто ей показалось. — Вы всегда так разговариваете с незнакомыми людьми? — спросил он. — Как именно? — Как будто заранее ждёте, что они вас разочаруют. Она посмотрела на него внимательнее. Хороший вопрос. Слишком хороший для светской беседы. — Обычно люди очень стараются меня не разочаровать первые пять минут, — спокойно сказала Аня. — Потом становится хуже. — Цинично. — Практично. Он медленно кивнул. Будто понял что-то, чего она не произносила вслух. Со-Джун прислонился плечом к стене напротив. Достаточно далеко. Но недостаточно. — Забавно было наблюдать, как к вам подходят мужчины, — сказал он вдруг. Она прищурилась. — То есть вы наблюдали за мной? Пауза. Он не отвёл взгляд. — Я замечал. — Это разные вещи? — Для меня — да. Её сердце почему-то сбилось с ритма. Совсем немного. Но она заметила. И разозлилась на себя ещё сильнее. — Вы видимо привыкли, что люди постоянно смотрят на вас? — спросила она. — Нет. Ответ прозвучал слишком быстро. Слишком честно. Он и сам это понял. Аня чуть склонила голову. Впервые за вечер в его идеальной собранности появилась трещина. Маленькая. Но настоящая. — В аэропорту вы выглядели иначе, — сказала она. — Иначе как? — Как человек, который ненавидит, когда на него смотрят. Он молчал. Где-то внутри палаццо снова заиграла музыка. Мягко. Глухо. Со-Джун медленно опустил взгляд на сигарету в своих руках. — Иногда люди смотрят так, будто имеют на тебя право, — тихо сказал он. И вот теперь. Теперь что-то действительно изменилось. Потому что это была уже не светская беседа. Это было что-то настоящее. Аня смотрела на него несколько секунд молча. Холодный воздух двигал выбившиеся пряди у её шеи. Где-то за дверью смеялись люди. Звенели бокалы. Жизнь продолжалась в своём дорогом, красивом ритме. А здесь всё вдруг стало слишком тихим. — И вам это не нравится, — сказала она наконец. — А вам бы понравилось? — Нет. — Она даже не задумалась. — Я бы сошла с ума через неделю. Что-то мелькнуло в его взгляде. Понимание. Не вежливое. Настоящее. Со-Джун сунул сигарету обратно в карман. — Вы всегда так внимательно изучаете помещения? Аня нахмурилась. — Простите? — В зале. Он кивнул в сторону двери. — Вы постоянно смотрели по сторонам. — Профессиональная деформация. — Опасная профессия? — Иногда. — Настолько иногда, что приходится искать ближайший выход? Она посмотрела на него. — Вы наблюдали. — Замечал. — Ах, ну да, для вас это ведь разные вещи. Он усмехнулся. Пауза снова растянулась между ними. — Вы всегда такой закрытый? Со-Джун посмотрел на неё. — А вы? — Это нечестно. — Почему? — Потому что я первая спросила. — И всё же. Она несколько секунд смотрела на влажную плитку под ногами. — Люди быстро утомляют меня. — Все? — Почти. — Жаль. Аня подняла взгляд. — Почему? Он пожал плечами. — Значит, у остальных почти нет шансов. На этот раз она всё-таки улыбнулась. Дверь в сад снова открылась. Они оба одновременно повернули головы. Из зала выглянул Кан Минхо. — Вот ты где, — выдохнул он по-корейски, потом заметил Аню и сразу сменил тон на более официальный. — Извините. Я искал его минут десять. — Ты драматизируешь, — спокойно сказал Со-Джун. — Ни сколько, через пятнадцать минут пресс-фото. Минхо перевёл взгляд между ними. Слишком быстро. Слишком понимающе. Аня заметила это мгновенно. И Со-Джун тоже. — Я уже иду, — сказал он чуть холоднее. Минхо поднял руки. — Я ничего не сказал. — Именно поэтому это раздражает ещё сильнее. Минхо усмехнулся и исчез за дверью. Тишина вернулась. Но уже другая. Более хрупкая. Аня оттолкнулась от стены. — Вас ждут. — Похоже на то. Он не двигался. Она тоже. Всего несколько секунд. Но достаточно, чтобы заметить это. — Бросайте курить, это вредно, — сказала Аня. — Вы всегда раздаёте указания незнакомым людям? — Только тем, кто пытается отравить себе жизнь. Что-то мелькнуло в его взгляде. Потом он всё-таки улыбнулся. По-настоящему. Очень коротко. И ушёл. Аня смотрела на закрывшуюся дверь ещё секунду. Чёрт.  Чёрт. Плохая идея. Очень плохая.