В чёрном дыму

      Он загнанное в угол дикое животное. Тень собственного я, никому не нужное и забытое. Агрессивное и жадное, грызущее мясо прям на живых костях. Новые укусы, содранная целыми кусками кожа его способ напомнить о себе, как о всё ещё существующей стране. У Китая руки свободны, и он цепляется ими за голову Джеймса, притягивая к себе ближе. Плоть к плоти. И Джеймс поддаётся, вновь впиваясь в тонкую шею зубами, сжимая челюсти с такой силой, что на языке чувствуется привкус крови.       Он помнил, как опекун выставлял его на всеобщее обозрение, как интересную зверушку. Загнанный в клетку, за толстыми прутьями, он отшатывался от незнакомцев, от странных людей и их невыносимо пёстрого запаха. И Джей помнил темный силуэт рептилии в толпе, обмахивающийся веером. Единственный, кому было не то что интересно смотреть на заморскую кошку, а вообще всё равно. Опекун его так и оставил в клетке, уводя эту рептилию под локоть куда-то дальше, сквозь толпу. И дракон этот, в бреду, шатался, без поддержки опекуна не в силах сделать и шагу дальше.       А Джей остался в этой клетке, среди чужих людей, говорящих так странно, что у него уши вяли. Он их не понимал, незнакомый язык пугал, и Джеймс не знал, чего они хотели.       Забытый в чужих краях, не имеющий хоть какой-то возможности сбежать. Он пытался вырваться из клетки, но прутья крепкие, не по зубам какой-то мелкой кошке. Джей уши к голове прижимал, сжимаясь, так чтоб немного согреться.       Он бы опекуну горло ночью с радостью перегрыз. Да толку, если клыки только окрепли, а у Англии под подушкой револьвер? Прям на тот самый случай, если его домашний зверинец решит его сожрать. Жалкая птица, с высоким самомнением и оружием, вместо когтей.       — Тссс…       Джей дёрнулся от тихого шипения над головой. Сквозь прутья на него смотрели золотые змеиные глаза. В них лёгкая дымка, и он сомневался, что этот человек… страна вообще понимала, что делает. Он видел, как Англия того в ядовитом дыму топил, и навряд ли опекун позволил бы своей жертве хоть немного протрезветь. Джею всё равно. И когда клетку открыли, он не вышел. Потому что смысла в этом нет. У Китая язык заплетался — что на китайском, что на английском, не ясно, что тот хотел сказать.       Джеймс наблюдал. Как люди вокруг рептилии расступились, шептались, но к клетке больше не подходили. Китай стоял и ждал. Он продолжал несвязно перебирать английские и китайские слова вперемешку. Возможно, они и никак по смыслу не были связаны. Эти наборы звуков казались заклятьем, что нашептывались только для одного Джеймса.       Джеймс и повелся на этот хриплый голос, вялые взмахи рук и змеиные глаза.       Он не помнил, как по итогу оказался в комнате, что обита дорогим красным шёлком, полная дымом. Он оголодавший хищник, который наконец-то дорвался до пищи. Но его укусы мелкие, едва ощутимые. Потому что знал, что если сломать игрушку Англии, то хуже будет только самому Джею. Он облизывал солёную от пота кожу и оставленные свежие укусы. Кровь едва ли проступала, и даже так Китай под ним взвывал от боли, которую вызывали новые прикосновения. Он шептал имя Англии и Франции в перебое, словно не зная, кто именно перед ним. Великий дракон из мифов пал до такого, что в пьяном дурмане не мог вспомнить и собственное имя.       Джей не умел целоваться. Китай для него безумец, что рискнул привести к себе в комнату дикое оголодавшее животное. Зашуганный громкими звуками чужого города, Джеймс полностью забывал держать себя. Неосторожное, более глубокое проникновение, и Китай начинал дрожать, шептать что-то непонятное на своём языке, а Джей не мог насытиться этим.       Укусы становились глубже, заставляя павшего дракона замереть с открытым ртом, из которого так и не вырвался крик. По губам стекала чужая тёплая кровь и на вкус она казалась сладкой. На пике, когда движения стали рванными, Джей больше не сдерживался. Он голодный зверёныш, выпущенный из клетки. Сомкнув зубы на шее сильнее, он почувствовал пульсацию, резкую, обрывистую. Кровь начала стекать на шёлк, оставляя тёмное пятно. И кровотечение не останавливалось. Джей только и мог наблюдать, как Китай захлёбывался собственной кровью. В зубах Джея так и остался кусок чужой плоти. Соленый, едва сладковатый. Дракон не паниковал, понимал ли он, что умирает? Окровавленными руками он вычерчивал какие-то узоры на щеках Джея. И так до последнего своего вздоха.       «Мёртвая страна лишь временное решение» — так бы сказал Англия.       Канада бы никогда не подумал, что дракон станет его личным наркотиком спустя целые столетия.